Ему потребовалось немало времени, чтобы открыть конверт, и, по правде говоря, даже этого оказалось недостаточно. Мысль о том, что он нашел письмо о разрыве, не давала ему покоя, и он спрашивал себя, зачем делать это сейчас, когда Сарра снова появилась в его жизни. Какой смысл заново переживать боль? Какой смысл снова сталкиваться с болезненными воспоминаниями, обидными словами и подростковой резкостью?

Но теперь все было иначе. Она все ему рассказала, и открыть это письмо было делом неотложным. Но он не хотел делать это в неподходящих условиях. Он не хотел быть при этом ни у родителей, ни один у себя дома. У него была потребность затеряться в толпе, стать лишь точкой среди множества других точек, и поэтому он взял билет на футбольный матч. Он специально выбрал фанатскую трибуну, самую шумную, где нельзя сосредоточиться, и уселся там, обмотанный красным шарфом, который нарочно купил в магазинчике у стадиона прямо перед тем, как занять место на трибуне. Он подождал, когда окажется среди болельщиков, чтобы открыть конверт, а затем прочитал письмо, слова которого застыли во времени, словно окаменелости их прошлого.

Он не знает, кто победил. Он даже не заметил, что матч закончился. Все, что он помнит, – это человека, который спросил, можно ли ему забрать его стаканчик, чтобы выбросить в урну. Он просидел весь матч, уставившись на футбольное поле и не двигаясь с места. Он был человеком, неподвижно сидящим посреди толпы, которая вскакивала, кричала и пела на протяжении девяноста минут. С каждым пасом, с каждым ударом, с каждым штрафным он думал о Сарре. Он думал об их истории, о том, что она ему рассказала, об ужасе, через который ей пришлось пройти. И о случае, который снова свел их пути.

Он подумал об этом письме, которое так и не было открыто. Многое изменилось бы, если бы в тот день, вернувшись из школы, он нашел его на своем столе. Если бы оно не упало на пол и не заставило тем самым Сарру исчезнуть из его жизни. Как сложилась бы тогда эта жизнь?

Без раны в подростковом сердце? Как прошли бы следующие двадцать лет? Жизнь состоит из мелких случайностей. Он знает это, но каждый раз удивляется.

Он покидает стадион. Пройдя несколько метров, вытаскивает телефон и пишет сообщение. Он назначает ей встречу через пятнадцать минут и отправляет геолокационную точку.

50

Увидев ее, Станислас чувствует огромное облегчение. Она улыбается, и теперь он знает, что скрывается за каждой ее улыбкой, но ведет себя так, будто ничего не произошло, потому что ей бы это не понравилось. Его жалость.

– Чем я обязана столь поздней встрече?

– Увидишь, – говорит он, доставая из кармана шарф болельщика.

– Ты собираешься завязать мне глаза?

– Точно. Если ты не против.

Сарра кивает, и Станислас завязывает концы ткани у нее на затылке. Он берет ее за руку и ведет за собой. Станислас отмечает, что она идет без всякой опаски. Она следует за ним не задумываясь, останавливается, когда он останавливается, и снова идет вперед, когда он трогается с места, спокойно и доверчиво. Окружающая обстановка меняется, но Сарра ничего не говорит. Когда они наконец приходят, он осторожно прикрывает ей уши руками, чтобы она не услышала некоторые подсказки, и убирает их, как только они оказываются внутри.

Поднявшись на несколько ступенек, Станислас наконец останавливается. Вокруг тишина и спокойствие.

– Мне потребовалось немало времени, чтобы найти ее, – говорит он, развязывая шарф. – Я часто бывал здесь подростком после твоего отъезда. А потом иногда и взрослым. Думаю, я многого в ней не понял. Бывают вещи, которые есть, но которые мы не готовы увидеть.

Сарра некоторое время смотрит на него, не говоря ни слова, затем медленно поворачивается к картине перед ними.

– Музей открыт по ночам в течение недели. Я был здесь в прошлый вторник, примерно в это же время. Возможно, это тоже сработало. Изменение точки зрения.

Он делает небольшую паузу и продолжает:

– За последние недели я сильно изменил свою точку зрения. Долгое время я думал, что меня нужно спасать…

– …в то время как на самом деле ты тот, кто спасает.

– Нет, – отвечает он, глядя ей прямо в глаза. – Я ни секунды так не думал.

Сарра смотрит с сомнением, и он колеблется.

– Я… – начинает он, прочищая горло. – Я хочу познакомить тебя с этим произведением. С тем, которое делает меня счастливым настолько, что мне хочется плакать.

Сарра делает шаг к картине. Фон синий-синий, почти как у Кляйна[25], а на переднем плане на холме – толпа людей. Справа от нее стоит мужчина, закутанный в погребальные одежды.

– Я шел вон туда, – говорит он, показывая рукой в конец зала. – Но когда я увидел ее, то минуту не мог пошевелиться. А потом я подошел и увидел ее название. «Воскрешение».

Он улыбается.

– Это репродукция фрески, которая находится в Италии, – продолжает Станислас. – В падуанской капелле Скровеньи[26].

При этих словах с губ его срывается легкий смешок.

– Что такое? – спрашивает она.

– Ничего особенного. Просто я никогда не думал, что когда-нибудь произнесу такую пафосную фразу.

Они отходят к скамейке в конце зала и садятся лицом к картине.

– Ты знаешь, что я так и не получил твоего письма? Оно завалилось за мой стол.

Сарра не двигается с места. Он не знает, слышала ли она то, что он сказал, и, как раз в тот момент, когда он собирается спросить, она начинает говорить.

– Я очень злилась на тебя за то, что ты так и не ответил.

Она поворачивается к нему и добавляет:

– А потом меня отпустило. В последующие годы я часто думала о тебе. О том, что мы пережили в те дни. Мы были молоды. Очень молоды. Но то, что я чувствовала, когда была с тобой, я больше не испытывала ни с кем. Это чувство, что со мной ничего не может случиться. Ты был как остров, понимаешь? Не крепость, противостоящая остальным. Ты был островом, недоступным для других. Поэтому, когда я увидела твое имя в разделе некрологов, я подумала, что, если ты умер, если с тобой что-то случилось, я этого не переживу. Только не сейчас.

Зал был пуст, музей вот-вот должен был закрыться. Он знает, что жизнь дала бы им тысячу других причин потерять друг друга, но в этот момент он не может перестать думать о том письме. Он повторяет себе, что прошлого не изменить, и наконец понимает, что именно поэтому существуют вторые шансы. Сарра никем не заменила его. Его-то, мальчика на замену.

Когда она написала ему, что надеется получить от него весточку, он ответил, что он жив. Теперь он точно знает: он жив. Затем он берет Сарру за руку, наклоняется к ее шее и шепчет на ухо:

– Выбери число от нуля до десяти.