Прошло три дня с тех пор, как меня посадили в тюрьму для смертников.

Каждую ночь мне снятся кошмары о пытках и жестоких насмешках. Лица тех, кто меня терзает, уродливы и бесчувственны, а дыхание зловонно. Я все твержу о своей невиновности, но им это безразлично. А когда терпеть становится уже невыносимо, я просыпаюсь, тяжело дыша, вся в поту.

И вот сейчас я сижу в темном углу холодной, грязной камеры. В день мне приносят лишь чашку воды и никакой пищи. Как ни странно, меня пока не допрашивали. Кажется, что его величество просто позабыл о моем существовании.

Желудок ноет от голода, но это ничто по сравнению с грызущей меня тревогой.

Накажет ли Рейфень мою мать? Все-таки он избавился от всей семьи своего брата за попытку убийства монарха. Я всем своим существом надеюсь на то, что Джие защитит моих близких от своего отца, сумеет убедить его оставить их в покое.

Горечь пульсирует в моих венах от мыслей о том, что Джие даже не навестил меня в тюрьме. Неужели он искренне верит в то, что я задумала убить его отца ради некого пророчества? Может, и нет, но теперь любая связь со мной ляжет пятном на репутацию принца, и он бросил меня сразу, как я стала помехой на его пути к короне. Значит, я в нем ошибалась? И он ничем не отличается от других?

Но если в его сердце еще есть ко мне любовь, он хотя бы убережет мою семью, так ведь?

Я сжимаю кулон под замаранной тканью платья, вздыхаю и сжимаюсь в комочек. В нем столько могущества, но он не может меня спасти. Судаджи больше не повернет время вспять после моей смерти, и Камень переродится с новой избранницей. Я подавляю отчаянный всхлип. Никому не хочется закончить жизнь на плахе, но теперь у меня нет другого пути, разве что Лонгзо возьмет назад свои слова и сплетет другую историю.

Что на самом деле произошло между ним и Реном? Даже под пытками Лонгзо не раскрыл местонахождения хозяина, но предал Хансиня после разговора с принцем?

Сбоку мелькает какая-то тень, и я поднимаю голову. За железными прутьями клетки возникает тюремный смотритель с холодными акульими глазами.

К горлу подкатывает тошнота. В прошлой жизни он был моим последним мучителем.

Меня все-таки поволокут на допрос, чтобы выбить лживое признание. От одной мысли об этом я начинаю трястись всем телом.

– Любезный поклон тебе от принца Рена, мерзкая предательница, – с ухмылкой произносит смотритель. – Скоро твоя дрянная душонка обретет покой.

– В… в каком смысле? – хриплю я.

Он гогочет:

– Утром тебе принесут Белую Ленту.

В ушах у меня звенит. Эту ткань приносят для того, чтобы узник сам повесился в темнице.

Смотритель уходит, и я на четвереньках подползаю к прутьям камеры. Он работает на Рена? Ему нет смысла лгать о моей грядущей участи. У меня словно выбивает весь воздух из легких. Не могу же я снова умереть из-за несправедливых обвинений? Я должна выбраться отсюда! Но как?

Здесь нет ничего, что помогло бы мне бежать. Даже шпильки для волос у меня забрали. Я стучу по прутьям со всей силы и жалобно кричу:

– Я невиновна!

Ответом мне служат лишь грязная ругань и грубый смех смотрителей.

Сбежав от смерти в одной жизни, я вновь погибну от рук Рена? Меня охватывает холодное отчаяние, и я зарываюсь лбом в колени.

Изможденная от страха и холода, я погружаюсь в сон, в кромешную тьму. Я брожу по ней, ища выход.

Из мрака выползает огромное чудище с острыми клыками. От него несет мертвечиной, а глаза мерцают, как тлеющие угли. Чудище бросается на меня, но я не двигаюсь с места, застывшая от ужаса. Оно рвет мою плоть, и его морда превращается в лицо Рена с насмешливой и жестокой ухмылкой.

