Сердце у меня замирает. Кожа холодеет, как на морозе. Дыхание выходит болезненным рывком.

Джие произнес мое имя. Мне не послышалось. Все взгляды устремились на меня.

Я уже предвижу, чем это закончится.

Если мы победим, вся слава достанется Джие. Проиграем – вина падет на меня.

Наверняка старейшина Хансинь достаточно хороший наездник, если уверен в своей победе против Джие. Но почему принц выбрал меня? Разве он не хочет повысить свои шансы? Фэй учила меня владению кинжалом, но это мало нам поможет, если начнется сражение на конях.

– Госпожа Лю, – произносит Рейфень тихо, но с нажимом, и его голос звучит хлестко, как удар плетью.

Я держусь за личину спокойствия, как тонущий человек за доску, и кланяюсь перед королем.

– Мой сын в вас верит, – говорит Рейфень.

Да уж. Джие нахально улыбается и весь горит энтузиазмом. Как он посмел меня в это втянуть?!

Я подавляю приступ злости и отвечаю ровным голосом:

– Для меня это честь, ваше величество.

– Вы уже несколько раз впечатлили меня за сегодня, госпожа Лю. Не сомневаюсь, что вы поможете принцу Джие в меру своих сил и тем самым укрепите мою веру в вас.

– Я сделаю все возможное, ваше величество.

– Готовьтесь.

Принцесса касается моей руки:

– Я вам помогу.

Толпа отходит к полосе для скачек, и Айлин машет мне рукой, как будто желая удачи, но ее глаза подозрительно ярко блестят.

Она надеется на мое поражение. Если меня обвинят в том, что я запятнала достоинство королевства, то непременно накажут – может, даже упрячут в темницу. Я содрогаюсь от мысли о том, что семейное дело попадет в лапы дяди Йи. Милая мама! Что с ней станет, если на ее дочь ляжет пятно позора?

Меня переполняет твердая непоколебимость. Я помогу Джие победить. Ради матери. Чего бы мне это ни стоило.

– Позвольте позвать мою личную служанку, ваше высочество, – прошу я у Юнли. – Иначе она будет страшно за меня переживать.

– Разумеется, – отвечает принцесса и посылает за Маи стражника.

Мы идем дальше, и она добавляет:

– Спасибо, что помогли мне завоевать второе ли-ву для моего отца. Вы прекрасно играете в сянци. Где вы этому научились?

– Мой отец был мастером. Он меня научил.

– Как чудесно! Давайте как-нибудь сыграем вместе?

Я складываю ладони на груди:

– С радостью, ваше высочество. Для меня это будет большая честь. И спасибо вам еще раз за то, что одолжили свой гучжэн.

Улыбка освещает ее лицо.

– Похоже, мы обе помогли друг другу, – весело говорит она и уже более серьезно добавляет: – А теперь примените свой светлый ум в этой гонке, чтобы одержать победу.

Юнли отводит меня в помещение рядом со скаковой полосой и приказывает служанкам подготовить меня к заезду. Принцесса всего на год старше меня, но на полголовы выше. К счастью, у нас обеих тонкая фигура, и мне подходят ее туника, штаны и кожаные доспехи. Еще слуги приносят ее старые сапоги для верховой езды, но вот оружие мне брать с собой нельзя.

Вскоре приходит Маи, вся на иголках. Я пытаюсь ее успокоить:

– Все будет хорошо.

Она нервно кивает и оглядывается. Убедившись, что на нас сейчас никто не смотрит, Маи шагает ближе и вкладывает что-то мне в руку:

– Принц Рен попросил вам передать, госпожа. Это его семейная ценность, талисман, который защищает от вреда. Он молится за вашу безопасность.

Я смотрю на талисман с трехцветным карпом, символом удачи. Это и правда фамильная реликвия – Рен получил ее при рождении, от деда по маминой линии.

Он удвоил свои попытки завоевать мою любовь.

Я подавляю ярость, что зарождается в груди. Маи не следовало принимать подарок Рена без моего разрешения. Несмотря на все мои предупреждения, она доверяет принцу, который всегда к ней добр. Я не стану упрекать ее при людях, но выражу свое мнение без слов.

Прямо на глазах Маи я бросаю амулет на пол. Она ахает и прижимает ладонь к губам. Я молча отхожу в сторону.

