Я неохотно снимаю и откладываю свой кулон, чтобы быстро принять ванну в гостевых покоях. И после мытья сразу надеваю его снова.

Маи и одна из служанок при дворце помогают мне переодеться в синее платье и поправляют мою прическу. Маи, будто птичка, все щебечет о том, как изумительно я себя показала на скачках.

По пути в столовую я надеюсь перехватить Джие, но его нигде не видно. У входа служанка уходит, и мы с Маи остаемся вдвоем. Я смотрю на нее, и она бледнеет:

– Пожалуйста, простите меня, госпожа. Мне не следовало принимать подарок без вашего разрешения. Больше я так не поступлю.

– Столица – опасное место, Маи. Мне необходима твоя помощь. Я в тебя верю и надеюсь, что это не изменится. Прислушивайся к моим советам и не позволяй себе слепо доверять ни членам королевской семьи, ни аристократам.

Она кивает, как цыпленок, клюющий зерно. Что ж, на сей раз этого достаточно.

Уже без Маи я ступаю в обширную столовую с высоким сводчатым потолком и разноцветной мозаикой на полу. Десятки ламп освещают стены из мрамора с золотыми жилами.

Большинство аристократов уже устроились за двумя длинными столами. На платформе, за главным столом, беспечно о чем-то переговариваются Рейфень и Лан, а остальные члены королевской семьи и старейшина Хансинь сидят вокруг.

Рен замечает меня и сразу подходит ко мне с улыбкой:

– Я рад, что вы целы, Миньсин. Надеюсь, вам помог мой талисман.

Он кажется таким искренним, что мне почти стыдно за то, как я надругалась над его фамильной реликвией. Но я вовремя вспоминаю истинное лицо принца и прижимаю ладонь к груди, принимая виноватый вид:

– О, Рен, мне так жаль! Похоже, он потерялся в схватке…

Его глаза вспыхивают ярким пламенем, а губы сжимаются в тонкую белую полосу.

Что ж, подольем еще масла в огонь.

– Я с радостью компенсирую вашу утрату. Наверняка талисман был очень ценный. Назовите свою цену, – умоляю я.

Он с такой силой сжимает челюсти, что зубы могут покрошиться. Давай, Рен, отбрось самообладание. Было бы чудесно.

Он выдавливает из себя кривую улыбку:

– Это всего лишь несчастный случай, Миньсин. Прошу, не будем портить нашу дружбу деньгами.

В прошлой жизни я бы восхитилась его великодушием, но теперь знаю, как глубоко скрыты его истинные чувства и как он на самом деле страшен.

– Благодарю, Рен.

Он сухо кивает:

– Поговорим позже, Миньсин.

Мне предлагают почетное место рядом с Юнли, напротив Джие, Хансиня и Рена. С другой стороны сидят Кай с мрачным видом и Вен с кислым лицом.

Слуги в яркой униформе, маршируя подобно солдатам, разносят по столам мраморную говядину, глазированную оленину, печеную свинину, жареную рыбу и хрустящих креветок. Все блюда украшены ободком из орехов, зелени и гороха. На десерт подают фруктовые кексы, политую медом выпечку, кокосово-рисовые шарики и булочки с самыми разными начинками, от свинины до сельдерея. Наместники вместе со своими помощниками разливают по бокалам рисовое, красное и янтарное вино из белого винограда. Кульминация пира наступает, когда выносят роскошного павлина, сваренного в собственном соку и украшенного его же перьями.

– Я не сомневалась, что вы победите, – говорит Юнли и поднимает за меня бокал.

Я отвечаю ей тем же:

– Спасибо, что верите в меня, ваше высочество.

– Я слышала отчет дворцовых стражников. Просто поразительно, как умело вы обезвредили Лафне. Где вы научились так драться?

– Я тренируюсь со своей телохранительницей. Она способна одолеть сразу несколько противников в битве на мечах.

– Это с ней вы ходили в оружейную лавку? Она выглядела сильной и ловкой.

Я киваю:

– Вы тоже приходили за чем-то конкретным, ваше высочество?

