Меня будит щебетание птиц, и я резко сажусь на полу пещеры. Я же обещала нести дозор! И позволила себе уснуть?!

Я обмякаю от облегчения, когда вижу, что Джие лежит все так же рядом со мной, подпирая рукой голову и глядя на меня ясными глазами.

Мои щеки заливает краской.

– Когда… когда вы проснулись?

Как давно он так на меня смотрит?

– Незадолго до тебя, – отвечает Джие и поднимается. Свет падает на его рельефный профиль, и я завороженно смотрю на золотистую, словно омытую солнцем кожу, плотные мышцы груди… –  У тебя слюни текут, – усмехается он.

Что? Я протираю губы тыльной стороной ладони, но они сухие.

Джие смеется. Я смотрю на него исподлобья, но не выдерживаю и тоже хихикаю. Все-таки смешно он меня поддразнил. Я совсем не ожидала, что самодовольный зазнайка способен на такое беспечное, шутливое поведение. Кто бы мог подумать!

Он мне подмигивает и отворачивается. Я вдруг вспоминаю, что сижу в одной сорочке, и опускаю голову, пряча покрасневшие щеки. Мы оба торопливо натягиваем нашу высохшую одежду.

От костра осталась лишь тлеющая горстка пепла. Солнце проникает в пещеру сквозь листву, падая на нас пятнышками света.

– Хотелось бы знать, что случилось с остальными, – мрачно произносит Джие.

На меня снова нахлынула тревога. Уцелели ли Фэй и Юнли? Надеюсь, Фэй увидела меня с Джие и скрылась в безопасном месте вместо того, чтобы идти за мной.

– Как ваша лодыжка? – спрашиваю я.

Джие встает и переносит вес на левую ногу. Он морщится, но тут же делает вид, будто все в порядке.

Я вздыхаю. Мне хочется скорее узнать, все ли в порядке с моими друзьями, но выходить еще рано.

– Подождем, пока она не пройдет, прежде чем выдвигаться, – решаю я.

– Небесный Танцор нас отыщет, и мы уедем на нем, – отвечает Джие.

– Правда?

Его глаза сияют гордостью.

– Он невероятно умный, и между нами теперь особая связь.

Я мало знаю о легендарных беорнских скакунах и могу лишь поверить Джие на слово.

– Нам надо поесть, – говорю я, поднимаясь на ноги. – Пойду что-нибудь поищу.

Джие недовольно хмурится. Наверное, ему неприятно, что он ничем не может помочь.

Я осторожно выглядываю из пещеры, проверяя, нет ли рядом какой опасности. Судя по положению солнца в небе, мы проспали почти все утро.

Совсем неподалеку растут красные ягоды на кустах, но я не знаю, съедобные ли они. Впрочем, Джие опытный охотник и наверняка в этом разбирается. Я подбираю полы халата и собираю в него столько ягод, сколько могу унести.

Джие улыбается:

– Отлично, Миньсин. Их можно есть. Они не ядовитые.

Мы сидим напротив друг друга, угощаясь ягодами, и я спрашиваю:

– Как думаете, кто вчера на нас напал?

– Понятия не имею.

– Они что-то кричали о награде за вашу голову, – припомнила я, холодея. – Кто-то из ваших братьев может за этим стоять?

Вен бежал на лошади вместе с Айлин, Кай помогал отбиваться от бандитов, но…

Мурашки пробегают у меня по коже.

– Я не видела там Рена.

– Я тоже, только особо его и не искал, – признается Джие. – Все пытался пробраться к тебе.

Возможно, Рен скрылся заранее, поскольку сам спланировал нападение?

У меня внутри все сжимается, когда я вспоминаю двоих бандитов, которые вдували сонный дым в мою палатку.

– Наверное, их подослал Хансинь, – заключаю я, переложив всю историю Джие.

Он хмурится:

– Зачем ему это?

Я краснею:

– Он сделал мне предложение руки и сердца накануне…

– Что?!

Джие резко выпрямляется, словно в позвоночник ему вставили шест. Кажется, он готов напасть на старейшину и сразить его одним ударом, если бы тот стоял сейчас перед ним. А затем агрессия сменяется волнением.

