Я стою посреди сияющего величественного зала. С моих губ слетает вздох потрясения. Это место из моих снов, куда я желала вернуться.

Значит, я сплю?

Я прогуливаюсь по зданию, любуясь его великолепием. Оно оказывается еще просторнее, чем мне подумалось в первый раз, и тянется на сотню ярдов во все стороны. Сводчатые потолки парят в сотне футов над полом, и, хотя до этого у меня создалось впечатление, что на них написан небосвод, сейчас видно, если присмотреться, что он настоящий.

Золотой диск солнца висит в розовом небе, пылая необузданной красотой. Всего несколько мгновений спустя закат сменяется сумерками, и ночь приводит за собой луну в серебряных одеяниях и с нею звезды, сияющие холодным светом.

Каменные стены мерцают подобно перламутру. Величавые колонны уходят в небо, как древние стволы деревьев, и на них выгравированы боги и богини в позе лотоса. Особенно ярко выделяются девять изображений на дальней стене, а девятиконечная звезда у меня под ногами переливается разными красками.

Меня снова тянет к хрустальному сосуду, как железо к магниту. Я опускаю в него руку и достаю свой амулет.

Он изумительно сверкает всеми пятью цветами, и я восторженно вдыхаю, наблюдая за тем, как кулон увеличивается до размеров моей головы, при этом оставаясь легким как перышко.

Меня переполняют эмоции. Хочется одновременно и плакать, и смеяться.

Из кулона бьют пять лучей разного цвета, и он сияет подобно солнцу, но его свет меня не ослепляет. Я ощущаю уже знакомую энергию, и она наполняет тело, бьется во мне, как пульс всего мира.

Я хочу, чтобы этот момент длился как можно дольше, хочу погрузиться в эту силу…

Но больше всего я жажду ответов. Что это за роскошное здание? Почему я попадаю сюда во сне?

Эта жажда отдается во мне, пронизывая до костей, растекаясь по венам, отзываясь мелодией в сердце.

«Расскажи мне обо всем!» – кричит моя душа.

В эту же минуту по залу разносится властный женский голос:

– Добро пожаловать в Священный Храм.

Я вздрагиваю. Вокруг никого нет. Внезапно я понимаю, что голос идет из моего амулета, и снова ахаю. У него необычный акцент, которого мне раньше не доводилось слышать.

Я стараюсь взять себя в руки, но голос у меня все равно дрожит:

– Кто ты?

– Дух, живущий в Божественном Камне, – откликается голос.

Я смотрю на свой амулет:

– Божественном Камне?

– Да. Он олицетворяет жизнь и смерть, прошлое и будущее, магию, что была, и магию, что будет.

Мои мысли замирают. Что бы это значило? Жизнь и смерть, прошлое и настоящее…

– Божественный Камень даровал мне новый шанс на жизнь?

– Ты нужна ему, Миньсин, но ты была глупа и слабовольна. Однако твой потенциал проявился в жаркой мольбе о второй жизни. Это показало, что ты можешь стать той, кем желает тебя видеть Камень. Ты заслужила этот шанс. Теперь в тебе растут железная воля и целеустремленность, и пришло время призвать тебя в духовный мир Божественного Камня.

У меня в голове закручивается водоворот вопросов, и я начинаю с самого тревожного:

– Чего от меня ждет Камень?

– Сейчас ты не должна позволить ему попасть не в те руки. Иначе наступит катастрофа.

– Почему? Я знаю, он может повернуть время вспять, но что еще?

– Ты не владеешь магией и потому не способна раскрыть его могущество, но в нем содержится великое колдовство, что в руках мага может перекроить весь мир.

Мое сердце обрывается, словно я только что спрыгнула со скалы.

– Говорите, это Священный Храм? Что означают девять рисунков на стене? И звезда с девятью лучами?

– Девять видов магии, – отвечает дух кулона.

Ах, ну конечно! Следовало самой догадаться. Я же о них читала.

– Это магия огня, воды и земли? – спрашиваю я, показывая на верхний ряд картин.

– Да.

– Значит, портреты ребенка с мечом, девушки с навостренными ушами и мужчины с двойным лицом символизируют силу, чувства и маскировку.

Правда, мне все еще не ясно, что означают абстрактные изображения.

Дух замечает, что я колеблюсь, и объясняет:

– Это магия крови, провидения и порталов.

Я хочу узнать больше, но дух строго произносит:

– Тебе пора покинуть мир дремы. Если задержишься в нем надолго, твой разум навсегда останется пленен в духовном мире.

С тихим выдохом я возвращаюсь в реальность, и мои веки поднимаются. Я лежу на боку, сжимая кулон. Как и в прошлый раз, он сверкает пятью цветами и обжигает мне кожу подобно горячим углям. Я тут же его отпускаю.

