После полудня приятно согревало солнце.

Я была вся в делах и никак не могла управиться с Сяосяо – она постоянно металась и не хотела угомониться. Только небесам известно, откуда у нее столько энергии. С утра до самой ночи она ни на мгновение не успокаивалась. С этой строптивой девчонкой управляться оказалось сложнее, чем с твердолобыми чиновниками.

К счастью, Чэ-эр, в отличие от своей озорной старшей сестры, рос спокойным мальчиком. Сейчас он тихо лежал в руках кормилицы и крепко спал. Его спящее личико было похоже на белый лотос. Казалось, никто не мог потревожить его сладкий сон.

С огромным трудом уговорив Сяосяо заснуть, я, измотавшись, передала ее в руки тети Сюй. Откинувшись на мягкую спинку парчовой лежанки, я принялась изучать боевые сводки с Северного Синьцзяня. Я прочитала всего пару строк, как меня начало клонить в сон. Я медленно закрыла глаза и уснула… В полудреме я услышала чей-то шепот, и тетя Сюй тихо ответила.

Я так устала, что вскоре глубоко заснула.

Я проснулась от возмущений тети Сюй:

– Что?! Почему ты не сказал об этом раньше?!

Сон как рукой сняло. Приподнявшись, я нахмурилась и спросила:

– Что происходит?

Тетя Сюй подбежала ко мне, одернула штору и тихо сказала:

– Отвечаю ванфэй – командующий Пан послал гонца, и тот сказал, что во время патрулирования обнаружил, что императорская печать, похоже… была украдена.

Сердце мое содрогнулось.

– Когда ее украли?!

– Ранним утром, – быстро ответила напуганная тетя Сюй. – Подробности пока неясны. Рабыня отправит во дворец людей, чтобы всех допросили.

– Слишком поздно, – холодно сказала я. – Немедленно передай приказ – пусть железная гвардия возьмет самых быстрых лошадей и едет из города. Преследуйте беглецов на восток и север. Их необходимо поймать до первого большого часа суток [149]. Будут сопротивляться – убить на месте. Ни один из них не должен ускользнуть из сети!

На лбу тети Сюй выступил холодный пот.

– Рабыня поняла.

– Немедленно опечатайте дворец. Ночную охрану заключить под стражу. Доложите обо всем второму канцлеру Суну и командующему Пану, я должна немедленно с ними встретиться!

Я позвала А-Юэ, чтобы она помогла мне переодеться и подготовить повозку к отъезду во дворец. Глядя на свое отражение, я увидела стекающие по лбу капельки пота.

Командующий Пан Гуй, заместитель командующего императорской гвардии, много лет был моим доверенным лицом и тайно контролировал каждое движение во дворце. Казалось бы, пропала печать – сущий пустяк, ее быстро найдут. Но если кто-то воспользуется ею, он сможет запросто учинить смуту, и тысячи ли хрупкого мира превратятся в муравейник.

Войска стремительно продвигались по пустыне Северного Синьцзяна, в пустыне практически не осталось войск. Если в тылу начнутся беспорядки, бесспорно, Сяо Ци окажется в ловушке.

Лицо в отражении было ненормально бледным. На фоне кроваво-красных румян и киновари на губах лицо мое будто покрыл слой инея.

За дверью послышался шум шагов – прибыл Сун Хуайэнь. Развернувшись, я набросила на плечи накидку и вышла наружу.

– Подчиненный приветствует ванфэй.

Сун Хуайэнь был облачен в военную форму с мечом на поясе. Лицо его было серьезным и решительным.

Вдали, к востоку от городской стены, где располагались казармы, в небо поднимались столбы ядовито-зеленого дыма – на пограничных заставах подняли тревогу.

Сжимая меч, Сун Хуайэнь сказал:

– Подчиненный приказал зажечь сигнальные костры и направил людей на быстрых лошадях, чтобы перекрыть заставы.

– Очень хорошо, – запрокинув голову, я взглянула на ядовито-зеленый столб дыма. – Я предполагаю, что им не добраться до перевала Линьлян до полуночи. Железная гвардия уже покинула столицу и отправилась преследовать беглецов. Их возьмут в окружение, никто не сбежит.

