Результатом разделения труда стало небывалое повышение производительности труда и совершенствование навыков, ловкости и сообразительности отдельного рабочего.
До сих пор мы обсуждали факторы, способствующие психологически насыщенной жизни: игривость и готовность к действию — то, что Кьеркегор называет латинским словом expeditus. В предыдущей главе мы говорили о потенциальном вреде ранней специализации. С этим тесно связан другой фактор, способный лишить жизнь психологической насыщенности, — одержимость продуктивностью. Противоядием от него является идея самостоятельной творческой деятельности, увеличивающей психологическую насыщенность.
В начале дня многие из нас просматривают список дел и закидываются дозой кофеина. «Америка работает на пончиках» — рекламная кампания «Данкин донатс» отчасти имела такой большой успех, потому что пончик с кофе позиционировали как идеальное начало продуктивного дня. В нашей культуре идеализируются продуктивность, организованность и способность «делать дела»[170]. В продуктивности нет ничего плохого, но какова ее цена и побочные психологические последствия одержимости эффективностью?
Я большой поклонник Адама Смита и его книги «Богатство народов». Предисловие к моему экземпляру книги написал блестящий экономист Алан Крюгер[171]. Он пишет, что студентам экономических факультетов очень повезло, что самый фундаментальный труд по современной экономике написан таким талантливым рассказчиком. Я полностью согласен с Крюгером: «Богатство народов» — на удивление увлекательная книга. Если бы я прочел ее раньше, чем «Принципы психологии» Уильяма Джеймса, я, вероятно, стал бы экономистом, а не психологом. Я даже назвал свою первую книгу на английском языке «Психологическое богатство народов»[172].
Подобно всякой хорошей книге, «Богатство народов» начинается с блестящего наблюдения. Адам Смит предлагает нам представить фабрику по производству булавок. Если один рабочий будет делать все процессы, необходимые для производства одной булавки, он произведет одну булавку в день. Значит, десять рабочих, работая независимо друг от друга, произведут десять булавок в день. Но что, если каждый из десяти рабочих возьмет на себя один-два отдельных процесса? Например, один будет вытягивать проволоку, второй распрямлять, третий резать, четвертый заострять конец и так далее. По подсчетам Адама Смита, при таком разделении труда десять рабочих смогут производить 48 тысяч булавок в день — по 4800 на каждого! Таким образом, простое разделение труда повышает производительность в 4800 раз. Неудивительно, что модернизацию нередко приравнивают к специализации и разделению труда.
Книга «Богатство народов» была опубликована в 1776 году — в год, когда США объявили о независимости. В то время основной отраслью в США являлось сельское хозяйство; в стране не было фабрик. В 1908 году Генри Форд запустил в производство форд модели Т — популярную модель автомобиля. Сначала его фабрика выпускала всего несколько моделей в день. Но в 1913 году Форд ввел в эксплуатацию конвейер — намного более эффективный способ разделения труда, и производительность увеличилась до 10 тысяч автомобилей в день. С изобретения конвейера прошло сто лет. Можно предположить, что в наше время производство достигло максимальной эффективности. Нельзя же бесконечно дробить производство на мелкие операции. Но как бы не так: компании вроде «Амазон» и «Таргет» постоянно ищут новые способы увеличения производительности — от кадровых изменений до инвентаризации в реальном времени.
В прошлом разделение труда существовало в основном на фабриках, фермах и в ресторанах. Дома люди готовили, убирались и стирали сами вплоть до 1990-х годов, хотя микроволновки, стиральные и посудомоечные машины существовали и раньше и существенно экономили труд и время. Но за последние двадцать лет в нашу жизнь повсеместно проникли привычки эффективности, что привело к еще большему разделению труда. Аутсорсингом теперь занимаются не только мультинациональные корпорации или очень богатые люди. Многие семьи среднего класса отдали на аутсорс уборку, уход за садом и даже закупку продуктов. Занятые профессионалы используют искусственный интеллект, чтобы планировать время, составлять расписания и даже инвестировать деньги.
