На дворе вечер пятницы, я смотрю по телевизору какую-то ерунду в не своем доме и без тех, за кем я вообще-то должна приглядывать. Долгое время я мечтала остаться одна, но не так. Вечер совсем не похож на долгожданный отдых, а тишина не вызывает чувства облегчения. Сейчас мне одиноко.

Я играю с желтыми лапками мягкой игрушки Теда из мультика «Найди собачку», застрявшей между диванными подушками. В среду вечером мама забрала детей к себе «на несколько дней». Меня поставили перед фактом, и я не спорила. Там им лучше. Понятия не имею, когда закончатся эти «несколько дней», а тогда не смогла спросить. Полли уезжать не хотела, но я поддержала родителей и сказала, что ей стоит поехать. Тед с восторгом отнесся к ночевке у бабушки, но думал, что и я тоже поеду.

– Тетя Бет, ты можешь спать со мной! – обрадовался он, когда мама вела его к машине. – Мы можем не спать до семидесяти часов!

– Я бы с удовольствием, но мне нужно остаться поделать дела. Мы увидимся очень скоро, – обещаю я, помахав Теду, обнимающему своего Мистера Хоботовски, и только потом закрываю дверь и позволяю себе расплакаться.

С пола коридора я встаю только через час. С тех пор как они уехали, я почти ничего не делала, просто сидела на диване, не глядя в телевизор, и бездумно листала телефон. Даже в работу я погрузиться не могу, потому что, похоже, с нее я уже уволилась, хотя еще не отправила официального письма Малкольму. Даже книжка, лежащая у холодильника, наказывает меня, каждый раз напоминая, что я подвела Альберта. Через стену слышно, что у него работает телевизор, и я представляю, как он сидит на этом своем коричневом диване в коричневых же тапочках. Похоже, сегодня он смотрит не вестерн, так как неожиданный шум больше похож на взрыв смеха, а не выстрелы.

Мама каждый день звонит узнать, как у меня дела, а папа звал приехать к ним с Полли и Тедом. Я ответила, что мне и у Эмми нормально, хотя все совсем наоборот, – но их разочарованных лиц я просто не вынесу. Мама почти ничего не сказала про случай на пляже, и каким-то образом ее молчание хуже, чем если бы она устроила мне головомойку.

Я без конца проигрываю в голове события прошедшей недели. Как задержалась в офисе и ушла, не включив сигнализацию. Как Альберт целый час ждал меня в ресторане в галстуке-бабочке, а потом сказал, что хочет вернуть все, как было раньше. Как Тед потерялся и как его нашла полиция. Как все могло закончиться гораздо-гораздо хуже. Как-то увидела Полли на одной из фотографий Рози в «Фейсбуке» и вспомнила, что не рассказала маме Рози о том, как нашла их с Полли за городом, когда они должны были быть в бассейне. Хотела сразу ей позвонить, еще когда подвозила Рози домой, но так торопилась объясниться с Альбертом, что отложила разговор, а теперь… а теперь не знаю, хватит ли у меня сил сказать ей, признать, что вдобавок ко всему я и тут напортачила.

О чем о чем, а о еде я точно не думала и за весь день ничего не ела, и теперь желудок возмущается. Ставлю в тостер два кусочка хлеба и роюсь в шкафу в поисках шоколадной пасты. Вспоминаю прежние пятничные вечера, до аварии, которые почти всегда проводила в пабе с Джори. Интересно, там ли он сейчас с Сэди.

Тост я доедаю под тиканье часов. Кран в раковине капает, и между каждой каплей умещается примерно два тика. Тик-тик, кап.

На разделочном столе горка писем, которую я хотела передать папе, – он же разбирает все бумаги и документы Эмми и Дуга, и вся информация должна быть у него. Смотрю на часы. Тик-тик, кап. Еще не поздно, можно было бы завезти их папе. Я уже очень соскучилась по детям, а тут такой повод заскочить и обнять Теда. Вспоминаю, каким взглядом одарила меня мама, услышав, что Тед потерялся. Как она поменялась в лице, почти по буквам говоря: «Я знала, что так и будет». Может, надо сначала посмотреть, что за письма, а потом уже решать, что делать. Вдруг там сплошная реклама.

Открываю верхнее письмо из горки. Адресовано Эмми – ей предварительно одобрили кредитную карту с лимитом в пять тысяч фунтов. Вот и начнем с него стопку со спамом. Но пять штук – это серьезная сумма. Мне таких предложений не видать, особенно после того как я в прошлом году чуть-чуть опоздала с оплатой за телефон.

