Когда тайн слишком много, это раздражает. Когда приключений слишком много, это утомляет. А вот страха достаточно совсем чуть-чуть[277].
Может ли жизнь быть слишком насыщенной? Возможно ли жить обыденно и проживать психологически насыщенную жизнь?
Прежде чем перейти к заключению, хочу затронуть еще два вопроса. Надеюсь, мне удалось убедить вас, что есть смысл проживать жизнь, полную исследований, любопытства и психологической насыщенности. Но наверняка вам интересно: а может ли жизнь быть слишком насыщенной? Меня тоже интересовал этот вопрос. Кроме того, большинство факторов, усиливающих психологическую насыщенность, имеют место быть, когда человек «уходит», а не «остается». Но можно ли прожить психологически насыщенную жизнь, никуда не уходя, а пребывая в окружении привычных людей и объектов?
Большинство людей согласятся, что материальных благ не может быть слишком много. Но может ли жизнь быть слишком богатой на впечатления? Я начал эту книгу с песни группы The Clash «Остаться или уйти?», подразумевая, что «уйти» — более психологически насыщенный опыт, чем «остаться». Но что, если человек переезжает более десяти раз за детство?
Мы с коллегой Ули Шиммаком проанализировали данные исследования MIDUS — «Середина жизни в США», проведенного дважды: в 1995 и 2005 годах[278]. В этом исследовании, организованном известным экспертом по благополучию Кэрол Рифф, сопоставлялись различные показатели благополучия и информация о том, часто ли участники переезжали в детстве. Нам стало любопытно, несчастливы ли взрослые, которые в детстве часто переезжали.
Главным выводом нашего исследования стало обнаружение отчетливого негативного влияния частых переездов в детстве на субъективное благополучие в зрелом возрасте у интровертов, поскольку им сложнее наладить социальные связи на новом месте и завести близкие отношения в зрелом возрасте.
Мы опубликовали результаты в июне 2010 года. А 9 июля 2010 года наше исследование упомянули в «Нью-Йорк таймс»[279]. Читатели «Таймс» завалили меня письмами. Тогда мы еще не сформулировали концепцию психологической насыщенности, поэтому не смогли проверить, влияют ли частые переезды в детстве на психологическую насыщенность. Но читатели делились личным опытом, и эти рассказы оказались очень информативными. Многие взрослые, часто переезжавшие в детстве, сообщали о серьезных жизненных сложностях в зрелом возрасте. Например, вот такое письмо написала Мэри:
Я с большим интересом прочитала статью в воскресном выпуске «Нью-Йорк таймс» от 11 июля. Статья увлекла меня, потому что я много лет являюсь клиентом психотерапевтов и всякий раз находила корень своих проблем в одном месте: за двенадцать лет я переезжала и переходила в новую школу двенадцать раз, с первого класса по двенадцатый. Мне всегда казалось, что это никак не может сильно повлиять на мою жизнь, иногда я даже чувствовала себя виноватой, что заводила об этом разговор в кабинете психотерапевта. Мне не кажется, что это «настоящая травма», и все же я никак не могу это отпустить. Большое спасибо, что валидировали и поняли мой опыт. Мэри.
Мы получили еще много таких писем. Подобно Мэри, Лиз училась в одиннадцати школах в разных странах и называла себя «одним из этих детей». «Мы только и делали, что переезжали», — написала она. Ее несколько раз госпитализировали в психиатрическую больницу, но психиатры ничего не обнаружили. Она никак не могла пустить корни, поселиться на одном месте, чувствовала постоянное неудовлетворение. С похожими проблемами сталкивался двадцатилетний Гас. С детского сада до восьмого класса он каждый год переходил в новую школу. У него никогда не было близких друзей. В конце письма он добавил: «Я совсем потерян». Пегги, 63-летняя мать троих детей, переезжала тринадцать раз. Она никогда нигде не чувствовала себя своей и подозревала, что причина — в этом отсутствии стабильности. Наконец, 61-летний Джим сменил восемь начальных школ и трижды переходил в новую школу в старших классах. Он признался, что у него очень мало друзей и есть проблемы с привязанностью, вредными привычками и драками. Он даже попадал в тюрьму. «Я бы хотел не злиться из-за переездов и из-за того, что у меня не было нормального детства. Я знаю, что таких, как я, много».