Юнли желает мне удачи и удаляется, а вскоре прибывает Джие в легких доспехах и с мечом на поясе. У меня невольно перехватывает дыхание. Он кажется еще более высоким и широкоплечим, чем обычно, и его заносчивость преобразовалась в ободряющую уверенность. Глаза у него яркие, словно горят изнутри. Он живое воплощение силы и изящества, как волна в шторм, быстрая и могучая.

Неудивительно, что многие аристократки сходят по нему с ума.

– Сражены моим очарованием? – шепчет Джие с кокетливой улыбкой.

Я возвожу глаза к небу.

– Что вы сказали Юнли, чтобы она решила вторую загадку?

Значит, и он нас видел.

– Она сама нашла решение.

– Сомневаюсь. Юнли не так уж хороша в сянци. Вы ей помогли.

Глядя на его самодовольную ухмылку, я не могу не выпалить:

– Почему вы выбрали меня, ваше высочество?! Вы не понимаете, что для гонок важны скорость и грубая сила?

Он смеется:

– Во мне этого хватит на нас двоих, и…

Джие не успевает договорить. Стражник объявляет о прибытии короля. Я спешно кланяюсь.

Рейфень крепко сжимает плечи Джие:

– Победи, сын мой.

– Конечно, отец. Вы будете мной гордиться.

– Ты никогда меня не подводишь, – соглашается Рейфень. – Когда победишь, беорнский скакун – твой.

Джие становится на одно колено:

– Благодарю вас, отец.

Его лицо сияет, как весеннее солнце, а голос дрожит.

Я смотрю на них большими глазами. Король невероятно щедр с любимым сыном. Если мы оправдаем его ожидания, братья Джие умрут от зависти.

Наконец все уходят, и мы остаемся одни.

– Готовы? – спрашивает Джие.

Ненависть к нему отложу на потом. Сейчас у меня одна задача – добиться победы. Нет времени на страх и сомнения. Мое лицо должно быть как камень, мое сердце – как гора.

Мы выходим на свет солнца, и зрители разражаются оглушительными аплодисментами. Вместе с Хансинем и его спутницей, которую он представляет нам как Лафне, мы ступаем на платформу, где сидят Рейфень и Лан, и кланяемся сначала им, а затем друг другу, как положено.

У Лафне светло-карие глаза, похожие на речные камни, а кожа у нее цвета меда. Есть в ней нечто странное, но я не могу понять что.

– Можете седлать лошадей, – объявляет Рейфень.

Мы подходим к линии старта. Джие садится на своего коня и протягивает мне руку. Я легко запрыгиваю в седло, и он одобрительно поднимает бровь.

Не считая Рена, я никогда не оказывалась так близко к мужчине, но сразу обхватываю талию Джие и прижимаюсь к нему, не колеблясь ни мгновения. Я должна доверять своему напарнику.

Толпа кричит, подбадривая принца, и от шума у меня вибрируют щеки. Джие машет им в ответ. Хансинь и Лафне гордо сидят на своей лошади, ни капли не смущенные свистом зрителей, не желающих им победы.

Мое сердце екнуло. Я смотрю на Лафне и замечаю, что она смотрит прямо перед собой, но тайком снимает что-то с запястья, обнажая матово-красную татуировку. Та пульсирует темной, загадочной энергией.

Я уже видела такие символы – в запретной рукописи из папиной секретной библиотеки.

Тяжелый пульс отдается у меня в ушах. Стоит ли предупредить Джие? Поделившись своими подозрениями, я рискую навредить себе еще больше, чем поражением в гонке.

Тут мне вспоминается талисман Рена, брошенный на пол. Если Джие проиграет, это будет победой для Рена.

– Ваше высочество, – жарко шепчу я, и Джие оглядывается через плечо. – Спутница старейшины Хансиня – колдунья.

Джие мрачнеет и смеряет ее взглядом:

– Какая именно?

Я вздыхаю с облегчением. Он не спросил, откуда мне это известно, а перешел сразу к делу. К тому же ему и самому знакома тема волшебства – по крайней мере, он понимает, что есть несколько разных видов магии.

Я как можно незаметнее рассматриваю фуиин – пропитанную магией татуировку. Она наполовину прикрыта рукавом, и увидеть ее целиком невозможно.

