За окнами царила темная ночь, затянутая густым туманом. Нужно было быть решительнее! Стиснув зубы, я пробивалась к выходу. Среди людей я не могла отличить друзей от врагов, поэтому не могла просить о помощи. Вдруг из-за угла выскочил человек, и перед глазами потемнело, незнакомец зажал мне рот рукой и потащил в укромное место под карнизом.

– Ванфэй, не рискуйте. Подчиненный прибыл по приказу Юйчжан-вана, чтобы спасти ванфэй.

Вытаращив глаза, я недоверчиво уставилась на незнакомца. В темноте я не могла разглядеть лица здоровяка, но его голос с сильным акцентом показался мне знакомым. Не успела я опомниться, как этот мужчина схватил меня за талию, перекинул через плечо и широким шагом вышел из тени. Держал он меня крепко, я не могла пошевелиться, сердце бешено билось в груди, в голове вихрились тысячи мыслей.

Когда мы оказались во дворе, он закричал:

– Чья-то шлюха сбежала! Раз папочка поймал ее, значит, теперь она принадлежит папочке!

– Мать твою! Ах ты тварь неблагодарная!

Тут послышался голос бородатого здоровяка:

– Дружище, спасибо что поймал ее, жаль было бы столько денег потерять!

Все завертелось перед глазами – меня швырнули прямо в руки бородача. Он болезненно скрутил мне руки, выворачивая плечи. Я притворилась, что отчаянно сопротивляюсь, при этом тайком разглядывала незнакомца, поймавшего меня в коридоре.

Мужчина в серой одежде и ботфортах расхохотался и холодно усмехнулся:

– Благодарю за любезность, благодарю. Вот только она тот еще живчик. Надеюсь, ловил я ее не за просто так.

Здоровяк с бородой заискивающе улыбнулся и нащупал в кармане, в рукаве, кусочек серебра.

– Подарок пустяковый, позволь угостить дагэ [82] кувшином отменного вина. Я лишь прошу понимания – так уж вышло, что впервые занимаюсь подобным бизнесом.

Незнакомец принял серебро, сплюнул на землю и хмыкнул:

– Девчонка-то эта – красавица. Ты точно сможешь продать ее за хорошую цену. Вот продашь, тогда и угостишь дагэ хорошим вином!

Незнакомец расхохотался, подошел ко мне и посмотрел прямо в глаза. Казалось, у него сейчас слюни потекут. Он протянул руку и сжал мой подбородок.

– Какое личико хорошенькое. Бешеная она или нет, это несущественно… Ты уж глаз с нее не спускай! За эти два дня точно продашь. Смотри, чтобы серебро твое не пропало зря!

Бородатый здоровяк заискивающе улыбнулся и потащил меня прочь.

Боль пронизывала мышцы скрученных за спиной рук. Я шла и думала об услышанном – меня одолевали смешанные чувства.

Когда он сказал, что меня «точно продадут за два дня», то сжал мой подбородок и внимательно на меня посмотрел. Хотелось думать, что это означало, что меня спасут в ближайшие два дня. Если только он в самом деле был человеком Сяо Ци. Быть может, его люди уже давно наблюдали за Хэлань Чжэнем. А если это так, значит, Сяо Ци знал о планах Хэлань Чжэня и о том, что он задумал воплотить их через три дня. Сяо Ци, Юйчжан-ван, человек, за которого я вышла замуж, в конечном счете не разочаровал меня. Ладони вспотели, я ужасно нервничала, сердце бешено билось в груди. Неужели он пришел спасти меня.

Я была уверена, что осталась совсем одна, лишенная всякой поддержки, что никто больше не поможет мне. Но в тот самый момент, когда я потеряла всякую надежду, луч света разогнал тьму. Человек, которого я меньше всего ожидала увидеть, появился в самый нужный момент. Я закусила губу, терпя боль, наслаждаясь радостью. В моем сердце больше не было места страху.

Лицо и голос того незнакомца снова и снова вспыхивали в моем сознании. Я была уверена, что где-то видела его раньше. Когда мы выезжали, рослый верзила хлестал кнутом женщину под ее надрывные завывания и просьбы. Это точно был он! Каждый мускул напрягся, колени ослабели.