Трудности этих людей отчасти объясняются тем, что переезды инициировали родители. Детей не спрашивали, хотят ли они «остаться или уйти», однако последствия переездов ложились целиком на их плечи. У этих людей отсутствовали диагностированные психопатологии, как у Мэри и Лиз, а причиной их проблем, похоже, были сложности в межличностном общении. Эти люди напоминали деревья, которые многократно пересаживали: когда тебя с корнем вырывают из знакомой почвы, трудно тут же пустить корни в другом месте, а уж если дерево вырывают раз за разом, это просто невозможно. При этом все эти люди винили в своих сложностях себя.
Я не клинический психолог и, возможно, некомпетентен предлагать решение этой проблемы. Но если бы меня спросили, что бы я посоветовал людям, страдающим от чувства нестабильности, вызванного многократными переездами в детстве, я бы ответил следующее. Во-первых, необходимо признать, что вы ни в чем не виноваты. Во-вторых, найти человека, который понимает проблему, возможно, сам столкнулся с такой же проблемой в детстве, — брата или сестру, которым тоже приходилось часто переезжать, взрослых детей из семьи военных или дипломатов. Я надеюсь, что, когда таким людям удастся найти товарищей по несчастью, способных понять и валидировать их детский опыт и последующие трудности, они смогут сосредоточиться на положительных аспектах жизни, полной разнообразных впечатлений. Некоторые письма от читателей указывают именно на это, например письмо от Тома:
Утром я с интересом прочитал статью о вашем недавнем исследовании часто переезжающих детей в журнале «Виргинский университет сегодня». Эта тема интересовала меня уже давно: я вырос в семье военного моряка, и в детстве мы переезжали раз в 2–3 года. Однажды мы прожили в одном доме четыре года, но за это время я трижды переходил в другую школу.
В детстве я совершенно осознанно обнаружил, что в новой школе и новом районе очень важно быстро завоевать уважение ровесников. Я понял, что самый быстрый и безопасный способ в этом преуспеть — стать лучшим в классе. С первого же дня нового учебного года сообщить всем, что в городе появился новенький, который может составить серьезную конкуренцию, — а в каждой школе есть эшелон лучших учеников, между которыми всегда существует жестокая конкуренция. Не знаю, насколько ценна эта информация для вас, но я буду рад с вами об этом поговорить.
Нечто похожее написала Эрин. «Я часто переезжала и жалею, что у меня не было близких друзей», — призналась она, но также поблагодарила родителей за возможность «узнать людей из разных городов» и «повидать страну не только как турист, а методом погружения».
Ди Джей переезжал более сорока пяти раз в жизни и сменил одиннадцать школ за двенадцать лет. Он сравнил свою жизнь с жизнью друга, с которым они вместе учились в третьем классе в Колорадо: тот все еще живет в том же районе и уезжал из родных мест только один раз — служить в ВВС, а потом снова вернулся. Друг Ди Джея считает его ненормальным, потому что он так много переезжает, а Ди Джей, в свою очередь, считает ненормальным своего друга, потому что тот всю жизнь просидел на одном месте. Плюсы и минусы есть у обоих типов поведения. Так, его друг с трудом припоминает, в каком году случилось то или иное событие; целые годы выпадают из памяти. А Ди Джей легко вспоминает годы, стоит лишь осознать, где он жил в тот момент. «Я столько раз начинал с нуля, у меня была возможность изменить мнение окружающих о себе». Он делает любопытный вывод: «Думаю, оба пути могут принести удовлетворение. Для меня было бы пыткой сидеть на одном месте, для него [друга из Колорадо] немыслимо было бы так часто переезжать».
Из-за частых переездов Ди Джей не понимает, что такое «переезжать слишком часто» или «проживать слишком насыщенную жизнь». А вот для Мэри, Лиз, Гаса, Пегги и Джима восемь или тринадцать переездов — уже перебор. Так что, отвечая на вопрос, может ли жизнь быть слишком психологически насыщенной, надо принимать во внимание личность человека, его семейную ситуацию и многие другие факторы.
