Рано утром трубят в рог, и я выбегаю из палатки. Джие не мог за мной прийти, но Яо, как его лучший друг, сопровождает меня на церемонию.

На поляне уже собралась небольшая толпа, но нам с Яо, к счастью, удается занять места впереди.

По центру поляны стоит некий объект под красной тканью, высокий и широкий, как человек. Его охраняют четыре принца, опять же расставленные по возрасту: Кай, Джие, Рен и Вен. Все в кожаных жилетах и высоких сапогах. Все держатся за рукояти мечей, привязанных к поясам. Все стоят, гордо расправив плечи.

Не заметить разницу между ними невозможно. Взгляд Джие повелительный, а Рена – мягкий, что полностью противоречит его истинной природе. В лице Кая отражается его стальная душа, а Вен готов отреагировать на любую провокацию.

Постепенно собирается больше народа, и я спрашиваю у Яо:

– Что это они охраняют?

Он мне подмигивает:

– Увидите. Не хочу испортить сюрприз.

Снова трубят в рог. Зрители затихают и расходятся. Мы кланяемся до земли, пропуская короля Рейфеня, придворную даму Хуа и придворную даму Йю, мать Вена. На всех троих алые наряды. У дам – платья из роскошного атласа, у короля – костюм для охоты, с черными сапогами и насыщенно-коричневым пиджаком.

Юнли и Хансинь идут за ними следом. Принцесса выглядит грозно и впечатляюще в коричневой тунике с поясом, черных облегающих штанах и сапогах до колен. За спиной у нее висит колчан со стрелами, а на плече – лук. Синяя мантия с капюшоном дополняет образ охотницы, оставляя его женственным.

Король задерживается в паре шагов от предмета под тканью, и дамы останавливаются прямо за ним. Принцы одновременно поворачиваются и кивают отцу, а затем отходят к толпе.

Командир Баи из королевской стражи подходит к Рейфеню, и тот ему кивает. Тогда командир шагает вперед и срывает ткань с пьедестала, на котором лежат огромный лук и длинная стрела. Судя по тому, как облупилась рукоять лука, ему уже много лет.

В моей памяти что-то просыпается от вида этого артефакта. Кажется, в прошлой жизни мы с Реном обсуждали нечто с ним связанное, какое-то происшествие на церемонии.

– Этот лук сделали специально для Гаодру, первого короля династии Цзинь, – шепчет мне Яо. – Говорят, он был громадный, семь футов ростом, с плечами вдвое шире, чем у обычного человека. Более сотни лет назад он выпустил из этого лука стрелу, пронзившую сердце короля предыдущей династии. Так этот лук стал символом династии Цзинь, и каждый раз на Элитной охоте король выпускает первую стрелу, чтобы принести удачу.

Вдруг я вспоминаю.

Рен не пригласил меня с собой на охоту, но потом радостно вещал о том, как Джие опозорился на церемонии. Подробностями он не делился, но сам никак не был в этом замешан и считал, что это божья кара.

Интуиция подсказывает, что древний лук так или иначе связан с тем инцидентом.

Повторится ли он и сейчас? Впрочем, я все равно никак не смогу на это повлиять. Сердце наливается горячей решимостью. Я прослежу за тем, чтобы ни Джие, ни его шансы на престол никак не пострадали.

Рейфень шагает было к пьедесталу, но замирает на полпути. Все тело короля содрогается, и он падает в руки придворных дам, которые быстро его подхватывают.

Толпа ахает. Всем известно, что Рейфень нездоров, но, судя по тому, как потрясены все собравшиеся, по крайней мере на публике такого еще не происходило.

Юнли считает, что ее отец пострадал от колдовства. Что это была за магия? Огня, силы? Или какая-то другая?

Королевские лекари уже спешат к Рейфеню. Он стоит, прижав ладонь к груди и хмуря брови. Командир Баи, напряженный до предела, маячит поблизости. Придворная дама Хуа что-то шепчет королю на ухо.

