В тот самый момент в темной комнате я вспомнила, как однажды тетя сказала мне, что у каждого человека есть самое дорогое и важное воспоминание из прошлого. Оно укореняется глубоко в сердце и становится бесценным для человека. И если кто-то бесцеремонно попытается посягнуть на него, человек будет изо всех сил защищать его, возможно, даже ценой собственной жизни. Если бы на месте этого человека оказалась я, если бы я увидела, как пострадал самый дорогой мне человек, я бы провела остаток жизни, обдумывая план мести.

– Ты когда-нибудь кого-нибудь ненавидела так сильно? – спросил меня Хэлань Чжэнь.

Ненависть – это слово смутило меня.

– Нет. – Я опустила взгляд и грустно улыбнулась. – Мне некого ненавидеть.

Те, кто на протяжении всей моей жизни лишь пользовались мной, те, кто предавал меня, были мои родные и мой муж. Как я могла их ненавидеть? Я подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза:

– Если в один прекрасный день ты поведешь войско на юг, чтобы захватить Центральную равнину, ты пощадишь женщин, детей и стариков?

Он пристально смотрел на меня, чуть наклонил голову, но не ответил.

Не отводя взгляда, я продолжила:

– Если ты убьешь меня, разве ты не продолжишь отнимать невинные жизни? У тебя были мать и сестра, а у меня еще живы родители и братья. Не делай другим того, чего не хочешь, чтобы другие сделали тебе. Как то, что ты задумал, можно сравнить с поступками Сяо Ци? Он сражается за свою страну, а ты – из личной обиды. Ты думаешь, что не делаешь ничего плохого. Но что плохого тогда сделал Сяо Ци?

– Заткнись! – Он разозлился, замахнулся и моей щеки коснулся ветерок, но не его ладонь. Он собрал все свои силы, чтобы сдержать ярость. Однако глаза его налились кровью, в них читалось желание убивать.

– Ты очень стараешься снять вину с Сяо Ци, покаяться за его ошибки. Все люди Центральной равнины лицемерны и коварны. Мужчины должны умереть, а женщины не заслуживают доверия! Настанет день, когда я истреблю южных инородцев и сравняю с землей все дома Центральной равнины!

Он вжал меня в угол стены – мне некуда было бежать. Глядя на его безумное, перекошенное лицо, я совершенно ясно осознала: кровавая вражда между народами тянется из поколения в поколение, убийства не закончатся никогда.

На поле брани есть только победители и проигравшие. Нет правых, нет виноватых. Генералы заливают поля сражений кровью, только чтобы простые люди могли наслаждаться миром. Если бы Юйчжан-ван не сражался эти десять лет, защищая свою страну, женщины и дети Центральной равнины подверглись бы гонениям со стороны инородцев.

– Хэлань Чжэнь, ты пожалеешь об этом. – Я гордо улыбнулась. – Пожалеешь, что стал врагом Сяо Ци.

Зрачки Хэлань Чжэня сузились, он склонился к моему лицу и сжал подбородок.

– Он даже собственную жену защитить не способен. Твой Сяо Ци не более чем мясник!

Он держал меня крепко, но я все равно нашла в себе силы, чтобы ответить:

– Я не буду жалеть о смерти, но у тебя ничего не выйдет.

Руки Хэлань Чжэня были подобны железным клещам – он впился в мое горло и начал сжимать. Я зажмурила глаза и скорчилась от боли, тогда он склонился к моему уху и с холодным смешком сказал:

– Правда? Тогда открой глаза и смотри!

Его рука забралась под мои одежды и медленно потянула за пояс. Холодные губы впились мне в ухо.

– Может, тогда станешь моей женщиной? Когда я убью Сяо Ци, ты не останешься одинокой вдовой.

Я почувствовала во рту вкус крови – не заметила, как прокусила себе губу, стараясь болью заглушить ярость и унижение. Он толкнул меня на постель. Я не сопротивлялась, лишь презрительно улыбалась.