– Их следует оставить в живых? – со всей строгостью в голосе спросил Сун Хуайэнь.

– Уже неважно – возьмут их живыми или мертвыми, – спокойно сказала я. – Восточный тракт похож на лапу богомола [150]. На севере точно не должно возникнуть трудностей. Ты готов?

Сун Хуайэнь кивнул.

– В гарнизоне в Дунцзюне около двадцати тысяч солдат. Я уже распорядился, чтобы они держали оборону вдоль дороги. Войска также размещены вокруг столицы железной стеной. Ванфэй не о чем беспокоиться. Север необъятен, но беглецам не сбежать от тяжелой руки ван-е.

Я нахмурилась.

– Мы не должны допустить бунт между двумя армиями. Во что бы то ни стало мы не должны допустить утечку информации.

– Ванфэй, не волнуйтесь. Железная гвардия поныне не терпела неудач в своих действиях. – Сун Хуайэнь решительно смотрел прямо на меня. Я видела в его глазах убийственное намерение. – Стрела уже покинула тетиву, обратной дороги нет. Ванфэй, вы должны принять решение!

Его глаза встретились с моими. Он стоял так близко. Я почти видела на его лбу пульсирующие от волнения вены.

Принять решение… Так легко сказать. Обратного пути уже не будет. За последние десять лет я приняла столько решений. Одни решения вызывали бурю. Другие практически столкнули меня в бездонную пучину. И никогда не было компромиссов. Отдать что-то. Получить что-то. Потерять. И так всю жизнь.

Уныло шелестел ветер.

Натянув накидку, я подняла голову и посмотрела в сторону императорского города.

…Цзыдань, ты решил объявить мне войну?

На западе пламенел закат, обнесенная стенами дорога залилась красным светом. За дворцовыми воротами в блестящих доспехах выстроились три тысячи всадников.

Сун Хуайэнь переступил дворцовые ворота с мечом в руке.

Я опустила скрывающий лицо капюшон и отправилась следом за Сун Хуайэнем. Со мной поравнялись два всадника. Я была одета в удобную для верховой езды одежду и спрятала лицо за шарфом. Среди всадников меня сложно было узнать, и я спокойно ступила во дворец.

Стену дворцового города заливали косые солнечные лучи, торжественная столица купалась в золотом свете. Городские ворота со всех сторон столичного района были закрыты, уже наступил комендантский час. Охранная гвардия под командованием Пан Гуя окружила поместье Ху. Остальные войска были разбросаны по столице для охраны резиденций сановников и ванов. Перед дворцом Цяньюань на коленях стояли дворцовые слуги. Несколько десятков солдат были рядом с ними с обнаженными мечами.

Вперед быстрыми шажками вышел старший придворный евнух и сказал:

– Его величество во дворце. Старому рабу приказано стеречь двери дворца и никого не подпускать ни на шаг.

Сун Хуайэнь склонил голову, я слегка кивнула и ступила вместе с ним на нефритовые ступени дворца.

В дрожащих тенях в глубине зала сидел Цзыдань, одетый в простые одежды и с нефритовой короной на голове. Он сидел на троне и холодно глядел на двери.

Я ступила в зал вместе с Сун Хуайэнем. В лучах заходящего солнца наши тени растянулись по полу, сливаясь с драконами из нефритового камня.

– А вот и вы, – эхом разнесся по залу равнодушный голос Цзыданя.

– Подданный с опозданием прибыл на помощь. Прошу прощения у вашего величества. – Сун Хуайэнь шагнул вперед с мечом в руке и опустился на колено.

Склонив голову, я молча опустилась на колено позади Сун Хуайэня, спрятав лицо в тени капюшона.

– На помощь? – Цзыдань усмехнулся. – Мы же тут совсем одни. Не нужно было господину Суну ступать в императорский дворец.