Кстати, о крайностях — слышали ли вы о концертах длительностью 24 часа? Речь не о концерте в записи, который можно послушать в любой момент, а о живом концерте длиной в сутки. В 2016 году Тэйлор Мэк сыграл концерт «24 десятилетия истории популярной музыки» в концертном зале «Сент-Эннз-Уэйрхаус» в Бруклине. Он пел и танцевал 24 часа подряд — с полудня субботы до полудня воскресенья. Критик Уэсли Моррис похвалил его выступление в «Нью-Йорк таймс»: «Мистер Мак подарил мне одно из величайших впечатлений в моей жизни… Это был не просто подвиг физической выносливости, он помнил все слова… пел их во всех вообразимых стилях, темпах, с разнообразной мимикой и разными тембрами своего прекрасного многогранного голоса»[280].
Услышав об этом концерте, я поначалу счел эту идею дурацкой. Кто захочет добровольно лишиться сна и весь день просидеть на неудобном стуле? К своему удивлению, я узнал, что концерт пожелали посетить 850 человек. Для Морриса этот концерт стал уникальным преобразующим опытом.
Но он был не единственным, на кого концерт произвел глубокое впечатление. Редактор рубрики «Искусство» журнала «Гардиан» Алекс Нидхэм в тот же день написал: «Когда человек так долго не спит, это странно действует на его состояние. Меня никогда не трогала песня You Keep Me Hangin’ On группы Supremes, но… я внезапно расплакался… В семь утра на сцену вышел марширующий оркестр “Бруклин юнайтед” — чернокожие ребята… Их громогласные барабаны обеспечили поистине взрывной конец песне Move on Up Кертиса Мэйфилда, гимну афроамериканской гордости и упорству… Сочетание звука, зрелищности и духа воодушевленной борьбы с несправедливостью произвели такое мощное действие, что зал возликовал и ревел не меньше пяти минут. Мэк рассмеялся: “У нас еще пять часов!” Зрители концерта Тэйлора Мэка вели себя необычно и испытывали необычные эмоции, что привело к изменению их взгляда на мир»[281].
Вот вам яркий пример психологически насыщенного опыта. Но кто захочет тратить на это целые сутки? Каким бы сторонником психологической насыщенности я ни был, я бы не пошел на этот концерт. Концерты обычно длятся пару часов не просто так. Для людей вроде Уэсли Морриса и Алекса Нидхэма этот опыт оказался сверхценным. Однако для других это было бы чересчур и, возможно, даже нанесло бы вред здоровью.
Но как понять, что для нас чересчур, пока не попробуешь? Человек инстинктивно избегает риска: это помогает выжить. Хотя, чрезмерно избегая, мы начинаем бояться жить. Иногда все же необходимо выталкивать себя из зоны комфорта. В книге «Навстречу опасности» кинорежиссер и писательница Сара Полли описала ряд трагедий и опасных ситуаций, с которыми столкнулась в жизни[282]. Соприкоснувшись с опасностью, задумайтесь: возможно, стоит бросить себе вызов и побежать навстречу ей, а не в противоположную сторону.
Последний вопрос, на который нам нужно ответить: может ли опыт обыденной жизни быть психологически насыщенным? Философский трактат «Или — или» Сёрена Кьеркегора, написанный в 1843 году, посвящен конфликту стабильности и нестабильности, скуки и возбуждения, длительного и краткосрочного, рациональности и страсти, планирования и спонтанности[283]. Ранее мы уже упоминали, что в этой книге противопоставляются «А» (предположительно, молодой человек) и «В» (предположительно, судья на пенсии). «А» выступает в защиту эстетической жизни — жизни, полной красоты и приключений; «В» является поборником стабильности. До сих пор я призывал вас соглашаться с «А»: плыть по течению и отдавать предпочтение новизне, страсти и спонтанности. Действительно, пробуя новое, мы постоянно учимся и развиваемся. Но является ли этот путь единственным путем к психологически насыщенной жизни? Можно ли прожить психологически насыщенную жизнь, если смотреть на мир с точки зрения «В», выбрав один объект для изучения или одного человека и всецело посвятив себя ему?