– Хэлань Чжэнь, твоя мать наблюдает за тобой с небес.

Хэлань Чжэнь замер, грудь его вздымалась от злости, а лицо стало мертвенно-бледным. В темноте я не видела его глаз и выражения лица. Затем он медленно встал и отошел от кровати. Я смотрела на его прямую, окостенелую спину. Хэлань Чжэнь походил на живого мертвеца.

Прошел еще один день. Сегодня все должно было случиться. Но ни Хэлань Чжэнь, ни Сяо Ци не предприняли никаких действий. Я оставалась запертой в маленькой комнате. Никто не входил, не приносил ни еды, ни воды. С наступлением ночи в комнате ничего не было видно.

Я свернулась калачиком у изголовья кровати и потянула к лицу ворот платья, думая, что это поможет закрыть следы унижения и боли. Вот только никакого воротника не хватит, чтобы скрыть их. Я не хотела, чтобы Сяо Ци увидел меня такой – несчастной и униженной. Если он и увидит мое тело, оно должно быть чистым и ухоженным.

Вдруг дверь распахнулась и комнату залило светом факела. Хэлань Чжэнь стоял в дверях в черной накидке, ниспадающей до пола, сливающейся с густой темнотой ночи. Позади него стояли бородач и еще восемь человек в черных доспехах. Все были в плащах.

Хэлань Чжэнь подошел ко мне. Он походил на привидение.

– Пора? – Я спокойно встала и пригладила растрепанные волосы.

Хэлань Чжэнь потянул руку и схватил меня за подбородок.

В лунном свете его лицо белело, как снег. Пальцы были холодные, тонкие губы слегка дрожали.

– Сегодня, если ты не умрешь… если я не умру… я отвезу тебя в пустыню…

Слова давались ему с огромным трудом. Он старался не раздражаться.

– Даже если ты отвезешь туда мой труп, Сяо Ци отвоюет его обратно. Тебе не достанется ничего, – спокойно ответила я.

Он не шелохнулся. Его пристальный, налитый пылкой яростью взгляд постепенно охладился. В комнатку вошел бородач и протянул Хэлань Чжэню черную шкатулку. Хэлань Чжэнь положил одну руку на крышку шкатулки. Уголки его глаз чуть дернулись в несостоявшейся улыбке. Бородач пробормотал едва слышно:

– Молодой господин, время.

Лицо Хэлань Чжэня стало почти прозрачным от бледности. Вдруг рука его задрожала, он поднял крышку шкатулки. Внутри лежал изысканный, украшенный яшмой нефритовый пояс. Он медленно достал его и повернулся ко мне.

Я отшатнулась, избегая его прикосновений. Мне не нравился этот пояс, в нем таилась какая-то опасность. Меня словно хотели обвить ядовитой змеей. Здоровяк с бородой схватил меня, удерживая на месте. Хэлань Чжэнь обхватил нефритовым поясом мою талию, с характерным звуком защелкнул замок. Нежно погладив пояс ладонью, Хэлань Чжэнь сказал:

– С этого момента тебе лучше вести себя хорошо. – Он усмехнулся. – Пояс этот содержит в себе то, что называется «юлинь [83]», – опаснейший и очень ядовитый порошок. Повредишь пояс – и все в радиусе нескольких чжанов вспыхнет и сгорит дотла.

Я застыла на месте, боялась лишний раз вдохнуть.

– Помолись небесам, чтобы я быстрее зарубил Сяо Ци, тогда, может, и ты поживешь подольше.

Хэлань Чжэнь нежно погладил меня по лицу, но улыбка его на глазах становилась злее и кровожаднее. Он накинул мне на плечи плащ. В лунном свете я разглядела хорошо знакомую эмблему алого тигра. Такие отличительные знаки носила охрана императорского комиссара.

