Маи, только меня завидев, сразу бросается ко мне с криками.

– Госпожа Айлин уехала! Принц Вен ее сопроводил. Я умоляла дождаться вас, но она меня заверила, что король приказал вам остаться на ночь во дворце. – Она слегка колеблется, прежде чем продолжить: – Принц Рен советовал мне вернуться домой вместе с госпожой Айлин, но… Я им не поверила, и мое место все равно рядом с вами. Я не смею оставить вас тут одну, госпожа!

Я беру ее за руки и улыбаюсь:

– Ты правильно поступила, Маи. Король позвал меня только на разговор.

– Так они солгали… – Маи всхлипывает, одновременно от возмущения и паники. – Как же нам теперь вернуться домой?

– Не волнуйся, что-нибудь придумаем.

Она следует за мной в столовую. Среди немногих, кто там еще остался, были Рен и Яо.

При виде меня Рен изображает удивление:

– Ваши двоюродные брат и сестра полагали, что мой отец задержит вас во дворце на всю ночь. Прошу, позвольте мне отвезти вас домой, Миньсин.

Я подозреваю, что он лишь ради этого здесь задержался. Скорее всего, Бо сделал ему услугу в благодарность за помощь с линчжи и уехал раньше, чтобы предоставить Рену эту возможность.

– Благодарю, ваше высочество, но я не смею тревожить вас так поздно, – отвечаю я. От одной мысли о том, чтобы оказаться в тесном помещении с этим омерзительным созданием и дышать с ним одним воздухом, мне становится худо. Ехать в сопровождении ящера и то будет лучше.

Тем временем в столовую входит Джие, а Рен продолжает меня уговаривать:

– Мне это вовсе не сложно, и я только с радостью…

Джие приближается к нам и властно кладет руку мне на плечи:

– Я отвезу Миньсин домой.

Он пронзает Рена взглядом, бросая ему вызов. Некоторые аристократы, еще оставшиеся в зале, с любопытством на нас поглядывают. На виске Рена пульсируют вены, а по щекам расползается краска.

Я даже слегка разочарована, когда он молча выдыхает и выходит из зала.

Джие машет стражнику:

– Подготовьте мой экипаж.

Стражник кланяется и спешит исполнить приказ. После этого Джие кивает Яо и выводит меня из столовой. Маи робко следует за нами.

На улице я отстраняюсь от Джие, и он слегка напрягается, но все же убирает руку.

– Спасибо вам, ваше высочество, – говорю я. – За все.

Его застает врасплох моя благодарность, и он едва не теряет равновесие. Взгляд Джие вновь устремляется на меня, а на губы ложится медовая ухмылка.

Яо нагоняет нас и хлопает Джие по плечу:

– Придумал имя для своего коня?

– Нет. Беорнский скакун достоин великого имени. Мне нужно время на раздумья.

– Поспорим о том, сколько времени у тебя уйдет на то, чтобы его усмирить?

Джие держится ровно, спокойно и уверенно, отвечая на вызов друга:

– Ставлю на три недели.

Три недели! Для легендарного зверя! Неужели он настолько заносчивый, что и впрямь верит в такие небывалые сроки? Да уж, некоторые вещи остаются неизменными.

Яо смеется:

– Ловлю на слове, Джие.

Мы выходим во двор, где собирались экипажи гостей. Там нет ни души, кроме Фэй, которая еще ждет меня, поджав губы и стиснув кулаки. Завидев нас, она слегка расслабляется.

Джие решает, что мои служанка и телохранительница поедут в экипаже Яо, а я сяду вместе с ним. У меня нет выбора, кроме как согласиться.

Экипажем принца управляют два мощных кучера с руками крупными, как стволы деревьев. Кожаные сиденья в салоне покрыты шелком и мягкими шкурами. Я чувствую себя так, словно сижу на облаках.

– Вы недолюбливаете Рена, не так ли? – спрашивает Джие, устраиваясь напротив.

Я напрягаюсь:

– Вы все не так поняли.

Он на меня не давит, но продолжает говорить, откинувшись на спинку сиденья и забросив руки за голову:

– После того, что вы показали мне на поле для стрельбы из лука, я попросил своих людей проверить Рена. Похоже, ваше впечатление о моем добром и безобидном брате оказалось верным и он вовсе не тот, за кого себя выставляет. Совершенно. Он амбициозный, хитрый и еще даже более коварный, чем Кай. Пока другие братья пытаются подрезать меня самого, наш дорогой Рен втайне наращивает себе поддержку. В основном из мелких чиновников, к которым отец никогда не прислушивается, но вместе они могут составить внушительную угрозу.