Смахиваю со стола хлебные крошки и открываю второе письмо. Напоминание для Дуга о записи у стоматолога. Я грустно улыбаюсь при виде фото на холодильнике: Тед с его папой щурятся, глядя на фотографа.

– У тебя была прекрасная улыбка, Дуг, – говорю я. Это письмо передам папе.

Третий конверт вычурный, с узорами, пришел от роскошного спа-отеля. Открываю письмо, в котором, вероятно, просто стандартная реклама или какое-нибудь специальное предложение. Но, к моему удивлению, там письмо, и адресовано оно Эмми и Дугу лично.

«Уважаемые мистер и миссис Лэндер,

несмотря на многочисленные попытки связаться с вами в течение последних двух месяцев и по электронной почте, и по указанному вам мобильному телефону, ответа мы не получили. Пробуем в последний раз, отправляя письмо по почте. Если вы изменили свое решение и предложение нашего спа-отеля Eagle Park вас более не интересует, просим сообщить, чтобы мы исключили вас из списка. Если же вы по-прежнему хотели бы встретиться с Сандрин, у нас пока есть несколько свободных дат в сентябре и октябре, хотя мы рассчитываем, что и они скоро закончатся.

С наилучшими пожеланиями,

Елена Маккарти,

ассистент организатора мероприятий».

Как странно. Может, Эмми выиграла приглашение на чаепитие в этом отеле или что-то вроде того и потом уже не смогла им сообщить, что не сможет приехать? Хотя тут написано «встретиться». Непохоже на приглашение.

Я уже собираюсь отложить письмо в стопку к папе, но замираю. Это не те бумаги, которые должен разбирать душеприказчик, достаточно им написать или быстренько позвонить – как будто у меня тут куча дел. Набираю указанный номер и уже готовлюсь оставить сообщение, как женщина берет трубку.

– Спа-отель «Игл-парк», меня зовут Елена, чем я могу вам помочь?

– Ой, добрый день, Елена… – Я смотрю подпись в письме – проверить имя. – Эм, да. Вы недавно отправили письмо моей сестре и ее мужу про встречу в отеле. Эмми и Дугу Лэндерам.

– Вы хотите перенести встречу?

– Нет. Дело в том, что… – Взгляд снова возвращается к той фотографии Дуга и Теда на холодильнике. – Мой зять умер полгода назад.

– О господи, мне так жаль! Это ужасно. Простите, если письмо вас расстроило. Я, конечно же, внесу изменения в нашу базу данных.

– Я просто хотела объяснить, почему они не связались с вами и не предупредили, что не приедут.

– Спасибо. Я знаю, что Сандрин в это время года очень занята: все хотят посмотреть парк, выбрать места для фотосессии, готовясь к такому важному дню, – так что она, наверное, просто хотела убедиться, что они в курсе и не расстроятся, если все места займут.

«Фотосессия», «значимый день». Я медленно выдыхаю. Эмми с Дугом хотели отпраздновать там свадьбу. Большое торжество, как они всегда мечтали. Сверху письма логотип отеля: широкая подъездная аллея и фонтан, окруженный павлинами. Очень похоже на мою сестру: заказывать каталоги и буклеты и спланировать все заранее за годы, – просто удивительно, что она никак не обмолвилась об этом. Хотя она и не только об этом мне не рассказала.

– Как странно, – вдруг произносит Елена, словно рассуждает вслух.

– Что именно? – спрашиваю я, неся тарелку к раковине.

– Тут указано, что Сандрин общалась с вашей сестрой за день до встречи, и они подтвердили дату и свой приезд. Вот почему, наверное, она пыталась связаться с ними все это время.

– Вот как? Но Эмми ни слова никому не сказала, в буквальном смысле… с марта.

– Так и есть, март. Пятница, пятнадцатое марта. Еще раз извините, я поправлю списки и…

Дальше я уже не слушаю, вновь и вновь прокручивая в голове дату. Пятница, пятнадцатое марта. Нажимаю на «отбой» и не успеваю переварить полученную информацию, как телефон снова звонит: «Мама и Папа Дом».

– Привет, – говорю я.

– Здравствуй, милая, – раздается голос мамы. – Ты занята?

– Нет, но я только что начала разбирать кое-какие письма Эмми и Дуга и нашла…

– Но ты никуда не собираешься?

– Куда мне собираться, мама?

Да и с кем?

– Ладно. Хорошо. Очень хорошо, – как-то странно отзывается она. – Ты не могла бы приехать? Прямо сейчас?

На заднем фоне слышен плач.

– Что у вас случилось?

Мама вздыхает.

– Тед… Он себя немного накрутил и никак не может успокоиться. Только… – снова вздыхает она, – он говорит, что ему нужна ты.