– Что ты ему ответила?

– Отказала, разумеется. Я его не люблю.

Тревога на лице Джие рассеивается, и мои щеки еще сильнее пылают жаром.

– К тому же он и сам даже не притворился, будто влюблен, – продолжаю я. – Подозреваю, у него есть некие скрытые намерения, но какие – мне сложно представить.

– Мы выясним, что ему нужно, Миньсин. В любом случае я рад, что ты ему отказала, – говорит Джие с радостной улыбкой.

В животе у меня начинают порхать бабочки, и я спешно отворачиваюсь, пока это чувство не разрослось.

– Если тех двоих подослал Хансинь, он сам должен быть связан с нападавшими. Это не может быть совпадением. Они как будто знали, что произойдет, и собирались похитить меня до начала атаки…

Я уже подозревала, что Хансинь сотрудничает с Реном, но теперь сомнений почти не оставалось.

– Если Хансинь причастен к произошедшему в твоей палатке, он поплатится за то, что пытался тебе навредить.

Кое-что я все же скрываю от Джие. Те двое в масках вполне могли убить нас во сне, если бы не та странная волна воздуха, которая и заставила меня встревожиться. Я подозреваю, что она связана с Божественным Камнем, и мне страшно думать о том, что могло случиться, если бы не он.

– Значит, ты проснулась в самом начале?

Я рассказываю о том, как Фэй почуяла опасность и как мне удалось добраться до гонга.

– Надо же, Миньсин. Ты очень храбро поступила.

У меня внутри все расцветает от восхищения в его голосе.

– Вы тоже. Вы меня спасли.

Джие подается вперед, сцепив пальцы:

– Когда… когда я повернулся тебя поймать, чтобы ты не упала в реку, кто-то толкнул меня в спину.

Я ахаю. Так вот почему он покачнулся! Джие выглядит напряженным, и меня ударяет внезапное осознание.

– Принц Кай?

– Я его не видел, но он единственный стоял прямо за мной.

– Кто бы то ни был, бандиты хотели вас убить, и все пришли бы к выводу, что это их рук дело, – рассуждаю я и тянусь к его руке. – Когда мы впервые встретились, ваша лошадь обезумела из-за дротика…

– Это подстроил Вен.

Хотя мне прекрасно известно, что братья желают Джие смерти, я все равно прихожу в ужас, когда узнаю об их жестоких планах.

– Они хотят вас убить. А вы сами… когда-нибудь устраивали ловушки для них?

Возможно, несправедливо задавать такой вопрос, но мне очень важно это знать.

В его глазах сверкает сталь.

– Нет, Миньсин. И никогда не сделаю.

– Почему?

– Отец меня любит, но он будет горевать, если с кем-то из моих братьев что-то случится, а я не хочу причинять ему боль, – гордо произносит Джие. – Все знают, что я его любимчик, сильнее и умнее всех остальных сыновей. Однажды и они поймут, что я больше подхожу на роль короля, и примут мою власть без тени зависти и предательства.

Его уверенность граничит с наивностью, но мне приятно слышать такие благородные слова. Я бы не хотела дружить с чудовищем, подобным Рену.

– Ваши братья не остановятся, пока не избавятся от вас. Никогда об этом не забывайте и не расслабляйтесь. Не подставляйте себя под удар.

Я содрогаюсь от воспоминания о том, как в моей прошлой жизни Рен меня убеждал, что Джие несколько раз пытался его убить. Но этот расчетливый лжец нередко изображал из себя жертву.

Если бы я раньше догадалась заглянуть под маску гордости и самолюбия и узнала настоящего Джие, возможно, я бы скорее открыла глаза на обманчивую натуру Рена.

– Если кто-то из них попробует тебе навредить, Миньсин, я нарушу эту клятву, – добавляет Джие, и искренность его слов находит отклик в моей душе. –  Кстати, вот о чем мы еще не говорили, – замечает он. – Думаешь, твой дядя и его дети наняли убийцу, который стрелял в тебя у реки?

Я тяжело вздыхаю:

– Да.

Взгляд Джие пылает так, что способен поджечь даже мокрую траву.