Сун Хуайэнь ответил с каменным лицом:

– Семья Ху замыслила восстание. Императрица, исказив императорское повеление, сокрыла от вашего величества правду. Подчиненный ступил в императорский дворец, чтобы защитить ваше величество, согласно повелению императрицы-матери.

Цзыдань слабо улыбнулся. Голос его звучал напряженно – он словно давно ждал этой встречи.

– Императрица тут ни при чем. Не к чему впутывать в дело безвинных людей. Мы знали о вашем визите. И долго вас ждали.

Тихо вздохнув с облегчением, Цзыдань медленно встал с трона.

– Поскольку вы действуете согласно повелению императрицы-матери, благодарю вас за любезность. Воля императрицы-матери…

«Императрица-мать» с его уст звучало как насмешка.

– …Мы, наконец, исполнили ее. Интересно – она теперь счастлива?

Сун Хуайэнь недолго помолчал, затем достал из рукава высочайший указ и преподнес императору обеими руками.

– Подданный глуп и может лишь следовать приказам. Подданный не смел распространяться о великой воле. Прошу, примите указ и запечатайте его большой яшмовой печатью. Так ваше величество сможет остановить бунтовщиков императрицы.

Цзыдань сжал кулаки, лицо его было белее бумаги.

– Мы единолично понесем ответственность за содеянное! Не нужно впутывать других!

Сун Хуайэнь холодно сказал:

– Против семьи Ху есть железные доказательства. Ум вашего величества подобен чистому зеркалу, требуется ваш высокий суд.

– Заговор рода Ху никак не связан со всем этим! – Цзыдань задрожал. – Мы уже в вашем распоряжении. С какой стати мы должны причинять вред слабой женщине?!

– Подчиненный не смеет, – холодно сказал Сун Хуайэнь.

Схватившись за трон, Цзыдань горько сказал:

– Вы и в самом деле монстры… вы убиваете даже женщин и детей!

Сун Хуайэнь потерял терпение и встал, обнажив меч.

– Прошу ваше величество поставить печать!

– Даже не думайте, что мы издадим этот указ! – Опираясь на трон, Цзыдань задрожал только сильнее. Из его тела будто испарились все силы.

Разъяренный Сун Хуайэнь сделал шаг вперед.

– Ваше величество! – Я ступила вперед и скинула капюшон.

Потрясенный Цзыдань повернул голову на мой голос. Его взгляд пронизывал меня до самого сердца. Между нами было не больше трех чжанов [151], но нас уже разделяли обида и вражда на всю жизнь.

Я медленно двинулась к нему. Каждый шаг был словно по лезвию ножа.

– Окажете честь?

Он улыбнулся. Его лицо приобрело мертвенно-серый цвет. Покачнувшись, он упал обратно на трон. Его бескровные губы шевельнулись, но с них не сорвалось ни слова.

Молча глядя на него, я позволила его улыбке беззвучно высечь меня.

– Ваше величество, прошу, взгляните. – Я забрала указ из рук Сун Хуайэня и медленно развернула его перед глазами Цзыданя.

– Это указ о свержении императрицы. В нем не говорится о высочайшем повелении умереть. – Я контролировала каждую мышцу на лице, голос. Сейчас император видел мой самый холодный взгляд. – Если вы пожелаете убить кого-то, вам не нужна императорская печать. Достаточно чаши с ядом. Род Ху готовил заговор. Согласно закону, необходимо истребить весь род. Вы можете спасти ей жизнь, если изгоните ее в холодный дворец [152].

Глядя на Цзыданя, я сказала:

– Ваше величество, это все, на что способна рабыня.

Цзыдань закрыл глаза – он будто больше не хотел смотреть на меня.

– Забери мою жизнь, а ее и ребенка отпусти.

Он посчитал, что я решила бесповоротно искоренить всех его родных.

– Мы готовы к худшему. И мы готовы нести за это ответственность. – закрыв глаза, он поднял голову, и губы его тронула грустная улыбка.

Я смотрела на него, и сердце мое разрывалось от печали.

– Если вы хотите защитить род Ху, зачем тогда толкаете их на лезвие ножа?

