– Предупреждаю вас, уважаемые господа, что каждое последующее ли-ву ценнее предыдущего, и потому испытания тоже будут становиться сложнее, – объявляет Хансинь.

Все внимательно его слушают, прекрасно понимая, что поднимутся в глазах Рейфеня, если получат ли-ву и отстоят честь народа Дачжоу. Это редкая возможность для принцев выделиться среди соперников.

Хансинь трижды хлопает в ладоши.

Двое наньйю выносят деревянный сундук и ставят на пол. Один его открывает, а другой достает поднос, накрытый тканью. Затем оба почтительно отходят, и старейшина Хансинь приближается к сундуку легкой походкой, которая совсем не соответствует его мускулистой фигуре.

– Говорят, семнадцать – счастливое число в Дачжоу. Мое первое ли-ву – семнадцать жемчужин восточного моря, – рассказывает Хансинь и снимает ткань с подноса, обнажая ряд жемчужин размером с перепелиные яйца. Они выглядят великолепно: гладкие, блестящие, едва ли не прозрачные. – Половина для его величества, а принцы – что ж, им вряд ли интересен жемчуг, – продолжает Хансинь, и по залу пробегают веселые смешки. – Треть я преподнесу прекрасной придворной даме, а одну девятую – очаровательной принцессе.

Он поворачивается к зрителям:

– Прошу, разделите за меня эти жемчужины, оставив их целыми.

Аристократы углубляются в дискуссию.

Чтобы сохранить целой одну девятую, общее число жемчужин должно делиться на девять, но их всего семнадцать. В чем тут хитрость?

Мои двоюродные брат и сестра обсуждают загадку, и я сама лихорадочно ищу решение.

Оно должно быть нестандартным.

Ах, ну конечно!

Я несколько раз повторяю его про себя, убеждаясь, что нигде не ошиблась. Душа у меня уходит в пятки, когда кажется, будто Бо собирается встать, но это он просто ерзает на стуле.

Если продолжу тянуть, кто-то другой меня опередит.

Я поднимаюсь и подхожу к сундуку, сопровождаемая взглядами аристократии.

– Позвольте мне попробовать, ваше величество, – с поклоном прошу я у короля.

– Вы уверены, госпожа Лю? – спрашивает он стальным голосом.

Если я проиграю первое ли-ву, последствия будут серьезные. На секунду меня охватывают сомнения, но тут за спиной раздаются возмущенные шепотки: «Какое нахальство!»

Я расправляю плечи, готовая принять нахальство как свои новые доспехи:

– Да, Ваше Величество.

Он жестом дает мне слово.

Я снимаю сережку и добавляю в ряд на подносе:

– Представим, что это еще одна жемчужина. Теперь их восемнадцать.

Девять я отодвигаю в сторону:

– Это половина короля.

Еще две откладываю вправо:

– Одна девятая – принцессе.

По центру подноса остается шесть жемчужин.

– Одна третья – придворной даме, – говорю я, забираю свою сережку и снова надеваю. – А эта – все так же моя.

Король Рейфень громко, заливисто смеется:

– Старейшина Хансинь, вас удовлетворяет решение госпожи Лю?

– Первое ли-ву заслужено, – с улыбкой отвечает Хансинь.

Я вздыхаю с облегчением.

Слуга наньйю встает на колени и поднимает подрос над головой. Герольд подходит к нему забрать жемчуг.

– Прекрасно, госпожа Лю, – бодро произносит король. – Похоже, сегодня ваш день.

– Спасибо вам за похвалу, ваше величество.

Кто-то начинает мне хлопать, и я замечаю, что это Яо. К нему присоединяются другие, и за стол я возвращаюсь под аплодисменты. Мы с Джие вновь встречаемся взглядами, но его взор настолько пронзителен, что я опускаю глаза.

– Поздравляю, Миньсин, – сладко произносит Айлин, но ей не удается скрыть кислую нотку в голосе.

– Спасибо, – отвечаю я.

Айлин закусывает губу, а затем подается ближе и шепчет:

– Ты уже заслужила всеобщую любовь, Миньсин. Мне тоже необходимо расположение короля. Пожалуйста, подскажи мне решение второй загадки, если ты его найдешь.

Я накрываю ее руку своей:

– Конечно, обещаю.

Двое слуг наньйю вновь открывают сундук и достают из него нечто большое, закутанное в ткань.

– Говорят, сянци появилось в вашем королевстве, и все жители Дачжоу начинают изучать искусство этой игры еще в нежном возрасте трех лет, – заговаривает Хансинь. – Наше второе ли-ву – набор сянци из знаменитого нефрита, что добывают в горе Ланьтяньшань.

Восхищение волной проходит по залу. Это самый чистый нефрит на свете, но, как и все ценное, редкий и труднодоступный. У народа Дачжоу на создание такого набора сянци ушли бы долгие месяцы. Вероятно, для волшебников наньйю это была не столь сложная задача.