Напряжение во мне слегка спадает. По крайней мере, в этой жизни он не будет недооценивать Рена.

– Я рада, что вы увидели его истинное лицо.

– Не переживайте, вы открыли мне глаза.

Джие опускает руки и подается вперед.

– Мне еще не выпало шанса поблагодарить вас за помощь на скачках, Миньсин. Я очень рад, что выбрал именно вас, – говорит он, широко улыбаясь. – Даже опытный воин не справился бы лучше.

Меня так поражают его слова, полные восхищения, что я раскрываю рот от удивления.

– Но мне любопытно, – добавляет он, – откуда вам известно так много о магии?

Кровь отливает от моего лица, и Джие тут же исправляется, ободряюще коснувшись моей руки:

– Нет-нет, неважно. Забудьте, что я сказал. И меня это вовсе не беспокоит. В любом случае я солгал отцу.

Мои щеки снова розовеют.

– Почему вы солгали?

Весь его вид говорит: разве это не очевидно?

– Ради меня? – недоверчиво шепчу я.

– Мой отец ненавидит магию. Если он узнает, что вы хоть немного в ней разбираетесь, может жестоко вас наказать. Я не хочу, чтобы вы страдали за то, что помогли мне.

– Вы почувствовали, как колдунья повлияла на ваш разум, – припоминаю я.

Джие раздраженно морщится:

– Я словно то засыпал, то просыпался, то владел своим телом, то нет. И так продолжалось все время, пока вы сражались с колдуньей.

Значит, я была права. К нему возвращалось сознание, когда Лафне отвлекалась на мои атаки.

– Но вы победили, Миньсин, – говорит Джие, вновь просияв. А затем подвигается ближе и смотрит прямо мне в глаза. – Прошу вас, сопроводите меня на Элитную охоту?

Рен ни разу меня не пригласил, за все два года наших отношений. Якобы не хотел, чтобы я оказалась в опасности, но в чем там опасность, если женщины все равно ждут в лагере, пока мужчины охотятся на диких зверей? Мне всегда нравились приключения, и я предвкушала его приглашение, надеялась на него и уже заранее радовалась, поэтому была сильно разочарована. Рену я сказала, что очень ценю его заботу о моей безопасности, а про себя подумала, как это странно. Еще тогда я подозревала, что Рен меня не позвал, поскольку на охоте я не принесла бы ему никакой пользы. В соревновании, основанном лишь на физических данных, не поможет мудрый совет. А теперь осознала, что еще без меня ему было удобнее ухаживать там за Айлин, которая была приглашена на охоту.

Во мне змеится злоба за то, как Рен со мной обращался, а главное – как я это ему позволяла. Я спешно заталкиваю это чувство как можно глубже и смотрю на Джие.

Несмотря на то что его губы все еще сложены в заносчивую улыбку, он нетерпеливо, даже как будто с волнением ждет моего ответа.

– С радостью поеду с вами, – соглашаюсь я.

Он сияет, и его холодное красивое лицо мгновенно приобретает куда более теплое и привлекательное выражение. С моих губ слетает невольный вздох.

Джие берет меня за подбородок. Его глаза мерцают, и он пахнет ярким солнечным днем. Пальцы юноши касаются моей щеки, и я чувствую, как к лицу приливает жар. Мое сердце бешено колотится, когда он подается ближе, и наше дыхание смешивается.

Я чувствую, я знаю, что он собирается меня поцеловать.

«Нет, он просто тобой пользуется!» – кричит мой разум.

Ахнув, я отстраняюсь так быстро, что мой затылок ударяется о стенку салона. Я вскрикиваю.

Джие хватает меня за руку:

– Вы в порядке?

– Д… да, – бормочу я.

Он отпускает мою руку, и повисает неловкая тишина. Во мне растет черное семя сомнений. Зачем он пригласил меня на охоту? Зачем пытался поцеловать?

Я поднимаю взгляд. Джие выглядит все таким же самодовольным, как всегда, словно и не было этой мимолетной минуты нежности.

Я призываю свою душу стать твердой, как железо.

– Будем честны друг с другом, принц Джие. Если вы считаете, что я могу как-то поспособствовать в получении титула наследника, я с радостью заключу с вами сделку.