В научном сообществе наука больших команд постепенно вытесняет традиционную работу в маленьких лабораториях и требует все большего разделения труда. В исследованиях по социальной психологии один человек готовит экспериментальные материалы, другой проводит исследование, третий очищает данные, четвертый анализирует, пятый интерпретирует и так далее. Все члены команды занимаются своей работой. Затем части быстро сводятся воедино, и команда переходит к следующему проекту. Таким образом можно осуществить несколько десятков научных исследований в год.
Психолог из Гарварда Джером Каган сокрушался из-за этой тенденции. Он вспоминал: «Во времена моей учебы в аспирантуре типичный ученый спускался в подвал университетского корпуса и там, с помощью одного из аспирантов, писал и переписывал научную работу, сообщая об интересных результатах… Всю работу осуществляли два мозга и четыре руки, нередко без привлечения стороннего финансирования. В таких условиях гордость в случае удачи эксперимента или смесь фрустрации и грусти в случае его неудачи испытывали лишь два человека. В наше время эти эмоции “разбавлены”, ведь эксперименты разрабатывают сотни экспертов, а проводит команда»[173].
Замечу, что Каган вовсе не жаловался на продуктивность больших команд. Его недовольство вызывали психологические аспекты современной научной деятельности и «блеклость» опыта ученых. Знаменитые рассуждения о негативных последствиях разделения труда принадлежат Карлу Марксу. В частности, Маркс беспокоился, что разделение труда приведет к тому, что люди станут «одномерными»: «Разделение труда охватывает не только экономическую, но и все прочие сферы общества и во всех сферах закладывает фундамент всеохватывающей системы специализации и распределения людей по категориям, развития одной способности в ущерб всем остальным». Маркс тревожился, что из-за разделения труда люди поглупеют: «Оно увеличивает социальную производительную силу труда, что выгодно не только капиталистам, но и рабочим, однако отдельные рабочие при этом лишаются навыков». Маркс считал, что разделение труда «умерщвляет тело и разрушает ум»[174].
В обращении к Американской социологической ассоциации в 1985 году ее президент Кай Эриксон заметил, что теория Маркса о возникающей из-за разделения труда обособленности справедлива и для современных рабочих и служащих[175]. Он считал, что основными источниками обособленности являются «структуры современной рабочей среды, подразделяющие труд на все более узкоспециализированные действия, и структуры, лишающие рабочих контроля над выполняемой работой». Рядовые сотрудники обязаны выполнять квоты, соблюдать установленный распорядок и находятся под постоянным контролем менеджеров. Эриксон призывал задуматься, что в наше время разделение труда может приводить к «человеческому равнодушию, грубости, выгоранию, жестокости и апатии».
Социолог Мелвин Кон обнаружил данные, подтверждающие теоретические рассуждения Маркса[176]. Он проанализировал данные исследования 3101 американского гражданского служащего. В исследовании измерялись три фактора труда: степень контроля, рутинизация, предметная сложность. Оценивались также четыре специфических аспекта обособленности: чувство беспомощности, деперсонализация, отсутствие понятия «норма», культурная обособленность. Участники исследования, чья трудовая деятельность была связана с высокой степенью контроля, рутины и недостаточной сложностью труда, чаще сообщали об ощущениях отсутствия контроля над своей жизнью и чувствах беспомощности, бесцельности и отсутствия ценностных ориентиров, равнодушия к моральным нормам («что такое хорошо и что такое плохо»).
Идея Кагана о «разбавленных эмоциях» — это не то же самое, что идея обособленности Маркса. Вторая концепция куда более удручающая. Кроме того, работая в большой команде и выполняя специализированную задачу, например анализ данных, человек не испытывает такую сильную обособленность, как работая на заводском конвейере. Ощущение себя частью команды может приносить и положительные эмоции. Прочитав исследование Кона, я задумался о психологических последствиях разделения труда, особенно о воздействии разделения труда на счастье, смысл и психологическую насыщенность. Лишает ли разделение труда человека возможности испытать весь спектр эмоционального опыта, делая его похожим на эффективную машину? Способствует ли специализация уменьшению психологической насыщенности и увеличению скуки? Или надо просто делать свою работу и все будет в порядке?
