Утро Элитной охоты выдается ясное и светлое. Король Рейфень и принцы возглавляют длинную процессию из города в широкие поля. Их сопровождают старейшина Хансинь и две дюжины королевских стражников. Дальше едут чиновники и их сыновья, слуги, которые отвечают за гончих, следом – дамы и их провожатые. Большинство женщин сидят в экипажах, а все мужчины – на лошадях. Слуги и солдаты замыкают процессию.

Мы с Юнли предпочитаем ехать верхом, под открытым небом, а не в тесной коробке. Мы шутим о том, что она предпочла мою компанию своим братьям и отцу. Фэй и два стражника принцессы едут рядом с нами.

Джие скачет далеко впереди, на своем беорнском коне, которого назвал в честь самого крупного созвездия в северном полушарии: Небесный Танцор. Они прекрасно подходят друг к другу: прекрасные и величественные, каждое их движение пропитано внутренней силой.

Меня поразило то, насколько быстро Джие приручил легендарного зверя. Даже король не скрыл своего восхищения, когда его любимый сын выехал на своем скакуне. А когда принц соскочил с седла и встал на колени, Рейфень поднял его на ноги, похлопал по плечам и приобнял одной рукой. Он смеялся как самый обычный отец, который искренне радуется достижениям своего ребенка, переполненный чувством гордости.

– Мой сын, ты достоин своего имени! – прогремел Рейфень.

Его имя, Джие, означает «выдающийся».

Губы Вена искривились, словно он надкусил горький лимон. Лицо Кая застыло как мрамор. Только Рен поздравил брата.

Затем и Хансинь поздравил Джие, а Юнли подозвала меня, чтобы ехать вместе.

Днем, уже после полудня, мы добрались до лагеря, где уже поставили несколько палаток. Одну из них, желтую с вышитой эмблемой с драконами, я замечаю сразу, как спрыгиваю с седла. Она больше всех других и скорее напоминает павильон.

– Я попрошу раскинуть мою возле отцовской, – говорит Юнли.

Я киваю:

– Увидимся позже.

К нам с Фэй сразу подходит один из солдат и предлагает следовать за ним. Нас ведут на окраину лагеря, где постепенно нарастает скопление палаток разных оттенков: красных, оранжевых, фиолетовых, синих. Все они покачиваются в море зелени. На некоторых гордо развеваются флаги с семейным гербом.

Фэй раскручивает сверток, который везла ее кобыла, и мы приступаем к работе. Мне и раньше доводилось ставить палатку, но вдвоем это не так просто.

– Миньсин?

Не отпуская непослушный шест, я оглядываюсь на Джие с Яо.

– Это работа не для благородных девушек, – с улыбкой говорит Яо.

Я возвожу глаза к небу:

– Я вовсе и не благородная, а простолюдинка.

Джие хмурится. Наверняка его палатку возвели стражники, как и для всех остальных аристократов тяжелую работу выполнили слуги. Я не обращаю на него внимания и продолжаю трудиться. Внутри Джие явно идет борьба. Наконец он решается и отрывисто кивает своему другу:

– Хватит бездельничать, иди помогай.

Признаться, я удивлена, что он опустился до физической работы. Если честно, меня даже тронул этот жест, но голос в голове все так же твердил: держи его на расстоянии. Сегодня утром он сопроводил меня к началу процессии, но я обходилась краткими, формальными предложениями. Если принц и заметил мою отстраненность, он этого не показал.

Вчетвером мы быстро ставим палатку, всего за пару минут.

– Я должен идти, – говорит Джие. – Отец позвал нас с братьями. А потом вернусь, помогу тебе устроиться.

Они с Яо уходят, и мы с Фэй решаем прогуляться. Посреди поляны тянется длинный стол с фруктами и выпечкой, и слуги предлагают вино. С дюжину стариков отдыхают поблизости и ведут беседу. Из чиновников мало кто участвует в охоте. Считается, что этот спорт больше подходит для молодых. Моего дяди тут нет, и меня это радует.

По левую руку от стола собираются группки девушек и юношей примерно моего возраста, в разноцветных одеждах. Они как гуси, которые весело покачиваются и непрерывно гогочут. Я замечаю Айлин. Она больше молчит, и на лице у нее пустая, светская улыбка.

Справа от меня солдаты пытаются справиться с гончими, которые заходятся лаем. Дальше по тропе, на фоне зеленого леса, который вот-вот сменит листву на золотисто-оранжевую, молодые аристократы готовят свои луки для охоты. С ними и мой двоюродный брат Бо, болтает и смеется.

Я стою на краю поляны и размышляю, куда бы сходить прогуляться, когда ко мне подходит чья-то служанка. Я оглядываюсь вокруг, но рядом с нами больше никого нет. Значит, ей нужны именно мы. Фэй смотрит на нее, сощурившись.

Служанка останавливается на расстоянии вытянутой руки от меня:

– Вы, должно быть, госпожа Лю.

– Да, – отвечаю я, пытаясь скрыть свое удивление.

– Вы здесь единственная без макияжа, – объясняет она.

