Ему никогда не нравилась собственная жизнь. Наверное, с того самого момента, как он осознал, что не такой, как все. Зачем природа заточила столь выдающийся разум в столь жалкое тело? Со временем он перестал задаваться этим вопросом. Да, он был некрасив, но для счастья красоты и не требовалось. А счастье для него заключалось в одном – во власти. Он хотел, чтобы ему подчинялись те, кто красивее и выше.

Сначала он пытался пробиться в учителя, лелея мечту однажды возглавить всю школу. Но директор, очевидно почуяв конкурента, не дал ему проявить себя. Что ж, он привык быть непринятым и отвергнутым. Настанет день, и он отомстит своим обидчикам за каждый косой взгляд, за каждый разговор из вежливости, за свои растоптанные мечты!

Ближе к сорока он вдруг ощутил ужасающую пустоту. Ведь всё, чего он добился в мире высоких и красивых людей, – бесконечное прозябание в подвале среди бумаг и старинных артефактов. Само собой, иногда он поднимался на поверхность: работал в своём кабинетике, где было хотя бы не холодно, проводил экскурсии для новеньких. И делал вид, что ему страшно интересно всё, о чём он рассказывает. А потом уже и не скрывал равнодушного презрения: наверное, поэтому в Музей Севера в последние годы мало кто заходил.

«Вот и славно», – думал он. В конце концов, ему хватало общения с этими мерзкими человекообразными на совместных трапезах и школьных вечерах, которые он часто пропускал. Если ему была нужна компания, он звонил сестре или встречался со своим добрым другом, единственным человеком, который относился к нему как к равному. Иногда он даже перекидывался парой слов с Камиллой.

«Что толку в красоте? – думал он, глядя на свою племянницу, которую считал глупой и избалованной. – Нет уж, лучше быть существом разумным».

И он был. Был до тех пор, пока в один прекрасный день не решил… жениться. Причём как можно скорее, до своего сорокового дня рождения. Он не был сентиментальным, нет. Он вообще презирал род человеческий, так что идея женитьбы сначала ему самому казалась абсурдной. Но чем дольше он думал, тем больше приходил к выводу, что это здорово облегчит ему жизнь. Рядом всегда будет человек, который принесёт чашку горячего чая, разложит по коробкам архивные документы, придёт на ненавистные школьные праздники и извинится за его отсутствие. Ему, в сущности, нужно не так уж много: чтобы жена всегда была на подхвате и не мешалась под ногами, когда захочется побыть одному. Разумеется, избранница должна обладать учтивыми манерами и сносной наружностью. Дело оставалось за малым: найти подходящую кандидатуру.

День за днём он мысленно перебирал всех знакомых женщин, но ни одна ему не нравилась. Он понимал, что очаровать избранницу может только умом. Ему нужна девушка, которая устала от одиночества. Которой некуда пойти, кроме школы. Которая ценит доброго собеседника и свободу. Ему наплевать, какие у жены будут подруги и занятия – главное, чтобы она была ему верна.

День рождения приближался, а он так и не выбрал, за кем ухаживать. И вот, когда он уже собирался отказаться от своей идеи, случилось непредвиденное. Как-то раз он стоял в очереди в магазинчике чудес. И продавец протянул девушке перед ним стопку красивой снежной бумаги, перевязанной тесёмкой, как торт.

– Какой приятный бирюзовый оттенок, – сам от себя не ожидая, сказал он. – А мне всегда попадается с каким-то жёлтым отливом.

Девушка оглянулась, спокойно опустила глаза и – с улыбкой! – ответила:

– Спасибо, Эрик делает мне эту бумагу на заказ, – мотнула она головой в сторону продавца. – Немного дороже, но зато можно выбрать собственный цвет.

– Кхм, кхм…

Неужели он забыл, как вести светскую беседу?

– До свидания.

Она снова улыбнулась и отошла от прилавка.

– До свидания, госпожа… – да как же её зовут? Чёрт возьми, он совсем забыл! Вот что значит безвылазно торчать в архиве!

– Ольга, – пришла на помощь девушка.

– Ольга, – посмаковал он. – А я господин смотритель Музея Севера! – крикнул он вдогонку.

Но Ольга уже вышла из магазинчика.

Ночью он долго не мог уснуть и вспоминал всё, что знает об этой лучезарной девушке. Да ведь она та самая, чей волк разорвал юного звездочёта… Карлик поёжился под одеялом. Семьи у неё нет. Не то преподаёт, не то ходит в няньках. Наверняка мечтает вырваться куда-нибудь с вечно холодного острова. Что ж, он сможет это устроить, когда… И ведь до чего хороша! А главное – говорит с ним ровно, открыто, без снисхождения. Решено: лучше Ольги невесты ему не найти. Но как завоевать её расположение?