Джие качает головой:

– Неважно. Хансинь поклялся моему отцу, что никто из их делегации не будет пользоваться магией на нашей земле. Иначе их немедленно прогонят.

Лично я не доверяла старейшине. Если он не намерен полагаться на магию, зачем брать с собой колдунью? Тем более что ей пришлось прикрыть свою татуировку, чтобы пройти осмотр королевских стражников.

Судья поднимает флажок:

– Готовы?

Беспечный настрой Джие сменяется стальным и воинственным, заточенным годами тренировок.

– Покажем им, чего стоят жители Дачжоу. Беорнский скакун будет моим.

– Вперед! – кричит судья и опускает руку с флажком.

Наши кони мчатся вперед. Рукав Лафне слегка задирается, и я успеваю различить полную форму татуировки. Это идеально ровная капля крови.

Моя душа леденеет.

Лафне – кровавая колдунья. Она способна управлять разумом.

Я упустила шанс предупредить Джие. Ветер хлещет меня по лицу, деревья вдоль скаковой полосы размываются перед глазами, и я держусь за принца, чтобы не упасть с лошади. Первую минуту мы скачем почти наравне, поднимая ураган пыли.

Я внимательно наблюдаю за Лафне. Применит ли она свою магию? И если да, то как?

Для кровавого колдовства нужна кровь жертвы. Тогда ее разум окажется в твоей власти, пока не выйдет время или не разобьются оковы магии. А для того чтобы разбить их, надо пожертвовать кровью.

Я помню эти слова из рукописи, но понятия не имею, что они значат. И к сожалению, больше мне ничего не известно о кровавом колдовстве.

Хансинь достает меч и замахивается на нашего коня, но Джие блокирует удар своим клинком. Я едва не вылетаю из седла под напором их стычки. Они обмениваются быстрыми выпадами затупленных лезвий. Я крепче сжимаю талию Джие, и мои плечи содрогаются с каждым ударом.

Джие опускает меч, и Хансинь поднимает руку, но ему не удается обыграть принца, и он отступает. Джие продолжает стремительно отмахиваться мечом, и конь старейшины с ржанием встает на дыбы.

Мы мчимся вперед, и я оглядываюсь. Хансинь унял своего скакуна и продолжает погоню. Между нами около тридцати ярдов, и не похоже, чтобы он мог нас нагнать, но я больше переживаю о магии Лафне.

В конце скаковой полосы четыре стражника охраняют два золотых кубка. Я спрыгиваю на землю и бегу за кубком, помеченным именем Джие.

Мы поворачиваем назад, и всего через дюжину ярдов Хансинь снова мчится на нас с мечом наготове. Всадники блокируют удары друг друга, и звон металла отдается у меня в ушах. Лезвие находит на лезвие, и никто не может отступить, но тут Лафне приподнимает руку, и во мне воспламеняется тревога. Не успеваю я и слова выкрикнуть, как с ее пальцев слетает луч света.

Джие отстраняется, но недостаточно быстро. Нечто серебряное, такое крошечное, что разглядеть невозможно, надрезает кожу на его кисти.

В то же мгновение Хансинь опускает меч и уносится прочь.

Джие провожает старейшину гневным взглядом. По его руке стекает струйка крови. Как Лафне его поранила? И почему так слабо?

Джие разворачивает лошадь:

– Я подожду, пока этот негодяй вернется, и вызову на поединок настоящих воинов. Никаких грязных трюков.

Он что, с ума сошел?

– Мы должны победить в гонке. Вызов ему бросите потом. Надо скорее возвращаться…

– Не указывай мне, что делать, женщина, – огрызается Джие.

Да пройти ему девять судилищ ада, как он позволил тщеславию над ним возобладать?! Я смотрю, как колдунья подбирает золотой кубок, и нервы у меня на пределе.

Колдунья! Ну конечно! Я хватаю лицо Джие обеими руками, поворачиваю к себе и заглядываю ему в глаза. За грозным взором плещется безумие.

Я отпускаю его, дрожа всем телом. Джие зачарован.

Для колдовства нужна была лишь капля крови.

Лафне ранила Джие, чтобы его заколдовать.

Дворцовые стражники расставлены вдоль дороги, но как им уловить использование магии, если все происходит в голове жертвы? Хансинь еще и учел характер принца. Джие такой заносчивый, что легко поверить в его праведное возмущение.