Получается, что уже тогда на пастбище были люди Сяо Ци. И это значило, что Сяо Ци знал о моем местонахождении с момента похищения. Пока Хэлань Чжэнь всеми правдами и неправдами пытался затесаться среди повозок с провиантом и проститутками, Сяо Ци невозмутимо ждал момента, когда тот окажется в ловушке.

О чем Сяо Ци вообще думал? Почему он не спас меня сразу? Что ему помешало? Неужели он не понимал, что моя жизнь была в смертельной опасности, что меня в любой момент могли подвергнуть пыткам? Ему как будто была безразлична безопасность собственной жены, оказавшейся в лапах его врагов. Меня бил озноб. Сознание будто подбрасывало меня в толщу облаков, а затем роняло вниз, на землю.

Пожар потушили. Ветер разносил остатки дыма и смога. Бородач затолкал меня в покои Хэлань Чжэня. Внутри оказалось несколько человек – они молча стояли и смотрели куда-то в сторону. Хэлань Чжэнь в простой потертой одежде с каменным лицом сидел на стуле. Посреди комнаты позорно склонилась Сяое – волосы ее были растрепаны, лицо грязное, с остатками сажи и копоти. На меня Хэлань Чжэнь внимания не обратил, он не сводил глаз с Сяое.

– Сяое, как она сбежала?

Девушка подняла голову и уставилась на меня. Казалось, от накопившегося гнева из ее глаз вот-вот хлынет кровь.

– Рабыня недосмотрела за ней. Она подожгла комнату и, воспользовавшись суматохой, бежала.

Хэлань Чжэнь покосился на меня и улыбнулся – нежно, незлобно.

– Какая пылкая женщина. Очень хорошо. Мне нравится.

Я молчала и холодно взглянула на него в ответ, стараясь сохранять спокойствие, твердость и не выказывать страха.

Он снова посмотрел на Сяое и сказал:

– Из-за своей невнимательности ты чуть не лишила меня жизни.

Сяое упала на пол в земном поклоне.

– Рабыня осознает свою вину и ждет наказания от молодого господина!

Лицо его побелело.

– Ты – ничтожество, какой смысл тебя наказывать?

Сяое съежилась на земле.

Хэлань Чжэнь равнодушно продолжил:

– Дело даже не в том, что мне тебя не жаль, а в том, что я должен научить других, как дóлжно себя вести и как не стать таким же ничтожеством, как ты… Со Ту, отрубить ей руку.

Сяое задрожала, лицо ее сделалось мертвенно-белым. Она впилась взглядом в Со Ту. Бородач с суровым выражением лица шагнул вперед, впился в ее плечо пальцами, похожими на когти ястреба, и свободной рукой со свистом обнажил меч, высоко занося его над головой.

– Нет! Умоляю! Я должна заботиться о молодом господине! Не отрубайте мне руку!

Обезумевшая от ужаса Сяое вырвалась из рук Со Ту, бросилась вперед и упала к ногам Хэлань Чжэня, хватаясь за полы его одежд и ударяясь лбом о пол в частых поклонах. Здоровяк схватил ее за волосы, оттащил от хозяина и занес меч, желая скорее выполнить приказ.

– Стойте! – крикнула я. – Хэлань Чжэнь, неужели ты только и можешь, что вымещать свой гнев на ни в чем не повинных людях и притеснять женщин?

Все замерли. Хэлань Чжэнь медленно повернул голову и холодно посмотрел на меня.

– Это я устроила пожар – она тут ни при чем. Даже если ты лично будешь следить за мной, я все равно убегу!

Он долго угрюмо прожигал меня своим ледяным взглядом, затем так же холодно улыбнулся и произнес:

– Хорошо. Теперь я лично буду следить за тобой.

Верный своему слову, он действительно запер меня в своей комнате.

Несмотря на то что мы остались вдвоем в одном помещении, Хэлань Чжэнь меня не тронул. Он приказал принести ему ватное одеяло, постелил его на пол и сел на него, поджав под себя ноги. Закрыв глаза, он погрузился в медитацию. Я не решилась лечь на его кровать, и остаток ночи бдительно не спала.

Как только рассвело, мы покинули постоялый двор и вновь двинулись в Ниншо.

К полудню повозка неторопливо двигалась по дороге. Галдели люди, ржали кони. За стенами повозки царило какое-то волнение. Сквозь тяжелый полог ничего не было видно, а из-за шума трудно было разобрать, что происходит. Я прижалась к стенке, прислушалась, вдохнула полной грудью и почувствовала сухой холодный воздух.