Хансинь срывает ткань, открывая взгляду набор. Фигуры расставлены так, словно игра уже началась. Три четверти доски заняты белыми и черными камешками, и оба воображаемых соперника перекрывают путь друг другу.

– Я нашел эту крайне занимательную головоломку в древней книге, – объясняет Хансинь. – Сделайте один ход, чтобы разрешить тупиковую ситуацию на доске и обеспечить себе победу в дальнейшей битве. Сыграть против меня могут все желающие, но на это испытание отведено лишь два часа.

Все собираются вокруг сундука, стоя плечом к плечу. Должно быть, это входило в ожидания старейшины, поскольку слуги наньйю тут же начали раздавать остальным листы, на которых была нарисована ситуация на доске.

Айлин подталкивает меня локтем, но я принимаю озадаченный вид:

– Извини, я не особо разбираюсь в сянци.

Она раздраженно вздыхает и поворачивается к Бо, но и тот качает головой. Тогда Айлин находит в толпе дядю Йи и спешит к нему.

Теперь я могу внимательно рассмотреть листок.

Я ни разу не видела такого расклада, хотя мне довелось изучить немало матчей настоящих мастеров этой игры. Ситуация на доске слишком запутанная, чтобы ее разрешить. Я прикидываю несколько возможных сценариев, но вновь захожу в тупик через десять ходов.

Несколько мужчин сыграли против Хансиня, и все вокруг выкрикивали свое мнение. Я прислушивалась ко всем. Они еще не решили загадку, но их предположения могли меня вдохновить. К сожалению, пока никто не сказал ничего полезного.

Рен подходит к доске, и я паникую. Нет, ему не может достаться честь второго ли-ву! Мне удается разглядеть его в проем в тесном кругу, и я наблюдаю за игрой под тревожный стук своего сердца. Зрители подбадривают Рена, и Хансинь скоро начинает отступать. Меня пробирает дрожь.

Наконец Рен заходит в тупик и больше не может сделать ни хода.

Зрители разочарованно вздыхают, а я вытираю потные ладони о платье, радуясь этому исходу.

– Рен хорошо сыграл, – раздается голос подле меня.

Я оборачиваюсь и встречаюсь с улыбкой Юнли. Мои губы расплываются в ответ.

– Это сложный матч, ваше высочество, – небрежно произношу я.

– Вы видели, как Рен загнал себя в угол? – спрашивает принцесса, показывая на доску.

Я киваю и обдумываю про себя его последний ход. Внезапно у меня зарождается одна идея, и я сверяюсь с листком. Мысли мелькают в голове, складываясь в каждый следующий маневр, каждую возможную контратаку.

Сердце у меня колотится в груди, и я обвожу пальцем нижний правый угол доски на рисунке.

– Двенадцать жертв – ключ к победе, – шепчу я дрожащим голосом.

Юнли сияет. Ее взгляд бегает по рисунку, и я чувствую, как крутятся шестеренки у нее в голове.

– Вы нашли решение, госпожа Лю, – произносит она на одном дыхании. – Идите же.

– Нет, меня вдохновили ваши слова. Второе ли-ву должно быть вашим.

– Вы уверены?

– Да, – настаиваю я. – Скорее. Время утекает.

– Спасибо, – говорит Юнли и уже громче произносит: – Я попробую.

Ее пропускают, и тесный круг слегка расходится, открывая моему взгляду доску.

Юнли берет из баночки черную фигуру и кладет в правый нижний угол.

– Что?! – восклицает один из зрителей, и все вторят ему. – Вы сразу лишитесь двенадцати фигур!

Более опытные игроки вскоре догадываются, что происходит, и шикают на других:

– Тише!

Наконец все улавливают хитрость этого хода.

Юнли пожертвовала двенадцатью черными фигурами, но игра сошла с мертвой точки. И как бы теперь ни пошли белые фигуры, она готова была дать им отпор и шаг за шагом разбить оборону противника.

– Что скажете, старейшина Хансинь? – спрашивает Юнли.

– Впечатляющий ход, принцесса. Вы заслужили второе ли-ву.

Аристократия живо аплодирует, намного энергичнее, чем после моего ли-ву. Придворная дама Лан обнимает Юнли.

Айлин легонько толкает меня в спину и шипит:

– О чем вы шептались с принцессой? Ты ей помогла?

Великие небеса, она за мной шпионила?

– Ее высочество сама нашла решение, – отвечаю я, разводя руками. – Я всего лишь выразила свое восхищение, когда она поделилась со мной своей идеей. Если не веришь, спроси у нее.

Айлин неуверенно на меня смотрит, топает ногой и убегает.

Несомненно, в ней зародилось зерно сомнений. Что подумает дядя Йи, если она расскажет ему о своих подозрениях?

