В пятый лунный месяц император тяжело заболел, и его обязанности исполнял наследный принц, которому помогали императрица и первый канцлер.

Цзяньнин-ван из Цзяннани заявил, что император утратил контроль и монархическая власть незаконно перешла в руки императрицы. Он призывал всех ванов поднять войска и повести их на столицу, чтобы лишить узурпаторов контроля над императором, особенно просил о содействии Цинь-вана. В то же время Юйчжан-ван Сяо Ци, следуя приказу императрицы, лично повел на юг сто пятьдесят тысяч солдат, чтобы избавить императора от нечестивых министров и наказать предателей, противостоять повстанцам Цзяннани и охранять императорский город. Часть солдат он оставил для защиты границ от туцзюэ, чтобы те не воспользовались его отъездом. Под командованием генерала Танцзина осталось двести пятьдесят тысяч солдат, оберегающих границы.

Цзяньнин-ван отправил на север сто тысяч солдат. На его призыв ответили некоторые ваны Цзяннани, и в частности Цинь-ван – его войско составляло почти двести тысяч солдат.

Путь до Ланъи предстоял неблизкий. Нужно было как можно быстрее добраться до Хуэйчжоу, затем свернуть на восток, в Ланъю. Хуэйчжоу считался важнейшим стратегическим пунктом, где пересекались пути с юга на север и находилась паромная переправа к перевалу Лулин. Перебравшись через реку Чанхэ и направившись на юго-запад через перевал Линьлян, можно выйти на спокойную и ровную дорогу, ведущую прямо к столице. Если от перевала Линьлян отправиться на юг через Чучжоу, затем переправиться через реку Цаншуй, можно выйти на путь, ведущий к Цзяннани.

После того как мы переправимся через реку, нужно будет свернуть на восток и пересечь три области, только после этого мы доедем до Ланъи и Дунхая. Ланъя находилась на восточной границе, была окружена поросшими лесом горами, плодородными полями и выходила к морю. С давних времен жители Ланъи чтили обычаи и берегли культуру. Это было место, полное очарования и красоты, до которого еще никогда не добирались войны. А еще это были родные земли рода Ван.

Мы ехали без отдыха несколько дней и ночей, пока наконец не прибыли к перевалу Юнлань. Я уже узнавала знакомые пейзажи – за перевалом находился Хуэйчжоу, где я прожила в одиночестве три года.

Косые лучи заходящего солнца заливали землю. Нам оставалось проехать десять с небольшим ли [127], но все уже ужасно устали. Моя повозка остановилась на берегу озера – было решено немного отдохнуть, набраться сил и вновь отправиться в путь, чтобы с наступлением ночи прибыть в Хуэйчжоу.

Я устало прислонилась спиной к повозке – все тело ломило. Переведя дух, я вместе с Юйсю решила прогуляться вдоль берега озера. В последнее время долгие путешествия давались мне с огромным трудом. Юйсю без устали заботилась обо мне, ее округлая нежная мордашка чуть исхудала. Когда я посмотрела на ее уставшее лицо, мне стало жаль Юйсю. Я улыбнулась и сказала:

– Когда мы доберемся до Хуэйчжоу, сможем как следует выспаться. У меня дома хранится отличное вино. Пригласим генерала Суна и вместе выпьем.

Юйсю была очень юна и потому, едва услышав о вине, тут же запрыгала от радости.

– Большое спасибо, ванфэй! Рабыня немедленно скажет обо всем генералу Суну!

– Подчиненный почтет за честь.

Мужской голос позади напугал нас – я оглянулась и встретилась взглядом с Сун Хуайэнем.

– А! Генерал, мы и не заметили, как вы подошли!

Юйсю прижала руки к груди, щеки ее залились краской – она не на шутку перепугалась от его внезапного появления. Молодой генерал, как и всегда, был серьезен. Он стоял в пяти шагах от меня, на поясе висел меч. Слегка поклонившись, он сказал:

– Место это захолустное. Генерал получил приказ – защищать ванфэй и не отходить от вас ни на полшага.

Я мягко улыбнулась и ответила:

– Генерал Сун всю дорогу очень внимателен ко мне, благодарю.

На мгновение мне показалось, что мои слова чуть смутили Сун Хуайэня. Он почтительно сказал:

– До города еще десять ли. Генерал считает, что не стоит задерживаться тут надолго и дóлжно как можно скорее добраться до города.