Даже не знаю, за комплимент это принять или за оскорбление.

Служанка машет рукой туда, откуда пришла:

– Придворная дама Хуа желает с вами говорить.

У меня замирает сердце. Это мать Джие. Что она хочет мне сказать?

Я иду за служанкой, чувствуя на себе чей-то ледяной взгляд. Айлин. Она машет мне и улыбается, когда я на нее оборачиваюсь. Я машу в ответ.

Палатка Хуа красная и чуть меньше королевской. Вход охраняют два стражника.

Темно-синяя палатка Джие здесь поблизости, и Небесный Танцор жует рядом с ней траву. В отличие от других лошадей, беорнский скакун не привязан к дереву. Он следит взглядом за всеми, кто проходит мимо, и вскидывает голову, словно бросая им вызов. Я смотрю на него и думаю о том, что беорнские скакуны привязываются к хозяину навсегда.

Служанка просит меня подождать снаружи, пока она доложит о моем прибытии. Я тем временем припоминаю все, что мне известно о придворной даме Хуа. В моей прошлой жизни я видела ее только несколько раз, да и то издалека. Она стала женой Рейфеня в шестнадцать. Год спустя у нее родился Джие, и король буквально обезумел от счастья, хотя это был уже второй сын. Хуа долгие годы оставалась любимицей Рейфеня, но постепенно его интерес угас и он заинтересовался другими, более юными девушками.

Я долго жду, пока служанка выйдет, но она не возвращается. Фэй недовольно поджимает губы, а я подхожу ближе ко входу. Стражники хмурятся, но не пытаются меня остановить.

Из палатки не слышно ни шороха, ни звука.

У нее нет других гостей. Она намеренно заставляет меня ждать. Чтобы посмеяться надо мной?

Я разглаживаю юбку платья. Если Хуа думает, что я оробею, она сильно ошибается. Король мне благоволит, и придворная дама ничего мне не сделает, разве что я совершу какое-нибудь преступление.

– Если ее высочество сейчас не может меня принять, я приду в другой раз! – кричу я в палатку и поворачиваюсь, чтобы уйти.

Служанка тут же выходит ко мне:

– Прошу прощения за задержку, госпожа Лю. Ее высочество сейчас вас примет.

Фэй следует было за мной, но служанка вытягивает перед ней руку:

– Только госпожа Лю.

Фэй скалится, но я даю ей знак, что все в порядке. Вряд ли Хуа на меня нападет. К тому же я покажу себя слабой, если буду настаивать на сопровождении моей телохранительницы.

В палатке очень уютно. На полу лежит мягкий ковер, пышная постель укрыта подушками, одеялами и покрывалом с кисточками. На просторном диване сидит придворная дама Хуа.

Ее взгляд сосредоточен на мне.

– Ваше высочество, да продлится ваша жизнь тысячу лет, – говорю я, кланяясь перед ней.

Хуа за тридцать, но она все еще ослепительно прекрасна, с большими глазами, длинными ресницами, тонким, слегка вздернутым носом и чувственными губами. Ее кожа безупречна, оттенка лепестков розы, а волосы густые и блестящие. Изумрудное шелковое платье облегает все изгибы фигуры, подчеркивая узкую талию и аккуратный бюст. Больше всего меня поражает ее манера держаться. Очевидно, свое высокомерие Джие унаследовал от матери.

Теперь, под ее властным взглядом, я понимаю, почему в моей прошлой жизни Хуа сопротивлялась аресту королевских стражников Рена, за что ее казнили на месте.

Хуа не говорит мне подняться, но я все равно выпрямляюсь. Она изгибает тонкую бровь. В знак раздражения или удивления, не знаю.

– Джие часто упоминает о тебе. Я вижу, что его привлекло. У тебя смелый взгляд. Однако что за простое, невзрачное создание.

Это не худшее оскорбление из всех, что я слышала. К тому же я и правда простая и невзрачная на вид. Но отец всегда говорил, что у меня щедрая душа и блестящий ум. Юнли ценит мой интеллект, мама гордится пылкостью духа. Я прислушиваюсь к тем, кто пробуждает во мне лучшие качества, а не к тем, кто ищет во мне недостатки.

– Полагаю, внимание моего сына создало у тебя неверное впечатление, – говорит Хуа ледяным, ровным голосом. – Не пойми неправильно. Ты всегда лишь одна из многих, кто захватил его юное внимание. Скоро этот интерес угаснет. Мужчины, стремящиеся к власти, все одинаковы.

– Так было с вами и его величеством?

Это подло с моей стороны, но я не удержалась.

Она смотрит на меня исподлобья.

Удивительно, как она прекрасна в своем гневе. Вдруг, словно перед глазами у меня зажгли свечу, я прозреваю. Одна лишь красота не принесет настоящую любовь. Прелестные девушки вроде Хуа и Айлин вызывают у мужчин страсть, но это совсем другое. Мой отец полюбил маму не только за красоту, а еще за ее доброту, ум и веселый нрав.