Я делаю глубокий вдох. Я все выдержу, что бы меня ни ждало.

Хансинь вновь обращается ко всем собравшимся:

– Господа, мое третье ли-ву – чистокровный беорнский жеребец.

Все ахают. Любой слышал об этих легендарных конях: самых крупных, сильных и быстрых на свете. Говорят, беорнец способен пробежать двести миль за день, не зная усталости, и прорвать линию вражеских солдат, будто те всего лишь пугала.

Говорят, в мире всего тридцать таких скакунов. Их происхождение и разведение покрыты завесой тайны и тщательно охраняются воинами племени Зийа в Наньйю. Время от времени беорнских скакунов преподносят в дар правителю дружественной страны. Приручить их невероятно сложно, однако объезженный конь верен хозяину до самой смерти и никогда не подчинится другому.

– Позвольте показать его вам, ваше величество, – говорит Хансинь.

Король Рейфень выходит из Приемной, и рьяный поток гостей следует за ним.

Во дворе двадцать слуг собрались у громадной клетки на колесах, с вертикальными прутьями. В клетке стоит самое величественное создание, что я когда-либо видела. Густая золотисто-рыжая грива, изящная, но мощная шея, ровные ноги, а шерсть черная и блестящая, как шелк. Крепкое тело коня словно собрано из металла, кремня и пламени и возвышается на шесть футов над землей. Он трясет головой, ржет и бьет копытом, желая скорее вырваться из своей тюрьмы. Стражники наньйю поглядывают на него с беспокойством, нервно переступая с ноги на ногу.

– У него и впрямь красный пот! – кричат из толпы. – Я думал, это миф.

Другие тоже начинают вслух восхищаться конем, показывая на него пальцами.

– Как нам заслужить это ли-ву, старейшина? – спрашивает Рейфень.

Хансинь отвечает не сразу. Он с хищным видом обходит громадную телегу, медленно, но словно в любой момент готовый стремительно атаковать.

Высокий плечистый мужчина держится в нескольких шагах от Хансиня. Судя по его напряженной позе и тому, как он всматривается в окружающих, это телохранитель старейшины. У него грубые черты лица и нос, подобный острию топора. Он выглядит жестоким бойцом. Такого хочется видеть на своей стороне, а не у себя за спиной в темном переулке.

Наконец Хансинь останавливается и смотрит на Джие:

– Я вызываю чемпиона вашего ежегодного турнира, принца Джие, на соревнование в верховой езде. Если он победит, ли-ву ваше. Разумеется, для поединка мы оседлаем наших обычных коней. Его величество выберет символические предметы, которые положат в конце пути. Тот, кто первым вернется с предназначенной для него вещью, будет объявлен победителем. Если пожелаете, мы установим стражников вдоль дороги, чтобы обеспечить честную игру.

На секунду повисает тишина, которая тут же сменяется взрывной волной шепотков.

Честную игру? Речь о том, что Хансинь не будет использовать магию?

Глаза Джие сияют, но не успевает он ничего сказать, как Хансинь добавляет:

– Чтобы сделать игру еще интереснее, мы оба возьмем себе по спутнице. Победитель должен вернуться с ней, и держать нужный предмет будет она.

Многие девушки бледнеют, а Юнли поднимает изящную бровь.

– Я принимаю ваш вызов, – говорит Джие, властно подняв подбородок.

Вен хмыкает, а Кай мрачнеет. Возможно, завидует брату, которому выпала очередная возможность показать себя? Рен что-то шепчет на ухо Джие, и тот ухмыляется.

Рен умелый льстец, но его сладкие речи зачастую пропитаны ядом.

– Я поеду с женщиной из наньйю, – сообщает Хансинь.

Рейфень кивает любимому сыну:

– Выбирай кого хочешь, Джие.

Большинство девушек отходят назад. Они не глупы и понимают, что поражение сильно опустит их в глазах короля. И хотя в подобных соревнованиях запрещено серьезно вредить здоровью противника, ставить палки в колеса разрешается и даже поощряется, а даже несколько небольших царапин могут сильно понизить ценность женщины в политическом браке.

Впрочем, некоторые аристократки остаются. Среди них Айлин и девушка, которая до этого висела на руке Джие. Они держатся впереди всей толпы и пытаются привлечь внимание принца.

Моя грудь болезненно сжимается.

Айлин не боится опасности, если награда достаточно высока. В прошлой жизни мне нравилась эта смелая, бойкая ее сторона, ведь мы обе ею обладали.

Если Джие умен, он выберет Юнли. Принцессу обучали стрельбе из лука и навыкам владения мечом. В отличие от других женщин, она скорее поможет брату, чем помешает. К тому же Хансинь не посмеет нанести ей ни единой царапины.

– Да, отец, – говорит Джие и кланяется. А выпрямившись, объявляет свой выбор: – Лю Миньсин.