Зажурчали звуки золотого горна, и звук этот разнесся по всему дворцу.

Мы с Юйсю испугались. Не успела я и рта открыть, как из-за двери раздался голос гвардейца:

– Господин Вэй просит аудиенции.

– Сун Хуайэнь, похоже, решил поторопиться. – Я посмотрела на Юйсю и улыбнулась. Ее и без того бледное лицо стало еще белее.

Опираясь на стул, я медленно встала. Юйсю потянулась, чтобы помочь мне, но я отмахнулась от нее рукавом. Она ошеломленно замерла, ее протянутая рука повисла в воздухе.

– Тебе решать, на чьей ты стороне. – Я села и холодно посмотрела на нее. – Если хочешь стать моим врагом – продолжай вести себя как супруга Сун!

Поджав губы, Юйсю ничего не ответила. На ее глаза навернулись слезы, и она упрямо подняла голову.

Отвернувшись, я, повысив голос, приказала Вэй Ханю войти.

Когда двери распахнулись, Вэй Хань, сжимая меч, вошел внутрь. Холодная железная маска сверкала в свете свечей.

– Докладываю ванфэй – Сун Хуайэнь с жетоном тигра захватил главный лагерь на востоке – это примерно пятьдесят тысяч солдат и лошадей. Он приказал закрыть двенадцать ворот столицы и ввести военное положение. Всем запрещено входить и выходить из города.

– Всего пятьдесят тысяч? – спросила я Вэй Ханя. – А как насчет остальных девяноста тысяч?

– Они решили не вмешиваться. – Голос Вэй Ханя был холоднее железа. – Согласно донесению, в главном лагере волнения. Генерал Сюй Икан строго всем приказал не покидать пост самовольно. Сейчас положение в лагере постепенно успокаивается.

Кто такой Сюй Икан? Надо запомнить его имя. Если он сможет усмирить волнения в лагере то первым должен будет поставить это себе в заслугу.

Задумавшись, я спросила:

– Где сейчас войска Сун Хуайэня?

Вэй Хань сказал:

– Ступили в город. Он разделил войска на две группы. Одна идет к дворцовым воротам, другая разместилась за пределами города.

– Сколько людей идет во дворец? – спросила я, задумчиво опустив взгляд.

– Пока неизвестно, – ответил Вэй Хань, склонив голову.

– Выясните это! И скажите командиру Пану, чтобы он строго охранял дворцовые ворота и был готов к битве!

Вэй Хань принял приказ и ушел.

Юйсю дрожала и пыталась успокоиться, но ее нижняя губа закровоточила – так сильно она ее прикусила. Я вытащила из рукава шелковый платок и, не глядя на нее, протянула его.

– Как ты думаешь, какие у него шансы на победу?

Юйсю взяла шелковый платок и прижала к губам. Похоже, она решила молчанием бороться со мной до конца.

– А если ван-е жив, как ты думаешь, какие у него шансы? – спокойно спросила я, обратив на нее взгляд.

Тело Юйсю покачнулось, и вдруг ее зрачки расширились от испуга. Не говоря ни слова, я спокойно смотрела на нее. Она с ужасом смотрела на меня в ответ.

– Как так? В письме же ясно написано, что ван-е уже…

– Вот почему мне удалось обмануть Сун Хуайэня и заставить его ослабить бдительность. Чтобы я могла нанести удар первой. – Улыбнувшись, я посмотрела ей в глаза. – Что супруга Сун думает о такой стратегии?

Я хотела, чтобы она поняла, что у ее мужа с самого начала не было шансов на победу. Даже если он сможет прорваться в императорский город, убить меня и захватить столицу, ему не избежать железной хватки Сяо Ци. Его встретят войска Юйчжан-вана. Они придут в город и перебьют всех повстанцев.

Юйсю упала на пол – лицо ее было белее снега.

За дверьми послышался шум шагов. Вэй Хань только ушел, но уже спешил обратно.

– Докладываю ванфэй – шпионы сообщили, что Сун Хуайэнь приказал своим людям окружить резиденции Юйчжан-вана и Цзянся-вана. Также они ворвались в резиденцию, но им никого не удалось найти. Он приказал обыскать весь город и забрать всех младенцев до года.

Я стиснула зубы и ничего не сказала. Но вдруг Юйсю тихо застонала, зажав рот руками. Глаза ее наполнились слезами, а плечи сильно затряслись.

