Лонгзо остается позади вместе с Небесным Танцором и экипажем. Пока нас нет, он попытается достать Хансиня из защитного пузыря, что парит на границе мироздания.

В миле от городских ворот Лонгзо открывает для нас портал: прямоугольный, высотой в человеческий рост, мерцающий золотым светом.

Мне вспоминается то ощущение, когда касаешься сырой рыбы: холодной, гладкой и склизкой. То же самое я чувствую по всему телу, когда ступаю в портал.

Мы выходим на узкую улочку неподалеку от тайного прохода.

Фэй шагает впереди, поскольку ее лица нет на плакатах о розыске. Мы идем за ней, опустив головы. Место почти безлюдное, и прохожие не обращают на нас внимания. Мы стараемся не ускорять шаг, чтобы не вызывать подозрений.

– Прячьтесь! – неожиданно шипит нам Фэй и ныряет в тень.

Мы следуем ее примеру и смотрим из темного переулка, как мимо проходит патруль. Один стражник косится в нашу сторону, и мы замираем затаив дыхание. Я боюсь, как бы он не услышал отчаянное биение моего сердца. К счастью, он отворачивается пару секунд спустя.

На всякий случай мы выжидаем еще немного после того, как стражники пропадают из виду. Затем Фэй дает нам сигнал и несколько минут спустя подводит нас к заброшенному дому.

Мы пролезаем в деревянный люк, скрытый в подвале, и спускаемся по хлипким ступенькам во влажный извилистый коридор.

Джие и Фэй держат по факелу, и через какое-то время мы подходим к другой лестнице, теперь ведущей вверх.

Юнли убирает половую доску и выводит нас в громадный шкаф для одежды. Мы раздвигаем роскошные платья и выходим наружу, но Юнли тут же замирает.

Я заглядываю ей за плечо, и душа уходит у меня в пятки.

На стуле сидит командир Баи, и его окружает дюжина солдат. Все они тут же берутся за мечи.

Баи поднимается с каменным лицом:

– Прошу прощения, ваше высочество. Его величество приказал охранять этот вход и арестовать вас немедленно, если вы явитесь.

Он поднимает руку и дает знак подчиненным.

– Мы можем доказать, что Кай невиновен, – спешно говорю я. – Вы же этого хотите?

Баи замирает при упоминании его троюродного брата.

У нас всего несколько секунд на то, чтобы заставить командира передумать.

– Что, если приказ исходит вовсе не от его величества? – спрашиваю я.

Джие меня поддерживает:

– Вам не кажется, что в последнее время мой отец странно себя ведет? Он не слушает ни меня, ни вас, ни даже великого ученого Йю, но внимает каждому слову Рена. Для него это ненормально.

– Не мне ставить под вопрос решения его…

– Вдруг мой отец действует не по своей воле? – вмешивается Юнли. – Потому что его заколдовали?

Баи щурится:

– Это нелепо…

Мы его теряем.

– Принц Кай невиновен, и вы это знаете. Нападение на охоте организовал принц Рен. – Я вижу, как это влияет на Баи, и продолжаю: – Он работал сообща с магом, и мы можем это доказать. Отведите нас к Рену, и мы очистим доброе имя Кая.

Ему вряд ли поверилось бы в то, что Рен сам владеет магией, и об этом я решила умолчать.

– Жизнь моего отца в опасности, – настаивает Джие. – Он находится под влиянием магии крови. Вы поклялись защищать его до последнего вздоха, и вы обязаны ему помочь.

– Откуда мне знать, что это все правда так? – сомневается Баи.

– Подумайте сами. Почему он прислушивается только к Рену? И разве отец отдал бы приказ охотиться на нас с Юнли, как на диких зверей? Вы двадцать лет ему служите. По крайней мере он сначала отправил бы шпионов, чтобы те нас нашли. Все это совсем на него не похоже.

Баи оглядывается на растерянных солдат.

Юнли обводит их взглядом, задерживаясь на каждом.

– Вы все поклялись защищать короля ценой собственной жизни, – произносит она сильным, командным голосом. – И сомневаетесь в том, что мы с Джие хотим того же? Мы даже не просим вас ничем рисковать, только отвести нас к Рену, чтобы спасти нашего отца от его влияния.