Чтобы ближе узнать Ольгу, он выучил её распорядок дня и стал за ней следить. Обычно он старался не попадаться ей на глаза, но однажды после ужина проговорил с ней целых восемь минут и снова поразился, как свободно она держалась.

Тогда карлик решился действовать: откопал в чулане Музея Севера металлическую шкатулку с цветами, почистил её, починил механизм, и шкатулка снова засияла и запела о любви, правда, слегка дребезжащим голосом.

«Как пошло, – подумал он. – Но, кажется, женщины любят такие вещи».

Тень неудовольствия скользнула по лицу Ольги, когда он вручил ей подарок. Это задело карлика, но он сделал вид, что ничего не заметил. В конце концов, Ольга просто сбита с толку его недвусмысленными намерениями. Она ведь, бедняжка, слишком долго была одна и отвыкла от мужского внимания. Теперь он собирался пригласить Ольгу на экскурсию в музей, чтобы поразить её своими познаниями.

Накануне предполагаемого свидания смотритель снова не мог уснуть. Накинув бархатный халат, который был ему великоват, он вышел из своей комнаты побродить по ночному замку. Ноги сами привели его к спальному крылу снегурочек, где жила Ольга. Подойти к её комнате он боялся из-за этого мерзкого пса Боро.

Карлик нерешительно остановился у входа в коридор и тут увидел впереди чью-то фигуру в накидке с капюшоном. Он быстро спрятался за фонтан богини зимы, впервые в жизни возблагодарив небо за то, что уродился таким низкорослым.

Из коридора вынырнула девушка. Озираясь по сторонам, она глубже натянула на себя капюшон, но карлик успел увидеть её профиль. Это была Ольга! Но куда она торопилась в столь поздний час?

Карлик уже привык ходить за Ольгой по пятам. Но сейчас его обуревало такое любопытство, что он с трудом держался на расстоянии. Из коридора Ольга направилась в сторону трапезной залы, потом свернула на узкую лестницу, которая вела в одну из башен замка. Карлик не посмел пойти за ней: заметит. Он примостился у большого панорамного окна и уставился в темноту. В башне было несколько окошек, тускло подсвеченных снежинками. Тень Ольги то и дело проскальзывала мимо какого-нибудь окошка, пока наконец не остановилась на верхнем этаже башни.

«Да не прыгать же она собралась!» – испуганно подумал карлик. Но Ольга что-то бросила из окошка. Ветер подхватил и понёс небольшое облако, слабо мерцающее в темноте.

«Снежная бумага! – догадался карлик. – Она отправила письмо, раскрошив снежную бумагу! Но кому? И почему тайно?»

После этого случая он стал следить за Ольгой ещё пристальнее, теперь уже по ночам. Он так и не позвал её на свидание, потому что заподозрил неладное. Одинокая девица двадцати трёх лет дважды в неделю ночами отправляет тайные послания… Намеренно забирается так высоко, чтобы никто не мог перехватить письмо… Значит, у неё кто-то есть! Таинственный поклонник. Возлюбленный. Кто он? Могущественный волшебник? Выпускник школы? Или вообще из обыкновенных?

Карлик и сам не заметил, как стал сгорать от ревности. В его мечтах Ольга уже принадлежала ему, и эта неожиданная переписка портила все планы. Промучившись несколько недель, он решил во что бы то ни стало выяснить, кто встал у него на пути.

Однажды вечером, набравшись смелости, карлик постучал в комнату Ольги. Она опешила от его визита и даже не улыбнулась в ответ на приветствие.

– Можно войти? – Он видел, что Ольга явно не ждала гостей. – Я ненадолго, у меня к вам серьёзный разговор.

– Господин смотритель, мне нужно к девочкам на вечернее чтение… – Ольга всё ещё стояла в дверях.

– Вечернее чтение начинается через двадцать минут, а я, клянусь, не займу у вас больше пяти.

Ольга окинула его взглядом сверху вниз – о, как он ненавидел этот взгляд! – и молча отодвинулась, приглашая войти.

– Славная комната, – прогнусавил он.

Комната Ольги и правда была милой – с изящной кованой кроватью, плетёной люстрой и подвесным креслом-коконом. На прикроватном столике стояла красивая серебряная шкатулка на ножках.