Чтобы ответить на эти вопросы, мы с моим аспирантом Юнцзэ Ча разработали эксперимент по онлайн-сборке мотоциклов. Участников приглашали на конференцию в зуме в назначенное время, где их приветствовал наш научный ассистент. В каждой экспериментальной сессии участвовали три человека: им говорили, что они будут работать в команде и собирать мотоциклы. Для начала им предстояло придумать название своей команды в качестве упражнения для укрепления командного духа. Затем участникам говорили, что каждому поручают одно действие по сборке (разделение труда) или сборку мотоцикла целиком (один человек собирает один мотоцикл и, закончив работу, переходит к следующему). Оценивали работу команды в целом. Итак, одна группа участников собирала мотоцикл по принципу конвейера (разделение труда), а другая — без разделения труда. Целью было собрать как можно больше мотоциклов. В конце эксперимента мы попросили участников оценить уровень счастья, осмысленности задания и психологической насыщенности. Участники, собиравшие мотоцикл с условием разделения труда, продемонстрировали гораздо большую производительность, чем команда, где каждый человек собирал мотоцикл целиком. Во втором случае один человек за отведенное время собирал пять мотоциклов, то есть пятнадцать мотоциклов на команду из трех человек. В группе с разделением труда участники собирали в среднем шестьдесят мотоциклов за то же время. Разделение труда увеличивало производительность в четыре раза!
Но как насчет психологических минусов разделения труда? Что касается счастья, этот показатель не пострадал. Участники из обеих групп одинаково оценивали уровень счастья и удовольствия от работы. Что касается осмысленности, тут условия тоже никак не влияли: участники из первой и второй групп оценивали уровень осмысленности своих действий одинаково. А вот что касается психологической насыщенности, тут уровень в первой группе был намного ниже, чем во второй. То есть из-за разделения труда задача становилась более скучной, монотонной и менее интересной. Собирать мотоцикл в одиночку «от и до» оказалось неэффективно, зато интересно — намного интереснее, чем работать на конвейере.
Представьте, что вы работаете в консалтинговой фирме и вам поручают крупный совместный проект с большой командой. В этой команде каждый специализируется на чем-то одном и каждый день повторяет одни и те же действия. Понравилось бы вам заниматься такой работой?
Теперь представьте, что вы работаете в консалтинговой фирме независимо. Вам поручают крупный проект, требующий выполнения различных задач. Если вы работаете в одиночку, то должны быть мастером на все руки и выполнять множество разных задач самостоятельно. Понравилось бы вам заниматься такой работой?
Мы провели исследование с целью это выяснить: поделили студентов Виргинского университета на две группы и попросили первую группу представить первый сценарий, а вторую — второй. К нашему удивлению, студенты решили, что будут счастливее на первой работе: выполняя специализированную задачу в рамках совместного проекта, а не делая всю работу в одиночку. С точки зрения осмысленности результаты были примерно такими же. Но что касается психологической насыщенности, студенты предположили, что их жизнь стала бы намного более психологически насыщенной, если бы они взялись за проект в одиночку. Это подтвердило данные эксперимента с онлайн-сборкой мотоциклов: подобно группе, которая работала с разделением труда, студенты из первой группы считали свою работу менее интересной, чем студенты второй группы.
Разумеется, предсказания участников по поводу того, как все может быть, не всегда верны. Чтобы получить более верную оценку, мы провели еще один эксперимент и попытались измерить поведенческое любопытство. Условия были такие же, как в эксперименте с работой в консалтинговой фирме. Но в этот раз мы не просили участников оценить их чувства, а задавали им вопросы на эрудицию (например, кто из президентов США имел патент на изобретение). Прочитав вопрос, участники могли подождать или пропустить вопрос. Если они нажимали кнопку «пропустить», правильный ответ не выводился на экран, и участник переходил к следующему вопросу. После нажатия кнопки «подождать» следовала пауза (в среднем от 10 до 15 секунд), и тогда на экране появлялся правильный ответ (Авраам Линкольн). Как правило, любопытным людям хотелось узнать ответ, и они соглашались ждать. Эксперимент состоял из пятнадцати вопросов. Самые любопытные нажимали кнопку «подождать» наибольшее число раз[177].