Солдаты неуверенно смотрят друг на друга, а затем на Баи. Их явно убедили слова Юнли, но они не смеют действовать без приказа командира.

– Если Рен станет королем, первым он устранит с поста вас, командир, – говорит Джие. – Или вовсе от вас избавится. Вы дали присягу верности моему отцу и знаете, что он всей душой ненавидит магию. Помогите снять с него заклинание – и будете награждены.

Баи сжимает челюсти:

– Вы клянетесь небесами и вашими предками, что говорите правду и желаете лишь защитить его величество?

– Клянемся, – отвечают Джие и Юнли.

Баи отрывисто кивает.

– Я отведу вас к Рену, но, если вы меня обманули, вам не жить, чего бы мне это ни стоило. – Он поворачивается к солдатам. – Ждите здесь. Я беру всю ответственность на себя.

Фэй вздыхает с облегчением у меня за спиной, но мое сердце все еще сдавливает железный обруч тревоги. Пройден лишь первый шаг.

– Принц Рен в большом тронном зале с несколькими стражниками, – рассказывает Баи, ведя нас по пустому коридору. – Следуйте за мной, и как можно тише.

В крыле королевы нам никто не встречается. Оно опустело после ее смерти.

Мы выходим из здания, и Баи ускоряет шаг:

– Поспешим. Следующий патруль пройдет здесь через пять минут, и нам не нужны лишние вопросы.

Мы стараемся держаться теней и скоро прибываем к лестнице, ведущей в большой тронный зал.

Я смотрю на нее, и кажется, будто время остановилось. Дыхание сбивается. В памяти всплывают последние секунды перед смертью, и сердце вновь горит от боли предательства. Я словно вижу себя у этих ступеней, истекающую кровью на холодном снегу.

Я не позволю истории повториться. Сегодня я остановлю Рена, быть может – навсегда. Ведь он подобен кобре, которая раздует капюшон и нападет снова, только дай ей шанс.

– Миньсин.

Нежный голос Джие отвлекает меня от размышлений, и я сглатываю ком в горле.

– Я готова.

Мы поднимаемся по длинной лестнице, но я ни капли не устаю благодаря усердным тренировкам с Фэй.

У дверей не стоит стража, но я даже не успеваю задуматься над тем, как это странно. Меня вновь окутывает эта жуткая, гнусная аура, что в последнее время всегда сопровождает Рена. Она становится еще сильнее, и я едва ли не задыхаюсь от ее зловония.

Сколько магии он позаимствовал у Ночного Дракона, сколько лет своей жизни отдал?

Мы врываемся в тронный зал и тут же замираем.

В нем всего четверо человек. Рейфень сидит, сгорбившись, на троне с высокой спинкой. Похоже, он без сознания, но его грудь вздымается и поднимается, а значит, король еще дышит. Рен восседает на другом троне и бессовестно ухмыляется. Так же насмешливо и жестоко, как в день моей смерти. Вены на моей шее пульсируют, лицо горит, кровь закипает.

Подле Рена, как ни странно, я вижу Кая и своего двоюродного брата. Что они здесь делают? Кай никак не реагирует на наше появление и стоит с каменным лицом. Бо поджимает челюсть.

Юнли и Джие встревоженно переглядываются при виде своего отца, кажется едва живого.

– Слезай с трона, – огрызается Джие на Рена. – Тебе там не место.

– Ты позаимствовал силы у мага, – обвиняю его я. – Покажи нам свои руки!

На нем надеты перчатки, но я чувствую, как под тканью на левом запястье пульсирует кровавый фуиин в форме капли.

– Это правда, принц Рен? – спрашивает Бо, извлекая меч из ножен.

Я не сомневаюсь, что вся эта сцена с королем, развалившимся по трону без чувств, осужденным Каем на свободе и Реном, нахально занявшим трон, убедит командира Баи в правдивости наших доводов о запретной магии.

– Ты превратилась в серьезную помеху, Лю Миньсин, – цедит Рен, и в тот же момент Юнли восклицает:

– Баи зачарован!

Все происходит в одно мгновение. Баи выхватывает меч. Юнли падает без чувств, а Фэй блокирует удар, предназначенный для меня. Глаза командира Баи сверкают безумием.