Я обернулась и взглянула на солдат – кто-то сидел на земле и отдыхал, а кто-то кормил лошадей… Даже я очень устала от длительной поездки, не говоря о них. Я вздохнула.

– Они терпеливо выдержали такой путь, пусть еще немного отдохнут.

– Нам приказано сопровождать ванфэй, чтобы ванфэй благополучно прибыла в Ланъю. Мы не смеем говорить о своей усталости.

Я не сдержалась от смеха – какой же генерал упрямый и забавный, спорить с ним было бесполезно.

– Хорошо, едем.

Сумерки сгущались, ветер всколыхнул воды озера, зашелестели густые леса. Юйсю поспешно накинула мне на плечи теплую мягкую накидку с бархатным подбоем.

Сун Хуайэнь молча следовал за нами, а затем сказал:

– Ночь особенно холодна, прошу ванфэй беречь себя.

Я остановилась, и сердце тревожно замерло в груди. Развернувшись, я взглянула на генерала в затухающем в сумерках свете. Он был еще совсем молодой, стройный и высокий, с превосходными манерами, отважный – рядом с ним я чувствовала себя спокойно. В Ниншо я несколько раз встречалась с ним, но постоянно была так занята, что никогда не рассматривала его лицо. Но теперь, глядя на эти красивые черты, подумала, что где-то видела его раньше. И самое главное – где-то слышала его голос.

Заметив, что я остановилась и начала всматриваться в его лицо, он напрягся и покорно опустил голову, как будто оказался перед лицом могучего врага. Я вскинула брови, улыбнулась и протянула:

– Генерал Сун, неспроста ваше лицо мне знакомо?

Он резко поднял голову и посмотрел прямо на меня. Этот взгляд промелькнул у меня в памяти, такой же, как тогда, давным-давно…

– Это же ты? – спокойно продолжила я. – Генерал, явившийся на порог в день моей свадьбы?

Щеки Сун Хуайэня залились краской, а глаза пугающе заблестели. Он открыл рот, хотел было что-то сказать, но с губ не сорвалось ни слова. Юйсю удивленно посмотрела на нас, а я не удержалась от улыбки и воскликнула:

– Так это точно ты!

Он опустил голову, помолчал немного, а затем, покраснев еще сильнее, улыбнулся и сказал:

– Подчиненный был груб с ванфэй в тот день. Надеюсь, ванфэй простит меня.

Меня переполняли эмоции, а мысли вернулись к той ночи, изменившей всю мою жизнь… Я отругала еще совсем молодого и такого заносчивого генерала. Он стоял тогда передо мной на коленях, не смея поднять голову. Он раскаивался за Сяо Ци и не мог рассказать мне о настоящих причинах его побега, а я выместила на нем всю свою злобу. И сегодня беседа с ним вдруг всколыхнула былые воспоминания.

– В тот день я была груба с генералом.

Я криво улыбнулась, глядя на строгое лицо молчаливого генерала, я испытывала к нему исключительно дружеские чувства. Он еще больше смутился и не смел поднять на меня взгляд.

– Благодарю ванфэй за эти слова, подчиненный не заслуживает такой чести.

Юйсю улыбнулась, прикрыв рот. От ее улыбки следом за щеками у Сун Хуайэня запылали и уши. Он всегда был застенчивым, уже давно служил под строгим началом Сяо Ци – с каждым годом говорить с женщинами ему становилось все сложнее.

Я стерла улыбку с лица и сказала со всей серьезностью:

– Я даже предположить не могу, где сейчас ван-е. Авангард Цзяньнин-вана, вероятно, уже пересек реку Цаншуй… И сколько им еще до Чучжоу?..

– Вести о том, что ван-е выдвинул войска на юг, дошли до шести городов на севере, – ответил Сун Хуайэнь. – Северная граница далеко от Центральной равнины, и жители сполна испили чашу горя от военной смуты. Последние годы люди полагались на защиту ван-е, чтобы на границе наконец наступил долгожданный мир. Шесть северных городов преклонялись перед ван-е, поддерживая его больше, чем императорский двор. Начальники гарнизонов всех северных округов и областей примкнули к нему, открыли перед ним все городские ворота, заготовили провиант и фураж, с почтением принимая его людей. Когда они пройдут Хуэйчжоу и пересекут реку, то доберутся до перевала Линьлян быстрее Цзяньнин-вана.

