Неделю спустя Юнли приглашает меня в гости в свое крыло дворца. Фэй остается ждать меня в экипаже, а Маи уходит на кухню поболтать с прислугой. Другая служанка проводит меня в чайную, где искусно расставлены полированная деревянная мебель, стулья с подушками и кожаный диван. Парчовая ткань закрывает окна, в которые бьет яркий свет солнца. Лакированный пол, устланный ткаными коврами, мерцает подобно меди.

Юнли представляет меня своим фрейлинам, и мы обменивается любезностями. Они хвалят мою музыку, и я их благодарю.

Затем мы с принцессой остаемся вдвоем, и она просит меня сесть напротив:

– Я хочу сыграть с вами в сянци. Обещайте, что не будете сдерживаться. Иначе я не смогу стать лучше.

Я улыбаюсь:

– С радостью исполню вашу просьбу.

Служанка приносит набор для игры, ставит на чайный столик и уходит.

Пока мы играем, я рассказываю Юнли о поисках нового дома. Мне с трудом удалось убедить маму пока не делиться с дядей Йи нашими планами по переезду.

– Мы осмотрели некоторые поместья, но все они нам не подходят.

Юнли ненадолго задумывается, а затем говорит:

– У меня есть один вариант на уме. Дом продает очень приятный человек, которому я оказала небольшую услугу, и, полагаю, вам понравится расположение поместья. Если вы заинтересованы, я договорюсь о встрече.

Я благодарно хлопаю в ладоши:

– Было бы чудесно!

Мы решаем осмотреть поместье на следующей неделе, и я осторожно перевожу тему:

– Старейшина Хансинь и его делегация до сих пор занимают поместье рядом с дворцом, не так ли?

– Похоже на то.

– Я надеялась, что их выгонят из Дачжоу после инцидента со скачками.

Юнли бросает на меня пристальный взгляд:

– Что ж, вы все равно уже много об этом знаете… – Она понижает голос. – Держите рот на замке и никому не передавайте того, что я вам скажу.

Я напряженно киваю, глядя в ее темные глаза.

– Отец потребовал объяснений у старейшины, но тот отрицал свою вину и утверждал, что Лафне действовала самовольно. Джие тоже при этом присутствовал, и еще верховный генерал Чен и командир Баи. Джие мне говорил, что Хансинь выглядел искренне потрясенным и возмущенным. А потом призвал Лафне и при всех разрезал ей горло.

Я едва не роняю фигуру, которую взяла с доски. Мое дыхание сбивается. Хансинь вот так просто убил свою союзницу? Ко мне не сразу возвращается дар речи.

– И ваш отец ему поверил? – спрашиваю я, взяв себя в руки.

– Возможно, но это больше не имеет значения. Он отправил шпионов подслушивать за разговорами и собирать информацию и теперь подозревает, что Хансинь прибыл в Цзиньси с некой корыстной целью. Судя по всему, он ищет некий важный для наньйю предмет. Отец решил пока держать его на виду в надежде выяснить, что он ищет.

Я опускаю фигуру на доску, едва сдерживая дрожь в руках. Интуиция меня не обманула. Старейшиной наньйю руководят тайные намерения. Принцесса рассказала мне намного больше, чем следует знать обычному человеку. Значит ли это, что она мне доверяет? Но почему? Мы совсем недавно стали подругами. Рен тоже любил обсуждать со мной политику, включая то, что известно только членам королевской семьи, но лишь в расчете на мои советы по стратегии. Юнли ведь не такая, правда? Но что мне на самом деле о ней известно?

– Как вы догадались, что Лафне – колдунья? – внезапно спрашивает Юнли.

Мое сердце замирает. Как она…

– Я сразу поняла, что это вы ее раскрыли, а не Джие, – торопливо объясняет Юнли. – Простите мою прямолинейность. Я спрашиваю об этом лишь из чистого любопытства, уверяю вас. – Она усмехается, переставляя свою фигуру в центр доски. – Признаюсь честно, я сама тайком проникала в запретную секцию королевской библиотеки, чтобы почитать о наньйю и их магии.

Меня омывает волна облегчения. Если бы Юнли желала мне зла, то уже раскрыла бы правду отцу. Поэтому я верю, что она говорит искренне.

Если честно, даже не знаю, что заставило меня тогда посмотреть на руки Лафне, не считая странной тяги в груди.

– Я заметила татуировку в виде капли крови на ее запястье. Такие татуировки называются фуиин, и они пропитаны магией. Я прочитала о них, когда изучала культуру наньйю.

– Вот как? – изумляется принцесса. – Потрясающе. Откуда берутся ваши знания об этой культуре?

– Все от отца. Еще до того, как магию запретили десять лет назад, он часто ездил в Наньйю для торговли.

В эту же минуту я замечаю прореху в защите Юнли в нашем матче и уже вижу свою победу где-то через двенадцать ходов – если, конечно, не допущу ошибку. Кроме того, мне в голову приходит один вопрос, который давно меня терзает и на который даже у моего отца не было ответа.

– Вы не знаете, почему король решил…

– Спрятать все книги о магии в запретной секции? Приказать жителям сдать или сжечь все подобные книги под угрозой смертной казни?

