Джейсон был полноват, но компенсировал недостаток силы и ловкости удивительным упорством. Этот пятнадцатилетний подросток никогда не пропускал тренировок, хотя его редко выпускали на поле, да и то лишь в четвертой четверти, когда наша команда опережала соперника как минимум на три тачдауна. Несмотря на это, Джейсон никогда не хмурился, не говоря уже о жалобах. Он всегда выкладывался на полную – даже если мог сделать очень мало.

Однажды Джейсон не пришел на тренировку. Когда он не появился на второй день, я, как обеспокоенный тренер, позвонил ему домой. Родственник, с которым я разговаривал, сообщил мне, что отец Джейсона скончался, и семья занимается организацией похорон.

Через две недели мой верный «номер 37» снова был в составе команды, готовый к тренировкам. До следующей игры оставалось всего три дня. Это была важная игра, поединок с нашим самым сильным соперником. В переломный момент сезона мы имели перевес всего в одно очко.

Лучшие игроки были готовы выйти на поле. Все были на месте, кроме одного – Джейсона. И тут Джейсон появился и с совершенно нехарактерным для него решительным видом сказал:

– Сегодня я буду стартером. Я уже готов.

Его тон не допускал возражений. Игра началась, и Джейсон занял свое место на поле. Постоянный игрок, которого он заменил, сидел на скамейке и выглядел растерянным.

В тот день Джейсон был во всех отношениях равен лучшим игрокам команды, если не превосходил их. Он быстро бегал, находил любую брешь в линии и вскакивал после каждого захвата, как ни в чем не бывало. К третьей четверти он пробежал три тачдауна. А в финале, словно желая развеять все сомнения, забил еще один тачдаун на последних секундах четвертой четверти.

Товарищи по команде встретили Джейсона аплодисментами, все поздравляли его и хлопали по плечу. Несмотря на овации, Джейсон держался скромно.

– Джейсон, ты провел сегодня необыкновенную игру. После второго тачдауна мне пришлось протереть глаза и ущипнуть себя. Что с тобой произошло?

Немного помолчав, Джейсон ответил:

– Тренер Уильямс, как вы знаете, мой отец недавно умер. При жизни он был слепым и не мог видеть, как я играю. Но теперь, отправившись на небеса, он впервые сможет увидеть мою игру. Я хочу, чтобы он мной гордился.