Если их заговор провалится, род Ху первым пойдет на казнь. Неужели Цзыдань этого не понимал? Но он все равно возложил на них все свои надежды, даже несмотря на то, что его жена и будущий ребенок из рода Ху. В конечном счете он сделал все, что должен был сделать император. Но было слишком поздно.

– Ты как-то сказала, что я не умею сражаться, – он вдруг устало заговорил. – Но теперь я сражаюсь. И что?

Сжимая указ, я не знала, что ему ответить.

Даже если бы род Ху был уничтожен не от казни, так от стихийного бедствия. Даже если я не заполучу императорскую печать – я все равно это сделаю.

…Цзыдань, дело не в тебе. И не во мне. Мы просто родились в неспокойные времена.

Нарушив гробовую тишину, за пределами дворца раздался пронзительный голос:

– Господин! Железная гвардия под командованием Вэй Ханя вернулась во дворец! Командующий готов доложить об исполнении приказания!

Застывший лед треснул. Цзыдань перевел взгляд за дворцовые двери. Его тонкие губы чуть задрожали, а во взгляде замерло отчаяние.

Во дворец ступил одетый в черное походное военное платье и с мечом в руке Вэй Хань. Он двигался быстрее леопарда, с железной маской на лице – была видна лишь пара его острых глаз. Опустившись на одно колено, он поднял обеими руками окровавленное оранжево-желтое шелковое одеяние с перьями феникса. Без сомнений, это нижнее платье императрицы…

Сун Хуайэнь взял платье и встряхнул его. Ткани были залиты кровью, но воздушный узор на роскошной ткани хорошо проглядывался, вместе с ним на ткани легкими штрихами было написано письмо и имя Цзыданя. Это было платье Ху Яо, а под ярко-красными полами была спрятана большая императорская печать. Секретный указ был записан на нижнем платье императрицы. В нем была дворцовая служанка – в нем она пересекла дворцовые ворота и сбежала. Она направилась на север и хотела добраться до Дунцзюня, чтобы просить о помощи у рода Ху.

Не считая стотысячного войска в Северном Синьцзяне под командованием Ху Гуанле, в Дунцзюне было еще тридцать тысяч из числа старой гвардии.

В нос ударил сильный запах крови.

Цзыдань тут же прикрыл рот рукой и отвернулся, задрожав всем телом. Он всегда ненавидел вид крови, но я никогда не видела его таким напуганным.

– Подданный перехватил бежавшую служанку и ее сообщницу в трех ли от почтовой станции у Бэйцяо. Обыскав императорскую повозку, подданный не нашел ничего подозрительного. Позже среди личных вещей служанки подданный нашел императорские вещи. Заместитель командующего Сюй преследовал повстанцев на восток. Схватив, он вернул их обратно.

Вэй Хань склонил голову, голос его был холоднее ледяного омута.

– Мы схватили семь повстанцев. Никто не сбежал.

– Кто-то остался в живых? – холодно спросил Сун Хуайэнь.

Выдержав паузу, Вэй Хань ответил:

– Трое убиты на месте, двое покончили жизнь самоубийством, двое под строгим наблюдением.

Сун Хуайэнь молча посмотрел на меня, практически сливаясь с тенями дворца. Взгляд его был подобен паре обнаженных клинков. От исходящего от него холода я едва могла вдохнуть.

Стиснув зубы, я отвернулась, не желая больше смотреть на Цзыданя.

– Где домоправитель дворца Цяньюань? – резко спросила я.

Тут же быстро вошел придворный евнух Ван Фу, упал на колени и ответил:

– Старый раб здесь!

– Возьмите печать. – Я бросила в его сторону указ. – Провозглашаю императорский указ – императрица Ху низложена до простолюдинки. Немедленно отправить ее в холодный дворец.

Из-за ширмы вышли два евнуха.

Раздутое лицо на сытом теле евнуха Ван Фу было необычайно подвижным. Широкими шагами он подошел к Цзыданю и чуть поклонился со словами:

– Ваше величество, простите старого слугу за оскорбление.

Появившиеся евнухи схватили Цзыданя под руки. Ван Фу шагнул вперед, забрал императорскую печать и с силой вжал ее в указ.