У Вена все равно нет шансов, Рена я презираю, а Каю не доверяю, но мы с Джие, по крайней мере, расположены друг к другу.

– Я помогу во всем, что вам необходимо, чтобы стать следующим королем, если вы проследите за соблюдением королевского указа о нашем полном владении семейным делом. – Я сглатываю и расправляю плечи. – Надеюсь, вы примете мою искреннюю просьбу и скажете прямо, что вам от меня нужно.

Джие смотрит на меня, вскинув брови, словно не веря своим ушам. В его глазах сверкают искры, и его восклицание подобно реву гневного божества:

– Что за глупости! Вы ничего не можете мне предложить. У меня есть все. Как вы смеете вовсе такое говорить!

Его взгляд мечется по сторонам, будто у дикого зверя, который ищет выход своей ярости.

Меня сковывает ужас. Я уже вижу, как нас с Фэй и Маи выгонят из экипажей и оставят посреди темной улицы.

Гневный взор пронзает меня как стрелой.

– Я хочу только… А, забудьте!

Джие отворачивается к окну и больше на меня не смотрит.

Я расслабляюсь на мягком сиденье. По крайней мере, нас не выгонят.

Мы сидим в тишине, но в голове у меня бушуют мысли.

Почему он так рассердился в ответ на мое предложение помощи, которое лишь послужит его интересам? «Я хочу только…» Что он хотел сказать?

Меня озаряет внезапная мысль. Юнли убеждена, что я нравлюсь Джие.

По мне проходит жар пламени. Меня он тоже привлекает. Он красивый, умный, искренний… Или, по крайней мере, слишком гордый для того, чтобы носить маску.

Но и в прошлой жизни все вокруг верили, будто Рен меня любит.

Эта мысль остужает мой жар подобно ведру ледяной воды.

Для Рена дорого лишь одно – власть. Джие не может сильно от него отличаться. Он тоже хочет стать королем. Для них, стремящихся к власти, любовь – всего лишь «глупые игры». Они используют тебя, выжимают все соки и отбрасывают прочь, если ты больше не приносишь им пользы.

Вероятно, Джие просто устал от красоток, у которых ветер в голове, и ищет развлечения с девушкой другого типажа.

Великие небеса, я едва не позволила себя поцеловать. Он казался таким искренним, что я забыла об осторожности. Но больше этого не повторится.

* * *

Мы приезжаем к дядиному поместью, и Джие молча помогает мне сойти. Фэй и Маи выходят из второго экипажа.

Поместье окружает стена, и главные ворота из кованого железа закрыты, но по бокам от них горят лампы, освещая вход. Фэй стучит в створки, и те сразу же открываются. За ними стоят моя мама, дядя Йи, Юи, Нинь и еще несколько слуг с фонарями.

– Синьар! – восклицает мама и заключает меня в объятия. – Слава небесам, ты дома!

Я обнимаю ее в ответ, подавляя острое чувство вины. Должно быть, она страшно переживала.

Дядя Йи кланяется Джие, здоровается с Яо и приглашает обоих войти.

Джие отмахивается:

– Слишком поздно. Нам пора.

Мама тоже кланяется принцу:

– Благодарю вас, ваше высочество, что привезли мою дочь домой.

– К вашим услугам, госпожа Лю, – вежливо отвечает Джие, обводя взглядом нас с матерью, и кивает дяде Йи. – Мы с вами увидимся завтра, министр Сан.

Они с Яо уходят, и дядя Йи хмуро смотрит на меня – все-таки я приехала домой с героем дня, в то время как его дочь сопроводил самый никудышный принц, – но вскоре снова расплывается в улыбке.

– Заходи же, Миньсин. Я так рад, что ты дома. Все говорили Бо с Айлин, что ты останешься во дворце на ночь, и они уехали без тебя. Я их отругал, и они сами расстроены своим безответственным поведением. Айлин даже плакала. Мы с твоей мамой уже собирались ехать за тобой во дворец.

– Спасибо, дядя. Прошу, передайте Бо с Айлин, что все в порядке и я их не виню.

– У тебя доброе сердце, Миньсин. Они очень обрадуются, что ты успешно добралась до дома. Доброй ночи.

Сколько еще на его лице будет держаться улыбка? Скорее бы настал день, когда она спадет.

Мы возвращаемся в свой домик, и я достаю бамбуковый свиток Рена. Рву на клочки и с силой бросаю в мусор.

– Что это? – спрашивает мама.