Он качает головой. Все ждут в молчании, что будет дальше. Пару секунд спустя черты его лица смягчаются. Лекари и придворные дамы кажутся не слишком встревоженными. Возможно, уже привыкли к этим приступам и знают, что они скоро проходят.

Рейфень щурится на пьедестал. В таком состоянии ему будет тяжело выстрелить из громадного лука.

Над поляной повисает напряженная тишина.

– По традиции, если король не может открыть охоту, за него это делает кронпринц, – шепчет Яо.

У меня внутри все переворачивается от его слов.

Джие явно готов вызваться. Рен и Кай выглядят относительно спокойными, но глаза у них сверкают. Они тоже не прочь схватиться за эту возможность.

Вен переводит взгляд между Джие и пьедесталом, а его пальцы отбивают нервный ритм по бедру. Как необычно. Учитывая характер младшего принца, он должен скакать на месте от рьяного желания поучаствовать.

Придворная дама Хуа сияет. Если выберут Джие, это будет означать, что корона практически в его руках.

А вот придворная дама Йю, наоборот, взволнованно следит за Джие, закусив губу.

Вен и его мать странно себя ведут. Как будто не то что ожидают, а желают того, чтобы Джие открыл охоту. Почему?

Внезапно я осознаю, что именно произошло на церемонии в моей прошлой жизни.

Джие выбрали стрелять из лука вместо короля, но по какой-то причине он не справился.

В горле у меня встает ком, и я сглатываю, прежде чем обратиться к Яо:

– Срочно подойдите к Джие и скажите ему, чтобы ни в коем случае не вызывался стрелять из лука.

Яо широко распахивает глаза:

– Почему?

– Нет времени объяснять. Если не поспешите, произойдет нечто ужасное. Пожалуйста, Яо, просто поверьте. Вы же знаете, что он мне не безразличен. Пусть положится на меня, как в тот раз на скачках.

Яо неуверенно на меня смотрит:

– Хорошо. Джие уважает вашу проницательность, так что…

Он проталкивается к Джие. А я впервые в жизни благодарю природу за свой низкий рост и легко скольжу сквозь толпу к Рену.

Я колеблюсь, потому что иду на большой риск. Он уже убил меня однажды.

От этой мысли в душе загорается ярость, подогревая мою храбрость. Не время осторожничать.

Я подхожу к Рену, и он мне кивает:

– Доброе утро, Миньсин.

Даже сейчас его манеры безупречны.

– Скажите, принц Рен, разве это не отличная возможность продемонстрировать двору ваш талант лучника? По-моему, вы это заслужили.

Он растерянно хмурится:

– Разве вы с Джие не друзья?

– С такой-то матерью? – насмешливо фыркаю я. Несомненно, о нашей стычке знает уже весь лагерь, и ее наверняка преувеличили.

Рен молча косится на братьев.

Яо стоит за спиной Джие. Мое сердце быстро колотится. Надеюсь, Джие принял мой совет.

– Одному из принцев выпадет честь выпустить стрелу вместо меня, – объявляет Рейфень.

– Поспешите, – шепчу я.

Ему хватает этого толчка. Рен выходит вперед:

– Мой уважаемый отец, позвольте мне?

Бешеный пульс отдается в меня в ушах. Кажется, Джие делает шаг к пьедесталу… Но нет, он не возражает, а кивает Рену. По мне проходит волна облегчения.

Кай тоже собирался выйти, но он замирает, покосившись на Джие. Неудивительно, что ситуация кажется ему подозрительной, ведь обычно Джие любит покрасоваться. Так что Кай вздыхает и отступает назад.

Обе придворные дамы сверлят Рена взглядом, способным убить на месте.

Если Рейфень и разочарован, что ни один из его двух любимых сыновей не вызвался, он этого не показывает:

– Хорошо, Рен.

Аристократы изумленно смотрят на принцев, должно быть, гадая, почему вызвался только один.

Рен тоже заподозрил неладное. На его виске пульсирует вена, и челюсть поджата. Но отступать уже поздно.