Находя что-то новое в знакомом человеке, предмете или месте, мы можем испытать ярчайшие в жизни эмоции. Мы с супругой познакомились в 1991 году и поженились в 1999-м. Еще до брака мы проводили вместе очень много времени. Тем не менее, когда мы поженились, оказалось, что я многого о ней не знаю. Например, много лет у нас в доме были голые стены. Наконец я решил повесить картины в гостиной. Это случилось в 2010 году, почти через двадцать лет после нашего знакомства. «Какую картину купить?» — спросил я. «Я умею рисовать», — ответила жена. Что?.. Я не знал, что она умела рисовать. Оказалось, она потрясающе рисует. Теперь почти все стены в нашем доме увешаны ее картинами.
Моя жена — дружелюбный, но очень тревожный человек. Она постоянно переживает, что что-то пойдет не так. Она также очень дотошна и все делает методично и медленно. Иногда может полчаса составлять простой ответ на электронное письмо. Вот такой она человек. Поэтому я думал, что ее картины будут мрачными и она будет работать над каждой очень долго. Велико же было мое удивление, когда я увидел ее натюрморты с розовыми и голубыми грушами и полотна в стиле Мондриана пастельных цветов. Она рисовала очень быстро, и ее картины были полны радости. Она писала решительно. Думаю, в глубине души она очень счастлива. Если бы я не захотел повесить картину на стену в гостиной, я никогда бы не обнаружил этот аспект ее личности. Через двадцать лет я узнал что-то новое о своей жене, и этот опыт обогатил нас обоих. Бывает, узнать что-то новое о человеке можно, только если знаком с ним очень долго.
В трактате «Или — или» «В» говорит, что новизна, страсть, спонтанность и даже приключения возможны и в рамках института брака. «Меня все еще радует, что я могу снова и снова возобновлять нашу первую любовь… Такое возобновление нашей первой любви — это не просто печальный взгляд назад или поэтическое воспоминание о пережитом… у нас это реальное действие»[284], [285]. А в чем суть этого реального действия? Во внутренней работе, рефлексии и благодарности Господу. «Подобное возношение благодарности, как и каждая молитва, тесно связано с моментом действия — и не во внешнем, но во внутреннем смысле, — здесь, скажем, с сознательным волевым усилием держаться за эту любовь». «В» считает, что благодарная рефлексия в религиозном контексте способствует сохранению любви к партнеру.
Есть ли данные, подтверждающие заявления «В» о необходимости постоянного обновления первой любви? Фрэнк Финчем с коллегами провели увлекательное исследование молитвы в контексте романтических отношений[286]. В одном исследовании участвовали люди, находящиеся в моногамных романтических отношениях. Их поделили на группы и одну попросили минимум раз в день в течение четырех недель молиться о благополучии партнера. Другую группу попросили каждый день размышлять о том, что они сделали сегодня. Через четыре недели участники обеих групп отчитались, изменяли ли своим партнерам, и оценили степень удовлетворенности отношениями. Участники группы, которые молились, были менее склонны к изменам. Можно сделать вывод, что участники из этой группы воспринимали свои отношения как «священные» и неприкасаемые по сравнению со второй группой.
«В» также заявляет, что у первой любви, в отличие от супружеской, нет истории, то есть нет воспоминаний об общих событиях. «Супружеская любовь проявляется как нечто историческое благодаря тому, что она сама есть процесс ассимиляции, она испытывает себя в том, что переживает, и соотносит пережитое опять-таки с собою… любовь возникает из этого движения уже прошедшей испытания и очищенной — и при этом она усваивает внутри себя все пережитое»[287]. Супружеские пары часто пересказывают друг другу одни и те же истории. Так, мы с женой часто вспоминаем историю, случившуюся на Хеллоуин, когда наш трехлетний сын нарядился паровозиком Томасом. Костюм Томаса смастерила жена: это был картонный паровозик, украшенный голубым фетром и желтым и красным скотчем. Я сделал шляпу в форме трубы. Наш «паровозик» выглядел очень милым. Мы привели его на большую вечеринку в честь Хеллоуина в кампусе Виргинского университета. Всем было очень весело, пока у сына не случилась небольшая проблема — не буду рассказывать, какая именно.