– Какой демон в вас вселился?! – рявкает Джие, доставая свой клинок.

Фэй и Баи сталкиваются в поединке, и я болезненно сглатываю. Во рту у меня сухо, как в пустыне.

Вероятно, Рен заранее взял каплю крови у Баи, но заклинание наложил лишь сейчас. Или им было сложнее управлять издалека. По крайней мере, ограничения есть у всех видов магии. Если бы Юнли нас не предупредила, если бы Фэй вовремя не среагировала, мне бы снесли голову.

Я подбегаю к принцессе и вижу, что на затылке у нее назревает шишка размером с гусиное яйцо. Видимо, Баи оглушил ее рукоятью меча.

– Ты заслуживаешь смерти, предатель, – говорит Джие, указывая на Рена острием клинка.

Кай низко рычит, будто зверь, и взгляд его становится диким.

У меня сжимается сердце. Рен намеренно привел его сюда, чтобы…

Кай бросается на Джие, со всей силы размахивая мечом.

– Берегись! – кричу я. – Он зачарован!

Джие отражает его атаки, разворачивается в сторону, и сталь ударяется о сталь. Кай продолжает нападать, как бешеный бык. От их оружия летят искры.

В вихре ударов и контратак они кружатся по залу, и их быстрые движения размываются у меня перед глазами.

– Я не хочу тебя убивать, – умоляет Джие. – Очнись, Кай!

Но тот сражается все более яростно.

– Жаль, отец не видит, как его любимые сыновья убивают друг друга, – ядовито протягивает Рен.

Я подношу пальцы к носу Юнли. Она еще дышит. От облегчения на глаза у меня набегают слезы, но пока нельзя расслабляться.

Я в ужасе наблюдаю за тем, как Фэй легко отбивается от Баи, а Джие с трудом отражает атаки брата, поскольку боится смертельно его ранить. Лезвие оставляет неглубокий надрез на коже Кая, но тот словно не замечает. Он ведет себя как марионетка, вовсе не озабоченная собственным выживанием и от того в десять раз более опасная.

Я оглядываюсь на Рена. Глаза у него сверкают.

Во мне загорается прежде невиданная ярость, бушующее пламя. Истинная натура этого мерзавца лежит передо мной как на ладони.

Он мог позволить тюремным смотрителям замучить меня до смерти и все так и оставить, но нет, ему хотелось посмеяться надо мной, похвалиться тем, как умело он контролировал мою жизнь – как сейчас контролирует судьбу своей семьи. Это ощущение безграничной власти приносит ему наслаждение.

Мне тошно от того, что я когда-то его любила.

Я достаю кинжал из ботинка. Он без труда разрежет перчатку Рена и надорвет кожу, разрушив магию фуиина. Надо лишь подобраться ближе и напасть на него, самой не попав под власть темных чар.

Покосившись на Бо, я пытаюсь прикинуть, помешает ли он мне. Околдован ли и он тоже?

Рен увлечен сражением двух братьев, и я медленно шагаю к нему, краем глаза наблюдая за Бо. Внезапно Рен оборачивается, и в меня впивается его ядовитый взгляд. Я замираю на месте.

– Убей ее, – приказывает он ледяным голосом.

Бо бледнеет, но все же идет на меня с коротким мечом наготове. Глаз у него едва заметно дергается.

– Ты предаешь короля, Бо, – говорю я.

Он сглатывает, и в его лице читаются обычные человеческие эмоции. Значит, им не управляет кровавая магия.

– Не забывай о своей клятве, Бо, – лениво протягивает Рен. – Подведешь меня – отправишься за ней на тот свет. Убьешь ее – станешь сыном нового премьер-министра.

Глаза Бо загораются, и он рьяно несется на меня, сжимая рукоять меча. Я напрягаю мышцы. Мой двоюродный брат учился стрельбе из лука, но не ближнему бою. И ни ему, ни Рену не известно, что Фэй меня тренировала.

Я пригибаюсь, и меч свистит по воздуху. Бо удивленно смотрит на меня и принимается отчаянно размахивать клинком. От его ударов несложно увернуться, и я быстро нахожу прореху в его обороне. В отличие от Бо, я бью уверенно и точно, не даю ему даже перевести дыхание и, развернувшись вокруг своей оси, режу его по руке.