В моей душе бушует шторм.

Я хранительница волшебного артефакта, способного разрушить и заново перестроить мир.

Знал ли мой отец правду о кулоне? И если да, почему ничего мне не сказал? Как этот амулет попал к моим предкам?

Одно я знаю наверняка: больше ни одна живая душа не должна узнать о Божественном Камне и его силе.

Внезапная мысль заставляет меня резко сесть в постели.

Я читала о Священном Храме, но, наверное, не подробно, поскольку не помню деталей. В какой это было книге?

Дверь открывается, и в комнату заходит Маи. Я торопливо прячу кулон под ночную сорочку, хотя его свет уже все равно погас.

– Вы проснулись, госпожа! – щебечет служанка. – Ваша мать уже ушла по делам.

– Который час? – спрашиваю я, замечая, как светло у меня в спальне.

– Девять утра, госпожа.

Я так долго спала? Шея у меня краснеет от стыда. Я встаю со своей роскошной кровати со столбиками и балдахином. Она такая большая, что на ней поместилось бы человек пять.

Маи помогает мне одеться, когда в дверь стучат.

– Это Фэй, госпожа.

– Войди, – отвечаю я, и Фэй заглядывает в комнату:

– К вам гости, госпожа. Принц Рен и старейшина Хансинь.

Маи испуганно пищит.

Мне известно от Джие, что принцы по очереди охраняют и развлекают старейшину наньйю, но почему они оба здесь? После того как Джие опозорил его на королевском банкете, Рен больше не пытался меня очаровать. Впрочем, если он поставил для себя цель, мелкие обиды его не остановят. Но если он хочет завоевать мое расположение, зачем приводить с собой Хансиня?

– Они назвали причину визита?

– Поздравить вас с переездом в новый дом?

Идеальное оправдание.

Как бы мне хотелось, чтобы к нам приходили только друзья! Когда дядя Йи с Бо и Айлин принесли подарки и присоединились к нам за ужином, все сохраняли маску дружелюбия, но атмосфера была далеко не самая теплая. Мама уже наняла следователя с хорошей репутацией, чтобы раскрыть правду о ложном обвинении Юи. Надеюсь, скоро мы услышим его отчет.

Я захожу в гостиную, где оба юноши расположились за чайным столиком.

Рен сидит ровно, как на картине, и пьет чай. Меня пронизывает знакомая игла боли, но уже не такая острая, как раньше.

Хансинь откинулся на спинку дивана, сцепив пальцы за затылком. Он похож на ленивого кота, но я чувствую, что под безмятежной личиной скрывается нечто опасное. Телохранитель держится поблизости и выглядит напряженным, готовым в любую секунду броситься на защиту Хансиня.

Фэй встает в углу комнаты, и потому ее присутствие не слишком навязчиво, но игнорировать его нельзя. Маи останавливается у меня за спиной.

Рен и Хансинь поднимаются, и я отвешиваю поклон:

– Ваше высочество. Уважаемый старейшина. Добро пожаловать.

– У вас прекрасный дом, Миньсин, – говорит Рен, обводя взглядом картины с изображением рек и гор, узорные вазы с цветами гибискуса, лампы с абажуром из разноцветного стекла. – Надеюсь, однажды мне выпадет честь получить сюда приглашение как гостю.

– Мы будем польщены вашим визитом, принц Рен, – отвечаю я, выпрямляясь. – Чем могу помочь?

Он оглядывается на Хансиня, и тот просит:

– Уделите мне пару минут вашего времени для личного разговора, госпожа Лю?

От потрясения я не нахожу что ответить. Так это Хансинь хотел со мной увидеться?

– Не буду вам мешать, – говорит Рен и поворачивается ко мне: – Миньсин, может ли кто-то из ваших слуг провести мне экскурсию по вашему новому дому?

Что происходит? Почему Рен подчиняется требованиям Хансиня?

Я же не могу отказать принцу.

– Маи, пожалуйста, позови Фуу и попроси его показать Его Высочеству наше поместье. После этого можешь вернуться к себе.

Фуу – один из наших новых слуг, молчаливый и скрытный. Из него Рен не выудит ничего полезного.

Маи убегает, и старейшина смотрит на Фэй.

– Вы можете говорить свободно при моей телохранительнице, – заявляю я.

– Хорошо, – соглашается Хансинь, и я сажусь напротив него.

Несколько тихих мгновений мы наслаждаемся чаем. Вскоре появляется Фуу, и Рен уходит вместе с ним.

Тогда я замечаю, что Хансинь сверлит меня жадным взглядом.