Он идет к луку, а я возвращаюсь на свое прежнее место. Яо возникает подле меня пару секунд спустя.

Командир Баи приносит орла в клетке. Рен натягивает тетиву, проверяя ее, но у него нет времени осмотреть лук. Баи открывает клетку, и орел взмывает в воздух. Рен берет стрелу, целится и стреляет.

Раздается громкий треск, и лук ломается надвое.

С минуту на поляне царит полная тишина, как на дне океана. Не слышно ни звука, ни шороха. У меня такое чувство, словно я наблюдаю за происходящим со стороны, не своими глазами. Рен шипит от боли и отшатывается. Юнли выхватывает стрелу из колчана и поднимает свой лук. Ее стрела рассекает воздух и пронзает орла от хвоста до груди. Он бессильно хлопает крыльями и падает на землю.

Все приходит в движение, и крики нарушают тишину. Рен встает на колени перед королем, не обращая внимания на свою рассеченную щеку. Злосчастный лук лежит рядом с ним на земле. Символ столетней удачи, сломавшийся в его руках.

Вот что он имел в виду под божьей карой.

Но правда ли это деяние богов? Командир Баи готов на все, чтобы помочь своему троюродному брату взойти на трон. Но мне не верится, что он пошел бы на такой смелый шаг. За надругательство над священным артефактом его вполне могли бы казнить. К тому же вначале Кай искренне хотел вызваться.

Скорее всего, эту ловушку подстроила придворная дама Йю. Она знает о дурном здоровье короля и рассчитывала избавиться от Джие в гонке наследников. И в моей прошлой жизни ей это удалось.

Хотя вряд ли она сама придумала план. Насколько мне помнится, придворная дама Йю – пустоголовая красотка. При дворе шепчутся о том, что ее брат, великий ученый Йю, получил в наследство весь интеллект рода, а ей ничего не оставил.

Возможно, он за этим и стоит. У меня все холодеет внутри. Йю станет грозным соперником для Джие. Кажется, я видела его вчера, но сейчас не могу разглядеть седого ученого в толпе.

– Простите меня, отец, – говорит Рен дрожащим голосом. – Лук…

Больше он не находит слов. Впервые Рена подвело его красноречие.

Рейфень устало вздыхает:

– Можешь идти.

Рен поднимается с пепельным лицом и уходит. Вен ухмыляется, но Джие с Каем хватает чувства приличия – или ума – сохранить нейтральное выражение.

Я подозреваю, о чем сейчас думают аристократы: боги не благоволят Рену, и это их воля удержала остальных принцев.

Я мысленно торжествую. Посмотрим, как ты исправишь этот промах, Рен.

Рейфень кивает дочери. Юнли быстро среагировала и спасла церемонию от полного провала.

Командир поднимает мертвую птицу над головой, и толпа ликует.

– Первая стрела пущена, первая добыча пала, – объявляет Рейфень. – Элитная охота началась. Победит тот, кто соберет больше дичи. Будьте храбры и сильны.

Мы с Яо проходим через толпу, которая стремительно рассеивается. Взгляд Рена проплывает по поляне и останавливается на мне, всего на секунду. Ледяная маска его лица не выдает никаких эмоций.

Меня окутывает липкий страх. Именно поэтому Рен столь опасен: всегда спокойный, всегда собранный, даже когда готовит план мести.

Джие подбегает к нам и берет меня за руку.

– Как ты узнала? – шепчет он.

Я делюсь подозрениями о Вене, его матери и великом ученом Йю. Джие должен осознавать, какая опасность ему грозит.

Яо ругается себе под нос, а Джие мрачнеет:

– Что ж, к такой подлости мне не привыкать.

– Будьте осторожны на охоте, – предупреждаю я.

Джие фыркает:

– На охоте мне ничего не сделают. Это им надо молиться, чтобы моя стрела случайно в них не попала.

– Я буду защищать вашего принца на белом коне, – услужливо обещает Яо.

Джие глядит на него исподлобья, а я закатываю глаза.