Я улыбнулась и кивнула.

– У Цянь, цыши Хуэйчжоу, – ученик моего отца. При его поддержке люди ван-е легко и быстро перейдут реку.

В пригород Хуэйчжоу мы прибыли глубокой ночью.

Сун Хуайэнь заблаговременно позаботился о том, чтобы сообщить о нашем визите цыши Хуэйчжоу. Хотя в предместьях стояла темнота, сам город встречал огнями. У Цянь собрал всех чиновников – от мелких до наиболее влиятельных, – и вместе они выехали навстречу, чтобы должным образом поприветствовать нас.

Я сидела в повозке, выглядывая наружу через щель в пологе, – нас окружали знакомые пейзажи, и люди смотрели на мою повозку с прежним дружелюбием. Только теперь я была не такой, как раньше: тогда я постоянно оказывалась во власти скверного настроения, несмотря на солнечные дни, наполненные песнями и танцами, да крепкое абрикосовое вино. Все это осталось в прошлом. Я думала о Цзинь-эр: где она сейчас? И что стало с моим домом? Кто-то же должен был позаботиться о растущих в саду яблонях…

Повозка въехала в город, но проследовала не в центр и торговые кварталы, а свернула к западной стене, к казенному тракту, в сторону постоялого двора на почтовой станции.

Меня удивил этот маршрут. Я остановила повозку и обратилась к У Цяню:

– Почему мы не заезжаем в город?

У Цянь поспешно поклонился, улыбнулся и сказал:

– Солдаты проделали долгий и тяжелый путь, на постоялом дворе при почтовой станции подчиненный устроил пир. Когда генерал Сун и рядовые устроятся на отдых, подчиненный лично сопроводит ванфэй в путевую резиденцию. До нее быстрее доехать от постоялого двора.

Сун Хуайэнь тут же нахмурился и сказал:

– Куда бы ванфэй ни направилась, генерал обязан следовать за ней и не смеет отходить ни на полшага.

У Цянь виновато улыбнулся и сказал:

– Генерал, возникло недопонимание. Путевая резиденция, в которой жила ванфэй, находится в пригороде. Боюсь, что присутствие посторонних там будет затруднительно…

Он имел в виду, что присутствие Сун Хуайэня в одном доме со мной будет неуместно, и генерал застыл в непонимании. У Цянь, всегда отличавшийся скромностью и покорностью, сегодня настаивал особенно упорно, даже спорил с моими подчиненными, чем очень удивил меня. Я покосилась на него и спокойно сказала:

– Благодарю господина У за доброту. Я хотела бы пригласить вас и генерала Суна в путевую резиденцию, чтобы мы вместе попробовали изысканные вина из погреба.

– Благодарю ванфэй за доброту! – У Цянь несколько раз поклонился и улыбнулся так широко, что длинная борода задрожала. Выглядел он еще более скромно и почтительно. – Если стража последует за нами, сложно будет избежать шума… Если спокойствие ванфэй будет нарушено, как подчиненный сможет объяснить все ван-е?

Он продолжал настаивать – похоже, он и впрямь был полон решимости разделить меня с сопровождающими. Мурашки побежали по моей коже… Я взглянула на Сун Хуайэня. Тогда генерал улыбнулся, оперся на свой меч и, встретившись со мной взглядом, громко сказал:

– Господин У шутит! Ванфэй переживала, что наши братья столько трудились и так утомились, потому хотела разделить с ними счастье на пиру. Что до ее личного отдыха – гость с радостью подчинится хозяину, но стоит прислушаться к желаниям ванфэй.

– Вот только… – замялся У Цянь. – Пир ждет своих гостей на почтовой станции…

– Я так долго была вдали от Хуэйчжоу и очень соскучилась по прекрасным местным пейзажам… – Я намеревалась выведать, что задумал У Цянь. Улыбнувшись, я продолжила, обращаясь к нему и генералу: – Завтра утром мы вынуждены будем покинуть город и продолжить путь. Почему бы не прогуляться до центра, чтобы господин Сун увидел, как прекрасны улицы Хуэйчжоу в свете фонарей? По сравнению с Ниншо тут более празднично.

Сун Хуайэнь чуть склонился с улыбкой на лице, и наши взгляды снова встретились. Кажется, он понял правила моей игры. Выражение же лица У Цяня начало стремительно искажаться. Делано улыбаясь, он со смехом сказал:

– Ванфэй, дорога утомила вас, лучше как можно скорее отправиться в путевую резиденцию и отдохнуть.