– Нет, мне просто было любопытно. Я долго умоляла отца позволить мне посещать подобные места. Он разрешил, но под одним условием. Я должна наряжаться мужчиной и никуда не ходить без стражи. Поэтому вы меня впечатлили, когда зашли в магазин уверенной походкой, в своем женском наряде. Мне даже стало завидно. А потом вы преподали урок алчному продавцу, и я подумала: нет, надо обязательно познакомиться с этой девушкой. Но вам бы показалось странным, если бы я спросила ваше имя в моем мужском образе, – со смехом говорит принцесса.

Я расплываюсь в улыбке:

– Я рада, что нам снова удалось встретиться и помочь друг другу, ваше высочество.

– Прошу, зовите меня Юнли. Знаете… Я всегда мечтала о такой подруге, как вы, – добавляет она после небольшой паузы.

Я гляжу на нее, разинув рот. Мне очень нравится Юнли. Она уверенная в себе, настойчивая, умная. Но я должна следовать своему же совету и не доверять членам королевской семьи лишь по поверхностным впечатлениям. Однако на данный момент ничто не мешает мне принять ее добрые намерения. Наши бокалы соприкасаются с хрустальным звоном.

– За начало нашей дружбы, Юнли, – объявляю я.

Она искренне смеется:

– За нашу дружбу.

Мы отпиваем вина, и принцесса заговорщически шепчет:

– Джие каждые секунд десять на вас поглядывает.

Я едва не давлюсь вином:

– Откуда вы знаете? У вас всего одна пара глаз.

– Поверьте мне на слово.

Покосившись на Джие, я вижу, что он увлеченно беседует с Хансинем. Видимо, я его недооценивала. Наверняка он зол на старейшину за грязную игру, но умело скрывает свои чувства.

Его взгляд падает на меня и задерживается на моих глазах. Я чувствую, как нагреваются мои щеки, и спешно прячу лицо за бокалом.

Юнли хихикает, и тут я понимаю, о чем она думает.

– Нет-нет! Вам это кажется, – отнекиваюсь я. Не может такого быть, чтобы Джие видел во мне романтический интерес. Это самое нелепое предположение на свете. – Вы знаете легенду Дзярму из фоизма, главной религии Удэ?

– Мне очень стыдно, но я читала лишь современную историю фоизма, несмотря на то что моя мать была принцессой из Удэ. Прошу, просветите меня.

– Дзярму – полубог, знаменитый несравненной красотой и силой. Он влюбился в себя и не выносил компанию других. В конце концов он оттолкнул от себя всех, кто его окружал, и умер от одиночества. Не напоминает вам кое-кого, безмерно увлеченного самим собой? – спрашиваю я, поднимая бровь.

Юнли мне подмигивает:

– Если Джие напомнил вам о Дзярму, значит, вы считаете его очень привлекательным.

– Да, но есть много красивых мужчин, уродливых внутри. Надо лишь заглянуть чуть глубже.

Несложно заметить, что взгляд Рена устремлен на Айлин. Он явно ей очарован и при этом ухаживает за мной. В моем сердце словно поворачивают кинжал, и я резко вдыхаю. Почему мне до сих пор больно от этих мыслей? Я должна быть сильнее.

– Поверьте, я вполне счастлива без мужчины, Юнли. Поговорим лучше о вас.

Она вздыхает:

– Для принцессы любовь ничего не значит. Я выйду замуж за принца другой страны, чтобы укрепить политические связи. Это единственное, чего от нас ждут.

Я вдруг вспоминаю, что в моей прошлой жизни ее и впрямь выдали замуж за чужеземца. И хотя она стала королевой, вряд ли чувствовала себя счастливой с незнакомцем в далеких краях с совершенно другой культурой.

Тогда мы с принцессой вовсе не были близки, но теперь я знала Юнли чуть лучше и не хотела для нее такой судьбы. Она заслуживает большего, чем роль политической жертвы. Будет ужасно видеть, как гаснет столь мощная, ослепительная искра.

– Порой я гадаю, зачем отец вообще допускает меня на собрания королевского совета, – вздыхает Юнли.

Это меня удивляет:

– Вы посещаете собрания?

