Элитная охота продолжается на следующий день. Утром Джие не приходит со мной попрощаться. Он очень гордый, и ему вряд ли раньше отказывали девушки.

Мне следовало бы испытать облегчение, что мы с ним менее близки. Для нас обоих это к лучшему. Но я весь день чувствую себя как деревянная марионетка, а пустота в моем сердце разрастается и грозит захватить меня всю целиком.

Я стараюсь приглядывать за своими врагами, но Рен и Бо тоже уехали охотиться, а Айлин и Чи не отходят далеко от своих подруг, и, если замечают друг друга, их глаза начинают метать искры.

Вместе они точно больше не будут ничего планировать. В лагере все шутят о том, как эти двое сражаются за Джие, но их отцам наверняка будет не до шуток после такого унижения. Особенно тяжело придется моему одержимому своей репутацией дяде, который будет отвечать перед премьер-министром Ангом за то, что Айлин подговорила Чи на проказу. От этой мысли мне становится чуть веселее на душе.

Фэй обещает еще пристальнее следить за моими двоюродными братом и сестрой.

– Я скучаю по Юи, – говорит она. – Будь он здесь, поколотил бы их обоих как следует.

Я удивленно распахиваю глаза, и Фэй улыбается:

– Да, он яро защищает тех, кто ему дорог, даже если приходится рисковать собственной жизнью. Когда мы были маленькие и просили милостыню на улице, нас часто избивали, и он всегда закрывал меня собой.

Фэй впервые заговорила о своем детстве. Мне становится тяжело на душе. Я совсем об этом не знала…

– Потом мы присоединились к цирку. Как-то раз Юи едва не лишился жизни, защищая меня от тигра. У него тогда было три глубоких раны на плечах и спине. Они долго затягивались, и до сих пор остались большие шрамы.

Фэй мрачнеет, и ее глаза блестят, как черные камни:

– После этого я обещала себе стать такой же сильной, как мой брат.

Моя душа болит, и слезы грозят вот-вот покатиться из глаз. Я встаю и обнимаю Фэй, и она обнимает меня в ответ.

– Юи очень храбрый, и ты тоже, – шепчу я. – Мне очень повезло, что вы оба мои защитники и часть нашей семьи.

* * *

Охотники возвращаются ближе к вечеру. Джие и Кай поймали серебряную лису живой, но что более любопытно – Хансинь сразил стрелой куи и заполучил его единственный рог. Это экзотический зверь размером с быка, но более свирепый, и его темно-зеленая шкура в три раза плотнее. Единственный рог куи невозможно сломать, и считается, что он очень полезен в медицине, особенно для мужского здоровья.

Все желают посмотреть на тело быка, но Хансинь лишь смеется в ответ:

– Можете пойти искать его сами! Я на сегодня достаточно повеселился.

Как ни странно, Рен принес всего несколько кроликов. От его вида по коже у меня бегут мурашки. Есть в нем нечто тревожное, почти зловещее.

Я отмахиваюсь от этого чувства. Скорее всего, он просто вызывает у меня отвращение от того, что мне известна его истинная натура. Несмотря на предательство Рена, в моем сердце оставался для него уголок. Я еще страдала и злилась из-за того, как он мною воспользовался, и мне неприятно было видеть его с Айлин. Но эти чувства прошли.

Рейфень уходит с ужина раньше других, вместе с придворными дамами. Без них все начинают рассаживаться как им угодно. Юнли приглашает меня за свой стол, наливает порцию вина и обращается к Фэй:

– Это вам. Я еще не поблагодарила вас за то, что вы спасли жизнь моей лучшей подруги.

Фэй кланяется, поднимает нефритовый кубок и разом опустошает. А затем, с моего позволения, наливает вина в другой кубок и протягивает его Юнли, держа обеими руками:

– Ваше высочество, примите мое восхищение вашим талантом охотницы.

Юнли смеется:

– С радостью.