Мы прибыли в Ниншо. К Сяо Ци. Эта мысль придала мне смелости и спокойствия. Я поняла, что наконец была не одна. Затеплился огонек надежды. Повозка привезла меня в город к моему мужу. Я ждала встречи с ним. Неважно, где, когда и при каких обстоятельствах.

Голоса стихли, меня вытолкали из повозки и чем-то накрыли голову. Краем глаза я успела разглядеть казармы. Мы прошли несколько порогов, налево, затем направо и наконец остановились. С головы сняли накидку, и я оглянулась. Я оказалась в сияющей чистотой комнате. За дверью виднелся небольшой дворик, огороженный белыми стенами.

Дверь охраняла личная стража Хэлань Чжэня, его самого не было, что меня удивило. Зато рядом оказалась Сяое.

С наступлением ночи я, не раздеваясь, легла в постель. Сяое стояла у двери с ножом. Лунный свет проникал через окна пограничной заставы, покрывая землю, подобно инею.

– Ты не устала стоять так весь день?

Сон не шел, поэтому я решила поговорить с Сяое.

Она проигнорировала меня, а встретившись со мной взглядом, посмотрела злобно и холодно.

– Я в долгу перед тобой, – мрачно сказала она. – Если у тебя есть какие-нибудь пожелания перед смертью, говори.

Я хотела рассмеяться, но не смогла. И желаний никаких придумать не могла. Перед глазами пронеслись лица моего брата, родителей, Цзыданя. Я обняла колени, покачала головой и слабо улыбнулась.

– Тебе правда совсем ничего не хочется? – Сяое удивленно посмотрела на меня.

За последние восемнадцать лет у меня было все – от целого зала самоцветов до безграничных средств к существованию. Как оказалось, теперь мне и вправду ничего не хотелось.

Если однажды я исчезну из мира, моим родителям, брату, Цзыданю… конечно, им станет грустно, но ненадолго. Печаль отступит, они проживут мирную жизнь и умрут счастливыми. Ничего не изменится.

– Молодой господин прибыл!

За дверью началось какое-то движение. Я быстро натянула на себя одеяло, чтобы прикрыться, – привести себя в порядок я не успела. Дверь открылась, и порог перешагнул Хэлань Чжэнь, заложив руки за спину.

В серебристом лунном свете его одежда сияла белее снега, отчего Хэлань Чжэнь казался одиноким и неживым. Он вошел, не проронив ни звука. Поглядел на меня, сидящую на кровати, обхватившую колени руками. Внимательно всмотрелся в мое скрытое во тьме ночи лицо.

Он двинулся к кровати, махнул рукавом в сторону Сяое и приказал:

– Прочь!

– Молодой господин!

Сяое рухнула на колени.

– Заложница расхрабрилась, молю молодого господина помнить о великой мести!

Хэлань Чжэнь взглянул на нее сверху вниз.

– Что ты сказала?

Сяое напряглась и ответила дрожащим голосом:

– Никто не пожалеет, если рабыня умрет, но позвольте рабыне прислуживать молодому господину, как и раньше! Позвольте рабыне сказать! – Она упрямо подняла залитые слезами глаза и сказала: – Сколько дней мы ждали начала великой мести, сколько людей погибло. Успех или поражение зависят от завтрашнего дня!.. Если молодой господин падок до женской красоты и сбился с пути, кто тогда не посрамит память всего рода Хэлань и отомстит кровью за все павшие души?!

Хэлань Чжэнь не сводил с нее глаз. Лунный свет падал на его лицо, отчего оно стало пугающе белым.

– Благодарю тебя за преданность, – спокойно сказал он.

С этими словами он замахнулся и с силой оттолкнул Сяое – падая, она ударилась головой об угол стола. Она сплюнула кровь и без сил сползла на пол.

В смятении, даже не подумав о своем внешнем виде, я вскочила с постели и помогла Сяое подняться. Из уголка рта Сяое капала кровь, лицо ее было белее бумаги. Ее трясло от ярости, она не могла вымолвить ни слова.

– Хэлань Чжэнь, ты… – Я была вне себя от злости. Я просто не могла поверить, как человек в чистых, незапятнанных одеждах способен с такой легкостью срываться на слабой, но всем сердцем преданной ему женщине!

Он отряхнул рукав и сказал:

– Уведите ее.