Он вопит и роняет оружие. А увидев, как кровь льется из раны, принимается орать еще громче и резко замолкает лишь тогда, когда Рен оглушает его одним ударом кулака.

– Бесполезный идиот, – ворчит он.

Я была так сосредоточена на Бо, что даже не заметила, как Рен подошел ближе. Я занимаю боевую стойку, держа поднятой руку с кинжалом. Рен пинает короткий меч Бо, подбрасывая его в воздух, и ловит на лету. Он кидается на меня с оружием, и его удары столь молниеносны, что я едва успеваю их отражать. Рен приседает, а затем бросается вперед и бьет меня в грудь открытой ладонью. Я падаю на спину, еле дыша.

Он склоняется надо мной и тянет ко мне руку. Не желая сдаваться, я пытаюсь ранить его кинжалом, но Рен быстро сжимает мое запястье. Он держит меня так крепко, что кажется, кости вот-вот захрустят. Кинжал со звоном падает на пол, и свободной рукой Рен дает мне такую сильную оплеуху, что перед глазами у меня вспыхивают звезды, а во рту разливается вкус металла.

– Я бы убил тебя сейчас же, но у меня возникла прекрасная идея для наказания, – шипит он. – Смотри, как твой возлюбленный умирает на твоих глазах.

– Миньсин! – зовет меня Джие, и голос его натянут от нервов.

Я вытираю кровь с губ и поднимаю голову. Он сражается с Каем у входа в тронный зал. Мне хочется предупредить его об опасности, но слова выходят хриплым шепотом.

Джие не замечает, что стоит спиной к двери, и спотыкается о порог. Он отлетает назад, и Кай делает выпад мечом, целясь в сердце. Джие успевает развернуться, но лезвие вонзается ему в бедро.

Я срываюсь на крик.

Кай извлекает клинок, умытый кровью, и заносит руку для второго удара. Джие режет его чуть выше бедра, и Кай отшатывается, вскрикнув от боли.

Джие с трудом поднимается и отходит, хромая, но Кай уже снова его преследует.

Рен меня отпускает, и я сразу бегу к ним. Джие сопротивляется как может, но ему тяжело стоять с раненой ногой.

Ринувшись к дверям, я тут же застываю на месте: Рен хватает меня за руку и притягивает к себе. Его палец гладит меня по щеке, как будто нежно.

– Что думаешь, кто из них умрет первым? – спрашивает Рен, словно с нетерпением ожидая моего ответа.

Я хочу расцарапать ему лицо, вырвать его глаза, содрать фуиин с запястья. Тщетные мечты! Татуировка надежно скрыта под перчаткой. Мне вспоминаются последние минуты перед смертью. Тогда я чувствовала себя такой же беспомощной, как сейчас.

Нет! Я отказываюсь снова пасть его жертвой!

В голове у меня бурлит водоворот мыслей, но я ничего не могу сделать. Джие пробивает защиту Кая и толкает его вниз. Тот падает с лестницы и больше не возвращается.

Рубашка Джие окрасилась в алый от раны на плече. Я отрывисто дышу, и сердце у меня колотится как бешеное.

Рен отпускает меня и достает свою саблю:

– Один зверь пал. Посмотрим, сколько продержится другой.

Я не успеваю его перехватить. Он нападает на брата, размахивая клинком налево и направо. Джие пошатывается и отступает назад под яростным градом ударов.

– Где твоя гордость воина? – насмехается над ним Рен. – Чемпион турнира едва удерживает меч в руке! А этот твой чудовищный конь, полученный в награду… Я придумаю, как убить его медленно и мучительно.

Многие годы Рен терпел пренебрежительное отношение братьев, и теперь пришел час расплаты.

Но я отказываюсь это принять. Заряд решимости заставляет меня расправить плечи.

Я больше не буду чувствовать себя беспомощной. И не позволю Рену никому навредить.

Верховная жрица Судаджи сказала, что во мне растут железная воля и целеустремленность. Божественный Камень выбрал меня. Все это должно что-то значить.

Джие падает, и Рен заносит саблю для последнего удара.

– Рен, жалкий мерзавец! – окликаю его я. – Ты не мог вступить в честный бой, поскольку знал, что проиграешь. Я всей душой тебя презираю.