«В» рассуждает о формировании чувства товарищества между супругами. Супружеская любовь — это не просто страсть и возбуждение, а общие воспоминания о пережитых испытаниях. Товарищество возникает, когда такие испытания выпадают постоянно в течение длительного времени. Пары, у которых есть дети, сплачиваются на почве родительства. Воспитание детей постоянно учит новому. «В» говорит: «Вся жизнь человека еще раз проживается в детях, и только теперь он как бы понимает до конца и собственную жизнь»[288]. Когда дети идут в начальную школу, мы вспоминаем, как сами учились в начальной школе, но теперь уже смотрим на все с точки зрения родителя. Когда ребенок пойдет в старшие классы, мы заново переживем опыт обучения в старших классах, отмечая все сходства и различия. «В» поэтично сравнивает супружескую любовь с исполнением музыкального произведения: «Неторопливый темп в музыке тоже красив и производит впечатление»[289]. Даже монотонная музыка может быть красивой. Супружеская любовь может страдать от монотонности, но без монотонности не будет неторопливости, а без неторопливости — красоты и глубокого впечатления. Супружеская любовь может напоминать «Болеро» Равеля или «Метаморфозы» Филипа Гласса: эти произведения на первый взгляд монотонны, но в них скрыты глубокий смысл и красота.
Монотонность в супружеской жизни может быть по-своему прекрасна, утверждает «В» у Кьеркегора. Но для большинства, в том числе для «А», монотонность скучна. Как же «обновить» длительные романтические отношения? Есть ли другие способы, кроме молитвы? Ответить на этот вопрос поможет один из самых известных экспериментов в сфере супружеских отношений, проведенный Артом Ароном и его коллегами[290]. В ходе эксперимента пары, среди которых были супруги и просто люди, состоящие в романтических отношениях, поделили на две группы. Первая группа выполняла необычное задание: участники должны были пройтись по спортивным матам на четвереньках, преодолев расстояние примерно в десять метров, вернуться к началу и перелезть через свернутый мат высотой около метра. При этом они должны были нести подушку без использования рук и зубов, в том числе перелезть с этой подушкой через барьер из свернутого мата. Все это необходимо было проделать три раза за минуту. Другая группа просто по очереди катала мячик.
Как и предсказывал Арон, пары, выполнявшие необычное задание, после эксперимента оценивали свои отношения как более качественные по сравнению с теми, кто выполнял рутинное задание. Исследователи повторили этот эксперимент с новой выборкой из 63 супружеских пар. В новом исследовании перед выполнением заданий и после него у пар брали интервью. Пары, выполнявшие необычное задание, не только оценивали свои отношения как более качественные, но и чаще касались друг друга на интервью после задания.
Арон с коллегами выяснили, что совместное решение новых и сложных задач возрождает любовь и даже страсть. В другом исследовании они обнаружили, что 40% людей, женатых более десяти лет, сообщают, что «очень сильно влюблены»[291]. Оказывается, сохранять любовь можно в течение долгих лет. Еще в одном эксперименте ученые использовали метод нейровизуализации. Участникам показывали фотографии их партнеров, близких друзей и незнакомцев[292]. Все участники этого исследования были женаты в среднем 21,4 года, но у всех участок мозга, связанный с дофаминовой системой вознаграждения (вентральная область покрышки и дорсальная часть полосатого тела), активизировался сильнее при виде супругов, а не близких друзей и незнакомцев. «В» Кьеркегора был прав: страсть можно поддерживать в течение длительного времени.
Согласно знаменитой «теории саморасширения» романтических отношений Арона, в начале отношений партнеры много общаются и рассказывают друг другу о себе. Со временем партнер становится частью «я» другого партнера, приводя к расширению «я». Но после первой фазы узнавания возможности дальнейшего расширения ограничены. Арон считает, что типичное снижение удовлетворенности отношениями за годы брака происходит из-за нехватки новых возможностей расширения «я». Такую возможность предоставляют необычные совместные занятия. Таким образом любовь можно «снова и снова возобновлять».
В интервью Арт Арон рассказывал, что они с женой Элейн опробовали на себе результаты этого исследования и стали ходить в походы по всему миру[293]. Они побывали в Японии, Италии, Сербии и Новой Зеландии. Они рисовали портреты друг друга, ходили на скачки, сплавлялись по реке Колорадо в Большом каньоне и наблюдали за китами. Новизна — эффективный способ поддержания длительных романтических отношений, как и общие воспоминания.
