– Все складывается! – радостно восклицаю я, пока мы с мамой едем в экипаже. – Скоро у нас будет свой дом в столице!

Я смеюсь, и мама вместе со мной.

Благодаря принцессе мы посетили чудесное поместье в черте города. Полдня его осматривали, и нам обеим понравилось. Мы сразу приняли назначенную цену.

По возвращении в поместье дяди Йи мы наслаждаемся небольшим обедом. Сам дядя на работе, Бо на учебе, и даже Айлин почему-то нет дома. Мама хочет дождаться возвращения брата, чтобы предупредить его о переезде. Она считает, что будет грубо начать собирать вещи, ничего не сказав.

Я натираю брусок туши, а мама сидит за письменным столом и пишет нашему наместнику в родном городе, когда в комнату заходит Нинь:

– Наместник министра Сана просит вас подойти по важному вопросу, госпожа.

Он еще ни разу не заглядывал в наш скромный уголок.

– О, – удивленно отзывается мама и просит Нинь привести его сюда.

Наместник отвешивает небрежный поклон:

– Госпожа Лю, в переднем дворе поместья ждут констебли. Мэр Тан отдал приказ позвать вашего слугу, Хан Юи, на допрос.

Меня охватывает холодная тревога. Нинь и Маи с сомнением смотрят на наместника, а мама поднимается из-за стола:

– Зачем?

– С этим следует обратиться к констеблям, госпожа Лю, – чересчур спокойно отвечает наместник.

– Так я и поступлю, – стальным голосом произносит мама и поворачивается к Нинь: – Позовите Юи. Мы вместе выйдем к констеблям.

Близнецы присоединяются к нам во дворе перед нашим домиком. Фэй выглядит напряженной, но на лице вечно спокойного Юи нет ни тени волнения.

Нинь и Маи вызываются пойти с нами. Все вшестером мы следуем за наместником в передний двор. Там полдюжины констеблей в зеленых униформах стоят, стиснув рукояти коротких мечей на своих поясах. Они держатся позади самого важного на вид мужчины, очевидно, их начальника. В его пальцах покачиваются наручники.

Меня пронизывает ужас. Они пришли арестовать Юи.

Мама останавливается в паре шагов перед главным констеблем, держа спину ровно, как шест. Мы все встаем за ней.

– Добрый день, уважаемый, – говорит она.

Констебль кивает с каменным лицом:

– Мы здесь по долгу службы, госпожа. По обвинению одного из горожан. Ваш слуга Хан Юи избил его настолько сильно, что сломал ногу. Учитывая жестокий характер преступления, мэр Тан приказал немедленно привести обвиняемого на допрос.

– Кто этот горожанин, позвольте узнать? – спрашивает мама.

– Он занимает достойное положение в обществе, – отвечает констебль. Значит, это какой-то чиновник. – Уверен, вы понимаете, почему мэр Тан придает такое важное значение этому делу и требует немедленных действий.

Фэй рычит, а Юи скрещивает руки на широкой груди. Глаза у него горят. Нинь и Маи в ужасе переглядываются.

Мама оборачивается и спрашивает:

– Это правда?

– Нет, – твердо отвечает Юи.

Я ему верю. Он умело обращается с мечом и дерется на кулаках, но по натуре не агрессивный и не нападает без причины. К тому же ему хватает ума, чтобы осознавать последствия стычки с тем, кто выше его по статусу.

Мама снова поворачивается к констеблю.

– Я пойду с ним, на случай, если потребуется свидетель или моя рекомендация о характере моего слуги, – произносит она спокойно и четко.

Я встаю подле нее и поднимаю подбородок:

– Я тоже.

Главный констебль вскидывает брови. Наверное, он еще ни разу не видел, чтобы кто-то столь рьяно защищал своего слугу.

– Мэр Тан вас позовет, если потребуется свидетель или рекомендация. Нам приказали привести только обвиняемого, – заявляет он и щурится. – А теперь отойдите и не мешайте проводить арест.

Все это звучит уж больно подозрительно. Почему он настаивает на том, чтобы мы не шли с ними? Неужели мэр собирается без допроса посадить Юи в тюрьму? Или его будут пытать, чтобы добиться ложного признания вины?

Наместник дяди Йи делает шаг в нашу сторону.

– Госпожа Лю, умоляю вас, не мешайте констеблям выполнять свою работу и не навлекайте неприятности на министра Сана, – говорит он, но в его тоне нет ничего умоляющего.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не ударить эту змею по лицу.

Мы с мамой не сдвигаемся с места, и голос констебля принимает ледяной оттенок:

– Отойдите немедленно, или вас тоже арестуют за противодействие силам закона.