Хуа поднимается. Силы небесные, какая же она высокая, даже выше Юнли! Она смотрит на меня сверху вниз.

– Джие предписано величие. Как тебе известно, он любимчик короля. И после того, как станет его наследником, женится на принцессе из Удэ или Си, а не на жалкой дочери торговца.

Во мне словно что-то ломается, и я делаю глубокий вдох, чтобы прийти в себя:

– Можете быть спокойны, ваше высочество, я не питаю никаких амбиций относительно принца Джие.

– Мудрое решение. Ты недостаточно хороша даже для того, чтобы стать придворной дамой.

– Я не стремлюсь быть ничьей младшей женой.

Ее глаза загораются, и она шагает ближе, возвышаясь надо мной:

– Держись как можно дальше от моего сына, иначе я тебя уничтожу.

Мне противно ее высокомерие, но, выходя из палатки, я жалею о том, что не придержала язык. Хотя слова придворной дамы Хуа подтвердили мои сомнения: эфемерная симпатия Джие распространяется на многих девушек, и я всего лишь одна из них, еще и не благородных кровей.

Фэй спешит за мной. Я иду так быстро, что даже не замечаю возникшую передо мной фигуру и врезаюсь в широкую мускулистую грудь.

– Ай! – вскрикиваю я.

Джие берет меня за плечи и поднимает мой подборок.

Мне сразу хочется стереть ухмылку с его красивого лица. Как глупо. Хуа права: мне надо держаться от него подальше.

– Ты в порядке? – спрашивает Джие.

Я пытаюсь вырваться из захвата, но он крепко меня держит. Его взгляд падает на Фэй, а затем на палатку Хуа, и он мрачнеет подобно небу в грозовых облаках.

– Моя мать что-то тебе наговорила? – тихо произносит он, но в его голосе сверкает гроза.

– Можете сами у нее поинтересоваться.

Он отпускает мои плечи и берет за руку:

– Идем со мной.

– Нет! – кричу я и пытаюсь вырваться, но тщетно. Джие ведет меня обратно к своей матери.

Служанка ахает от неожиданности, когда Джие врывается в палатку, увлекая меня за собой. Хуа, судя по всему, прохаживалась туда-сюда в раздумьях и теперь замирает посреди ковра.

– Что ты сказала моей подруге Миньсин? – требовательно произносит он.

Хуа вскидывает подбородок, как гордый павлин:

– Правду.

– Какую правду?

Хуа утомленно вздыхает:

– Она намного ниже тебя по положению, Джие. Ты заслуживаешь лучшего.

– Не тебе выбирать, с кем я дружу и кто мне нравится.

Мои щеки краснеют.

– Ты должна извиниться перед Миньсин, – говорит Джие.

Хуа широко распахивает глаза:

– Извиниться? Ты потерял рассудок?

– Нет, мама. Я уважаю тебя, и ты должна уважать меня.

Железная воля и гордость не позволяют никому из них уступить другому. Мать и сын удивительно похожи, от высоких, идеально ровных скул и пухлых губ до величавой осанки и повелительного тона.

– Я придворная дама, супруга короля, – шипит Хуа. – И не буду извиняться перед простолюдинкой. Я сказала это ради твоего же блага, Джие.

– Что ж, хорошо. Я больше с тобой не заговорю, пока не извинишься перед моей подругой.

Он разворачивается и тащит меня к выходу. Я успеваю заметить искреннюю ненависть на лице его матери. В голове мелькает внезапная мысль.

Если я для Джие всего лишь временное увлечение и скоро ему это наскучит, придворной даме Хуа не о чем беспокоиться. Так зачем ей потребовалось меня запугивать?

По телу пробегает сладкая дрожь. Если Хуа видит во мне угрозу, она знает, что для Джие это не мимолетное увлечение.

Нет, нельзя витать в облаках. Я беру себя в руки и отбрасываю эти мысли.

– Джие, так вы, наверное, сделали только хуже.

– Я не позволю, чтобы она так с тобой обращалась, – ворчит он в ответ.

Я вздыхаю. Он все еще тянет меня за собой.

– Куда мы идем?

– Увидишь, – улыбается Джие. – Уверен, тебе понравится.

Вместе с Фэй мы проходим мимо поляны и через небольшую рощу. Еще с расстояния до меня доносится заливистый смех Яо. На берегу реки отдыхает дюжина молодых аристократов, и все они кланяются, завидев Джие. Я узнаю среди них его двоюродных братьев, сыновей лорда-протектора Хуа. Слуги с закатанными штанами стоят в воде и ловят рыбу сетями.

Джие представляет меня всей компании, и его тон явно намекает на то, что ко мне должны относиться с уважением. И вот весь день и весь вечер под полной луной мы пьем, болтаем и едим жаренную на костре рыбу. Даже Фэй расслабляется и не отказывается угоститься.

– Вкусно, – говорит она и просит добавки.

Я смотрю на счастливую улыбку Джие и чувствую, как наши сердца бьются в такт. Боюсь, со временем мне станет только сложнее держаться от него на расстоянии.