– Дурацкие стихи пьяного аристократа.

Мама хочет знать обо всем, что произошло на банкете. Мы ложимся на ее кровать, и я рассказываю все по порядку. Вскоре она задает первый вопрос:

– Ты уверена, что это идея твоего дяди – испортить твой гучжэн?

– Да. У кого еще был повод, кроме Айлин? Дядя сделал это для нее.

Мама молчит, сведя брови.

Я пропускаю эпизод со стихами и перехожу сразу к ли-ву Хансиня и скачкам. Мамины глаза сияют гордостью за мои достижения и блестят тревогой, когда я упоминаю о том, как принц Джие догадался о колдовстве Лафне. Я решаю не тревожить маму правдой о том, что раскрыла принцу свои знания в магии.

– У тебя горячий дух солнца и ясное сердце луны, – говорит мама. – Ты чудесно себя показала, Миньсин.

Мое горло сжимается. Мамина похвала очень много для меня значит. Больше я ее не подведу.

– Разве это необходимо? – сомневается мама, услышав о моей награде. – Министерство права уже отвергло прошение родственников твоего отца.

– Вердикт министерства не окончательный. Без королевского указа папины сводные братья могли бы снова подать прошение, выдумав для этого новые причины.

Вслух я не говорю, что дядя Йи вполне может их к этому подтолкнуть, если ему потребуется на нас повлиять. Я уже дала маме подсказку об истинном лице ее брата, но она еще не верит в его коварство.

– Нельзя во всем полагаться на дядю. После королевского указа папины родственники уже никогда не посмеют посягать на его дело.

– Я доверяю твоему мнению, – шепчет мама, заправляя прядь волос мне за ухо. – Но что-то тебя тревожит?

– Мне не верится, что Айлин вправду считала, будто король оставит меня на ночь во дворце, если он даже не отдавал такого приказа. Нет, она на меня обижена и намеренно там бросила. Если бы не принц Джие, не знаю, как бы я вернулась домой.

Предложение Рена я не упоминаю, чтобы моя ситуация казалась более отчаянной, поскольку знаю: для мамы нет ничего дороже моей безопасности. Мне стыдно ей врать, но я должна хотя бы легонько ее подтолкнуть. Чем скорее она осознает, насколько жестока дядина семья, тем лучше.

Как я и рассчитывала, мамины глаза зажигаются подобно горящим углям.

– Мама, по-моему, тебе лучше вернуться домой, – говорю я.

– Только мне? А как же ты?

Я закусываю губу:

– У меня здесь остались незавершенные дела.

Она хмурится, а затем ахает и берет меня за руку:

– Тебе нравится принц Джие? Знаю, он очень красивый и добр к тебе, но…

– Нет-нет, мам! – восклицаю я с тем же ужасом, что сквозит в ее голосе. – Но я должна остаться в Цзиньси. Борьба за корону повлияет на всех. Для семейного дела очень важно знать, в какую сторону дует политический ветер.

Рен падет. За этим я прослежу.

И это не единственная причина. Надо выяснить, что и почему даровало мне второй шанс на жизнь. Ведь старая закончилась, а новая началась в одном и том же городе. А значит, и ответ скрывается где-то здесь.

Мама твердо смотрит на меня, и ее подбородок упрямо поджат.

– Если ты намерена остаться, я останусь с тобой, – решает она и с улыбкой добавляет: – Пожалуй, пора нам обзавестись собственной резиденцией.

* * *

На следующий день Айлин и Бо поздравляют меня и маму с тем, что семейное дело теперь закреплено за нами раз и навсегда. Они передают нам добрые пожелания своего отца, но сам он не может присутствовать на ужине из-за запланированной встречи.

Я подозреваю, что даже дядя Йи не способен держаться при нас благодушно после того, как утерял свой единственный рычаг управления.

Однако он не оставит мечты завладеть нашим богатством. Какой будет его новая стратегия? Если он поддержит принца, который враждебно относится к моей семье, то этот принц, взойдя на престол, сможет отменить указ Рейфеня и передать папино дело дяде Йи в награду за его преданность.

Тот, кого поддержит министр Сан, должен проиграть в соревновании за корону. Я все для этого сделаю.

Несмотря на мою целеустремленность, меня гложет новая тревога. Появление старейшины Хансиня означает, что моя жизнь пошла по совсем иному пути. Я должна полагаться на свою интуицию и проницательность, поскольку больше не могу предсказать, что ждет меня в будущем.