Так вот, участники, представлявшие второй сценарий (весь проект реализуется в одиночку), оказывались намного любопытнее и чаще соглашались ждать ответы, чем участники, представлявшие первый сценарий (разделение труда). Это подтвердило данные предыдущих исследований о психологической насыщенности. Другими словами, когда человеку предписывают выполнять узкоспециализированную деятельность, он теряет интерес к другим темам, которые кажутся ему неважными. Когда человек сам выполняет все задачи в рамках проекта, он проявляет намного больше любопытства к окружающему миру.
Но почему так происходит? Дело в том, что узкая специализация подразумевает внимание к своему предмету и попытки игнорировать нерелевантную информацию. Например, консультант в сфере здравоохранения должен узнать как можно больше о здравоохранении и игнорировать информацию, не относящуюся к этой индустрии. Специализация дает глубокие познания в определенных темах и полезные востребованные навыки. Но есть «побочный эффект»: человек теряет интерес к другим сферам жизни. Представьте, что вы идете в Лувр с единственной целью увидеть «Мону Лизу» и, кроме этой картины, не замечаете ничего вокруг, хотя все стены буквально увешаны шедеврами. Это примерно то же самое.
Аутсорсинг — современный способ повысить жизненную эффективность. Профессионалы стригут лужайки и чистят водостоки намного лучше и быстрее обывателей. Главная цель аутсорсинга — сэкономить время. Например, вы платите уборщице 200 долларов, экономите несколько часов свободного времени и благодаря этому становитесь счастливее. Эшли Уилланс с коллегами провели исследование с участием 4469 респондентов и выяснили, что те, кто ежемесячно тратил деньги, чтобы освободить время, в итоге чувствовали себя намного счастливее тех, кто этого не делал[178]. Они не испытывали стресса от нехватки свободного времени и реже отвечали утвердительно на вопросы вроде «я чувствую, что у меня каждая минута на счету». Те, кто тратил деньги на услуги, экономящие время, испытывали меньше стресса из-за недостатка времени и были в целом более довольны жизнью.
Затем Уилланс с коллегами провели эксперимент с целью выявить причинно-следственную связь между уровнем счастья и тратами на экономящие время услуги. Участникам эксперимента выдали 80 долларов и попросили потратить 40 долларов на услуги, экономящие время, в первые выходные и еще 40 на какую-нибудь вещь в следующие выходные. Участников опрашивали в день, когда они потратили деньги. В дни, когда участники тратили 40 долларов на услуги, экономящие время, они испытывали больше положительных и меньше отрицательных эмоций, чем в дни, когда просто покупали вещи. Купив услугу и сэкономив время, участники переставали испытывать стресс из-за нехватки времени, а их уровень счастья повышался.
В отличие от разделения труда, аутсорсинг не требует от человека выполнения монотонной работы в бесчеловечных условиях (по крайней мере, от заказчика). Смысл аутсорсинга — освободить время. Когда вы платите другому за выполнение задач, которые не хотите делать сами, и в результате получаете больше свободного времени, уровень счастья должен повышаться. Но способствует ли аутсорсинг уменьшению психологической насыщенности, как узкая специализация и разделение труда? Мы не проводили эмпирических тестов, но есть вероятность, что это так.