Во мне вспыхивает ярость и жаром растекается по венам. Я хлещу Рена по щеке, бью кулаком в челюсть монстра, но он впился в меня клыками, и не отпускает, и затягивает глубже в темноту.

Я сопротивляюсь, бросая все усилия на то, чтобы победить этого демона.

Внезапно нас заливает светом, и он словно обжигает Рена. Чудовище меня отпускает, а с неба ко мне тянется рука.

Я бегу на свет, за этой рукой. Она ведет меня куда-то далеко, но я продолжаю бежать. И вот сияние окутывает меня всю, и мое сердце обретает покой.

Наши пальцы сплетаются, и рука вытягивает меня из бездны, и мои глаза встречаются с теплым взглядом…

Я просыпаюсь от того, что меня трясут.

– Госпожа!

Мой сонный разум не сразу фиксирует этот торопливый шепот. Размытое лицо обретает четкость, и я радостно вскрикиваю, но Фэй тут же зажимает мне рот ладонью:

– Тише! Вы можете идти?

Я поднимаюсь на трясущихся ногах, но с такой энергичностью, что меня саму это удивляет.

– Времени мало, госпожа. Пожалуйста, идите за нами и как можно тише, – просит Фэй. Она переодета в мужчину, и ее волосы спрятаны под повязкой.

Мы выходим из камеры, но я покачиваюсь на ходу, и перед глазами мелькают звезды. Фэй подхватывает меня обеими руками. Тут мой взгляд падает на вторую фигуру. Это Джие, с факелом в руках. Я все еще сплю или это происходит наяву?

– Скорее! – торопит он, взволнованно оглядываясь по сторонам.

Джие идет впереди, готовый защитить нас от любой угрозы.

Тут я замечаю, как тихо стало в тюрьме. Гробовую тишину нарушают лишь стоны смертников из других камер. Не слышно, чтобы смотрители играли в карты, угрожали заключенным или делали обход.

– Вы пришли меня вызволить, – бормочу я, с трудом поспевая за Джие и отчасти опираясь на Фэй.

– Да, – отвечает Джие и оглядывается на меня. Челюсть у него поджата, а взгляд твердый как кремень. – Отец намерен предоставить тебе Белую Ленту наутро. Я не могу этого позволить.

Значит, смотритель не врал. Король Рейфень обрек меня без суда и следствия.

Но я не могу поверить в то, что Джие предает собственного отца. Эмоции смешиваются во мне, спутанные и неясные. Все это время я считала, что он меня бросил. И вовсе не ожидала столь великой жертвы…

В горле у меня встает ком, и я сглатываю. Сейчас важно сосредоточиться.

– Мою семью накажут за мой побег.

– Не переживайте, госпожа. Ваша мать отослала всю прислугу. Только Нинь и Маи настояли на том, чтобы остаться. Мы с Юнли позаботились о том, чтобы они с вашей матерью и моим братом скрылись в безопасном месте.

Значит, принцесса тоже нам помогла. Бурлящее чувство благодарности переполняет меня, как вода горячего источника. В прошлой жизни я не знала такой верной дружбы.

– Ваша мать настаивала на том, чтобы прийти сюда, но Юи ее отговорил.

– Спасибо, Юи, – шепчу я.

На его твердость всегда можно положиться, как на каменный столб в бурю.

– Вы усыпили смотрителей?

Джие отрывисто кивает:

– Я отправил им четыре тележки дворцового вина за их усердный труд.

– Разумеется, никто не мог отказаться от дорогих напитков, – добавила Фэй.

– Вы… вы же не верите словам Лонгзо? – спрашиваю я.

Джие бросает на меня негодующий взгляд, и я вижу, как в его глазах бушуют эмоции.

– Нет, что ты! – горячо восклицает он. – У меня нет сомнений, что ты не предала бы нашу страну. Мне жаль, что я не мог помешать аресту. Ты была огорчена и напугана, но я… я чувствовал себя таким беспомощным!

Его голос обрывается, и на лице отражается мука.