Даже если я доложу королю о колдовстве, Хансинь заявит, что это ложь и я пытаюсь оправдать наше поражение. К тому же мне придется объяснять, откуда я столько знаю о магии.

По телу пробегает холод. Я осознаю, что должна снять заклинание.

В ту же минуту, как меня посещают эти мысли, с нами равняются наши соперники.

Джие перекрывает им дорогу мечом.

– Старейшина наньйю, вызываю вас на воинский поединок. Победитель будет определен лишь тогда, когда один из нас падет с лошади.

Хансинь отвечает ему хищной улыбкой, словно вырезанной в его лице ножом.

Они сталкиваются в рьяной борьбе. В ушах у меня звенит, руки немеют от дрожи, от локтя до кончиков пальцев. Выпады Джие слабеют, оборона проседает. Он отражает удары невыносимо медленно, а на середине своего маневра неожиданно подается назад и дает Хансиню преимущество.

В моей груди нарастает вопль. Нельзя сидеть сложа руки. Если мы вылетим из седла, нам обоим конец.

Чтобы сломать оковы заклинания, надо пожертвовать кровью.

Вероятно, речь о крови самой колдуньи?

Я убираю золотой кубок в седельную сумку и щурюсь на Лафне. На ней высокие крепкие сапоги для верховой езды и кожаный жилет. Если я права, небольшого пореза на шее будет достаточно.

Наши кони не могут устоять на месте, они продолжают скакать, и есть лишь один способ добраться до Лафне.

Я перебрасываю левую ногу через круп лошади, свешиваю обе ноги с правого бока, отталкиваюсь от него со всей силой и прыгаю на колдунью. Лафне оборачивается, когда я лечу в нее. Я пытаюсь дотянуться до шеи, но не могу, и она меня отталкивает.

Мы обе падаем на землю, и у меня из легких выбивает воздух. Кажется, даже кости трещат.

«Вставай!» – командую я себе и вскакиваю на ноги. Лафне уже стоит, нацелив средний палец левой руки на мое бедро. Я отскакиваю в сторону, и яркая искра пролетает мимо, всего в дюйме от меня.

По моей коже струится пот. Я успеваю разглядеть оружие, которым колдунья поранила Джие. Это некий механизм на ее среднем пальце, и из него вылетает игла. Скорее всего, стражники приняли его за кольцо и потому не конфисковали. А теперь она пытается заколдовать и меня.

Кто-то хрипит у меня за спиной, и мы обе оборачиваемся. Хансинь замахивается мечом над головой, но Джие легко парирует его атаку сильной рукой.

По мне проходит волна облегчения. Я отвлекла колдунью, и ее власть над Джие ослабла. Теперь я снова поворачиваюсь к Лафне и вижу, что она сощурилась и что-то беззвучно шепчет. Я не даю ей укрепить заклинание и бросаюсь на нее всем телом. Она падает на землю, и я заламываю руки ей за спину.

Я царапаю кожу на ее шее, и мое сердце поет от радости при виде капли крови. В то же мгновение Лафне обхватывает меня обеими ногами и переворачивает. Нас окружает облако песка. Я извиваюсь и сбрасываю девушку с себя резким движением. А когда снова поднимаюсь, в меня вылетает очередная игла.

Я уворачиваюсь и успеваю покоситься на Джие с Хансинем. На душу мне ложится камень. Джие до сих пор подвластен колдунье и размахивает мечом как пьяный под напором атак. Еще немного, и Хансинь выбьет его из седла.

Мысли мелькают у меня в голове с бешеной скоростью. Кровь Лафне не разбила оковы заклинания. Что же делать?

В меня летят игла за иглой, и я нагибаюсь, защищая шею и лицо. Фуиин на запястье колдуньи горит ярко-красным, как настоящая капля крови.

У меня возникает идея.

Чтобы ее осуществить, я должна стать приманкой.

По телу пробегает дрожь. А вдруг я ошибаюсь? И тоже попаду под ее чары?

Что ж, кто не рискует, тот не добивается ничего.

Я разворачиваюсь налево, и игла пролетает мимо, а я оказываюсь чуть ближе к колдунье. Она запускает в меня очередную иглу, и я шагаю в сторону, но позволяю ей оцарапать мне кожу. Руку пронзает болью укола, и на рукаве проступает кровь. Ухмылка Лафне похожа на оскал, и с губ вот-вот слетит заклинание. Пока она отвлечена, я бросаюсь вперед, хватаю ее за запястье и впиваюсь ногтями в метку фуиин, выпуская кровь.

