Татен-рио-алвово, одиннадцатый месяц одиннадцатого года после отбытия принцессы Тэры из Дара в Укьу-Гондэ

На демонстрацию своего изобретения Сами пригласила всех вождей поселения.

Много дней подряд Сами, Сатаари и Годзофин вели дебаты, создавали опытные модели и проводили эксперименты. Получившийся в результате аппарат, плод их совместных усилий, имел совершенно новую конструкцию, но был соединен с ритуальным устройством арукуро токуа, при помощи которого шаманка снимала духовные портреты. Ухо мунтжака, дополненное барабанной перепонкой и приводом из косточек, помещалось в хитрой раме из сочлененных костей, заканчивающейся тонкой иглой из кончика крыла гаринафина.

Вот только под иглой вместо чистого свитка из оболочки гаринафиньего желудка, как это традиционно было у агонов, лежал сейчас духовный портрет Таквала.

– Что это такое? – спросила Тэра, когда все уселись вокруг огня.

Сами и Сатаари обменялись многозначительными взглядами. Шаманка кивнула и начала отбивать ровный ритм на барабане, тихонько напевая про себя. Тэра узнала мелодию – та самая, которую исполняла Адьулек, снимая духовный портрет Таквала.

В такт пению Сатаари ученая стала вращать костяные ролики, благодаря чему тонкая пленка свитка начала перематываться с одной оси на другую.

Сами опустила острую иглу так, чтобы та коснулась движущейся ленты.

– Нет… – ахнула Тэра.

Тонкая прозрачная пленка казалась такой хрупкой, а кончик иглы – таким острым. Мысль о том, что последний след, оставленный ее мужем, этот духовный портрет его незабываемого голоса, может пострадать, наполняла ее ужасом.

– Вотан, все хорошо, – заверил Годзофин, положив руку ей на локоть. – Портрет выдержит. Он прочный.

Немигающим взглядом Тэра наблюдала за машиной.

Игла вдавилась в затвердевший слой из смешанной с клеем сажи на пленке, кончик ее оказался внутри змеевидного желобка, что шел посередине. По мере перематывания ленты игла повторяла путь, намеченный последними словами Таквала.

Сатаари прервала пение.

– Сами сообразила, – пояснила она, – что вместо попытки прочитать духовный портрет усопших, как читают слова-шрамы, нам следует слушать их голоса, возвращаясь по следам их голосового танца. Ухо слышит вибрации в согласии с горлом, которое их издает.

Шаманка продолжила петь, а Сами вращать ролики.

Игла в желобке вибрировала, колебания эти усиливались, пока проделывали путь по цепочке костей; гаринафинья барабанная перепонка на другом конце вздрогнула.

Все затаили дыхание.

Слабое жужжание донеслось из раструба ушной раковины.

– Что?.. – Тэра не закончила вопрос, потому что Сами замахала, призывая к тишине, и знаком предложила пэкьу приблизиться.

Затаив дыхание и желая, чтобы сердце ее стучало не так быстро, Тэра наклонилась и сунула голову в разверстую полость ушной раковины гаринафина.

Потрескивание костра, людской гомон, шорох ветра в траве – все померкло, оставив ее наедине с голосом, звучавшим в гаринафиньем ухе.

Лицо женщины застыло, собравшиеся придвинулись ближе.

Спокойный, уверенный голос – голос, который она никогда более уже не ожидала услышать, – наполнил воздух вокруг, как если бы звучал внутри ее головы.

– О боги! – Слезы сбегали по щекам Тэры, но она не обращала на них никакого внимания.

«…сын Соулийян Арагоз, дочери Нобо Арагоза. Я служу народу агонов как пэкьу. Слыша зов облачного гаринафина, я ныне оглашаю духовную волю свою, дабы она была начертана…»

Этот хорошо узнаваемый голос, это дыхание мысли, наполнявшее голову слушателя и порождавшее веру в его сердце, нельзя было спутать ни с чем.

– Вотан, – взял слово Годзофин, – с помощью говорящих костей мы получили доказательство, необходимое для подтверждения законности ваших притязаний. Теперь вы получите поддержку всех агонских воинов. Готовы ли вы пойти на войну?

– Ренга, – сказала Типо То, баюкая спящего Крукру. – Мне ведомо, что вы не желаете видеть смерть и разрушение, но таков закон степи: победитель диктует волю побежденным. Боги дали нам шанс одержать победу. Готовы ли вы пойти на войну?

Тэра вытащила голову из гаринафиньего уха и обвела взглядом полные ожидания лица людей своего племени.

– Нет, не готова, – заявила она решительно. – Прежде нам необходимо совершить нечто куда более важное – пройти назад по стопам наших предков.