– Вы меня впечатлили, госпожа Лю. Вы нашли решение первой головоломки и дали подсказку принцессе для второй. Опознали в Лафне колдунью и обезвредили ее магию, чтобы обеспечить победу на скачках.

Я хочу сказать, что Юнли сама выиграла в сянци, а Джие узнал в Лафне колдунью, но под цепким взором старейшины понимаю, что смысла нет. Он все знает.

Откуда? Наблюдал за мной на банкете? Я вспоминаю хищное выражение его лица после скачек, и по коже у меня бегут мурашки.

Краем глаза я замечаю, как Фэй напрягается. В прошлой жизни ее обвинили в колдовстве. Меня посещает внезапная мысль.

Какой магией обладает сам Хансинь? Не все жители наньйю ею владеют, но в совет старейшин избирают лишь талантливых колдунов. А ему на вид не больше двадцати одного. Как он зарекомендовал себя в столь юном возрасте? Я всматриваюсь в его запястье, но не вижу никакой татуировки.

И его телохранитель – наверняка он один из близких союзников Хансиня, раз присутствует при этом разговоре. Члены делегации выказывали ему большое уважение, несмотря на его низкий социальный статус. Возможно, он тоже могущественный колдун?

Хансинь уже и так видит во мне тигрицу, а не робкую овечку, поэтому я перехожу в нападение:

– Лафне применила магию по вашему приказу.

– Я не отдавал приказа. Просто не запрещал.

– А потом изобразили гнев и потрясение, когда вас раскрыли? – фыркаю я.

– Я был разгневан и потрясен. Ее поймали, а это непростительно.

Он знает, что я не смогу ничего сказать Рейфеню, не поставив себя в опасность.

– Вы ее убили, – огрызаюсь я.

– Смерть – справедливое наказание за эту ошибку.

Как он может так говорить, словно жизнь другого человека для него ничего не значит?

– Зачем вы здесь, уважаемый старейшина?

– Чтобы поздравить вас с этим великолепным домом, госпожа Лю, и выразить мое восхищение вашим умом и выдержкой.

Он это серьезно?

– Благодарю вас за щедрую похвалу, – сухо говорю я, держа спину предельно ровно.

Если Хансинь и замечает мое холодное отношение, он не обращает на это внимания.

– Ваш отец, мастер Лю Канг, вел успешную торговлю с наньйю. Несомненно, он поведал вам о том, с каким уважением относятся к женщинам в нашей стране.

Очевидно, он изучил мое прошлое, и нет смысла что-либо отрицать. К тому же мне правда любопытно.

– В вашей культуре не принято брать больше одной жены, и она может уйти от мужа, если пожелает. Женщины работают в государстве и занимают важные посты. Роль духовного лидера и вовсе отводится только женщинам, и верховная жрица следит за всем, что связано с магией.

В Дачжоу нам обычно приходится сидеть дома и следить за хозяйством, и, хотя лично я уважаю мамин деловой талант, мне прекрасно известно, что общество смотрит на нее с осуждением.

– Все верно, – говорит Хансинь. – Такая проницательная женщина, как вы, добьется большого успеха в Наньйю. Жаль видеть, как ваш потенциал теряется в этом королевстве.

Хотя магии я опасаюсь, мне завидно, что женщины Наньйю наслаждаются свободой. Впрочем, Хансиню не обязательно это знать.

– Даже несмотря на то что во мне нет магического таланта? – с вызовом спрашиваю я, не ожидая серьезного ответа, но он меня удивляет.

– Уверен, вам известно, что все граждане Наньйю теперь имеют равные права и что в революции участвовали выдающиеся женщины. Острый ум – тоже своего рода магия, и этому нас научила история.

По мне проходит шоковая волна. Он абсолютно прав, но я не думала, что услышу это от него.

– Вы можете сами познакомиться ближе с нашей культурой, когда пожелаете, – добавляет Хансинь.

Я ошарашенно на него смотрю. Он что, приглашает меня посетить Наньйю? Я всегда мечтала путешествовать по континенту и бывать в разных странах, как отец.

В дверях появляется Рен, и я тут же встаю.

– Ваш дом еще красивее, чем я себе представлял, Миньсин, – говорит он.

– Спасибо вам за непомерно добрые слова, ваше высочество.

– Что ж, мы с вами еще встретимся, госпожа Лю, – обещает Хансинь, поднимаясь с дивана. – Надеюсь, в следующий раз вы будете говорить более открыто. А сейчас мне пора.

Он скользит к выходу из комнаты, и телохранитель сразу следует за ним.

– Фэй, пожалуйста, проводи наших гостей.