– Прости, что создал впечатление, будто ты мне безразлична, – хрипло произносит Джие, отводя взгляд.

Я не выдерживаю и всхлипываю. Для него последние три дня тоже были пыткой, ведь ему приходилось подыгрывать отцу, чтобы никто не заподозрил о планах Джие вызволить меня из темницы.

– Понимаю, – только и говорю я.

– В последнее время отец прислушивается только к Рену, – растерянно бормочет Джие, качая головой. – Нам с Юнли удалось уберечь тебя от пыток, но стоило Рену предложить немедленную казнь, как отец тут же согласился.

Рену прямо не терпится от меня избавиться, но я не позволю ему победить. Не позволю. Во мне нарастает решимость, подпитываемая злобой и ужасом.

– Надо найти Лонгзо, – говорю я. – Только ему известно, где сейчас Хансинь.

– В последнее время он как будто бредит. Все говорит, что Хансинь в пузыре. Не знаю, как нам это поможет, – отвечает Джие.

Я растерянно моргаю. В пузыре?

– Так или иначе, больше никто нам не подскажет, где найти Хансиня. Мы должны выяснить правду. Нельзя вечно оставаться в бегах. Вполне возможно, что Рен станет следующим королем. Мы же не позволим этому случиться?

Джие вздыхает:

– Ты права. Жди здесь. Я приведу Лонгзо.

Он поворачивает в соседний коридор, и мы с Фэй ждем в напряженной тишине. Каждая секунда тянется вечность, и я вздрагиваю от каждого звука. Наконец – хотя прошло, наверное, минуты две – Джие возвращается. Он идет, перебросив Лонгзо через плечо, как мешок картошки.

Мы спешим дальше и поворачиваем за угол. Усыпленные смотрители валяются на полу и у стен, но некоторые из них уже потихоньку приходят в себя. Мы ускоряем шаг и поднимаемся по лестнице, мимо комнаты, в которой развалились еще несколько одурманенных пьяниц.

На улице стоит глубокая ночь, и мы выходим под покровом темноты. Джие тихо свистит, и к нам подходит Небесный Танцор вместе с лошадью, запряженной в экипаж. Кучер откидывает капюшон, и у меня на глаза набегают слезы, а по груди разливается тепло.

Юнли спрыгивает на землю, и мы обнимаемся. Она помогает мне устроиться внутри, а Фэй занимает место на козлах. Джие кладет Лонгзо на пол экипажа, а сам седлает своего коня.

Принцесса протягивает мне флягу и паровую булочку в бамбуковом листе. Я жадно утоляю голод и жажду.

Мы выезжаем за стены тюрьмы, и никто не смеет остановить принца, но мы не расслабляемся и рискуем завести разговор лишь через полмили. Я объясняю Юнли, что первым делом надо найти Хансиня.

Она соглашается и опускает взгляд на Лонгзо.

Я наклоняюсь и трясу его за плечи. Он резко просыпается и принимается размахивать руками, что-то рыча. Я отшатываюсь, а Юнли хватает его за руку прежде, чем кулак успевает ударить мне по улицу.

Взгляд несчастного сосредотачивается на мне, и он тут же успокаивается:

– Госпожа Лю, скажите моему хозяину, что я бы не стал его предавать, но принц Рен применил кровавую магию, он выдавил из меня признание!

Мы с Юнли хмуро переглядываемся. Лонгзо выглядит так, будто искренне раскаивается, но что за бред он несет? В крови Рена нет магии. Может, Джие был прав: Лонгзо потерял рассудок и уже ничем нам не поможет?

– Значит, пророчество – это правда? – спрашивает Юнли. – Хансинь приехал в Дачжоу убить моего отца?

– Дракон из пророчества не ваш отец, принцесса, – слабо произносит Лонгзо. – Госпожа Лю, мой хозяин все вам объяснит.

– Где он?