– Я пойду, – сразу выкрикивает Юи. – Оставьте их в покое.

– Нет! – кричу я и хватаю его за руку. В моей прошлой жизни близнецов обвинили в связи с колдовством, и они бежали из столицы. Если сейчас позволю арестовать Юи, вполне возможно, больше мы никогда его не увидим.

Главный констебль машет своим подчиненным:

– Задержите обвиняемого, а остальным не дайте вам помешать.

Они двигаются на нас, выхватывая мечи из ножен. Моя рука сама ложится на кинжал. Фэй встает перед мамой, прикрывая ее собой. Я чувствую, что вот-вот разразится хаос, но тут раздается властный голос:

– Что здесь происходит?

Мы все на него поворачиваемся, и мое сердце екает. Джие! И лорд Яо вместе с ним.

Наместник и констебли падают на колени:

– Ваше высочество.

Мы тоже преклоняемся перед принцем.

– Поднимитесь, – приказывает Джие и приближается ко мне за три быстрых шага. – Вы в порядке? – спрашивает он, осматривая меня.

Я киваю. Из-за такого пристального внимания по моим щекам невольно расползается румянец.

Джие с облегчением опускает плечи и грозно смотрит на главного констебля:

– Что тут происходит?

Тот кланяется:

– Чиновник обвиняет телохранителя госпожи Лю, Хана Юи, в том, что тот жестоко на него напал и сломал ногу. Мэр Тан потребовал немедленно произвести арест.

– Кто его обвиняет?

– Третий конторский служащий министерства казны.

– И к чему весь этот хаос?

– Госпожа Лю и ее дочь настаивают на том, чтобы пойти с нами, но мэр Тан приказал доставить Хана Юи одного. Я должен четко следовать указаниям.

– Вот как? – отзывается Джие с презрительной усмешкой, пронизывая его взглядом. На лбу констебля выступает пот. –  Я не буду вам мешать, – говорит Джие. – Уведите Хана Юи. Но я поеду за вами и поговорю с Таном.

Он поворачивается ко мне:

– Оставайтесь здесь, Миньсин. Доверьтесь мне. Я с этим разберусь. Юи вернется домой целый и невредимый. Обещаю.

Возможно, дело в его гордом нраве или обнадеживающей уверенности, которую он излучает, но я ни на секунду не сомневаюсь, что все так и будет, поэтому молча киваю.

– Вину уже признали? – уточняет Джие у констебля, который подходит надеть на Юи наручники.

Констебль отшатывается, словно его обожгли:

– Э‑э, нет.

– Тогда нет нужды в наручниках, – говорит Джие. – Разве вы не справитесь с ним всемером?

Двое констеблей берут Юи за руки, и все они уходят. Джие и Яо следуют за ними верхом.

Я кладу ладонь на спину Фэй:

– Юи вернется. Обещаю.

Она кивает, но ее губы поджаты. Я оборачиваюсь и вижу, что наместник стоит за нами, и выражение лица у него кислое, как испорченное молоко.

* * *

Следующие три часа мы проводим в наших комнатах, вне себя от волнительного ожидания. Наконец я слышу смех из переднего двора.

Мы выбегаем на улицу.

– Юи признали невиновным, – объявляет Джие.

Черты Фэй смягчаются, и она бежит обнять брата. Юи в ответ сжимает ее в крепких объятиях. Нинь и Маи держатся за руки, сияя от счастья.

Я кланяюсь принцу:

– Спасибо, ваше высочество. Я безмерно вам благодарна.

– Рад был помочь, Миньсин. И зови меня Джие.

Я бросаю взгляд на маму. Она с секунду колеблется, но затем кивает.

– Как пожелаете, Джие, – отвечаю я, и по коже пробегают мурашки от звука его имени на моих губах. Но это запретное чувство. Я должна ему сопротивляться.

Юи отвешивает поклон:

– Благодарю вас, ваше высочество и господин Яо, за то, что помогли мне доказать мою невиновность. Спасибо вам, госпожа и юная госпожа, что верили в меня.

Яо в шутку толкает Юи:

– Да не стоит благодарности! Ой, жесткие у тебя мышцы! Надо нам как-нибудь посостязаться на кулаках.

Юи закидывает голову вверх и громко хохочет:

– Для меня честь принять ваш вызов, господин.

Мы все улыбаемся, и мама приглашает Джие с Яо к нам в гостиную.

– Как так вышло, что вы приехали в нужную минуту? – спрашиваю я у Джие. – Моих двоюродных брата с сестрой даже не было дома, чтобы вас встретить.

– Я приехал не к твоим родственникам, Миньсин. Юнли сказала, что вы с матерью купили поместье в столице, и я решил зайти, поздравить вас с покупкой.