Значит, они собрались пробраться в военный лагерь под чужой личиной? Я испугалась, в голову лезли самые недобрые мысли. Не успела я опомниться, как Хэлань Чжэнь схватил меня за запястье.

– Следуй за мной и помни: один неосторожный шаг, и ты сгоришь в ядовитом пламени.

Мои руки и ноги похолодели от ужаса, я с трудом заковыляла за ним.

Холодный ночной ветер подхватывал рукава. Вдали виднелся свет казарменных костров. Была полночь. Ночь выдалась тихой. Я ступила на путь смерти, и отступать было некуда. Хэлань Чжэнь начал действовать, чего нельзя было сказать о Сяо Ци.

Во дворе нас ожидали подчиненные молодого господина. Среди них была и Сяое – лицо ее было бледным, и выглядела она очень плохо – казалось, вот-вот потеряет сознание. Ее придерживала пара крупных мужчин. Еще ее переодели – высоко взбитые локоны были украшены жемчугом и самоцветами. Она походила на знатную даму.

Я испугалась – вдруг она собирается притвориться мной, чтобы подобраться к Сяо Ци?

Впереди шел бородач, Хэлань Чжэнь шел позади. Мы прошли мимо рядов казарм. Патрульные, завидев нас, почтительно уступали дорогу. Костры у казарм разгорались и тянулись к небу. На каждом кордоне бородач показывал ярко-красный жетон и нас беспрепятственно пропускали. Если я не ошибалась, то жетон красного тигра заменял личное присутствие комиссара.

Проходя через очередной кордон, я увидела знамя главнокомандующего – оно высилось над зданиями, покачиваясь под завывающим ветром. Украшал его ярко-красный орнамент с изображением тигра во всполохах огня.

Пройдя через последний кордон, мы вышли на учебный плац главного лагеря северной части Синьцзяна. Располагался он у подножия горы, вдоль обширного лесного массива. Неподалеку стояла сигнальная вышка высотой в несколько чжанов. В тридцати чжанах от нас была высокая трибуна главнокомандующего, с которой он проводит смотр войск и отдает команды.

Помню, как шуфу рассказывал мне, что когда в лагерь приезжает комиссар из военного министерства для инспекционной поездки, для него проводятся строевые учения и военный парад. На полигоне зажигают сигнальный огонь, а сидящий до этого момента в военном шатре главнокомандующий выходит, поднимается на трибуну и отдает приказ начать парад. После чего командиры армий занимают позиции и демонстрируют послу свои умения.

Я увидела, что под гигантской сигнальной вышкой в несколько рядов выложили дрова. Нам навстречу вышли люди в таких же черных накидках с капюшонами и с такими же эмблемами на груди.

– Кто вы такие и что тут делаете?

– Мы прибыли для инспекции по приказу императорского комиссара.

Бородач показал жетон.

Глава второй группы вышел вперед, взял жетон, внимательно рассмотрел его и тихо спросил:

– Почему опоздали?

– Сейчас только третья ночная стража [84], мы не опоздали, – ответил бородач.

Мужчина кивнул, вернул жетон, затем слегка поклонился и спросил:

– Прибыл его превосходительство господин Хэлань?

Стоявший рядом со мной Хэлань Чжэнь притворялся обычным охранником. Он спрятал лицо в воротнике и сохранял спокойствие.

– У господина есть важное поручение, ступайте.

Бородач тихо ответил:

– Слушаюсь, гарантирую неукоснительное исполнение приказа.

Мужчина кивнул и добавил:

– Рабочие силы готовы. Как все будет готово, дайте знать.

– Благодарю за услугу, господин! – Бородач сложил руки и склонился в поклоне.

Я наблюдала, как группа людей в черных накидках исчезает в ночи.

От осознания чего-то ужасного у меня все похолодело внутри. Конечно! У Хэлань Чжэня были свои люди даже среди подчиненных Сяо Ци! Неудивительно, что они с такой легкостью выехали из Хуэйчжоу, смешались с поставщиками провианта, да еще и средь бела дня без проблем проникли в Ниншо!