– Я наколдовал защитный пузырь, чтобы скрыть его от чужих глаз, но не могу сказать, где он, поскольку сам того не знаю. Но вы можете к нему обратиться. Рог куи зачарован. Произнесите над ним имя старейшины, и он увидит вас и услышит.

Я вздыхаю:

– Рог у меня забрали как улику.

Вдруг Юнли вытаскивает что-то из-под сиденья, и я разеваю рот от изумления. У нее в руке лежит мифический рог.

– А я его украла! – гордо заявляет принцесса.

– Но как вы поняли…

– Это все Фэй. Она подозревала, что рог еще пригодится. Правда, она чудо?

– Вы обе чудо, – со смехом отвечаю я.

Хансинь уверен в том, что пророчество гласит обо мне, а значит, не представляет для меня угрозы. И у нас в любом случае нет выбора.

Я предлагаю Лонгзо мою флягу и кусок булочки. Он с радостью их принимает.

– Найдем безопасное место и свяжемся с Хансинем, – говорю я, поворачиваясь к Юнли.

Она кивает.

Я выглядываю в окошко и пересказываю все Джие с Фэй. Они подгоняют лошадей, и я вижу, что мы едем в лес, где изначально собирались закопать рог куи.

– Вы же не верите, что я хотела убить вашего отца? – спрашиваю я у принцессы.

– Конечно нет! Это было бы глупо. Я открою ему глаза на правду, вот увидите.

Если бы все было так просто! Даже если мы докажем мою невиновность, король вряд ли простит Джие и Юнли за предательство. Ни один монарх не простит того, что его приказы попрали и пошли против воли короля у него за спиной. Даже если то были его собственные дети. Возможно, я никогда не смогу отплатить друзьям за их жертву. Джие вовсе рискует лишиться шанса на престол из-за того, что пришел мне на помощь.

Мое сердце болезненно сжимается.

– Мы не позволим тебе умереть, Миньсин, – говорит Юнли, словно прочитав мои мысли. – И прекрасно осознаем, на какой идем риск, так что о нас не переживай. Как знать? – добавляет она, пожимая плечами. – Может, мне наконец повезет спастись из клетки дворца и повидать мир.

Я улыбаюсь сквозь слезы:

– Только не забудь взять меня с собой.

Юнли смеется:

– Как же иначе, дорогая подруга?

* * *

Городские ворота недалеко от тюрьмы смертников, но и там стражники не расспрашивают принца о том, почему он выезжает из столицы под покровом ночи, сопровождая некий экипаж.

На опушке леса Джие с Фэй снимают один из фонарей с экипажа, чтобы обойти окрестности и убедиться, что все чисто. Пока мы ждем, я обращаюсь к Лонгзо:

– Как вы зачаровали рог куи? И как никто не заметил применения магии?

– Мы сделали это еще в Наньйю. Мой хозяин вовсе не убил куи на Элитной охоте. Он солгал, чтобы никто не задавал вопросов, откуда внезапно взялся этот рог.

Ну конечно. Слишком уж странное это совпадение, что ему встретился мифический зверь в нашем лесу.

Джие с Фэй возвращаются, и мы едем дальше в чащу. В глубине леса мы останавливаемся и все собираемся внутри экипажа.

Джие сидит рядом со мной, обнимая за талию. Юнли и Фэй вместе склоняются над рогом, обменявшись мимолетными улыбками. Сладкое чувство заполняет мое нутро. Похоже, между ними завязалась дружба, несмотря на громадную разницу в статусе. Я замечаю румянец на их щеках, нежные прикосновения и еле слышный шепот и вспоминаю, как Фэй впервые покраснела, когда на охоте дала Юнли пощупать свои мышцы.

По мне проходит бурная волна восторга, и я расплываюсь в улыбке.

Лонгзо прочищает горло, и все взгляды устремляются на него. Он должен объяснить, как мне воспользоваться рогом. Скорее всего, сейчас мои друзья впервые увидят магию своими глазами, но, несмотря на тревожную атмосферу, они ни капли не колеблются.

Мы все понимаем, что это необходимо.