Он застывает на месте.

– Помнишь нашу первую встречу? – быстро продолжаю я, отвлекая его от Джие. – Как я тебя унизила? Так вот, ты это заслужил.

Джие приподнимается и хватает Рена за ноги. Я вижу, как одними губами он просит меня: «Беги».

Нет, я не убегу.

– Ты хуже грязи, прилипшей к моим подошвам, Рен. Что бы ты ни делал, твои братья все равно лучше во всем. Даже Айлин это видит. Ты испытываешь к ней вожделение, но она к тебе – лишь презрение.

Рен отталкивает Джие одной ногой и наводит саблю на меня.

– Ты пожалеешь о своих словах, нахальная простолюдинка. Я заставлю тебя опуститься до того, за что тебе будет стыдно перед предками, когда вы встретитесь на том свете. Я заставлю тебя страдать, чтобы ты молилась о смерти, но не дарую ее, пока сам того не захочу. И твои мучения начнутся прямо сейчас.

Я разворачиваюсь и бегу прочь, но он быстро меня нагоняет. Лезвие надрезает мне кожу, и кровь вытекает из свежей раны. Рен беззвучно произносит темное заклинание.

Я должна в себя верить. И в эту минуту держусь за память о том сне, в котором выбежала на свет и встретилась взглядом с Джие.

Но в следующую же секунду меня охватывает невыносимая тяга упасть на колени и сдаться. Разум заволакивает тьмой, и мысли рассеиваются.

Борись. Борись. Иди на свет.

Лицо Джие то всплывает в моем сознании, то снова пропадает.

– Возьми кинжал и вонзи ему в сердце, – командует Рен, показывая на окровавленное тело передо мной.

Во мне бьются свет и тьма за власть над моей душой. Я словно со стороны наблюдаю за тем, как беру в руки кинжал. Слабый голос призывает меня идти на свет, к Джие – но кто это? Куда проще отдаться мраку и последовать простой четкой команде.

Я заношу кинжал над раненым юношей. Почему он не сопротивляется? Почему его взгляд так нежен?

Кажется, мы знакомы?

Почему-то я чувствую, что для меня он важен.

Мои попытки сопротивляться тьме отдаются резкой болью в висках. «Просто сделай, что тебе говорят!» – разносится голос в моей голове. Я начинаю опускать кинжал.

– Я всегда буду любить тебя, Миньсин, – говорит юноша, и в его глазах сияет любовь, способная осветить собою бескрайнее море.

Будто молнией в памяти вспыхивает картина прошлого.

Я уже видела эти глаза, глаза, полные обожания. Слышала, как он страстно произносит: «Ты самая находчивая, умная и бесстрашная девушка из всех, кого я знаю».

Я терзаюсь, меня разрывает от противоречий, но все же я иду на свет.

Любовь проходит по мне горячим потоком, разгоняя тьму заклинания. Уверенность в себе подпитывает мой дух, ведь теперь я знаю, чего стою.

Мой разум светлеет.

Но я этого не выдаю.

– Ох, как больно… – мучительно протягиваю я, обхватывая голову. – Каков… каков был приказ?

Рен приближается:

– Убей его, сейчас же!

Я подношу лезвие к шее Джие и в его отражении вижу Рена. Он нависает над нами с торжествующей улыбкой.

В последнее мгновение я резко разворачиваюсь и с удивительной точностью, подпитанной яростью двух линий жизни, вонзаю кинжал в грязное сердце Рена – по самую рукоять.

Он широко распахивает глаза, и видения прошлого переплетаются с настоящим. Мы смотрим друг на друга, и в эту секунду Рен все понимает. Он убил меня в другой жизни и теперь поплатился за это. Меня переполняет сила, никак не связанная с магией, ярко сверкающая, способная растопить камень, раскрошить железо, разжечь пламя из воздуха.

– Дух мести… – шепчет Рен.

– Да, и не только. Ты проиграл. Я победила.

Потрясение на его лице сменяется страхом. Он давится собственной кровью, и на губах выступает алая пена. Я толкаю Рена в открытые двери.

С глухим стуком его голова ударяется о первую ступень, и он катится вниз по лестнице, оставляя за собой кровавый след, и падает у ее подножия.