– Господин У, мы же виделись совсем недавно, с каких пор вы стали таким скупым?

Посмеиваясь, я медленно посмотрела прямо У Цяню в глаза.

– Мы только по городу прогуляемся и никого не побеспокоим. Неужели и этого нельзя?

У Цянь поспешно извинился, но взгляд его остался встревоженным.

Я посмотрела на Сун Хуайэня – мы оба почувствовали, что происходит что-то очень странное. Ладони мои вспотели. Какая же я глупая! Как я могла так слепо довериться ученику своего отца, совершенно не подумав о предосторожности? Если в Хуэйчжоу что-то изменилось и У Цянь стал жертвой чьего-то заговора, попади мы в его ловушку – бежать будет некуда. Вероятно, и в путевой резиденции, и на почтовой станции нас уже поджидают. Как бы ни были пятьсот солдат отважны и искусны в бою, им не выстоять перед десятитысячным гарнизоном Хуэйчжоу. Когда мы окажемся в городе, у У Цяня появится бесчисленное множество возможностей воплотить коварный план. Он был чрезмерно осторожным и предусмотрительным человеком, однако в отношении нас у него точно были какие-то недобрые намерения… В конце концов, я – цзюньчжу царствующего дома, а эти пятьсот храбрых мужчин – лучшие солдаты Юйчжан-вана, закаленные походами на юг и север Поднебесной.

Я подозревала, что У Цянь так просто не сдастся. Чтобы узнать о его коварном плане, нужно было добраться до путевой резиденции. На мгновение от бесконечного потока мыслей у меня закружилась голова. У Цянь тоже молчал.

– Если у ванфэй имеется такое желание, подчиненному надлежит исполнить его и сопроводить ванфэй. – Угрюмое выражение лица У Цяня снова сменилось улыбкой. – Ванфэй, прошу.

Тяжелый камень упал с души, и я тайком вздохнула с облегчением. Кивнув Сун Хуайэню, я улыбнулась и вернулась в повозку. Повозка и сопровождающие развернулись, и мы направились в сердце города.

Приподняв шторку, я оглянулась на городскую стену, постепенно удаляющуюся от нас. В темноте мерцали огни факелов в руках патрулирующих солдат.

Чем ближе мы подбирались к путевой резиденции, проезжая торговые кварталы города, тем больше меня снедала тревога, словно под спокойной с виду водной гладью кружили скрытые подводные течения.

У Цяня сопровождали около ста стражников из его приближенных. Когда мы оказались в центре города, присоединился еще отряд стражи, потому что, по словам цыши, в городе было слишком много людей и нужно было бросить все силы на защиту моей безопасности. Его слова прозвучали благоразумно, однако они еще сильнее укрепили мою догадку об опасном положении дел. От обычной расхлябанности солдат хуэйчжоуского гарнизона не осталось и следа. Солдаты выглядели строго, подтянуто и аккуратно – невооруженным глазом было заметно, что они экипированы и ждут приказа. У Цянь нарочно хотел отправить Сун Хуайэня и остальных на почтовую станцию под предлогом грандиозного пира – очевидно, он просто попытался выманить тигра с гор [128]. Я поступила верно, не позволив своим людям отойти от повозки, я опасалась, что в путевой резиденции меня поджидает очередная ловушка, из которой будет не выбраться.

Я сжала кулаки, сердце бешено билось в груди, на спине выступил холодный пот. Раньше брат говорил мне, что я вырасту коварной и хитрой женщиной и оправдаю свое имя Сюань, что значит «изворотливая». Но сейчас, чем сильнее я беспокоилась, тем больше сама себя сбивала с толку. Как же хотелось поскорее выкинуть все эти мысли из головы! Мы были в меньшинстве, а У Цянь как следует подготовился. Мы оказались в невыгодном положении…

Как-то я охотилась на зайцев в императорском саду и заметила одного коварного храбреца – заяц притворился мертвым, чтобы отвлечь ловчего сокола. Если сокол теряет бдительность, то в момент, когда он бросается на зайца, последний хватает его, опрокидывает на землю и забивает ударами лап, после чего, воспользовавшись случаем, спасается бегством. Отец говорил мне, что, и обладая слабыми силами, можно победить могущественного врага – победа будет непростая, но достойная.