Документальный фильм Дэвида Гельба 2011 года «Дзиро мечтает о суши» рассказывает о Дзиро Оно, суши-шефе из Токио, которому на момент съемок было 85 лет. Дзиро одержим приготовлением суши и постоянно работает над улучшением техники. Он выверяет температуру риса до градуса, ведь только рис идеальной температуры подчеркивает вкус рыбы. Чтобы мясо осьминога было нежным, он использует массажную технику. Сначала он массировал осьминога в течение получаса, но потом стал экспериментировать с более долгими массажами и обнаружил, что клиентам такое мясо нравится больше. Хотя Дзиро уже является обладателем трех звезд «Мишлена», он не ленится массировать осьминога сорок пять минут перед приготовлением. Он мог бы удовлетвориться старыми методами, которые привели его на вершину кулинарного искусства, но всегда стремится к самосовершенствованию. Он внимательно следит за выражением лица клиента, когда тот откусит первый кусочек. С таким же вниманием он относится к выбору рыбы. Его сын, которому чуть больше пятидесяти, идет на рыбный рынок Цукидзи и тщательно выбирает ингредиенты у продавцов с узкой специализацией. Креветок покупает у одного и того же проверенного продавца креветок, угря — у одного и того же продавца угрей и так далее. Все аспекты подготовки и приготовления максимально выверены, каждый день проходят испытание опытом и совершенствуются со временем. Для Дзиро даже важно, правша его клиент или левша: правшей не следует сажать рядом с левшами, и наоборот; левшей лучше сажать в угол, чтобы никто не занял место слева.
Из-за войны и бедности Дзиро был вынужден уйти из дома в девять лет. Он устроился учеником к суши-повару и много лет проработал в одном ресторане, а свое заведение открыл только в сорок лет. Он начал брать по 3–5 учеников. Ученик повара сначала берет на себя функции уборщика и мойщика посуды. Через десять лет уборки и мытья посуды Дзиро наконец разрешает ученику приготовить одно блюдо: суши с омлетом тамаго. Даже знаменитый шеф-повар Накадзава, который сейчас работает в Нью-Йорке, в бытность учеником у Дзиро приготовил двести тамагояки, прежде чем учитель одобрил его блюдо. В мире сёкунинов (профессиональных суши-поваров), как в любой ремесленной профессии в Японии, мастерству всегда предшествует длительный период ученичества. Ученики соглашаются на такой тяжелый опыт, потому что хотят открыть собственные рестораны и преуспеть.
В седьмой главе я рассказывал об олимпийских чемпионах Майкле Фелпсе и Симоне Байлз, страдавших от депрессии и потерявших интерес к спорту, в котором достигли таких высот. Почему же Дзиро не выгорел, хотя занимался одним и тем же каждый день в течение шестидесяти лет? Во-первых, его путь к мастерству совершался в уединении, в то время как Фелпс и Байлз публично шли к славе и добивались ее в контексте соперничества с другими спортсменами. Спортсменом быть так сложно отчасти потому, что все поражения объективно фиксируются, их не скрыть от широкой публики. У Дзиро тоже были конкуренты, но его работу не сравнивали с чужой. Во-вторых, как все суши-повара в Японии, Дзиро со временем начал сталкиваться с разнообразными неожиданными сложностями. Популярные виды рыбы исчезли из Токийского залива. Дзиро пришлось менять проверенную годами рецептуру суши. Изменения в окружающей среде вынудили его скорректировать меню. Эти обстоятельства и экономические сложности не давали ему заскучать. Элитные спортсмены часто размышляют о своих ошибках и должны обладать высокой мотивацией, чтобы тренироваться каждый день. Дзиро приходилось сталкиваться с ежедневными сложностями и принимать много различных решений. Из-за всех этих трудностей ему было некогда размышлять о своих ошибках (а я полагаю, что даже мастер иногда ошибается). В-третьих, возвращаясь к теме седьмой главы, Дзиро полон игривости. Если верить интервью с его друзьями из начальной школы, он был очень озорным мальчиком. В восемьдесят лет он сохранил эту легкость и часто шутит и смеется со своими клиентами.
Приготовление суши — творческое занятие. Если Дзиро наскучит существующее меню, он всегда может придумать новый рецепт нигири или новый способ приготовить угря. Он считает, что он все еще может улучшить свое мастерство суши-повара. В 1965 году он открыл свой ресторан «Сукиябаси Дзиро». Проработать шеф-поваром одного и того же ресторана в одном и том же месте столько лет — большая редкость. Но даже спустя столько лет Дзиро терпеть не может праздники, когда приходится закрывать ресторан. Он всегда рад работать. Даже когда человек занимается одним и тем же много лет, можно постоянно находить возможность попробовать новое.