Я все думала, откуда у Хэлань Чжэня столько власти? Оказывается, за его спиной скрывалась огромная поддержка. Он вступил в сговор с выжившими хэланьцами, захватил ванфэй в заложники, задумал убить Юйчжан-вана, тем самым нажив себе врагов в лице не только Сяо Ци, но и всего рода Ван! Неужели Хэлань Чжэнь был действительно такой храбрый? Какую выгоду он преследовал? И как ему удалось найти союзников в стане врага? Как он смог внедрить туда своего человека?

Меня вывели за территорию плаца, в сторону леса. На опушке были установлены несколько деревянных столбов и барьеров. Чуть дальше стояли какие-то поразительные снаряды – наверное, для того, чтобы отрабатывать наступательный бой и построение войск.

К четвертой ночной страже [85] повсюду бегали солдаты. Кто-то уже вышел в патруль, кто-то только готовился. Никто не обращал внимания на людей «императорского комиссара». Всякий раз, как какой-нибудь патрульный проходил мимо меня, я чуть шевелила рукой, но Хэлань Чжэнь тут же предостерегающе хватал меня за нефритовый пояс.

Моя жизнь была в руках другого человека. Я не могла закричать, мне некуда было бежать. Оставалось только выжидать возможность. Хэлань Чжэнь отвел меня к заставе на возвышенности, остальные пошли за нами.

Небо светлело, костры медленно затухали. Последние следы сумерек скрылись в утренних лучах, пробивающихся сквозь ряды облаков, согревающих замерзшую за ночь землю.

Вдруг всю округу заполнил звук низкого горна. Застучали барабаны, природа заиграла красками: гонимые ветром облака обнажили утренний горизонт, из-за которого выглядывал солнечный диск. Земля под ногами задрожала, и на плацу кругом поднялись столбы пыли.

Со всех сторон набежали кавалеристы в тяжелом обмундировании и выстроились ровными рядами. Удары железных подков сотрясали землю, поднимая пыль и песок, – ветер подхватывал их, отчего те напоминали извивающихся в воздухе золотых драконов.

Прозвучало три грозных удара барабана. Вперед выехала группа кавалеристов, они подняли поражающий своими размерами черный стяг главнокомандующего и медленно направили коней на высокую платформу.

Во главе на рослом черном коне ехал человек в знакомом черном шлеме с пучком белых конских волос, в дорогой военной форме с изображением дракона, обвившегося вокруг своей головы. На поясе покачивались ножны огромного меча, а вся поза человека выражала надменность и гордость. Ветер подхватил полы черной накидки. Рядом с ним на проворной рыжей лошади с черной гривой и черным хвостом ехал человек в ярко-красном одеянии, пояс его так же украшал меч.

Сяо Ци…

Я снова наблюдала за ним издалека, как тогда, когда впервые увидела его с башни. Глаза словно застилала легкая дымка, это навернулись слезы.

– Внимайте главнокомандующему!..

Снова прозвучал мощный сигнал горна, и отряды со своими командующими в унисон прокричали приветствие, заполняя своими сильными голосами необъятную ширь.

Вперед из строя вышли девять генералов в тяжелых доспехах – они церемониально поклонились главнокомандующему. Сяо Ци, глядя на всех с высоты помоста, чуть приподнял руку, и несколько десятков тысяч воинов мгновенно замолкли, благоговейно внимая. Несколько долгих секунд стояла мертвая тишина.

Наконец ветер донес его величественный и властный голос:

– Командированный по высочайшему повелению императорский комиссар Сюй Шоу лично посетил Ниншо, чтобы по доброй милости императора провести инспекцию пограничных территорий. Слушайте мой приказ! Сегодня вы должны продемонстрировать всю нашу силу и мощь во славу Сына Неба!