Она берет кубок и выпивает вино.

По моему лицу расплывается счастливая улыбка. Фэй снова кланяется и отходит, бросив еще один взгляд на Юнли.

Рядом кто-то хохочет, и я оборачиваюсь. Яо сидит неподалеку от нас, вместе с Джие и другими молодыми аристократами. Они едят, пьют и смеются. Джие даже не смотрит в нашу сторону, как будто полностью меня игнорирует.

Моя улыбка гаснет, и настроение портится.

Юнли переводит взгляд с Джие на меня:

– Что между вами такое?

– Да ничего.

Она щурится:

– Я не слепая и не глупая, знаешь ли.

Я пристыженно опускаю голову, и Юнли вздыхает:

– Он тебя обожает, я прежде его таким не видела. Не знаю, почему ты так рьяно оберегаешь свое сердце, Миньсин, но в этом нет необходимости.

Ее слова были для меня как удар под дых. Что я могу на это ответить? Что боюсь уже не залечить свое сердце, если его снова разобьют?

Мне становится не до еды, и я встаю из-за стола, пожелав Юнли спокойной ночи.

– Не знаю, что тебя пугает, но я всегда готова выслушать, – заверяет меня подруга. – Или поговори об этом с Джие. Подозреваю, все не так безнадежно, как ты думаешь.

Мой язык немеет, и я лишь молча киваю.

Мы с Фэй возвращаемся в палатку, и я ложусь на подушки. Мне следовало бы готовиться ко сну, но у меня нет сил двигаться, нет желания ни на что. Я просто смотрю в одну точку.

Все не так безнадежно, как ты думаешь.

В последнее время меня не покидает сладостное чувство, нарастающее в груди. Возможно, Юнли права? Но это опасный путь…

Фэй внезапно вскакивает и шипит, поднимая меч:

– Кто там?

Я поднимаюсь, готовая к действию. С улицы доносится низкий, глубокий голос Хансиня:

– Госпожа Лю, уделите мне пару минут?

Мы с Фэй опасливо переглядываемся.

– Боюсь, сейчас не лучшее время, уважаемый старейшина, – говорю я. – Мы уже готовимся ко сну.

– Это ненадолго, и разговор очень важный, – отвечает он и добавляет после небольшой паузы: – Я не могу уйти, пока мы не побеседуем.

Я тяжело вздыхаю. Будет нехорошо, если его увидят у моей палатки. Я киваю Фэй, и она впускает старейшину. Он заходит внутрь вместе со своим телохранителем Лонгзо.

– Я желал встретиться с вами снова еще с нашего прошлого разговора, госпожа Лю, но это было не так просто. К счастью, сегодня очередь принца Вена за мной присматривать. Мы выпили вместе, я ему польстил, и он совершенно расслабился. Мне жаль, что я не смог подойти к вам вчера. Позвольте выразить мое облегчение и счастье относительно того, что вы уцелели.

Вряд ли он так ждал возможности всего лишь сказать мне пару добрых слов. Мне любопытно, что ему нужно, но я не хочу рисковать. Нас не должны увидеть вместе поздним вечером.

– Благодарю, уважаемый старейшина. Если это все, я желаю вам доброго вечера.

Хансинь оглядывается по сторонам, словно меня не слышал, и его взгляд падает на раскрытую книгу на подушке:

– «История континента»? Как интересно. Хотите узнать больше о наньйю? Должно быть, наша беседа заставила вас задуматься.

– Я хочу узнать больше обо всех культурах на континенте.

– Но почти все из них не уважают умных и храбрых женщин так, как наньйю. У нас вы достигнете высот, немыслимых для жительницы Дачжоу. Не сомневаюсь, что вам понравится жить в нашей стране.

Глаза Хансиня сияют энергией. Я впервые его таким вижу, и это снова напоминает мне о том, что старейшина ненамного старше меня – всего на несколько лет.