Фэй выходит вместе со всеми, и я провожаю их взглядом.

Голова у меня кипит. Чего Хансинь желал добиться этим коротким разговором? Он создает впечатление человека, который ничего не делает без причины. Все эти заявления о свободе женщин в Наньйю… Похоже, я ему любопытна. Возможно, он искренне восхищается моим умом. Но какая ему от этого выгода?

А его загадочный альянс с Реном… Какую роль во всем этом играет вероломный принц? Похоже, он прекратил попытки завоевать мою любовь. С одной стороны, я рада, что он оставил меня в покое. С другой, это означает, что в моей новой жизни многое изменилось. Что это значит, если Рен больше не заинтересован в моем богатстве? Впрочем, одно остается неизменным: Рен готов на все, чтобы стать королем. Тогда у него были мои деньги, интриги дяди Йи, мои советы по стратегии, но в этой жизни он остался с пустыми руками. Появился ли у него новый план по захвату власти? Учитывая то, что Рен – двуликий манипулятор, наверняка это что-то крайне опасное, возможно как-то связанное с Хансинем. Он привел Хансиня ко мне, но что получил в ответ?

Фэй возвращается, и ее челюсть поджата, твердая, как гранит, а на лбу тревожные морщины.

– Что нужно этому скользкому мерзавцу? – шипит она. – Я его убью, если он попытается тебе навредить.

– Мне кажется, у него другие намерения, – говорю я, хотя это еще не значит, что он не представляет для меня угрозы. – Но согласна, с ним надо быть осторожнее.

* * *

Я чувствую прилив радости, когда чуть позже тем днем меня приходит навестить Джие, но убеждаю себя, что просто рада человеку, которому могу доверять, особенно после нежеланного, пускай и краткого визита Рена.

Мы с Джие гуляем по саду, и я рассказываю ему об утреннем визите Рена и Хансиня.

Он резко останавливается и задумчиво морщит лоб:

– Что Хансиню от тебя нужно? Ты знаешь, что мы с братьями по очереди охраняем старейшину, но на самом деле, по тайному приказу отца, мы еще и следим за ним. Мой отец рассчитывает узнать правду о том, что Хансинь ищет в Цзиньси.

Я хмурюсь:

– Рен скорее пытается завоевать его расположение. Что за игру он затеял?

Как могут поладить змей и лис?

– Твои тревоги заслуживают внимания. Я это изучу.

– Будьте осторожны.

Я понимаю, что неосознанно схватила его за руку, и хочу ее отнять, но он сжимает мои пальцы:

– Не знаю, за что ты столь сильно ненавидишь Рена, Миньсин, но обещаю: я защищу тебя от него.

– Я его не боюсь.

– Поэтому я тобой восхищаюсь, – улыбается Джие.

Мое сердце сбивается с ритма. Я быстро отвожу взгляд.

– Мои люди развели слухи об обманчивой натуре Рена, и теперь Кай с Веном начали обращать на него внимание. Он не сможет долго скрываться под маской.

Я киваю:

– Ему придется показать свое истинное лицо.

Какое-то время мы идем в тишине, и я отчетливо осознаю, как мало расстояние между нами. Он пахнет лавандовым мылом и свежим хлопком. Его рука касается моей, и у меня по коже пробегают мурашки.

Джие вдруг останавливается, и я вместе с ним.

– Я говорил всерьез, Миньсин.

Мое сердце начинает бешено колотиться.

– Я восхищаюсь твоим ярым, бесстрашным духом, – говорит он, обхватывая ладонями мое лицо. – Правда. Но от своих слов не откажусь. Я защищу тебя.

От его пылкого взгляда у меня перехватывает дыхание.

Он подается ближе, и не успеваю я пошевелиться, не успеваю никак среагировать, как наши губы соприкасаются. Мир словно переворачивается, и кажется, будто это мгновение длится вечность. Я закрываю глаза и покачиваюсь. Его губы теплые, мягкие и нежные. Во мне порхают тысячи крыльев, и по телу пробегает сладостная дрожь.

Нет. Я не должна переступать эту черту.

Мгновение спустя я отстраняюсь, обрывая поцелуй, и опускаю взгляд в пол, едва ли не боясь смотреть на Джие.

Он было тянется ко мне, но затем опускает руку и шепчет:

– Я тебя… оскорбил?

– Нет, – выдыхаю я. – Но… Вам лучше уйти.

На минуту повисает мертвая тишина.

– Хорошо, – говорит Джие и, чуть помедлив, добавляет: – Увидимся утром на Элитной охоте?

Я киваю.

И еще долго после того, как он уходит, стою на том же месте, в паутине запутанных мыслей и чувств.

И не могу в них разобраться.