Зажмурившись, я пытаюсь унять волнение в груди. Затем подношу рог ближе к себе и трижды повторяю: «Хансинь». По нему пробегает низкий гул, и поверхность рога становится прозрачной, как зеркало. В следующую секунду в нем возникает лицо.

– Госпожа Лю! – восклицает Хансинь.

От неожиданности рог едва не выпадает у меня из рук.

– Уважаемый старейшина!

– Зовите меня Хансинь. Кто объяснил вам, как ко мне обратиться?

Лонгзо подвигается ко мне:

– Господин, мне помогли выбраться на свободу.

Лицо старейшины сияет от облегчения:

– Но каким образом?

– Простите, что прерываю, – говорю я, – но у нас много вопросов, а времени мало.

– У вас? Кто еще там с вами?

– Джие, Юнли и Фэй.

Я поворачиваю рог так, чтобы он всех увидел. И поспешно добавляю, когда Хансинь мрачнеет:

– Они вызволили нас с Лонгзо из тюрьмы. Теперь мы все в бегах.

Подозреваю, королю Рейфеню уже известно, что мы бежали с помощью его сына и дочери.

– Мне рассказали о пророчестве, – продолжаю я. – Прошу вас, Хансинь, мне очень важно понять, о чем оно.

Я объясняю ему все, что произошло с момента моего ареста.

– Принц Рен применил ко мне кровавую магию, хозяин, – шипит Лонгзо. – Он заставил меня раскрыть правду.

Великие боги, опять он бредит!

– Ты уверен, что это был именно принц Рен? – строго уточняет Хансинь.

Лонгзо решительно кивает, и лицо старейшины мрачнеет. Я вспоминаю о жуткой ауре, что окружает Рена в последнее время, и мне становится дурно. Это нечто за гранью моего понимания.

– Принц, принцесса, позвольте внести ясность касательно прошлых событий, – просит Хансинь. – Никто из моей делегации не замешан в нападении на лагерь.

– Тогда почему вы бежали? – спрашивает Джие.

– Потому что напали и на меня. Маг по имени Сянью, что зовет себя Ночным Драконом, отправил за мной своих приспешников.

На меня нисходит ледяное осознание.

– Это и есть дракон из пророчества верховной жрицы?!

– Все верно. Сянью – самый могущественный маг Наньйю, обладающий сразу несколькими видами магии.

Мы в потрясении смотрим друг на друга. Мне предначертано сразить величайшего из магов?

– Я ощущаю приближение опасности, – рассказывает Хансинь, – но мои силы ограничены: я не могу предвидеть, что именно мне угрожает. Вскоре после того, как мы покинули лагерь вместе с королем, у меня появилось дурное предчувствие. Я отправил двоих помощников, чтобы забрать вас из лагеря, госпожа Лю, но очевидно, что они не справились. Мне пришлось бежать, спасаясь от грядущей опасности, и я успел скрыться в самую последнюю минуту.

Значит, Хансинь тоже обладает магией чувства.

– С уверенностью вам заявляю, что это принц Рен заключил союз с магом Сянью, и они вместе организовали нападение, – продолжает Хансинь. – Подозреваю, что после того, как на церемонии начала охоты госпожа Лю сорвала шансы Рена на престол, он принял решение идти по этому пути.

Все, кроме меня, недоверчиво ахают, а Юнли даже уточняет:

– Вы уверены, что это именно Рен, а не Кай все подстроил?

– Рен обращался ко мне за помощью в устранении соперников, но я отказал, поскольку мне не было интересно его предложение, – говорит Хансинь с презрительной усмешкой. – Очевидно, на наемников подействовали кровавой магией, и они солгали под ее влиянием.

Джие смотрит на старейшину, и взгляд его холоден как мрамор.

– Почему мы должны верить, что вы не лжете?

– Если не верите, так и не задавайте вопросы, – огрызается Хансинь. – Клянусь богами, что даровали мне силы: все сказанное мною – правда. И я раскрываю ее лишь для госпожи Лю, ни для кого другого.

Все молчат, и я нарушаю тишину. Шестое чувство мне подсказывает, что он не врет, и в его словах есть логика.

– Я вам верю.

Если для него важнее всего на свете победить Ночного Дракона, он попытается заслужить мое доверие, чтобы заручиться моей помощью. А значит, ему нет смысла меня обманывать.