Вэй Хань взглянул на нее и продолжил:

– Сун Хуайэнь лично возглавляет двадцать тысяч солдат и кавалеристов. Тяжелые войска готовы к осаде дворцовых ворот. Боюсь, что теперь передать новости во дворец будет непросто.

– Это неважно. То, что должно произойти, произойдет.

Я подняла брови и улыбнулась.

– Командир Вэй, вы готовы?

– Мои подчиненные и братья готовы отдать свои жизни, защищая императорский город.

Вэй Хань смотрел прямо на меня, его глаза ярко сияли под железной маской. Как в ту холодную ночь за пределами Ниншо – я помню, как в темноте вспыхнула пара исполненных решимостью и смелостью глаз.

– Подчиненный поклялся служить Юйчжан-вану и защищать ванфэй.

В Ниншо, Хуэйчжоу было много замечательных людей, готовых не только раздвигать границы и осваивать новые земли, людей, которые будут верны своим хозяевам до самого конца. Они никогда не отступят. Они не боятся смерти. Смерть для них – пустой звук. Это лучшие подчиненные Сяо Ци – военнослужащие, закаленные не только временем, но и огнем и мечом.

Со стороны дворцовых ворот снова раздался низкий звон горна. Вэй Хань поспешно ушел.

Юйсю с тоской посмотрела в сторону дворцовых ворот, лицо ее пугающе побледнело. Но она больше не дрожала и не проливала слез. В мертвой тишине дворца она опустила голову и тихим, хриплым голосом сказала:

– Это он убил Ху Гуанъюаня…

Меня это не удивило, но от этой мысли сердце сжалось от грусти. Этот очаровательный юноша оказался лишь пешкой, а Сун Хуайэнь убил его, чтобы заставить Ху Гуанле поднять восстание. Юйсю подняла голову и посмотрела прямо на меня – от ее взгляда мне стало не по себе.

Грустно улыбнувшись, она сказала:

– А еще Иннян. Она всегда нравилась Хуайэню.

Я напряглась.

– Кто такая Иннян?

Она будто не услышала мой вопрос и продолжила говорить:

– В тот день Хуайэнь привез Иннян домой. Ху Гуанъюань подошел к нему. Он хотел поздравить его… Но не успел он и шага сделать в его сторону… За все эти годы я никогда не видела его таким злым… безумным…

Я была в ужасе, когда услышала это. Получается, что Ху Гуанъюань и Сун Хуайэнь поссорились из-за женщины?

Юйсю посмотрела на меня со странным выражением лица. Она и улыбалась, и грустила одновременно.

– Иннян – певица при императорском дворце. Она всегда нравилась Хуайэню. Потом вы отругали его за то, что он захотел взять наложницу. Поэтому он и не взял ее домой. В тот день в башне Цисян Ху Гуанъюань напился и бросился на Хуайэня – он хотел забрать у него Иннян. Той ночью Ху Гуанъюань пришел к нам. Он говорил, что хотел поздравить его, но на самом деле намеревался насмехаться над ним…

Невыносимо было слышать эту историю о ревности. Я хотела прервать ее, но Юйсю медленно сказала:

– Если бы Ху Гуанъюань не сказал тех слов, Хуайэнь не напал бы на него.

– Что? – удивленно переспросила я.

Юйсю тяжело посмотрела на меня.

– Он смеялся над Хуайэнем. Говорил: «Чем больше я смотрю на эту женщину, тем больше она мне кое-кого напоминает. Не о ней ли грезит второй канцлер?»

Ее голос звучал мягко и нежно, но для моих ушей он был подобен грому средь ясного неба. Перед моими глазами молнией мелькнуло знакомое лицо. Красавица в зеленом… У нее было доброе лицо, но чертами она была похожа на меня.

Сун Хуайэнь – муж младшей сестры. Он всегда был близок мне. Все в столице знали, что он – второй канцлер и друг Юйчжан-вана. И что он всегда был верен и близок ванфэй. Его привязанность должна была испариться со временем, но слова Ху Гуанъюаня – намеренно или непреднамеренно – раскрыли его тайну…

Сердце бешено билось в груди, шея и щеки горели, но по спине стекал холодный пот. Взгляд Юйсю был подобен ножу, который вонзили мне в спину. Я не хотела смотреть на нее, и она это прекрасно знала. Как давно она узнала о мыслях своего мужа? Как долго сдерживалась?