Я бы с радостью объездила весь континент, как мой отец, но не уверена, хочу ли жить в чужой стране. Почему он это предлагает?

– Чем я могу вам помочь, уважаемый старейшина?

Он улыбается:

– Вы знакомы с традициями наньйю, связанными с предложением руки и сердца, госпожа Лю?

– Все, что мне известно, – это что мужчина или женщина преподносит ценный дар своему избраннику или избраннице и любезно спрашивает, желают ли те заключить брак.

Рука Хансиня скользит под тунику, и Фэй тут же поднимает меч, но он достает вовсе не оружие, а рог куи, который добыл на охоте, и протягивает его мне:

– Я предлагаю вам выйти за меня, госпожа Лю.

Что?! Мои мысли путаются. Земля уходит у меня из-под ног. Фэй ахает.

– Мы будем процветать в этом союзе, госпожа Лю, – говорит Хансинь. – Я буду вам верен. Наши мнения будут равноценны в любом домашнем и деловом вопросе. Клянусь богами, что даровали моим предкам их силы.

Я открываю было рот, но тут же закрываю, и так повторяется несколько раз. Наконец у меня находятся слова:

– Зачем вам на мне жениться? Мы едва знаем друг друга и совершенно точно не влюблены.

– Любовь не длится вечно, в отличие от уважения. Я восхищаюсь вашим умом, храбростью и твердой волей.

Я отшатываюсь:

– Это очень лестно, но я не могу принять ваше предложение.

– Почему?

– Я даже обдумывать его не могу, пока не знаю, что на самом деле за ним стоит.

Он изучает меня проницательным взглядом. Я стою ровно, расправив плечи.

– Как мне заставить вас передумать? – спрашивает Хансинь.

– Никак. Доброй ночи, старейшина.

Он расплывается в улыбке, и его зубы сверкают, как острие ножа.

– Я уважаю ваше решение, госпожа Лю. Надеюсь, в следующий раз вы измените свое мнение. Возможно, эта холодность вызвана поздним часом.

Он кивает мне и уходит. Лонгзо следует за ним верной тенью.

Мне требуется несколько секунд на то, чтобы оправиться от потрясения после этого скандального предложения.

– Что ему нужно? – рычит Фэй. – Он с ума сошел?

– Не знаю, что ему нужно, но явно нечто большее, чем он говорит.

Я замечаю, что Хансинь оставил рог куи на моей постели, и прошу Фэй скорее его вернуть.

Она возвращается все еще с ним в руках, вид у нее раздраженный.

– Ни старейшины, ни его стражника нигде не видно. Они словно исчезли.

Я хмурюсь. Как они ушли так быстро?

– Не знаю, разумно ли идти к их палатке. Меня могут увидеть, – рассуждает Фэй.

– Ты права. Давай спрячем рог, чтобы никто его не увидел.

Я достаточно хорошо знакома с культурой наньйю и понимаю, что нельзя выбрасывать подарок, который тебе дают, делая предложение руки и сердца. Хансинь может потребовать его назад, и рог куи слишком ценный.

– Вернем потом, когда выпадет возможность.

Фэй кивает:

– Как вы поступите со старейшиной? Подозреваю, он просто так не сдастся.

Боюсь, она права. Хансинь создает впечатление настойчивого человека, который всегда получает желаемое, несмотря на все препятствия на своем пути.

– Мой меч защитит вас против десяти обычных людей, но старейшина владеет магией… – озабоченно произносит Фэй.

– Просто надо быть осторожнее. Он не станет колдовать на охоте. Его могут заметить, а это слишком рискованно.

Я смотрю на рог, и на ум почему-то приходит Джие. Его страстный взор, теплые поцелуи, даже самодовольные улыбки…

Как может такое быть, что в груди порхают бабочки, но в живот словно вонзили кинжал? Я закусываю губу и заставляю себя отвлечься от мыслей о Джие.