Внутри у меня все сжимается. Моему отцу удалось скрыть свою коллекцию в тайнике. Не проверяет ли Юнли мою реакцию на ее слова?

Но нет, взгляд принцессы сосредоточен на доске с игрой. Мне становится чуть спокойнее.

– Все сложно, – говорит Юнли после краткой паузы. Очевидно, ей известно больше, чем она готова мне рассказать. Я стараюсь держать голос ровным.

– Юнли, можно ли вас спросить о вашем отношении к наньйю и их магии?

– Что ж, нас учат опасаться магии, видят в ней зло, но разве она не была дарована нам богами? И разве у нас с наньйю не общие предки? Полагаю, вам об этом известно больше моего.

На наших уроках истории отец всегда учил меня отделять мифы от фактов.

– По легенде, государство Наньйю основано людьми, которые помогли богам одолеть древних демонов и навсегда изгнать их из нашего мира. Когда боги вознеслись на небеса, они наградили этот храбрый народ священной магией. Наньйю никогда не покидали земли своих предков, где прошла последняя битва против демонов. Прошли века, народ расцветал и плодился. Начали рождаться те, кто не владел магией, но к ним относились с презрением, как к второсортным гражданам. Наконец они не выдержали и подняли восстание, требуя равных прав. Восстание провалилось, и все не одаренные магией жители покинули Наньйю. Со временем они сформировали новые государства вокруг родных земель. Поэтому все мы говорим на одном языке, пускай и есть у нас разные диалекты и говор в зависимости от региона.

– Это сходится со всем, что я вычитала в библиотеке, – говорит Юнли, обдумывая свой следующий ход. – Мне понятно, почему во многих странах магию запретили с самого начала, учитывая ее жестокую историю. После формирования новых наций долгое время царил мир. А затем начались бессмысленные войны, отчасти по вине Дачжоу.

Мнение принцессы намного более непредвзятое, чем я привыкла слышать. Я согласно киваю. Веками крупные королевства, в их числе и Дачжоу, пытались захватить Наньйю с помощью могучих громадных армий и сдались лишь после бесчисленных неудач. Я лишь поверхностно читала о магии, но вполне могу представить, на что способно колдовство Огня и Силы на поле боя. Кроме того, благодаря магии порталов наньйю удобнее перемещать свои войска. Они преодолевают огромные расстояния всего за несколько секунд.

– Наньйю научились на своих ошибках, и через какое-то время после революции люди, не обладающие магией, получили равные права, – продолжаю я и доверительно сообщаю: – Мой отец считал, что Дачжоу, Удэ и Силенд развязали войну, чтобы полностью избавиться от магии, не только из-за всей той боли и страданий, что она принесла их предкам, но и просто потому, что люди боятся того, чего не понимают.

– Мудрые слова. В Дачжоу всегда было запрещено колдовать, но вводить запрет даже на знания о магии и наказывать за это жителей просто абсурдно. Ну что наш народ сделает с этими знаниями? Всем известно, что колдовать могут только наньйю.

Я не ожидала, что Юнли способна так прямо критиковать отца.

– Говорят, семья принца Цеджуна, брата короля, пала жертвой темной магии, – припоминаю я. – Многие верят, что решение его величества запретить всю магию сразу после их смерти продиктовано горем.

– Я тоже об этом слышала, – говорит Юнли и отводит взгляд. А затем снова смотрит на меня. – Мне не верится, что магия наньйю всегда была злой. Я читала, что все изменилось где-то пять поколений назад.

– Мне говорили то же самое. В соседних королевствах никто не знает, почему это произошло, и поэтому тревога и подозрения лишь нарастают.

Кровавое колдовство Лафне однозначно было темным и отвратительным, но меня до глубины души потрясло то, как легко от нее избавились.

Я ставлю на доску следующую фигуру, и Юнли теряет сразу девять.

– Надо сосредоточиться на игре, – вздыхает она.

Принцесса храбро сражается до самого конца, но все же победа остается за мной.

Я показываю, какие ошибки она допустила, и Юнли говорит:

– Сегодня я многому научилась. Надо обязательно еще раз так посидеть.

– С радостью, – искренне отвечаю я.

Она смеется, весело и радостно.

Путь домой я выбираю не привычный и короткий, а такой, чтобы проехать мимо гостевого поместья, в котором располагается делегация наньйю. Скорее всего, мне это ничего не принесет, поскольку внутрь я зайти не смогу и следить за домом с улицы тоже будет подозрительно.

Мы едем вдоль стены медленнее обычного, и я, к своему удивлению, замечаю нечто полезное. Телохранитель Хансиня разговаривает у входа с другими членами делегации. Судя по тому, как все ему кланяются и кивают, он у них в большом почете.

Разве не странно проявлять такое ярое уважение к простому телохранителю?

Об этом я думаю всю дорогу домой.

Не знаю, может, дело в нашей с Юнли беседе о магии, но перед сном я пробую заставить свой кулон светиться, как в ту ночь, когда мне приснилось загадочное величественное здание. Несмотря на мою жажду ответов, камень остается неизменен. Скрыта ли в нем магия? И если да, то откуда у семьи моего отца волшебный артефакт?

Пока что я должна держать это в секрете.