Она визжит и отскакивает от меня, словно ее толкнул грубый великан. Шок отражается на лице колдуньи, и она оседает на землю с потерянным видом.

Джие рычит от ярости и наступает на Хансиня с таким неистовством, что я гадаю, не обезумел ли он. Старейшина пытается уворачиваться и блокировать удары, но колеблется и быстро сдает позиции. Даже я предугадываю последний выпад Джие, но Хансинь не справляется с ним и падает с лошади.

– Миньсин! – кричит Джие, направляя коня ко мне.

Я растерянно моргаю от того, что он зовет меня по имени, но протягиваю ему руку. Он затаскивает меня на седло, и я перекидываю ногу через круп скакуна и обхватываю талию Джие.

– Вы в порядке? – спрашивает он, поворачиваясь ко мне.

– Всего одна царапина, как и у вас, – отвечаю я, гадая про себя о том, насколько сильно пострадала Лафне. Лафне… – Она вас околдовала! Захватила ваш разум.

– Знаю, – отвечает Джие.

Я оглядываюсь назад и вижу, как Хансинь помогает своей спутнице забраться на лошадь. Я решаю не спускать с них глаз, пока мы не доберемся до финиша.

Толпа оглушительно ревет, завидев нашего скакуна. Мы с Джие сходим на землю, и конюх забирает поводья. Я достаю золотой кубок из седельной сумки и подхожу к платформе вместе с принцем.

Мы кланяемся, и я протягиваю трофей королю:

– Надеюсь, мы вас не подвели, ваше величество.

Рейфень сияет от гордости и кажется на десяток лет моложе своего возраста.

Вскоре возвращаются наши соперники. Лафне до сих пор выглядит растерянной, а Хансинь любезно кланяется королю:

– Я признаю свое поражение, ваше величество. Принц Джие заслужил третье ли-ву.

Король поднимает наш кубок в воздух:

– Объявляю принца Джие и его спутницу победителями этих скачек!

Толпа заходится восторгом, и Джие машет зрителям в ответ с тем же энтузиазмом. На секунду его взгляд задерживается на Лафне.

Я содрогаюсь при мысли о том, что принц может потребовать от Хансиня ответа и рассказать отцу о колдунье. Это вполне возможно, ведь он терпеть не может, когда его пытаются выставить дураком. Но так обнаружатся мои знания о магии, и тем самым он обречет меня на мучительную смерть.

Джие отводит взгляд столь беспечно, словно и вовсе позабыл о существовании колдуньи.

Я расслабляюсь и дышу уже свободнее. Пока что я в безопасности. И все же надо будет найти возможность поговорить с принцем один на один и попросить о том, чтобы он держал мои знания в секрете.

– Я вручаю третье ли-ву победителю, принцу Джие, – объявляет король. – Надеюсь, вы не против, старейшина.

– Вам решать, как поступать с вашим ли-ву, ваше величество, – отвечает Хансинь.

По толпе проходят шепотки, как восхищенные, так и тревожные. Рейфень даровал Джие легендарного скакуна, подобающего монарху, и тем самым взбаламутил политические воды.

Джие подходит к клетке на колесах. Беорнский скакун встает на дыбы и бьет мощными копытами. От этого деревянный пол скрипит, а колеса крутятся. Слуги вздрагивают, но Джие лишь останавливается в паре шагов от коня и смотрит ему в глаза.

– Однажды ты будешь принадлежать мне, – громко произносит Джие и переводит взгляд на меня.

Мое сердце переворачивается в груди. Он что, хочет меня «приручить»? Ну уж нет. Я не буду принадлежать вам, принц Джие, и никому другому.

– Пожалуй, на сегодня волнений достаточно, – говорит Рейфень, и аристократы отвечают ему благодарными смешками. – Прошу, присоединитесь к нам за ужином, старейшина Хансинь.

Мы идем обратно к залу, и я ловлю взгляд Хансиня, когда тот проходит мимо. Он не кажется ни обозленным, ни разочарованным, но на его губах играет хищная ухмылка, как у охотника, который загнал в угол свою добычу, и зубы блестят, словно заточенные клыки.