Работа сёкунина — суши-повара — отличается от деятельности новичка, потому что сёкунин всю жизнь остается верен своему делу. Со временем он овладевает новыми техниками и восприятием. Дзиро нашел способ «снова и снова возобновлять» первую любовь к суши. Следуя его примеру, можно прожить психологически насыщенную жизнь: для этого нужно хранить верность своей работе при условии, что та дает возможности для развития, которых хватит на всю жизнь.
Почему группа «Битлз» намного популярнее, скажем, «Бич бойз»? На «Спотифай» у «Бич бойз» невероятное число прослушиваний в месяц — 11 861 427. Но у «Битлз» 30 561 926 прослушиваний в месяц — почти в три раза больше, чем у «Бич бойз»! В 1960-е обе группы были чрезвычайно популярны во всем мире. Они активно выступали примерно одинаковое время, выпустили примерно одинаковое количество альбомов. Но в наши дни намного больше студентов колледжей слушают «Битлз», нежели «Бич бойз». Почему?
Одно возможное объяснение — репертуар «Битлз» отличается большим разнообразием. У них есть и простые песни о любви — например, All You Need Is Love и I Want to Hold Your Hand; и нежные ностальгические песни вроде Yesterday и Hey Jude; и философско-духовные — Let It Be, Nowhere Man, Across the Universe; и бунтарские — Revolution, Come Together. Поначалу «Битлы» были обычным бойз-бендом и эксплуатировали имидж «хороших мальчиков». Затем у них случился контркультурный период, период духовных исканий и период разочарования. Песни в группе сочиняли трое — Джон, Пол и Джордж, оттого музыка «Битлз» была более разнообразной, чем у «Бич бойз», где все песни писал один лишь Брайан Уилсон. Уилсон известен своим новаторством и любовью к экспериментам, так что и репертуар «Бич бойз» отличало некоторое разнообразие. Но для рядового слушателя «Бич бойз» — это песня Surfin’ U. S. A.: «Все ушли серфить, серфить в США». Если бы альбом Pet Sounds ставили чаще, чем Surfin’ U.S.A., возможно, у «Бич бойз» было бы больше фанатов.
Летом 2020 года, когда стало ясно, что пандемия никуда не денется, меня охватило чувство безысходности и тупика. Я целыми днями сидел дома взаперти. Когда мы снова сможем выходить, общаться, ужинать не дома? Когда я смогу слетать в Японию и повидаться с пожилыми родителями? Мы сидели дома и смотрели много фильмов, в том числе фильм 2019 года «Вчера». Его герой, неудачливый артист, вдруг понимает, что он один во всем мире помнит песни «Битлз». Он начинает выдавать их песни за свои и становится знаменитым. Фильм мне понравился, но запомнился отнюдь не сюжетом. Когда главный герой запел песню The Long and Winding Road, я заплакал и не мог перестать. Мы смотрели фильм с женой и двумя детьми подросткового возраста, и мне было очень стыдно. Но слова этой песни в точности отражали мои эмоции во время пандемии COVID-19.
«Битлз», Боб Дилан, Арета Франклин — песни этих исполнителей можно переслушивать много раз и каждый раз находить в них что-то новое. Они оставили после себя огромное и разнообразное наследие. И все же важно отличать ностальгию от психологической насыщенности. Многие слушают одно и то же из-за ностальгии. Суть ностальгии — в возвращении в прошлое, в знакомую зону комфорта. Ностальгия — сентиментальная тоска по прошлому — обладает рядом преимуществ: она создает ощущение непрерывности прошлого и настоящего, способствует социальным связям и помогает увидеть в жизни смысл[294]. Однако слушая одну и ту же музыку из ностальгических соображений, вы не добавите своей жизни психологической насыщенности. А вот если вы будете слушать одну и ту же музыку и всякий раз замечать в ней что-то, чего не замечали раньше, это станет психологически насыщенным опытом. Так вы сможете найти психологическую насыщенность в привычном.