– Много лет я подслушивала под дверью или через щель в полу верхних комнат. – Принцесса улыбается в ответ на мой изумленный взгляд и продолжает: – Отец наконец допустил меня в саму залу, но мне не дозволено говорить. Только сидеть и слушать. Возможно, он рассчитывает, что моя осведомленность в государственных делах послужит интересам Дачжоу, когда я стану королевой другой страны, – объясняет Юнли и с горечью добавляет: – Моим братьям никто не запрещает высказывать свое мнение и выдвигать свои предложения.

– Это несправедливо, но хотя бы вас допустили, – говорю я.

– Пожалуй, вы правы. Выпьем за это.

Мы опустошаем наши бокалы.

Вскоре король и придворная дама Лан поднимаются из-за стола, а вслед за ними столовую покидает и старейшина Хансинь. Мне наконец выпадает возможность поговорить с Джие, но он тут же отводит в сторону Юнли и что-то горячо ей шепчет. И так они вместе исчезают за дверьми.

Я оглядываюсь. Большинство аристократов еще угощаются вином.

Дядя Йи подходит к моему столу. Ухмылка расплывается по его лицу, как масло по воде.

– Ты принесла славу нашей семье, Миньсин. Я поговорю с его величеством. Ты заслуживаешь достойной награды за все свои достижения.

Во мне закипает обжигающая ярость. Он намерен приписать себе все заслуги. Король к нему прислушивается, и, если дядя умело подберет слова, он может выставить все так, словно я обязана своим успехом ему и связям его семьи.

Мне надо первой поговорить с королем, но как я обращусь к Рейфеню, если он сам не вызовет меня к себе?

Даже после того, как дядя уходит, я не могу избавиться от напряжения. Зубы у меня скрипят, а щеки горят.

Юнли возвращается в столовую и машет мне, чтобы я подошла. Вид у нее очень серьезный. Она берет меня за руку и жарко шепчет:

– Джие просил вам передать, что он скажет отцу о колдовстве Лафне на скачках.

Душа у меня уходит в пятки, а кровь застывает в венах. Джие, вероятно, уже докладывает об этом королю. Всего минуту назад я мечтала об аудиенции, а теперь мне не терпится убежать как можно дальше.

– Он сказал, что распознал в Лафне кровавую колдунью, способную манипулировать чужим разумом, и сообщил вам об этом перед началом забега, – продолжает Юнли. – Но именно вы придумали, как нарушить чары.

Что? Джие солгал о том, кто из нас догадался о магии Лафне? Я покачиваюсь от облегчения, но теряю дар речи от шока. Зачем принц взял это на себя? Скорее всего, он и королю изложит такую историю. Положим, знания о магии могут пойти на руку будущему правителю, даже если для обычного народа это считается преступлением, но Рейфень не терпит лжи. Если вскроется правда, Джие рискует потерять свой шанс на корону. Зачем идти на такой большой риск?

– Будьте осторожны. Мой отец может вас позвать, – предупреждает Юнли со значительным взглядом.

– Спасибо, – шепчу я в ответ.

Она кивает и уходит. Сразу же после этого по мне подходит наместник и сообщает, что со мной желает говорить король.

* * *

Я иду за стражником по двору. Уже наступила ночь, и большая луна окружена россыпью сверкающих звезд. Мы заходим в другое здание и идем по устланному ковром коридору в кабинет Рейфеня. С каждым шагом напряжение нарастает у меня в груди.

Что спросит у меня король? Поверил ли он Джие?

В коридоре стоит жуткая тишина. На стенах висят белые каменные таблички, на которых выгравированы сцены охоты. Меня подводят к большим дверям, и их открывают двое стражников, охраняющих кабинет.

Я расправляю плечи, заставляю себя расслабиться и переступаю порог.

Подвесной канделябр омывает комнату мягким кремовым светом. Король Рейфень сидит за письменным столом из темного красного дерева, полированного до зеркального блеска. По его лицу невозможно ничего прочитать, но я чувствую холодный гнев за мирным фасадом.

Джие стоит рядом с отцом и выглядит расслабленно, но по его глазам видно, что он осознает риск, на который идет, обманывая отца.

Я встаю на колени:

– Ваше величество.

Рейфень жестом предлагает мне подняться:

– Сын рассказал мне о том, что произошло на скачках. Я хотел бы услышать ваше изложение событий, госпожа Лю.