– Я видел, как ты подошла к Рену, – замечает Джие. – Подговорила его вызваться?

– Да. Он не мог отказаться от такой заманчивой возможности, как открыть охоту вместо короля. Другие принцы уже знают о его таланте лучника, и больше нет смысла скрываться. Ему не хватало лишь небольшого толчка, и я была только рада его подтолкнуть.

Джие хмурится:

– Он попытается тебе отомстить.

Конечно, но…

– На охоте? Вряд ли. Это будет слишком очевидно.

– Он ничего не сделает в открытую, но на охотах всякое бывает. Случайная стрела попадет, или сбежавший зверь разорвет. Все можно выставить за несчастный случай. Мне надо держаться рядом, защищать тебя, – решает Джие.

– Нет, не надо, – твердо отрезаю я. – Обойдите Рена в охоте. Пусть и в ней опозорится. Я не беспомощна. Фэй в десять раз сильнее любого воина и меня учит самозащите.

– Я же говорил, что восхищаюсь твоим духом? – уже спокойнее произносит Джие. – Хорошо. Обещай, что будешь осторожна, и никуда не уходи от своей телохранительницы.

– Обещаю.

– Мы пойдем за нашими лошадьми и оружием. Я зайду еще перед тем, как выезжать.

Фэй причесывает гриву моей кобылы у нашей палатки. Я ложусь немного отдохнуть, но внутри у меня все бурлит от приятного волнения. Мне удалось подорвать шансы Рена на престол. И я не остановлюсь, пока не раздавлю его полностью.

К тому времени, как я выхожу из палатки, Джие уже возвращается с Небесным Танцором, вооруженный луком и поясом с ножами и кинжалами, а колчан приторочен к седлу. Поблизости ждут его двоюродные братья, стражники и Яо.

Я не решаюсь подойти к Джие: ему что-то жарко шепчет девушка в платье из шелка и бархата. Он с раздражением сводит брови.

Я узнаю в ней красотку с банкета, висевшую на руке принца.

Джие поднимает взгляд и тут же спешит ко мне с улыбкой. Девушка хватает его за локоть, но он вырывается. Она выглядит так, будто вот-вот расплачется, но он даже не оглядывается.

– Пожалуйста, будь как можно осторожнее, – просит Джие, подходя ближе. – И жди моего триумфального возвращения.

– С нетерпением.

Он подается ко мне и неожиданно целует в щеку. От этого простого жеста меня словно охватывает пламя.

Джие уходит, а девушка смотрит на меня исподлобья, не сдвигаясь с места.

Отлично, заработала себе еще одного врага.

– Миньсин.

Я улыбаюсь, увидев Юнли на коне.

– Едете охотиться?

– Да, с моим отцом и его свитой.

Видимо, удивление отразилось на моем лице, поскольку она добавляет:

– Отец просто неспешно покатается по лесу.

Вот как. Его репутация пострадает, если он будет сидеть без дела.

– Обойдите их всех, – говорю я.

Юнли усмехается:

– Даже Джие?

– Особенно Джие.

Мы смеемся.

– С твоим благословением, подруга, – обязательно, – обещает Юнли.

– Приятно вам провести время, – желаю я, и она уезжает вместе со своими стражниками.

Ее сводные братья уже исчезают за деревьями. Юнли ничем не меньше них заслуживает править королевством. Она величественная и властная, у нее сильное тело и острый ум.

По мне проходит волна ярости. Нам говорят, что женщина не может сидеть на троне, поскольку ей не хватает интеллекта, рассудительности и логики, но в Наньйю женщины не раз становились главой совета, и одна из них даже считается величайшей правительницей за всю историю. Мало того, Хансинь упоминал выдающихся участниц революции, которая помогла жителям наньйю, не владеющим магией, отвоевать равные права.

Тем не менее Дачжоу презирает их традиции и считает неправильным давать женщинам политическую власть.

Я и раньше это подозревала, но теперь точно знаю: это наша страна устроена неправильно.