Воины и полководцы подняли оружие высоко над головой и закричали, голоса их потрясли небо и всколыхнули землю, отчего зазвенело в ушах и сердце бешено забилось в груди в такт тяжелым ударам барабана.

На помосте четыре солдата, обращенные ко всем четырем сторонам света, размахивали флагами. Снова зазвучал горн, и без того оглушительные удары в барабаны становились все сильнее, все быстрее.

Несколько кавалеристов отделились от основного строя и поскакали вокруг плаца – они то наступали, то отступали от его границы, следуя за красным знаменем генерала, отрабатывая построение «Девять дворцов». Вслед за ними выступили несколько батальонов: тяжелых пехотинцев, легких пехотинцев, солдат с огнестрельным оружием и колесницы для прорыва. Каждый батальон возглавлял опытный и хорошо подготовленный генерал.

Песок и пыль стояли столбом, солнечные лучи отражались от холодного железа доспехов, повсюду развевались флаги, в небо летели воинственные крики. Конечно, это было не настоящее сражение, но от увиденного у меня мороз шел по коже.

Я почувствовала силу, о которой и помыслить не могла в тот день, когда наблюдала за войском Сяо Ци в столице. Глядя на выступающих передо мной воинов, я забыла обо всем, даже о смертоносном нефритовом поясе на моей талии. Хэлань Чжэнь стоял рядом, сжимая рукоять своего меча. Он пронизывал Сяо Ци острым, как острие ножа, взглядом. Выражение его лица было сосредоточенным и жестоким.

Тем временем на высокой платформе Сяо Ци взмахнул рукой, одним легким движением отстегнул с плеч накидку, принял из рук генерала лук и стрелу с горящим наконечником, уверенно натянул тетиву, пока лук не изогнулся в форме месяца. Мгновение спустя огненная стрела искрой влетела под дрова на сигнальной вышке. Сигнальный огонь взмыл в небо, и вновь землю сотряс мощный сигнал горна.

Солдаты прокричали в унисон воинствующий клич, сотрясая силой своего голоса горы. Сяо Ци обнажил меч и поднял его над головой, вытягивая лезвие к небу, – холодная сталь заискрилась под солнцем. Конь его встал на дыбы и торжественно застыл. Ряды кавалеристов расступились по обе стороны, освобождая путь. Сяо Ци перехватил поводья и вместе с Сюй Шоу пустился галопом в открывшийся проход.

Мог ли Сюй Шоу быть тем человеком, который управлял Хэлань Чжэнем? Или он был его сообщником?

Увидев, как он следует за Сяо Ци, мне захотелось броситься к нему и предупредить об опасности. Хэлань Чжэнь усмехнулся, положил руку мне на талию и прошептал:

– Если не хочешь умереть вместе с ним, веди себя хорошо.

Я поджала губы и ничего не ответила.

Понизив голос и зловеще улыбнувшись, он произнес:

– Смотри внимательно – сейчас ты станешь вдовой.

Я тотчас перевела взгляд обратно к плацу: конь Сяо Ци стоял по центру, за ним расположились девять генералов. Один из них размахивал флагом, приказывая кавалеристам рассредоточиться. Как вдруг Сяо Ци развернул голову лошади вправо и поскакал прочь. Кавалеристы сомкнули за ним ряды, пехота с тяжелыми щитами преградила путь Сюй Шоу. Солдаты мгновенно перестроились, и теперь Сяо Ци и Сюй Шоу оказались по обе стороны баррикады из кавалеристов.

Возглавив правое крыло, Сяо Ци поскакал в сторону леса, где мы прятались. Сюй Шоу же остался в левом крыле. Он натянул поводья и попытался развернуться, но ему некуда было двинуться: строй плотно сомкнулся вокруг него и медленно двигался к центру, вынуждая Сюй Шоу переместиться в центр формирования. Сюй Шоу разворачивал свою лошадь несколько раз, но все пути к отступлению были отрезаны.

– Худо дело! – хрипло сказал Хэлань Чжэнь и сплюнул.