Когда мне было тринадцать, отец часто брал меня с собой на короткие субботние прогулки. Мы ходили в парк или на пристань – смотреть на лодки. Но больше всего мне нравились поездки в магазины секонд-хенд, где можно было перебирать старую электронику. Время от времени мы покупали что-нибудь за пятьдесят центов, чтобы потом разобрать на запчасти.

По дороге домой папа часто заворачивал в закусочную, чтобы купить мне рожок мороженого за десять центов. Не всегда, но достаточно часто. Я всегда с нетерпением ждал последнего поворота, надеясь, что мы не вернемся домой с пустыми руками, а отправимся за мороженым.

Отец знал об этом и поддразнивал меня, специально выбирая длинный путь.

– Я поехал тут для разнообразия, – говорил он, когда мы проезжали мимо закусочной без остановки. Это была просто игра – он вовсе не пытался уморить меня голодом.

В лучшие дни отец спрашивал, изображая спонтанность:

– Хочешь мороженого?

Я отвечал:

– Было бы здорово!

Я всегда брал шоколадное, а он – ванильное. Он давал мне двадцать центов, и я бежал в кафе. Мы ели мороженое в машине. Я любил своего отца и любил мороженое – это был рай.

Но вот однажды мы ехали домой, и я, как всегда, надеялся услышать от него заманчивое предложение. Так и получилось.

– Хочешь сегодня мороженого? – спросил отец.

– Было бы здорово, папа!

Но отец продолжил:

– Мне тоже кажется, что это здорово, сынок. Не хочешь угостить меня сегодня?

Двадцать центов! Двадцать центов! У меня голова пошла кругом. Я мог себе это позволить. Я подрабатывал и получал двадцать пять центов в неделю. Но мне нужно было экономить – папа меня этому учил. И теперь, когда речь шла о моих деньгах, я подумал, что на мороженое их тратить не стоит.

Почему мне в тот момент не пришло в голову, что это прекрасная возможность отплатить отцу? Почему я не подумал о том, что он за все это время купил мне минимум пятьдесят рожков мороженого, а я ни разу не угостил его? У меня в голове крутилась только одна мысль: «Это же целых двадцать центов!»

В порыве эгоистичной, скупой неблагодарности я произнес ужасные слова, которые с тех пор звучат у меня в ушах:

– Нет, в таком случае, я, наверное, пас.

Отец ответил:

– Ладно, сынок.

Но когда мы повернули к дому, я вдруг понял, как был не прав, и взмолился, чтобы он повернул назад.

– Я заплачу!

Но он сказал:

– Ничего страшного, это необязательно, – и не стал слушать мои мольбы.

Мы приехали домой.

Я чувствовал себя ужасно. Отец не стал меня укорять или изображать разочарование. Но я думаю, что не смог бы лучше усвоить урок, не случись той ситуации.

Я понял, что щедрость работает в обе стороны, а благодарность иногда стоит немного больше, чем «спасибо». В тот день благодарность стоила двадцать центов, и это было бы лучшее мороженое в моей жизни.

И вот что я вам скажу напоследок. Через неделю мы отправились в очередную поездку, и когда мы подъехали к решающему повороту, я сказал:

– Папа, хочешь мороженого? Я угощаю.