«О, а вот это мне и нужно», – подумал карлик, когда увидел прорезь на крышке шкатулки, как у копилки. Значит, ответ прилетает сюда. Снежинки через прорезь проникают в шкатулку и там складываются в письмо. К чему такая секретность?

– Интересная вещица, – сказал карлик. – Давно таких не видел. Это же для писем, верно?

– Верно, – коротко ответила Ольга. – Господин смотритель, у вас был ко мне какой-то важный разговор. И вы обещали занять у меня не больше пяти минут.

– Конечно. Прошу извинить мне моё любопытство, – он даже поклонился. Пусть видит, какие у него хорошие манеры.

Ольга сложила руки на груди.

– Так что вы хотели обсудить?

– Видите ли, госпожа Ольга. Я уже немолод, но и не то чтобы стар. Многие годы я жил скромно и накопил неплохое состояние, а вскоре у меня появится дополнительный источник доходов… Так что вы ни в чём не будете нуждаться.

– Господин смотритель… – в голосе Ольги послышалась тревога.

– Госпожа Ольга может не перебивать? Так вот. Мне прекрасно известно, что я не обладаю столь выдающимися внешними данными, как вы. Но для мужчины это не главное. В моём лице вы найдёте замечательного собеседника: я знаю больше, чем все обитатели замка вместе взятые! Я расскажу вам такие секреты, которые перевернут вашу жизнь. Кроме того, вы никогда не будете сомневаться в моей верности. Для дальнейших действий я должен знать только одно: свободно ли ваше сердце?

Сказать, что Ольга удивилась, – ничего не сказать. Нет, она, конечно, заметила, что в последнее время карлик стал проявлять к ней интерес. Она напряглась, когда он подарил ей ту пошлую шкатулку – Ольга в тот же вечер оставила её в общей гостиной первоклассниц. Но потом карлик, кажется, пошёл на попятную, и Ольга вздохнула с облегчением: обошлось. Она совершенно не ожидала, что он вот так вот завалится к ней в комнату и начнёт говорить о… любви?

– Господин смотритель, – сказала Ольга взволнованно, – если честно, я поражена этим… признанием. Я не думала, что вы питаете какие-то надежды, и прошу меня извинить, если я ненароком… Словом, то, что вы предлагаете, для меня немыслимо. И давайте раз и навсегда закроем эту тему.

«Не получилось ли слишком жёстко? Богиня зимы, дай мне сил!»

Карлик помрачнел и зло шмыгнул носом. Ольга, как ни старалась сохранить невозмутимый вид, невольно уставилась на противную толстую бородавку над его правой ноздрёй. Её передёрнуло от одной мысли, что пришлось бы прикасаться к этому человеку. Карлик прочёл отвращение на лице своей несостоявшейся невесты и озлобился ещё больше.

– Госпожа Ольга так и не ответила, свободно ли её сердце!

– Господин смотритель, какое это имеет отношение к делу? Я дала вам ясно понять, что вам не стоит за мной ухаживать.

– Значит, я для вас недостаточно хорош?

«Да ты просто ужасен!»

– Если я свяжу с кем-то свою жизнь, то только по любви.

– Ах вот оно что! Значит, всё-таки есть любовь? А в шкатулочке, значит, письма от благоверного? И всё так строго секретно, что и спросить нельзя! А может, он какой-то чёрный маг? Или человек… семейный? Отвечай, кому ты по ночам отправляешь письма, а не то сам прознаю!

– Господин смотритель, – сквозь зубы сказала Ольга. – Я не обязана вам ничего говорить. Прошу покинуть мою комнату и больше никогда здесь не появляться. Вы отняли у меня достаточно времени.

– Вот это манеры, – хищно улыбнулся карлик. – Этим ты мне и нравишься, своей выдержкой.

– Пошёл вон, мерзкий бородавочник! – зашипела Ольга. – Шпионил за мной неделями, психопат, а теперь набиваешься в женихи! Нравятся мои манеры – на-ка, выкуси! Вон из моей комнаты!

Ещё чуть-чуть, и она схватила бы карлика за шиворот и вышвырнула за порог. Но тот успел достать из кармана замораживатель времени и дунул на Ольгу волшебной пудрой. Она замерла с вытянутой рукой, указующей на дверь. Рассерженная, покрасневшая и… прекрасная. Он и сам не ожидал, что такая Ольга понравится ему ещё больше!

Замораживатель времени он захватил с собой так, на всякий случай. Он даже не думал им пользоваться, это же вообще против всяких правил… Но эта девица просто вывела его из себя! Взбесила. Унизила. Сконфузила.