Хансинь благодарно кивает, и я задаю следующий вопрос:

– Как вы узнали, что Сянью в сговоре с Реном?

– Я ощущаю магию в человеке и могу определить ее вид, – объясняет Хансинь. – Рен давно задумал то нападение, и в нем однозначно замешана магия, но в лагере я не ощущал присутствия мага. Все это казалось мне странным до сего момента, когда Лонгзо подтвердил мои подозрения. Принц Рен вытянул из него признание с помощью кровавой магии, а значит, он одолжил эти способности у Сянью. К сожалению, мои силы не распространяются на заимствованную магию – я не могу ее чувствовать.

– Заимствованную магию? – хором повторяем мы все.

Я впервые о таком слышу.

– Да, – отвечает Хансинь, поджав губы. – Это темнейший вид колдовства, – произносит он с такой интонацией, что у меня по спине пробегают мурашки. – Сянью единственный, кто способен делиться своей магией. В зависимости от того, сколько ее позаимствуешь и на какой срок, ты теряешь от пяти до двадцати лет своей жизни.

Сильное потрясение сдавливает мне грудь, и я хватаю ртом воздух. Его жажда власти не знает границ. У меня в памяти вновь всплывает зловещая аура вокруг Рена. Впервые я ее почувствовала на следующий день после того, как сломался церемониальный лук. Тогда он принес с охоты всего пару кроликов – потому что вовсе не охотился, а вел переговоры с Ночным Драконом.

Значит, я ощущаю заимствованную магию, хотя Хансиню это не под силу? Почему так?

– Давно Сянью практикует темную магию? – хмуро спрашивает Джие, видимо решив все-таки довериться старейшине.

– Около десяти лет.

В глазах Джие мелькает некое осознание, а Хансинь тем временем продолжает:

– Сянью держит под своей властью старейшину Льюбуна, но ему будет недостаточно править Наньйю. Он хочет подмять под себя и будущего короля Дачжоу. Отчаяние и слепые амбиции Рена завели его в ловушку, расставленную Сянью.

Рен и в самом деле в отчаянии. В прошлой жизни он не связывался с темным магом. Ему в этом не было нужды. Он владел моими деньгами, заручился помощью моего дяди и моими советами по стратегии.

– Мне следовало к тебе прислушаться, Миньсин, – говорит Юнли, и в ее взгляде блестит огонь. – Я и не предполагала, что Рен способен на такой чудовищный альянс.

Джие бьет кулаком по стене экипажа и вскидывает подбородок:

– Ничего не выйдет у этого мерзавца! Неважно, насколько сильна магия Сянью, наша страна под него не прогнется!

– В таком случае надеюсь на то, что вы взойдете на трон, – говорит ему Хансинь.

Меня тревожит еще одна загадка.

– Почему вы считаете, что в пророчестве речь обо мне?

– Об этом я могу сказать только вам, – отвечает старейшина.

Я хочу было возразить, но он поднимает руку, и выражение его лица предельно серьезно.

– Это касается судьбы моей страны, и я не могу поделиться столь важной информацией ни с кем, кроме вас, госпожа Лю. И вы должны поклясться держать в тайне то, что я вам скажу, иначе мои уста останутся запечатаны. Для меня нет ничего важнее, чем сохранность родины.

Я неуверенно гляжу на друзей. Если соглашусь на его условия, мне придется скрыть от них правду.

Джие улыбается:

– Не переживай, Миньсин. Мне не обязательно все знать. Лишь все необходимое для того, чтобы обеспечить нашу безопасность.

– Отлично сказано, – соглашается с ним Юнли и одобрительно хлопает меня по плечу.

Вслед за ней все выходят из экипажа. Полагаю, Лонгзо будет следить за тем, чтобы никто не подслушивал.

Я делаю глубокий вдох и снова поворачиваюсь к Хансиню:

– Клянусь небесами и своими предками, что не раскрою содержание нашей беседы ни одной живой душе.