Стоящий за дверью телохранитель молодого господина зашел в комнату и вывел Сяое. Прежде чем она скрылась за дверью, я успела заметить ее затуманенный от боли взгляд, устремленный на Хэлань Чжэня. С какой же тоской она посмотрела на него.

Хэлань Чжэнь подошел к кровати, сел и коснулся моего лица рукой, которая только что с такой силой ударила Сяое. Я застыла, боясь шелохнуться. По телу пробежал холодок.

– Убить человека – это так просто. – Он улыбнулся и откинул с моего лица прядь волос. – Меня никогда не волновало, сколько человек я убил. Но от одной мысли, что завтра мне придется убить тебя, меня одолевает печаль.

Пара черных зрачков сверкнула в лунном свете – в его глазах действительно затерялась печаль.

– Всякий раз Небо сначала одаривает меня чем-то прекрасным, а затем разрушает это на моих глазах. Чем больше мне что-то нравится, тем меньше шансов, что это станет моим. – Не отводя взгляда от моих глаз, он склонился к моему лицу. – Я родился с ужасной судьбой, я проклят, именно поэтому все, что я полюблю, будет уничтожено.

От слова «полюблю» из его уст я онемела. Глаза его горели от совершенно безумной печали.

– Ты достойна быть моей женщиной. Такая свирепая. Такая красивая. И такая… порочная… – Он приподнял мое лицо за подбородок и влюбленно посмотрел в глаза. – Если бы я не был принцем, а ты не была бы моим врагом, быть может, тогда ты… Или я настолько тебе противен?

– Ты противен мне, но это никак не связано с твоим происхождением. – Я всмотрелась в его красивые черты лица и поняла, что у него действительно лицо настоящего принца. – Я ненавижу тебя за то, что ты унижаешь слабых, вымещаешь свой гнев на ни в чем не повинных людях и за то, что ради мести беспощадно убиваешь людей.

Мои слова не задели его, он не рассердился, только взгляд стал печальнее.

– Я родился таким человеком… родился с такой судьбой.

Мне так хотелось возразить ему, но я не знала как.

Он не сводил с меня глаз.

– Знаешь, как я выжил? Если бы я не захватил инициативу и первым бы не нанес удар, я бы точно погиб. Никто никогда не был ко мне милостив. Кроме моей матери. Кроме тебя.

Он опустил глаза и горько улыбнулся:

– У тебя очень доброе сердце.

Сегодня Хэлань Чжэнь напоминал мне беспомощного ребенка. Он никогда еще таким не был.

– Когда ты схватила кинжал и захотела убить меня, ты ведь совсем не струсила. Ты была готова убить человека. Я понимаю твои чувства… Но как же ты тепло посмотрела на меня – как моя мать. Я был готов умереть от твоих рук, понимаешь?

Он осторожно обнял меня за плечи и медленно заключил в свои объятия. Я услышала, как быстро-быстро билось в его груди сердце. Я не сопротивлялась, вела себя послушно и спокойно. В момент тишины я позвала его по имени:

– Хэлань Чжэнь, люди не испытывают к тебе злобу… Если бы ты жил мирной жизнью, у тебя рядом всегда было бы много женщин, которые были бы нежны к тебе…

Он взглянул на меня и сказал с улыбкой:

– Мне не нужно много женщин. Мне нужны только две головы – твоя и твоего мужа.

Холод сковал меня с головы до ног. Но я заставила себя тоже улыбнуться.

– Даже если ты убьешь Сяо Ци, ты не сможешь вернуть свою страну. Ты только можешь попросить своих сородичей похоронить тебя рядом с твоими родными.

Жестокая, ледяная усмешка сквозь дымку ночного тумана проглядывала в его черных, как смоль, глазах.

– Я расскажу тебе историю. – Он сел поудобнее. – У правителя Хэлани была дочь невероятной красоты. Она была настолько уважаема, что один взгляд на нее считался ужасным оскорблением. Ты очень на нее похожа. Правитель выдал дочь замуж за самого благородного воина. В тот день на свадьбе присутствовал наследник туцзюэ – увидев, какой красоты она была, он похитил ее у всех на глазах прямо во время церемонии. Правитель Хэлани боялся оскорбить своих союзников, а потому в бессилии наблюдал ее унижение. Она была слабой, нежной женщиной, ей не хватало храбрости, чтобы оказать сопротивление. Наследник туцзюэ осквернил ее, после чего она родила двойняшек.