– Айлин и Бо могли не пережить атаку. Но если они уцелели, прошу, не принимайте поспешных решений, – торопливо говорю я. Джие не такой вспыльчивый, как Вен, и прислушается к голосу разума. – Король доверяет министру Сану. Вы ничего не добьетесь, лишь опозорите себя в глазах отца. И я не хочу, чтобы вы опускались до их уровня. Выходка у реки уже наложила пятно подозрений на Айлин. Если мои родственники снова что-то предпримут, даже глупец проследит связь между двумя попытками убийства. Они не пойдут на этот риск. Обещайте, что не поднимете руку на моего дядю и двоюродных сестру и брата, – умоляю я.

Он смотрит на меня с сомнением, поджав подбородок. Его черты твердеют, как остывшее железо.

– Хорошо. Но еще обещаю защищать тебя, Миньсин. Я никому не позволю тебе навредить.

Сердце трепещет от его слов, и я быстро меняю тему:

– Надо поменять вашу перевязку.

Я заменяю ее новым обрывком ткани от туники. Рана не выглядит воспаленной, но все равно лучше как можно скорее показать ее врачу.

Как и в первый раз, Джие не вздрагивает и не производит ни звука, пока я его перевязываю. Он выглядит вполне энергичным и готовым снова размахивать мечом.

– Впервые вижу настолько выносливого мужчину, – говорю я, констатируя факт, а вовсе не пытаясь ему польстить. – Как такое возможно?

– Мама заставляла меня усердно тренироваться. Плавать в реке зимой, часами сражаться с моими наставниками в жаркие летние дни. Даже если я как-то пострадал, меня заставляли продолжать тренировку, пока не доходило едва ли не до обморока. – Он отвечает на ужас в моих глазах небрежной улыбкой. – Тогда меня переполняла ненависть за эти мучения, но теперь я благодарен матери. Она помогла мне развить силу и выносливость.

– Но это звучит так жестоко… Вы были еще ребенком!

– У нее были на то свои причины. Когда мама была любимой женой короля, все при дворе пытались ей угодить и окружали заботой, но у нее появилось много врагов, в первую очередь – остальные придворные дамы и сама королева. Ты же знаешь мою маму. Она гордая. Настойчивая. Остра на язык.

«Заносчивая и хитроумная», – мысленно добавляю я.

– Особенно в юности, полагаю, – продолжал Джие. – А затем отец потерял к ней интерес, и над мамой начали насмехаться, враждебно к ней относиться. Сын королевы умер при рождении, и она ненавидела меня, любимчика короля. Мой дядя, лорд-протектор Хуа, использовал свое влияние, чтобы защитить нас с матерью, и время от времени даже брал к себе в поместье. Если бы не его помощь, тренировки матери и внимание отца, я мог бы и не выжить.

Я зажимаю рот ладонью от ужаса, хоть и знаю, что сейчас Джие в порядке.

Несмотря на их привилегии, я никогда не завидовала членам королевской семьи. Да, они наслаждались немыслимой роскошью, и любимые жены короля обладали немалой властью, но жизнь во дворце напоминала мне тюрьму.

– Мать хотела, чтобы я стал достаточно сильным и мог сам себя защищать. Отец окружал меня любовью, но я все равно хотел во всем быть лучшим, поскольку знал, что его любовь ко мне может иссякнуть так же, как к моей матери. Она считает, что в полной безопасности я буду, только если окажусь на верхушке власти, и она права. Кроме того, я хочу доказать отцу, что стану великим правителем, которым он сможет гордиться.

Джие впервые показал мне свою слабость. Кому еще он так открывал душу?

Я кладу ладони ему на плечи и прижимаюсь щекой к его спине. Он накрывает мою руку своей, окружая меня защитой.

Долгое время мы сидим в тишине, в атмосфере взаимопонимания.

* * *

Позднее тем же днем Джие пробует звать Небесного Танцора. Он несколько раз выходит из пещеры. Мы набираем еще ягод, но они почти не утоляют голод. Желудок урчит у нас обоих, и мы только смеемся над этим. Джие предлагает выйти на охоту, но сейчас он для этого не в состоянии.