– Благодарю вас, госпожа Лю. Я расскажу вам о полном пророчестве верховной жрицы Люцзи: отправляйся в Цзиньси и найди девушку, что отвергла свою смерть. Трижды она одержит над тобой победу. Когда руки ваши объединятся, вы сразите дракона. – Хансинь улыбается. – Вы заслужили все три ли-ву, тем самым одержав надо мной победу, и перенесли покушение на вашу жизнь. У меня не осталось сомнений в том, что вы – та самая девушка. Но пророчества бывает непросто разгадать, и порой даже прорицатели не до конца понимают их смысл. Теперь я подозреваю, что вы отвергли смерть, пережив нападение на лагерь.

Я не говорю ему о том, что на самом деле означает эта часть пророчества. Во мне нет сомнений, что я отвергла свою смерть, получив второй шанс на жизнь.

– Предупреждаю вас, – мрачно произносит Хансинь, – что Сянью еще опаснее, чем вы могли подумать.

– Как это?

– Вы хорошо образованы и знаете, что двести лет назад Священный Храм пропал без следа. Никто не знает, как и почему.

Я слушаю его, стараясь сохранять нейтральное выражение лица.

– Священный Храм отгонял злую энергию, но без него разрасталась темная магия, и тридцать лет назад Сянью совершил неслыханное преступление. Видите ли, демоны – это павшие боги, и потому они так сильны. Их одолели и запечатали, но не лишили былого могущества. И вот, – с яростью говорит старейшина, – Сянью преподнес им человеческие жертвы, чтобы получить доступ к еще более великой магии. Тогда он стал называться Ночным Драконом и обещаниями власти заманил на свою сторону множество последователей.

У меня скручивает желудок от осознания того, что означают его слова. Все наемники погибли одновременно. Нет сомнений в том, что они стали жертвами, подпитавшими заимствованную магию Рена. Его аура казалась еще более грозной и мрачной, когда мы с Джие столкнулись с ним во дворце после нашей встречи с Юнли.

– Но разве в Наньйю не запрещена злая магия?

– Все это делалось в тайне, и лишь мы с несколькими священниками и верховной жрицей Люцзи знаем об ужасных деяниях Сянью. Нам пришлось провести опаснейшее расследование, чтобы выяснить правду. К сожалению, он располагает безоговорочным доверием совета старейшин, и потому мы не смеем открыто его обвинить.

Как же мне сразиться со столь грозным врагом? Еще и без магии?

– Каждое поколение верховной жрицы и ее священников посвящало себя поискам Священного Храма, – продолжает Хансинь, – но никто так и не достиг успеха. Однако у нас наконец появилась зацепка. Несколько месяцев назад верховная жрица Люцзи ощутила перемены в полотне времени. Она изучила эти нарушения и обнаружила, что могущественный волшебный артефакт повернул время вспять. Ее светлость не сомневается в том, что он как-то связан со Священным Храмом. Тогда же ей и явилось пророчество, и существует оно лишь в этой временнóй линии.

Судаджи была права. Я бледнею, но Хансинь неверно толкует мою реакцию:

– Понимаю, вам сложно все это принять, но прошу вас, доверьтесь суждению ее светлости.

Я слабо киваю, и он продолжает:

– К сожалению, Сянью тоже узнал о волшебном артефакте. Только представьте, что произойдет, если тот попадет ему в руки. Миру угрожает настоящая катастрофа.

Вот почему Хансинь не желал делиться правдой с моими друзьями. Он боится, что кто-то из них может оказаться заинтересован в могущественном предмете, управляющем временем, или проговорится о нем Рейфеню – правителю чужой для Хансиня страны. Ему неизвестно, что Божественным Камнем, скрывающим в себе силу богов, может воспользоваться лишь тот, кто обладает магией, и что он способен даже на большее, чем поворачивать время вспять.

Сянью, Небесный Дракон, едва не обрек меня на вечное скитание по духовному миру. Это скверные, извращенные силы, подобные тому чувству, что преследовало меня в лагере, когда мне казалось, будто за мной следят.

Меня парализует ужас. Неужели Сянью проследил мою связь с Камнем? Нет, тогда бы он пришел за мной, верно?

Моя воля отчасти крепнет.

Сянью не знает, что амулет у меня. И не должен узнать. Никто не должен. Несмотря на откровения Хансиня, я не смею довериться человеку, для которого цель оправдывает средства.