Я стараюсь говорить твердым голосом:

– Прямо перед забегом его высочество высказал свои подозрения о том, что девушка наньйю – колдунья. Он обратил внимание на татуировку на ее запястье, красную каплю крови. Его высочество успокоил меня словами о том, что старейшина Хансинь поклялся не пользоваться магией в Дачжоу. Тогда я расслабилась, но после того как мы забрали кубок, принц Джие начал странно себя вести.

Я излагаю всю правду о том, что произошло дальше. Рейфень произносит ледяным голосом:

– Все, что мы сейчас обсуждаем, вы никогда не раскроете никому за пределами этой комнаты и унесете с собой в могилу.

Мы кланяемся.

– Клянусь жизнью, ваше величество.

Рейфень задумчиво хмурится, и на время повисает тишина.

По мне проходит заряд ужаса. Меня либо наградят, либо устранят, чтобы сохранить наш разговор в тайне. Это тонкая грань, но мне надо перетянуть короля на более выгодную для меня сторону.

Джие нарушает тишину:

– Госпожа Лю нашла способ развеять чары, и он пригодится нам в будущем, если мы вновь столкнемся с кровавым колдовством, отец. И я еще не забыл о том, как она решила первую загадку, – добавляет он, одарив меня улыбкой.

Я тоже должна доказать свою ценность.

– Рада служить, ваше величество, как гордая жительница Дачжоу. Мои душа и ум принадлежат вам, и я не сомневаюсь, что они пригодятся не только для решения загадок и побед в скачках.

Рейфень кивает.

– У вас и впрямь острый ум, и я уверен, что не раз найду ему применение. – Он выдерживает небольшую паузу и добавляет: – Я не оставляю заслуги перед королевством без награды, госпожа Лю. Выбирайте что вам угодно.

Я едва не дрожу от радости:

– Ваше величество, я прошу лишь того, чтобы мы с моей матерью, Сан Лили, безраздельно владели семейным делом Лю, и никто – ни наши конкуренты, ни родственники – не смел на него посягать.

– Исполнено. Завтра же издам королевский указ.

Моя душа поет от сладостного триумфа. Родственники отца больше не посмеют отсуживать у нас его дело и имущество. Нам больше не потребуется влияние дяди Йи для защиты нашего наследства.

Я обещаю себе, что сама буду управлять своей судьбой. Это лишь первый шаг в долгом пути, но я доберусь до цели.

Уходя, я гадаю о том, что станет с Хансинем и всей делегацией наньйю теперь, когда Рейфеню известно о нарушении клятвы.

Только я выхожу из здания после аудиенции с королем, как меня окликает мужской голос:

– Миньсин!

Вот, опять он назвал меня только по имени. Я оборачиваюсь и кланяюсь:

– Ваше высочество.

– Я буду участвовать в предстоящей Элитной охоте, куда пускают только по приглашению, – говорит Джие, глядя на меня свысока. – И оказываю вам честь сопровождать меня.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Конечно, мне известно об Элитной охоте. Ее всегда проводят в первое полнолуние осени.

– Это действительно большая честь, ваше высочество, но боюсь, я не выдержу ее веса. Прошу, выберите более достойную спутницу.

Я поворачиваюсь уйти, но он быстро перекрывает мне дорогу.

– Я впервые пригласил девушку… – Джие запинается, и его лицо мрачнеет, как туча. – Вы даже себе не представляете, сколько женщин готовы на все ради такой возможности!

– Тогда почему бы не пригласить одну из ваших милых обожательниц? О, позвольте вам предложить…

– Да забудьте о них! – кричит Джие, разворачивается на каблуках и уходит.

Уже в одиночку я возвращаюсь в столовую длинным путем. Если бы он вежливо меня пригласил, я бы пошла, несмотря на все свои предубеждения. Все-таки Джие защитил меня перед королем, и его добрый жест позволил мне закрепить владение семейным делом.

Подозрения не дают мне покоя. Неужели он тоже решил, что ему пригодится мое богатство, прямо как Рен? Нет, в этом нет смысла. Рен нуждается в моих деньгах, но не Джие. Какая ему польза от моих нежных чувств? Романтическая связь с дочерью премьер-министра или высшего генерала принесет ему куда бóльшую выгоду.

Какими бы ни были его истинные намерения, я их раскрою.