Я закрыла лицо руками и откинулась на спинку. Волны жара накатывали на меня со всех сторон. Одна волна случайностей следовала за другой. Сколько еще таких «случайностей» ждет меня впереди? Сколько я, смертная, смогу выдержать?

Юйсю с печалью в голосе рассказала мне всю историю про Иннян. В тот день Су и Ху рассорились, но они не знали, что об этом рассказали Сяо Ци. Когда Ху Гуанъюань не захотел отвечать Сяо Ци, тот рассердился и с такой силой ударил Гуанъюаня, что изо рта и носа у того пошла кровь. Сун Хуайэнь решил защитить его и признать свою вину, но Сяо Ци тогда посмотрел на съежившуюся Иннян, а затем приказал страже задушить ее.

Когда человека убивают, за него больше не нужно сражаться, о нем больше не нужно говорить. Однако Сун Хуайэнь превзошел все ожидания. Тогда он был пьян и бросился на защиту девушки. Он фактически пошел наперекор Сяо Ци. Наконец, Сяо Ци отпустил ее, но заставил Сун Хуайэня всю ночь стоять на коленях перед дворцом. А также отдал приказ – любой, кто расскажет о том, что произошло той ночью, будет наказан смертью.

Я вспомнила, что однажды Сяо Ци вернулся домой очень поздно и сердитым. Когда я спросила у него, что случилось, он сказал, что его тревожат военные дела. Тогда я знать не знала, что произошло на самом деле.

Сяо Ци знал, что Сун Хуайэнь всегда отличался излишней смелостью и решительностью, но укрощать его строптивость на публике – не самое лучшее решение. Во всей Поднебесной никто не мог конкурировать с Сяо Ци. Сколько бы у него ни было власти, сколько бы его ни окружало женщин – никто не смел даже думать о том, чтобы отобрать у него все это.

Намерение Сяо Ци захватить военную власть у могущественных министров – это уже не вопрос времени. В те дни в самом разгаре была партийная борьба между Сун и Ху. Сун Хуайэнь был честолюбив и во всем винил партию Ху. Он всеми силами старался оторвать кусок власти побольше, но этого уже добился Сяо Ци, вызвав его недовольство. Этот пустой спор разрушил и без того хрупкое доверие между ним и Сяо Ци. И он сбился с пути.

После этого Сяо Ци отправился на войну и поручил Сун Хуайэню важные задачи. А Ху Гуанле повел войска на Северный Синьцзян. Сун Хуайэнь же остался в столице и удерживал власть.

На первый взгляд, доверие Сяо Ци к генералам не было поколеблено восстанием Тан Цзина. Напротив, он стал доверять им только больше. Сун Хуайэнь получил строгий выговор и публичное наказание. Позже на него возложили важные обязанности и оказали ему высшее доверие. Это был, можно сказать, метод кнута и пряника. Сяо Ци все же дал Сун Хуайэню последний шанс. К сожалению, Сун Хуайэнь, в конце концов, поддался амбициям и корыстным желаниям и совершил огромную ошибку.

Глядя на меня, Юйсю грустно улыбнулась. Из ее глаз потекли слезы.

Я же еще долго хранила молчание, затем с огромным трудом заговорила:

– Юйсю, независимо от того, кто выживет или умрет сегодня, я не виню тебя… Тогда я не знала, какой он человек, и выдала тебя за него замуж. Мне стыдно перед тобой.

Слезы только сильнее потекли из глаз Юйсю.

– Вам не нужно чувствовать себя виноватой. Тогда это был мой собственный выбор.

Подавив обжигающую горечь в глазах, я сказала:

– Если бы можно было повернуть время вспять и снова оказаться в том дне… Ты бы приняла этот брак, зная, каким будет результат?

– Да, я бы вышла за него замуж. – Улыбка Юйсю была грустной, но уверенной.

Горечь подступила к горлу. Я улыбнулась. Если бы у нее был выбор, Юйсю, несмотря ни на что, стала бы его женой. Так же как и я без колебаний вышла бы замуж за Сяо Ци и стала бы Юйчжан-ванфэй. В безмолвных внутренних покоях две женщины спокойно смотрели друг на друга. Между ними была не только непреодолимая неприязнь, но и нерушимая дружба. За последние годы мы вместе пережили множество штормов, и теперь мы обе – здесь.