Яо мне подмигивает и шепчет:

– Как будто ему нужны оправдания, чтобы вас повидать.

Джие бросает на него недовольный взгляд, и Яо пятится, наигранно испуганный, и прижимает ладонь к губам.

Джие пришел меня повидать? Я вспоминаю тот момент, когда он хотел поцеловать меня, и мои щеки снова горят.

В гостиной мама предлагает юношам сесть и просит служанок принести чаю.

– Что в итоге произошло? – спрашиваю я.

– Мы приехали в муниципалитет права, и Джие выразил желание присутствовать при допросе, – отвечает Яо. – Мэра Тана явно смутила эта просьба, но он быстро вспомнил о своем положении и пришел в чувство.

Яо изображает, как мэр кланяется до пола перед принцем, и комичное выражение его лица вызывает у меня улыбку.

Я живо представляю подобострастие мэра Тана. После того как Джие получил беорнского скакуна, достойного монарха, он стал явным фаворитом в соревновании за трон.

– Служащий в самом же начале запел на другой манер и стал говорить, что, должно быть, неверно опознал преступника, – рассказывает Яо, размахивая руками. – После уговоров, угроз и умасливания мы наконец выведали правду. Он упал с лошади и сломал ногу и вскоре после этого получил анонимное письмо. В нем содержалась угроза. У неизвестного были доказательства того, что служащий украл сто золотых из государственной казны. Чтобы избежать наказания, ему предлагалось обвинить Юи в нападении.

– То есть кто-то другой сфабриковал ложные обвинения! – возмущаюсь я.

Джие кивает:

– Судя по всему, но служащий не представляет, кто это мог быть.

– После этого признания мэр Тан перевел дело о казнокрадстве в министерство права и объявил Юи невиновным, – заканчивает Яо.

Мама хмурится:

– Кому потребовалось прикладывать столько сил, чтобы навредить обычному телохранителю?

Я уже подозревала, кому и зачем, но не собиралась при всех это озвучивать, поэтому ограничилась общей фразой:

– Кто бы то ни был и каким бы ни был его мотив, мы это выясним.

Все согласно закивали.

– Уже поздно, – замечает мама. – Ваше высочество, господин Яо, почтите нас своей компанией за ужином?

Джие широко улыбается:

– С радостью, госпожа Лю.

За ужином Джие развлекает нас анекдотами об Элитных охотах, на которых побывал за последние три года. Даже Юи внимательно слушает, и глаза у него горят, как высеченная из кремня искра.

Хотя Джие по большей части расписывает то, каким мощным и бесстрашным он себя показал, меня это вовсе не отталкивает. Наоборот, я восхищаюсь его навыками рассказчика и ловлю каждое слово, пропитываясь всеми эмоциями, что они вызывают. Моя кровь бурлит, когда я слушаю о поездке по лесу в поисках волков. Во время истории о том, как Джие шел по следу медведя вместе со своим отцом, я держусь за край стола побелевшими пальцами. И чувствую его гордость, когда он хвалится тем, как поймал редкую золотую лису.

– Похоже, на Элитной охоте весело, – говорю я. – Не терпится самой там побывать.

– Тебе понравится. Я рад, что ты не передумала ехать со мной, – отвечает Джие, и улыбка освещает его лицо, прекрасная и ослепительная.

Мое сердце предательски сжимается. Он боялся, что я передумаю из-за нашей ссоры в экипаже?

Я замечаю на себе обеспокоенный взгляд матери.

От него мне становится и сладко, и грустно на душе. Мама права: мы с Джие можем быть только друзьями.

* * *

После ужина Джие с Яо уходят, и я прошу всех собраться в гостиной. Наши телохранители и служанки тоже должны услышать то, что я скажу.

– Мама, ты спрашивала, кому понадобилось навредить Юи. Кажется, я знаю, кто это.

В моей прошлой жизни мама «утонула» после того, как пропали близнецы.

– Их цель – мы с тобой. Юи всего лишь стоит на пути. Если бы им удалось избавиться от Юи, дальше они устранили бы Фэй. Все для того, чтобы оставить нас без защиты, сделать нас уязвимыми.

Я уже встречалась с этой стратегией в моей прошлой жизни. Просто сейчас все начало происходить раньше.

Все напрягаются, и мама смотрит на меня пронизывающим взглядом:

– Ты уже кого-то подозреваешь.

– Да, мам. Разве не странно, что даже Айлин сегодня нет дома? – спрашиваю я, глядя прямо ей в глаза. – Полагаю, это дядя Йи отправил служащему письмо.

Все ахают.