Цзыдань напрягся так сильно, что напоминал каменную скульптуру. Он смотрел на меня пристально, казалось, сейчас из его глаз потечет кровь.

Отвернувшись, я зажмурилась.

– Командир Вэй, бросьте в тюрьму семью Ху и избавьтесь от мятежников.

– Подданный повинуется приказу! – Стоя на колене, командир Вэй поклонился. Затем встал, развернулся и удалился, ступая во дворец Чжаоян вместе с евнухом Ван Фу.

Я медленно обернулась.

Цзыдань опустил голову и оцепенело уставился в пол – под его ногами лежала окровавленная одежда его супруги. Пристально глядя на одежды Ху Яо, он вдруг поджал ноги, развалился на троне, согнулся, и его вырвало. Плечи Цзыданя задрожали.

Я в ужасе смотрела на него, поджав плечи. Я больше не могла сдерживаться и бросилась к нему, чтобы поддержать. Как же его трясло!

– Немедленно позовите придворного лекаря! – закричала я, повернувшись к Сун Хуайэню.

Цзыдань судорожно выдохнул, вдруг резко вырвался из-под моих рук и с силой ударил меня. В ушах зазвенело, а перед глазами вспыхнули звезды. Я упала на пол и застыла, не в силах пошевелиться. Щека вспыхнула, губы онемели. Боль пронзила все мое тело, а сердце будто разрезали острейшим ножом.

Цзыдань пристально смотрел на меня, но в глазах его не было и тени эмоций. Уголки его губ тронула холодная улыбка. Раздался лязг металла, краем глаза я уловила вспышку света. Между мной и Цзыданем вытянулся длинный меч.

Сун Хуайэнь встал между нами, я видела, как на его руках выступили вены.

…Цзыдань, я должна тебе больше этой пощечины. Если ты можешь дать мне только ненависть, я готова принять ее из твоих рук. Растерянно улыбнувшись, я утерла кровь с губ и медленно встала.

Сун Хуайэнь потянулся, чтобы помочь мне, но я мягко оттолкнула его руку.

– Телу Дракона нездоровится, – спокойно сказала я. – С сегодняшнего дня его величество должен оставаться в покое. Никому не разрешается тревожить его.

На выходе из дворца Цяньюань ноги мои вдруг подкосились, и я даже не смогла переступить порог.

– Ванфэй! – Сун Хуайэнь крепко схватил меня под руку, не дав упасть.

Его обеспокоенный взгляд вселял в мое сердце надежду.

– Посол спешит на север, в Северный Синьцзян. Рысак мчится день и ночь. Через семь дней секретное донесение будет в руках ван-е. Я могу поддерживать вас столько, сколько потребуется. Ванфэй, прошу, берегите себя!

Я была благодарна ему, только не знала, как это выразить. Улыбнувшись, я сказала:

– Спасибо, Хуайэнь.

Вечерний ветер усилился над дворцовым городом, и небосклон потяжелел. Небо затянуто тучами. Кажется, скоро пойдет дождь. В ночи замерцали огоньки дворцов.

– Желаете отправиться во дворец Чжаоян? – спросил Сун Хуайэнь.

Что мне делать во дворце Чжаоян? Продемонстрировать свою победу? Или поведать о неудачах других? Я грустно улыбнулась. Ху Яо не сделала ничего плохого. Она просто сделала такой же выбор, как и я в свое время. Она боролась за выживание и сохранение достоинства – своих и тех, кого любила. Она просто хотела любой ценой устранить все препятствия, чтобы выжить. Если бы мы встретились не в такие неспокойные времена, быть может, мы могли бы стать хорошими подругами.

– Нет необходимости идти во дворец Чжаоян. Я устала. Идем домой, – повернувшись кругом, с этими словами я забралась в повозку.

Только повозка тронулась, как вдруг со стороны дворца Чжаоян я увидела бегущего к нам Ван Фу.

– Докладываю ванфэй – импера… свергнутая уроженка Ху лишилась чувств! Похоже, она рожает!