Как и у группы «Битлз», у Вирджинии Вулф всегда было множество горячих поклонников[295]. В статье «Жизненные уроки “Миссис Дэллоуэй”» в журнале «Нью-Йоркер» писательница Дженни Оффилл объяснила, почему можно читать «Миссис Дэллоуэй» много раз и всякий раз находить в этом романе что-то новое. Впервые Оффилл прочла его в семнадцать или восемнадцать лет. Тогда ее пленил герой Септимус Уоррен Смит, ветеран войны с глубокой травмой. Вот как его описывает Вулф: «…примерно лет тридцати, бледнолицый, носатый». Она добавляет: «Мир поднял хлыст; куда падет удар?»[296], [297] Оффилл тогда подумала: «Да, как это верно». После тридцати она снова перечитала этот роман. В этот раз ее заинтриговала Кларисса Дэллоуэй, подмечавшая вокруг «хохотуний-девчонок, которые… выводят потешных пушистых собачек». Наконец, Оффилл прочла роман в возрасте миссис Дэллоуэй, «только что вступившей в свой пятьдесят второй год». Тогда ее тронул Питер Уолш, прежний возлюбленный Клариссы, находящий утешение в отстранении от мира; все для него становится безличным.
Я прочел «Миссис Дэллоуэй» в возрасте Клариссы Дэллоуэй и Питера Уолша. Мне было легко почувствовать родство с этими персонажами, у нас много общего: повседневные обязательства, тоска, одержимость прошлым и былые одержимости. Питер Уолш вспоминает свою неудавшуюся жизнь: «Был социалистом, в известном смысле неудачник — верно. И все же будущее цивилизации, думал он, в руках таких молодых людей; таких, как он был тридцать лет назад; которые преданы отвлеченностям; которым шлют книги, где бы они ни застряли, от Лондона до вершин Гималаев; научные книги, философские книги»[298]. В конце вечеринки подруга юности Клариссы Салли, которая прежде презирала мужа Клариссы Ричарда, считая его недостаточно умным, говорит: «Ричард лучше стал, вы правы. Пойду поговорю с ним. Пожелаю ему спокойной ночи. Что такое мозги в сравнении с сердцем?» Старый Питер в конце рассуждает: «Но отчего этот страх? И блаженство? Что меня повергает в такое смятение?»[299] Это Кларисса, его прежняя любовь.
Хотя Питер образован и повидал свет, он совершенно не представляет, чего хочет от жизни. В юности он хотел стать писателем. Салли спрашивает его, что он написал. Пятидесятидвухлетний Питер отвечает: «Ни слова!» — и смеется. На протяжении всей книги Питер думает о Клариссе: Клариссе в детстве, юности, зрелости. Хотя в Индии он нашел свою любовь, он не сводит глаз с Клариссы. Что же в ней такого привлекательного? Я так и не понял. Но этот пятидесятидвухлетний мужчина по-прежнему безумно любил свою старую подругу. Она ему не наскучила, напротив: эта женщина вызывала в нем чистое, искреннее, бесконечное любопытство. Оффилл год за годом находила что-то новое в романе «Миссис Дэллоуэй». Так и Питер видит в Клариссе старые и новые причины ее любить.
В Японии есть популярная поговорка, состоящая из иероглифов «теплый», «старый», «знание» и «новый». Дословно она означает: «Подогрей старое, и научишься новому». Мы часто узнаем что-то новое, изучая старое.
«В» у Кьеркегора верит в святость брака. Практикуя благодарность, мы можем узнать больше о себе и партнере. Исследование Арта Арона показывает, что, периодически добавляя новизну в длительные романтические отношения, можно продлить им жизнь. Дзиро Оно шестьдесят лет совершенствовал мастерство суши-повара и не останавливается, даже получив три мишленовских звезды. «Битлз», Боб Дилан, Арета Франклин, Майлз Дэвис, Пикассо, Яёй Кусама, Хильма аф Клинт, Кара Уокер — эти творческие гении не боялись экспериментов, пробовали работать в новых стилях и эволюционировали. У каждого из них можно научиться чему-то новому, если глубже анализировать их творчество на протяжении длительного времени. Если вы не хотите читать новые книги, слушать новую музыку или изучать новые предметы, обратитесь к старым любимым книгам, музыке и темам. Возможно, вас ждут новые яркие открытия.