Одержать победу в одно мгновение – единственный шанс. Поймаешь его – выживешь. Упустишь – погибнешь.

Стало светло как днем – мы почти прибыли в центр города. Тут всегда горит множество огней и повсюду толпы. Увидев великолепную повозку, прохожие бросались с дороги на обочину, провожая нас завороженными взглядами. Ночь в Хуэйчжоу – самое оживленное время, в центре города были забиты все питейные заведения, повсюду беспорядочно сновали люди…

Если хочешь сбежать или спрятаться, лучше всего смешаться с толпой! Эта идея вспыхнула в моей голове так внезапно, что я сама себя испугалась. Я слышала, как ускорился стук копыт о землю, – каждый удар отзывался в моем сердце. Холодный пот выступил сквозь одежду. Это мой единственный шанс выжить – пусть цена высока, у меня не было иного выбора.

– Стойте! – раздался вдруг звонкий голос Юйсю.

Сердце мое сжалось от нахлынувшего ужаса. Она громко сказала:

– Ванфэй нездоровится, остановитесь!

Что задумала эта несносная девчонка?! Я нахмурилась и наклонилась к ней – она приоткрыла опущенный занавес, наклонилась ко мне, подмигнула и громко спросила у меня:

– Как ванфэй себя чувствует? Что-то серьезное?

Я сразу поняла, чего она добивается. И так же громко ответила:

– Как же голова болит! Прошу, помедленнее…

– Генерал Сун попросил меня передать вам сообщение… – прошептала Юйсю, задергивая занавес и закрывая окно своей спиной. – Скоро людей будет больше – вы сможете сбежать. Только не переживайте.

Как я и думала! Ее слова меня и удивили, и обрадовали. Сердце колотилось безумно быстро, я не могла совладать с тревогой и волнением.

– Передай генералу Суну, прежде всего он должен думать о том, как выйти из окружения. Я запрещаю ему сражаться до последнего вздоха и пытаться одолеть врага силой.

Я сняла с шеи подвеску с кроваво-красным нефритом, вложила в ладонь Юйсю и крепко сжала ее кулачок в своих руках.

– Деревня Ланьюэ, что к югу от Хуэйчжоу, – быстро заговорила я, – там мой шуфу обучал теневых последователей. Если что-то случится, отправляйся туда с этой подвеской. Увидишь там наш родовой герб Ван…

Снаружи донесся встревоженный голос У Цяня. Сун Хуайэнь подошел к повозке. Я подтолкнула Юйсю и, заскрежетав зубами, прошептала:

– Будь осторожна и не вызови подозрений У Цяня!

Заострившееся личико Юйсю побледнело, но она по-прежнему смотрела на меня спокойно. Она молча кивнула и покинула повозку – занавес колыхнулся, когда она спрыгнула на землю. Я не видела, что происходило снаружи и как все отреагировали на появление Юйсю, но услышала ее звонкий, юный и спокойный голос:

– Недуг ванфэй нетяжелый, она просто очень утомилась от долгой дороги. Ванфэй просила добраться до путевой резиденции как можно скорее…

Я не знала, как Юйсю удалось передать сообщение Сун Хуайэню прямо перед носом У Цяня, но сейчас меня это не особо волновало. Я лишь надеялась, что смогу поймать свой шанс и выжить. Даже если придется кем-то пожертвовать, кто-то должен был покинуть город и обо всем доложить Сяо Ци.

Огромное количество солдат, лошадей и великолепная повозка привлекали внимание прохожих – каждый останавливался на обочине, наблюдая за нами. Чем дальше мы пробирались в город, тем оживленнее становилась толпа. У Цянь со своими людьми лично расчищал дорогу перед повозкой, а пятьсот упорных солдат следовали позади…

Наконец, мы доехали до самого сердца Хуэйчжоу – все было залито огнями, повсюду царила праздность, и люди толпами переходили от одного питейного заведения к другому. Вот он – мой шанс. Это был лучший момент, чтобы сбежать. Дальше невозможно было спокойно ни стоять, ни сидеть. Страх снова накатил на меня, ладони потели… Если не приму меры…

Вдруг раздался резкий окрик:

– У Цянь, цыши Хуэйчжоу, замыслил измену! Юйчжан-ван Сяо Ци приказал подавить восстание и арестовать изменника!