– Поскольку в пророчестве идет речь о девушке из Дачжоу, его можно прочитать и по-нашему, – говорю я Хансиню. – «Когда наши руки объединятся» для нас означало бы просто, что мы с вами станем союзниками.

– Возможно, вы правы, – задумчиво произносит он. – Я принимаю ваше трактование. Ее светлость поделилась полной версией пророчества лишь со мной, и Лонгзо знает большую часть, но Сянью тоже обладает даром прорицателя и вполне мог узнать об этом предсказании. Теперь всем известно о моем предложении руки и сердца, и несложно сделать вывод о том, что вы девушка из пророчества. Он попытается вам навредить. Мы должны немедленно уехать из Дачжоу и обратиться за помощью к ее светлости в Наньйю.

Меня вновь окутывает страх, но я стараюсь ему не поддаваться.

– Нет, сначала надо избавиться от Рена и убедиться в том, что мои близкие в безопасности. А уже после того обсудим, как нам одолеть Ночного Дракона.

* * *

– Мы с Юнли все обговорили и вот что подумали, – начинает Джие сразу, как они возвращаются в экипаж. – Отец в последние дни сам не свой. Он прислушивается только к Рену и отвергает советы других. И после всего, что мы узнали… Если Рен позаимствовал магию у Сянью и уже применил ее на Лонгзо…

У меня перехватывает дыхание.

– Вы полагаете, что он околдовал короля?

– Да, и может полностью им управлять.

Страшная догадка пронзает мой разум, словно порыв холодного ветра.

– Рен странно себя вел, когда вы с ним ездили искать Хансиня. Просил взглянуть на вашу рану, вызвал на поединок… Ему нужна была ваша кровь, Джие, чтобы зачаровать и вас. А бинт на его руке скрывает магическую татуировку – фуиин.

Фэй тихо ругается, а лицо Джие зеленеет от отвращения.

– Слава небесам, что я прислушался к твоему совету, Миньсин, и остерегался его, – мрачно произносит он. – Мы с Юнли говорили еще и о том, как раньше отец пострадал от магии. Она сказала, что вы тоже об этом знаете. Но обычному народу неизвестно о том, что в те дни тяжелой болезни отец подпускал к себе лишь меня. И я слышал, как он бормочет в бреду: «Цеджун направил на меня магию огня… но как он может колдовать?» Тогда я думал, что это нелепица и отец сам не понимает, о чем говорит, но если Сянью практикует свою темную магию по меньшей мере десять лет…

Я ахаю:

– Принц Цеджун позаимствовал у него магию огня!

Джие кивает.

– Отец не понимал, откуда у его брата взялись волшебные способности, и потому счел опасными даже сами знания о магии и наложил на них запрет по всему королевству, – хмуро рассуждает Юнли, сжимая кулаки. – Если Рен тоже применил заимствованную магию на нашем отце, для него это будет двойным ударом. Сначала брат, затем сын… Мы должны ему помешать. Как знать, что Рен сделает с отцом, с Каем, со всеми нами после того, как захватит трон? Отдаст ли он Дачжоу под власть Ночному Дракону?

– Если Рен управляет волей короля с помощью магии крови, нас всех уже подали в розыск как опасных преступников, – говорит Фэй.

Юнли кивает:

– Надо проверить, висят ли по городу плакаты о розыске.

– Я доеду до городских ворот и попробую посмотреть, – вызывается Джие. – Обернусь за час на Небесном Танцоре.

Кажется, в последнее время вся моя жизнь состоит из тревожного ожидания, но Джие возвращается ровно через час, как обещал. Вид у него взволнованный.

– Мы с Юнли и Миньсин объявлены беглыми преступниками, и по всем стенам столицы развешаны плакаты с нашим изображением и обещанием денежной награды за сведения о нашем местонахождении, даже если нас видели лишь мельком. Стражники проверяют всех, кто проходит в ворота.

– Значит, обычным путем в столицу не попасть, – вздыхает Юнли.

Мы все поворачиваемся к Лонгзо.

– Я проведу вас за городские стены, – обещает он.

– Хорошо, этого достаточно, – соглашается принцесса, но тот добавляет:

– Мне надо вздремнуть, восстановить силы.

Мы оставляем Лонгзо в экипаже и встаем на караул снаружи.