Несколько лет назад мы с женой задумали сделать на заросшем участке сбоку от дома кирпичное патио. Мы провели оценку стоимости и выяснили, что подрядчики не возьмутся за такую работу меньше чем за 9000 долларов. Тогда мы оценили стоимость материалов и поняли, что они обойдутся нам в 4000 долларов. Почему бы самим не выложить площадку кирпичом и не сэкономить 5000 долларов, подумали мы? Мы посмотрели пару роликов в интернете и поняли, что никаких сверхъестественных умений от нас не потребуется. Поскольку мы те еще скряги, то решили все сделать сами. Что было дальше, знает всякий, кто когда-либо делал ремонт своими руками. Работа оказалась намного сложнее, чем мы думали. Нам предстояло подготовить площадку шесть на семь метров, выкопав 20 с лишним сантиметров твердой глинистой почвы с корнями на наклонной поверхности. Это было очень тяжело. Дальше нам пришлось примять почву, чтобы получилось твердое ровное основание для укладки кирпичей. Наш дом стоит на холме, а автомобильная дорожка находится с противоположной стороны от площадки, и нам пришлось перетащить триста мешков гравия и песка вручную на тачке, что было невероятно сложно. Мы также перетащили 2000 кирпичей и надорвали спины. Иногда по утрам я не мог встать с кровати из-за боли в спине. Мы много раз проклинали себя, что не наняли подрядчиков. Ругались, обвиняли друг друга и жалели, что вообще за это взялись. У нас ушло три месяца на эту площадку. В конце концов получилось довольно неплохо, но у подрядчиков за 9000 долларов получилось бы намного лучше, и на это ушло бы три-четыре дня. Учитывая, сколько времени мы потратили на этот проект, не уверен, что стоит говорить о какой-либо экономии.
И все же спустя много лет мы по-прежнему вспоминаем, как делали площадку. Однажды я копал, наткнулся на змею и закричал. Я боюсь змей и подскочил как ужаленный, хотя это был всего лишь безвредный садовый ужик, впавший в спячку. До начала нашего проекта я никогда не выкладывал кирпичи. Я вообще не рукастый и не слишком высоко оцениваю свои способности в этой сфере. Но в процессе наших мытарств я обнаружил, что весьма неплохо выкладываю площадку кирпичом — я и не думал, что у меня есть такая способность. Если бы мы наняли подрядчика, который все бы сделал за нас, стали бы мы вспоминать об этом через много лет? Вряд ли, ведь тогда я не наткнулся бы на спящую змею и никогда не узнал, что из меня, оказывается, неплохой каменщик. Да, эта площадка стала для нас источником стресса, физической боли и отрицательных эмоций на целых три месяца. Аутсорсинг в краткосрочной перспективе повысил бы наш уровень счастья. Но теперь нам есть о чем рассказать друзьям, а еще мы бесконечно гордимся своей площадкой и проделанной работой и будем еще долго вспоминать, как страдали и мучились.
Нанимая уборщицу, вы едва ли жертвуете психологической насыщенностью, ведь уборка дома не подкинет вам новых впечатлений. Так в чем смысл убираться самому, кроме экономии денег? Напротив, отдав на аутсорсинг проект вроде нашей площадки, вы лишаете себя психологической насыщенности, поэтому это решение может быть ошибкой. Наняв человека для этой работы, вы можете лишить себя интересного опыта и яркой главы в своей жизненной истории.
Чтобы повысить «градус» психологической насыщенности, мы должны пробовать неизвестное, рисковать и бросать себе вызов. Собрать мотоцикл одному намного сложнее и дольше, чем в команде, где каждый занят своей работой. Выложить площадку кирпичом намного сложнее, чем нанять обученного человека. От мастера на все руки требуются более широкий кругозор и спектр навыков, чем от узкого специалиста. Привычность способствует счастью, но не способствует психологической насыщенности. Напротив, трудоемкий самостоятельный проект может вызвать множество негативных эмоций, но он сделает жизнь более психологически насыщенной. Прежде чем делегировать задачу, спросите себя: смогу ли я сделать это сам? Если я это сделаю, будет ли мне что рассказать друзьям? Так ли важна эффективность? Иногда нужно выбираться из ловушки продуктивности. Одно и то же действие можно сделать быстро и медленно. Попробуйте медленный способ: сами испеките хлеб, измельчите кофейные зерна в ручной кофемолке. Сделайте что-то сами, и жизнь станет ярче.