Чтобы отвлечься от голода, мы рассказываем друг другу о детстве. Джие завороженно слушает истории о деловых поездках моего отца, о подарках, которые он мне привозил. А я думаю о том, как мечтаю однажды и сама повидать мир.

Детство Джие в основном состояло из занятий по искусству владения оружием, политике и лидерству.

– Как вы с Яо подружились? – любопытствую я.

– Мне было девять, когда мы с отцом поехали на проверку южных подразделений армии. Отец Яо был тогда там генералом. Мы остановились у них дома, и я застал двух старших братьев Яо за тем, как они над ним издеваются на поле для тренировок, насмехаясь и избивая деревянными мечами. Он едва сдерживал слезы. Они были намного его крупнее, и мне это показалось совсем не честным. Я выбежал во двор и потребовал оставить Яо в покое, – с гордостью рассказывает он. – Они не узнали во мне принца и вызвали на бой. Я хорошенько их поколотил. Яо смотрел на меня во все глаза, и я обещал научить его сражаться. Генерал все равно собирался учить его на придворного служащего, и король разрешил мне взять Яо с собой в столицу. С тех пор мы неразлучны. И со временем он стал помощником главы королевской охраны.

– Ах, так в вас есть задатки героя, – говорю я, и Джие поддразнивает в ответ:

– Что? Ты не считаешь меня героем?

– Вчера вы им были.

Он печально качает головой:

– У меня такого впечатления не сложилось.

Я касаюсь его руки:

– Вы мой герой. После всего, что для меня сделали. Я вечно буду вам благодарна и всегда буду глубочайше вас уважать.

Он накрывает мою руку своей, просияв:

– Ты не представляешь, как я ценю эти слова, Миньсин.

Воздух между нами накаляется, и мою кожу сладко пощипывает. Кажется, словно это короткое мгновение длится целую вечность.

Джие снова меня целует, и я сразу ощущаю прилив жаркого удовольствия, пульсацию крови в венах. Если бы он меня не поддерживал, я бы расплылась в лужицу на полу пещеры. Он углубляет поцелуй, и я теряюсь в гипнотическом танце, в пьянящем единении.

* * *

Вечером я снова разжигаю костер от сигнального огня и обращаю внимание на изображение на бруске: огнедышащую птицу.

– Что это, Джие?

– Помнишь, я тебе говорил, что эти наборы были сделаны на заказ для каждого из детей короля? Мы все выбрали, какой хотим узор. Сам огонь, когда подаешь сигнал, повторяет этот рисунок. Я сам сделал набросок и показал мастерам, которые изготавливали для нас бруски.

– Выглядит потрясающе, – восхищаюсь я, и Джие ухмыляется.

Живот у меня ноет от голода, и ему наверняка еще тяжелее, но он этого не показывает. Мы оба устали, и сил говорить почти не осталось. Уснуть на пустой желудок не так-то просто, но мы все равно ложимся и закрываем глаза.

Где-то за полночь Джие вскакивает и сосредоточенно хмурится.

У меня внутри все переворачивается. Что он услышал?

Хромая, но едва ли не бегом Джие приближается к выходу и раздвигает листву.

– Это Небесный Танцор! – восклицает он, и я выбегаю вслед за ним с легким сердцем.

Джие обнимает своего коня за шею, и лунный свет падает на его сияющее лицо. Небесный Танцор легонько подталкивает хозяина мордой, выражая свою радость.

– Теперь можем уезжать, – говорит Джие. – Наверное, наши родители ужасно волнуются.

Боль отдается в моей груди от этой мысли. Дошли ли до мамы новости о нападении? Должно быть, она вся изнемогает от страха за меня.

Мы тушим костер, Джие надевает свой жилет, а я прячу один брусок в свой ботинок. Мы решили не подавать сигнал на случай, если мародеры до сих пор рыщут по лесу. Награда за голову Джие, десять тысяч золотых, любому обеспечит роскошную жизнь.

Джие садится на коня и помогает мне устроиться за ним.

– В лагерь, друг мой, – командует он, и Небесный Танцор с фырчанием трогается с места.

– Он вас понимает, – ахаю я. – Между вами удивительная связь.

Джие смеется и переводит коня на рысь.