Хэлань Чжэнь рассказывал старую историю и улыбался.

– Правящий род Хэлани посчитал ее детей величайшим позором. Правитель отказался от собственной дочери и внуков и изгнал их из дворца. Единственный, кто оставался непоколебимо предан принцессе, – это капитан дворцовой стражи. Он во всем помогал ей, учил детей читать, сына ее обучал боевым искусствам.

Я посмотрела на красивое лицо Хэлань Чжэня и почувствовала болезненный укол в сердце.

– Дети мало-помалу подросли, и все трое жили, помогая друг другу, проживая полную лишений и горестей жизнь. Однажды ее дочь тяжело заболела, и царевна отправила сына просить помощи во дворце. Там его обозвали ублюдком и прогнали прочь. Много лет спустя наследник туцзюэ послал человека, чтобы найти мальчишку и похитить его.

Я выпалила:

– Но почему он раньше отказывался признавать в нем своего сына?

– Его единственный сын погиб на войне, а наследников у него не осталось, – ухмыльнулся Хэлань Чжэнь. – Тогда-то он и вспомнил, что в Хэлани есть один его отпрыск.

Я промолчала.

– Когда мальчишку похитили, между туцзюэ и жителями Центральной равнины началась война – Хэлань оказался между ними. Война оказалась хэланьцам не по зубам, люди страдали от страшных бедствий. Мальчишка, оказавшись на землях туцзюэ, зная, как страдают его родные, ничего не мог сделать.

Он задрал голову, не в силах сдержать падающие с глаз слезы.

– Туцзюэ, потерпев поражение, бежали на север. Мальчишка молил о смерти, но наследник передал его в руки караульного отряда и отправил в Хэлань найти свою мать. – Он замолчал, зрачки его резко сжались, и он перешел к самой жестокой части своей истории. – Но было слишком поздно. Он опоздал всего на день… Правитель Хэлани был повержен, вся страна была уничтожена руками Сяо Ци, повсюду лились реки крови. Он предал смертной казни всех членов правящей фамилии, не пощадив ни женщин, ни детей. Конечно, у мальчика еще теплилась надежда, что его мать просто изгнали, что ее не казнили. Но когда он пришел в деревню, где жила его мать, то увидел, что вся деревня была охвачена огнем. Среди развалин своего дома он нашел два обгоревших трупа – своей матери и сестры.

У меня перехватило дыхание, и перед глазами предстали ужасные образы. Я видела, как отчаявшийся мальчик пронзительно кричал среди руин. В страшной войне человеческие жизни не дороже жизней муравьев. Королевский род или простолюдины – война не пощадила никого. Сяо Ци убивал мирный народ, они тяжело пострадали от ужасов войны. Не каждый генерал умывает руки в крови невинных жертв, не у каждого генерала заслуги строятся на грудах костей.

Хэлань Чжэнь застыл, словно камень. Он крепко сжимал мою руку – ладонь его была ледяной, без намека на тепло.

– То, что в тот день волновало меня больше всего, – обратилось в пепел. У меня не осталось ни страны, ни рода, ни дома. Я превратился в одинокого призрака, у которого не было пути назад. Со Ту, капитан дворцовой стражи, который все это время заботился о моей матери, нашел меня и отвел к дворцовым слугам, которым посчастливилось сбежать. Он назвал меня своим молодым господином и поклялся жизнью, что поможет мне отомстить за Хэлань.

Глаза его снова обезумели и пугающе блеснули в темноте.

– Забавно! С чего это я должен мстить за Хэлань?! Что еще за молодой господин? Какой-то ублюдок от наследника туцзюэ, брошенный родственниками! Все это не имеет значения! Не имеет никакого значения! Ублюдок я или молодой господин – я сделаю все, чтобы отомстить за мать и сестру! И тот, кто причастен к их гибели, заплатит за это!

Я не находила слов, сердце сжималось от горечи.

От постоянных войн испил горя не только Хэлань Чжэнь, но и простые жители – многие лишились матерей, отцов, сестер и братьев… В сердце этого одинокого молодого господина мать и сестра были чем-то единственно хорошим, что у него оставалось. Горечь и скорбь он вынужден был нести в одиночку, не желая принимать жалость. А весь его гнев был направлен на моего мужа, мою семью и мою страну. И в его непоколебимом желании отомстить я стала пешкой.