– Во дворец предлагаешь проникнуть по одному из тайных коридоров? – спрашивает Джие у сестры. – Рен будет этого ожидать. Наверняка ко всем проходам уже приставлена стража.

– Вероятно, но я знаю еще об одном, который ведет в спальню в крыле королевы.

– Никогда о нем не слышал, – признается Джие.

– Я случайно его нашла, – объясняет Юнли и хмурится. – Надо быть как можно осторожнее. Если Рен зачаровал отца, сейчас ему подчиняется весь дворец. Если нас заметят, вполне возможно, сразу арестуют и посадят в тюрьму.

Джие скрещивает руки на груди:

– Тогда у нас не получится даже близко подобраться к Рену, чтобы развеять его чары.

– Поскольку нас обвиняют в предательстве короны, Рен вполне может приговорить всех нас к смерти, не вызывая подозрений, – добавляю я и вспоминаю, как быстро он обернулся против придворных дам и своих братьев после коронации в моей прошлой жизни. Их всех арестовали за государственную измену и казнили всего за несколько дней. – Можете не сомневаться, милосердия он не проявит.

– Мне следовало раньше к тебе прислушаться, – раскаивается Юнли. – Вдруг тогда удалось бы избежать этой катастрофы?

– Все учатся на своих ошибках. Его маска почти идеальна. Даже ваш отец позволил себя обмануть с «героическими» поступками Рена на Элитной охоте.

– Тебе не стоит идти с нами, – говорит мне Джие. – Тебя до сих пор обвиняют в том, что ты задумала убийство короля. А значит, убьют на месте, без колебаний.

– Теперь мы все в этом замешаны, и все мы в опасности, – справедливо замечаю я. – Вам раньше не приходилось сражаться с магами. По крайней мере, я одолела кровавую колдунью. И не могу я сидеть в укрытии, пока остальные рискуют жизнью. Нам надо пойти всем вместе, и вы должны в меня верить.

– Я доверяю твоей проницательности, и она нам точно потребуется, – твердо произносит Юнли.

– Я всегда в тебя верю, Миньсин, – добавляет Джие, и его глаза сияют.

Мы соглашаемся принять все меры предосторожности, но у нас пока нет идей, как отыскать Рена, не привлекая к себе внимания дворцовых стражников. Придется импровизировать после того, как проникнем во дворец и поймем, насколько плотно он сейчас охраняется.

Обсудив наши планы, мы решаем отдохнуть перед походом. Мне хотелось бы увидеться с матерью, но сейчас нет на это времени.

Юнли и Фэй уходят, взявшись за руки, и мы с Джие остаемся вдвоем.

– Вы всем рискуете ради меня, – хрипло произношу я.

Он обнимает меня и притягивает к себе, и кажется, что теперь уже ничто не встанет между нами.

– Ради тебя, Миньсин, я готов пройти через ад.

– Даже если мы остановим Рена, еще неизвестно, простит ли отец ваше предательство. Я знаю, как для вас важно стать наследником на престол. А так вы… по моей вине…

– Ты ничего плохого не сделала, – горячо уверяет меня Джие. – Я сам принял свой выбор. И какой смысл в престоле, если я не могу защитить ту, кого люблю? – Он обхватывает мое лицо ладонями. – Ты самая находчивая, умная и бесстрашная девушка из всех, кого я знаю, а еще самая загадочная и недоступная, – добавляет он, и я смеюсь. – И самая красивая.

– Красивая? – удивляюсь я.

– Да, для меня ты самая красивая на свете.

От этих слов мое сердце переполняет радость, и я вся свечусь изнутри. Мне вспоминается сон, в котором я сражалась с чудовищем с лицом Рена и выбежала на свет. Глаза, что смотрели на меня за мгновение до того, как я очнулась в своей камере… Это был Джие. Его я увидела в том сне. И наверное, в глубине души сразу поняла, что это он ждет меня в конце. Мое сердце доверяло ему даже тогда, когда сомневался разум. Просто я боялась принять свои истинные чувства.

Я обвиваю его руками, утыкаюсь лицом в крепкую грудь и шепчу:

– Я люблю тебя, Джие.

Он ахает от счастья, и это самый сладостный звук, что я когда-либо слышала.

Возможно, любовь не длится вечно, но она стоит того, чтобы пойти на риск. Потому что свет сулит нам надежду.