Карлик обошёл Ольгу, невольно любуясь её стройным станом. Он даже осмелился прикоснуться к складкам её платья. И тут вдруг понял, что он и вправду… влюбился. Влюбился! Впервые почти за сорок лет. Он даже ущипнул себя – настолько это было невероятно.

И как теперь быть? После такой ссоры вряд ли ему удастся снова расположить Ольгу к себе. Карлик огорчённо смотрел на свирепую красавицу, выгонявшую его из собственной жизни. Он залез на прикроватный пуфик, чтобы заглянуть ей в глаза. Даже застывшие, они гневно сверкали. Но до чего ж хороша! И как он раньше не замечал?

Он осторожно протянул свою пухлую руку с короткими пальцами и провёл по шее Ольги. А это что за кулон? Может быть, в нём фотография того, кем заняты её мысли? Карлик побагровел от злости. Он потянул за верёвочку и вытащил из-под блузы… ключик, висевший на шее. Ну конечно! Где ещё она могла хранить его? Если Ольга потеряна для него навсегда, он хотя бы узнает имя своего соперника!

В одно мгновение карлик очутился у столика, где стояла серебряная шкатулка.

«А если не подойдёт? А если там пусто?» – думал он, просовывая ключик в замочную скважину.

Но раздался щелчок, и карлик с нетерпением откинул крышку шкатулки. Внутри лежало письмо, написанное Ольгой на бирюзовой снежной бумаге. И маленькая булавка-птичка.

«Это что ещё за вещица?» – мельком подумал карлик, но сначала схватил письмо и жадно прочитал:

Сегодня ночью малышке снился кошмар, даже ресницы заиндевели во сне. Отогрелась у камина. Нужно с этим что-то делать, есть ли способ вытащить его? Пока нам удаётся контролировать это состояние, но я переживаю.

С любовью,

Крестница? Крестница?! Карлик чуть не поперхнулся от неожиданности. Какая ещё «крестница»? Он всё про неё выяснил: нету у неё никакой семьи, с семи лет жила в детском доме! И про какую «малышку» она пишет? Какая-то несуразица! Неужели эти клочки фраз она и отправляет тайно ночами? Нет, тут должна быть какая-то веская причина… Что за таинственная фея-крёстная? Или крёстный?

Карлик брезгливо положил письмо на место и взял в руки булавку-птичку. А вот это уже интереснее. Подарок? Но от кого? От родственника или всё-таки поклонника? Карлик снова покосился на письмо. На любовную переписку непохоже. Ох, да ведь это же… чайка! Мурашки побежали по спине карлика. Он раскрыл булавку и хотел было прицепить птичку к своей одежде, как вдруг укололся и чуть не взвыл от боли.

«Что за дьявол?!»

И без того пухлый палец раздувался на глазах, а место укола жгло так, будто его покусал целый рой пчёл. Карлик стиснул зубы, чтобы не завопить. Он бросил проклятую булавку обратно в шкатулку, от греха подальше, захлопнул крышку, провернул ключик и, прижимая к груди больную руку, кое-как снова вскарабкался на пуфик.

«Эта девица не так проста, как кажется. А вдруг она ведьма? – от этой мысли романтические чувства карлика улетучились. – И до чего же жжётся!»

Кое-как напялив ключ Ольге на шею и сдвинув пуфик на место, карлик вернулся к двери. Он уколол палец, а огнём горела вся рука.

«Надо убираться отсюда!»

Он снова дунул пудрой на Ольгу. Похлопав ресницами, та стряхнула с себя оцепенение. Ольга чувствовала – случилось что-то неладное: тело затекло, а голова слегка кружилась. И почему этот тип всё ещё здесь? Она ведь сказала ему выметаться!

Карлик не стал ждать новой гневной тирады и загнусавил примирительно:

– Слушаю и повинуюсь, госпожа Ольга, слушаю и повинуюсь. Забудем… этот визит, – семенил он к выходу, потирая больную руку. – Прошу простить меня, и всего доброго!

Он пулей вылетел за дверь и поковылял к себе так быстро, как только мог.

«Что это с ним?» – Ольга в недоумении потирала шею, которая неприятно зудела.

На всякий случай она проверила свою шкатулку, ведь карлик так настойчиво хотел знать, с кем она переписывается. Слава богу, письмо на месте. И дар солнца тоже. Ольга взяла в руки маленькую птичку-булавку, чтобы поцеловать её. Булавка оказалась открыта… Пожалуй, сегодня девочки останутся без вечернего чтения. Ольга достала из ящика чистую снежную бумагу и принялась писать новое письмо.