Нужно быть осторожными, чтобы извлечь из опыта только ту мудрость, которая в нем заложена.

Робби Роджерс… моя первая любовь. Какой же он был замечательный! Добрый, честный и умный. Чем больше я думаю о нем, тем больше причин нахожу для того, чтобы любить его так сильно, как любила. Мы встречались целый год. Как вы понимаете, это очень большой срок для старшеклассников.

Я не помню, почему меня не было на вечеринке Нэнси в тот субботний вечер, но мы с Робби договорились, что увидимся, когда все закончится. Он пообещал прийти около половины одиннадцатого. Робби всегда держал слово, поэтому в одиннадцать я начала волноваться. Я знала – что-то случилось.

В воскресенье утром он разбудил меня телефонным звонком:

– Нам нужно поговорить. Можно я приеду?

Я хотела ответить: «Нет, нельзя. Тебе нельзя приходить и сообщать мне, что что-то не так». Но вместо этого я собралась с духом и сказала:

– Конечно.

Я не ошиблась.

– Вчера вечером мы сошлись со Сью Рот, – сообщил мне Робби, – и теперь мы встречаемся.

Дальше он говорил стандартные фразы:

– Я так запутался. Я ни за что не хотел тебя обидеть, Ким. Я всегда буду любить тебя.

Должно быть, я сильно побледнела, потому что чувствовала, как кровь отхлынула от моего лица. Такого я не ожидала. Моя реакция удивила меня. Я ощутила такой гнев, что не могла говорить. Мне было так больно, что все вокруг исчезло, кроме раны в сердце.

– Ну же, Ким, не обижайся. Мы же можем остаться друзьями?

Это самые жестокие слова, которые можно сказать человеку, которого бросаешь. Я искренне любила Робби, делилась с ним каждой маленькой слабостью, была уязвима – каждый день я проводила с ним по четыре часа, не считая бесконечных телефонных разговоров. И так целый год. Мне хотелось ударить его, а потом еще раз, пока он не почувствует себя так же ужасно, как и я. Вместо этого я попросила его уйти. Кажется, даже съязвила:

– Наверное, Сью ждет тебя.

Он ушел, а я сидела на кровати и плакала. Мне было так больно, что ничто не могло меня утешить. Я даже попыталась съесть пятилитровую банку мороженого. Я снова и снова включала наши любимые песни, мучала себя воспоминаниями о хороших временах и добрых словах. А когда мне стало плохо физически, приняла решение.

Я буду мстить.

Я рассуждала так: Сью Рот – одна из моих самых близких подруг. Хорошие подруги не бросаются на твоего парня, когда тебя нет рядом. Ясно, что она должна поплатиться.

В выходные я купила несколько десятков яиц и, в сопровождении пары друзей отправилась к дому Сью. Сначала мне просто хотелось выпустить пар, закидав ее дом яйцами, но от этого стало только хуже. Потом кто-то обнаружил открытое окно в подвале, и мы зашвырнули оставшиеся яйца внутрь. Но это было еще не самое страшное. Оказалось, что вся семья Рот уехала из города на три дня!

Лежа в постели той ночью, я впервые задумалась о том, что мы натворили. Это ужасно, Ким… Просто ужасно.

Вскоре вся школа обсуждала новости: Робби и Сью начали встречаться, а пока Сью не было в городе, кто-то закидал их дом яйцами, и ее родителям пришлось нанять специалиста, чтобы избавиться от запаха.

Дома мама уже ждала меня на разговор.

– Ким, у меня весь день разрывается телефон, и я не знаю, что ответить. Пожалуйста, скажи честно. Это ты сделала?

– Нет, мама, это не я.

Мне было очень неприятно врать.

Мама в ярости набрала номер миссис Рот:

– Это Эллен. Я хочу, чтобы вы перестали обвинять мою дочь в том, что она закидала яйцами ваш дом!

Она кричала на мать Сью, ее голос становился все громче и громче:

– Ким никогда бы не сделала ничего подобного, и я хочу, чтобы вы перестали наговаривать на нее.

Она заходилась в исступлении:

– И вообще, я хочу, чтобы вы извинились передо мной и моей дочерью!

Мне было приятно, что мама за меня заступилась, но при этом ужасно стыдно. Внутри меня все перевернулось – я поняла, что должна сказать ей правду. Я показала маме знаками, чтобы она положила трубку.

Она села за стол. Она все поняла. Я заплакала и сказала, что мне очень жаль. Она тоже заплакала. Лучше бы она рассердилась, но она уже истратила всю злость на миссис Рот.

Я позвонила миссис Рот и сказал, что отдам ей все свои сбережения от работы няней, чтобы оплатить ущерб. Она согласилась, но попросила не приходить к ней, пока она не будет готова простить меня.

В ту ночь мы с мамой допоздна болтали и плакали. Она рассказала, как когда-то парень бросил ее ради сестры. Я спросила, не закидала ли она яйцами собственный дом, и она рассмеялась. Она сказала, что я совершила ужасный поступок, но при этом ее привели в ярость слова миссис Рот по телефону.

– А что она, интересно, думает, о том, что ее дочь уводит чужих парней?

Потом она призналась, как трудно иногда быть мамой, потому что хочется накричать на всех, кто обижает твоего ребенка, но этого делать нельзя. Приходится стоять в стороне и наблюдать, как дети сами усваивают трудные уроки.

Я сказала маме, как приятно мне было слышать, что она защищает меня. И что мне понравилось вот так с ней поболтать. Мама обняла меня и ответила:

– Вот и хорошо. Мы можем поболтать так в следующую субботу и еще через одну. Я ведь уже сообщила тебе, что ты на две недели остаешься под домашним арестом?