Всегда есть два варианта, два пути. Один из них прост. И единственная награда за него – это простота.

Когда мне было одиннадцать, я увлекался бейсболом. Я слушал трансляции бейсбольных матчей по радио. Я смотрел их по телевизору. Книги, которые я читал, были о бейсболе. Я брал с собой в церковь бейсбольные карточки в надежде обменяться ими с другими фанатами. Все мои мечты были только о бейсболе.

Я играл в бейсбол всегда и везде, где только мог. Я играл на поле и во дворе. Я играл с братом, с отцом, с друзьями. Если никого рядом не было, я стучал резиновым мячом о ступеньки крыльца, воображая всевозможные успехи для себя и своей команды.

Именно с таким настроем я вступил в Малую лигу в 1956 году. Я был шорт-стопом. Не хорошим и не плохим. Просто влюбленным в бейсбол.

Гордон не разделял моих чувств. И играть он не умел. В том году он переехал в наш район и записался в секцию бейсбола. Откровенно говоря, у него не было вообще никаких навыков. Он не умел ловить мяч. Он не умел бить по мячу. Он не умел бросать мяч. Он не умел бегать. Фактически Гордон боялся мяча.

Когда Гордона определили в другую команду, я испытал облегчение. Все игроки должны были сыграть хотя бы половину каждой игры, и я не видел, чтобы Гордон хоть как-то улучшил шансы моей команды. Я мысленно выразил соболезнования своим соперникам.

После двух недель тренировок Гордона выгнали. Друзья, смеясь, рассказывали, как тренер велел двум лучшим игрокам команды проводить Гордона в лес и побеседовать с ним. «Проваливай», – вот что они сказали ему.

Гордон повиновался.

Я решил, что с Гордоном поступили несправедливо, поэтому сделал единственно верный шаг. Я настучал. Я рассказал эту историю своему тренеру во всех подробностях, полагая, что он пожалуется в офис Лиги, и Гордона вернут в его команду. Это бы восстановило справедливость и шансы моей команды на успех.

Я ошибся. Мой тренер решил, что Гордон должен попасть в команду, где его хотят видеть, – в ту, которая относится к нему с уважением и дает каждому шанс в соответствии со способностями.

Гордон стал игроком моей команды.

Хотелось бы мне рассказать, что Гордон совершил блестящую подачу в большой игре, но этого не произошло. Кажется, за весь сезон Гордон ни разу не прикоснулся к мячу. Мячи, направленные в его сторону, пролетали над ним, мимо него, через него или отскакивали от него.

Дело не в том, что Гордону никто не помогал. Тренер устраивал ему дополнительные тренировки и работал с ним на поле, но особых улучшений не последовало.

Вряд ли Гордон чему-то научился в тот год. Зато он преподал важный урок мне. Я научился бросать мяч, не выдавая сопернику своего намерения. Я научился ловко перехватывать подачи. Я научился плавнее поворачиваться вокруг второй базы при двойной игре.

Но самые важные открытия не были связаны с бейсболом. Они касались принципов и честности. Я понял, что каждый человек ценен, независимо от его умений. Я узнал, что поступать правильно, честно и благородно важнее, чем побеждать или проигрывать.

Я был благодарен моему тренеру. Я гордился тем, что был его шорт-стопом и его сыном.