Крик этот – точно гром среди ясного неба. В одно мгновение все перевернулось с ног на голову – пятьсот кавалеристов обнажили мечи и бросились на противника. Лошадиное ржание, человеческие голоса и крики – все звуки слились воедино! Стража У Цяня не сразу сообразила, что происходит, – солдаты в мгновение оказались прямо перед ними и яркие отблески мечей прорéзали тьму. У Цянь в панике закричал:

– Сюда! Скорее! Избавьтесь от мятежников!

Простолюдины в ужасе бросились бежать врассыпную. Пышущие роскошью торговые кварталы наполнились нечеловеческими воплями, и праздность сменилась бесконечной чередой убийств. Изнеженный гарнизон Хуэйчжоу оказался беспомощным перед лицом крепких кавалеристов и их железных клинков. Они пытались бежать прочь, отступали под натиском опытных солдат, но, ослепнув от ужаса, падали прямо под железные копыта… Улочки Хуэйчжоу были достаточно узкими, и многим все же удалось сбежать, скрывшись в паникующей толпе. Во всем городе воцарился хаос.

Повозку окружал личный караул У Цяня, и когда началась суматоха, они первые трусливо бежали, не удосужившись обратить на меня внимание. Юйсю запрыгнула в повозку и застыла передо мной. Она дрожала, как осенний лист на ветру, и сказала:

– Ванфэй, не бойтесь! Рабыня защитит вас!

Я прижала ее к себе, мы замерли близко-близко друг к другу. Мы вслушивались в лязг мечей и бесконечные крики… Я затаила дыхание и боялась пошевелиться, а перед глазами потемнело. Вдруг я увидела перед собой образы родителей, родственников, Сяо Ци…

Внезапно среди шума я услышала стук копыт приближающегося к нашей повозке коня! Я открыла глаза, подняла голову и увидела, как сверкнул обнаженный меч. Ветер подхватил плащ всадника, меч его приоткрыл занавеску повозки.

Перед нами стоял залитый кровью Сун Хуайэнь. Он наклонился и протянул мне руку:

– Ванфэй, садитесь на коня!

Потянув Юйсю за собой, я дала генералу руку, как вдруг услышала пронзительный свист – в плечо генерала вонзилась стрела!

– Осторожнее! – Он толкнул меня обратно в повозку, и на него полетел целый дождь из стрел – вдали показался отряд арбалетчиков.

Сун Хуайэнь поднял щит, защищаясь от стрел, и был вынужден отступить на три чжана [129] в сторону. Кавалеристы, сраженные стрелами, попадали с лошадей, но никто не бежал – все держались в плотном построении и продолжали медленно надвигаться на врага.

До нас добрались остатки гарнизонных войск – если мы не сбежим сейчас, потерпим поражение на пороге победы… Повозку усыпал ливень стрел. Сун Хуайэнь, подстегивая коня, снова подобрался ко мне. Набравшись смелости, я крикнула ему:

– Беги!

Очередной залп стрел градом посыпался на нас. Сун Хуайэнь защищался щитом и отбрасывал мечом нападающих на его коня солдат. Несмотря на все эти атаки, он не отходил от повозки. Я отломила древко одной из стрел и приставила сломанный край к горлу, решительно сказав:

– Сун Хуайэнь, я приказываю тебе немедленно, без промедления, бежать отсюда прочь!

Сун Хуайэнь резко остановил коня – тот сердито заржал и ударил копытами о землю, а глаза генерала так покраснели от злости, что готовы были лопнуть. Я гордо задрала голову, гневно глядя на него.

– Подчиняюсь приказу!

Два слова, что были крепче металла и тяжелее железа, сорвались с его губ. Сун Хуайэнь резко развернул голову коня и выкрикнул приказ оставшимся кавалеристам, выстроившимся железной стеной. Лошади бросились по телам павших солдат и врагов, сотрясая землю и спасая жизни всадников в узких лабиринтах улочек Хуэйчжоу…

Лишившись последних сил, я оперлась о стенку повозки, а затем медленно осела на пол.

Хуэйчжоу – большой город. Кавалеристы вырвались из окружения и разбежались по всем направлениям, точно струи воды. Возможно, У Цянь еще получит по заслугам. Более того, в городе скрывался один теневой последователь, воспитанный моим шуфу… Несмотря на то что У Цянь – цыши Хуэйчжоу, род Ван разбросан по всей Поднебесной, наши глаза и уши были повсюду, возмездие обязательно настигнет его.