– Это серьезное обвинение против моего брата, Миньсин, – говорит мама.

Душа у меня уходит в пятки. Она редко называет меня по имени. Если она мне верит…

– Но я знаю, что ты не стала бы выдвигать обвинения без веской на то причины, – добавляет мама.

Она выдерживает паузу, возможно вспоминая все, что я рассказала ей о королевском банкете. Я не позволила дяде Йи сорвать мое выступление. Айлин подозревала, что я подсказала решение для второго ли-ву принцессе вместо нее. Они знали, что я им не доверяю. Нет ничего странного в том, что дядя Йи раньше перешел к активным действиям.

– К тому же Юи – часть семьи, – продолжает мама. – Я найму лучшего следователя, чтобы добраться до истины. Будь осторожна, Миньсин. Если ты ошибаешься, ты опозоришь меня за ложные обвинения в адрес моего брата, – предупреждает она строгим, суровым голосом.

Я не сомневаюсь, что права, но у меня все равно сжимается желудок.

– Если за этим и впрямь стоит Йи, он мне больше не брат, – твердо завершает мама.

Близнецы переглядываются, и я понимаю, что мы наконец сами заработали их преданность и уважение.

Мой дядя – умелый интриган, но он не учел того, что для нас с мамой Юи и Фэй – часть семьи, и мы готовы защищать их до последнего. Возможно, это понизит нас в его глазах, но я еще помню мамины мудрые слова: если окружать добром тех, кто этого заслуживает, это становится твоей силой, а вовсе не слабостью.

* * *

На переезд у нас уходит всего один день, поскольку мы не так много взяли с собой в столицу. Мама показывает себя искусным дипломатом. Она преподает все так, словно мы переезжаем лишь потому, что не хотим доставлять дяде Йи и его семье неудобств, особенно после случая с Юи. Наверняка дядя уже слышал, чем закончилась вся эта история, но ведет себя вполне приятно и понимающе кивает. И даже извиняется за то, что его не было дома и он не мог нас поддержать. Наместник получает выволочку за то, что не позвал нам на помощь.

Мои двоюродные брат с сестрой успешно притворяются, будто не хотят нас отпускать. Айлин даже плачет, и сердце у меня невольно сжимается. Возможно, раньше она и плакала из сочувствия ко мне, но теперь ей наверняка просто жаль расставаться с нашими деньгами.

Мы садимся в экипаж, и дядя Йи с Айлин и Бо машут нам на прощание. Однако я не сомневаюсь, что сражение за семейное богатство и наши жизни только продолжается.

И гадаю про себя, каким будет следующий ход дяди.

Возможно, Джие понизил свои шансы на престол, протянув нам руку помощи.

Пускай ему не нужен союзник в лице дяди Йи, но делать из него врага опасно. Министр Сан умело ведет политическую игру и имеет определенное влияние на короля. Скорее всего, в моей прошлой жизни именно он убедил умирающего Рейфеня, что Джие чересчур заносчив для правителя и не станет прислушиваться к советникам, в то время как Рен блестяще играл роль безвредного и доброго принца и создал у короля впечатление, что он единственный из всех никак не навредит своим сводным братьям. Теперь я гадаю, не связаны ли тревоги Рейфеня о братской вражде с тем, что его пытался убить собственный брат.

Сейчас дядя понимает, что ему не видать нашего богатства, если Джие станет королем, поскольку мы с ним в хороших отношениях. Поэтому бросит все силы на поддержку другого принца. Кого бы ни выбрал министр Сан, его влияние и помощь всех, кто ему предан, станут значительным преимуществом.

Впрочем, со мной тоже надо считаться. И я приложу все свои усилия для победы Джие.

Потому что он мой союзник и я могу на него положиться.

Накануне, пока мы с мамой были одни, я все заверяла ее в том, что у меня нет никаких нежных чувств к принцу. Она не хочет, чтобы я стала частью королевской семьи, и причины у нее очень веские.

– Сейчас ты ему нравишься, но у него появится много любовниц, особенно после того как он станет королем. Что с тобой будет, когда ему наскучит твоя любовь?

Я и сама прекрасно это понимала. Принц окружен соблазном и никогда не будет верен одной женщине.

Мама и в прошлой жизни предупреждала меня о Рене. Тогда он ее переубедил своей настойчивостью, скромностью и тем, что всегда прислушивался к моим советам. Но вот чем это для нас закончилось.

Я поклялась больше никогда не влюбляться, и это обещание придало мне сил, придало моей жизни значение. Так почему теперь у меня такое чувство, словно предательство прошлого вырвало из моей груди нечто бесценное, жизненно необходимое и оставило на его месте пугающую пустоту?