Вернувшись с задания посреди ночи, Алёна без задних ног завалилась спать. Что, если кто-то проведал о её злоключениях? Она подумает об этом, когда хорошенько выспится.

«Странно, что меня не встретила Ольга», – с этой мыслью Алёна провалилась в глубокий чёрный сон.

Ольга не заглянула и днём.

– Она написала, что сегодня помогает на кухне, – только и буркнула Александра, классная дама второклашек. – Хочешь – сходи к ней, а на мне сейчас два класса, некогда.

Сначала Алёна принесла праздничное угощение Фыр-Фыр в звериный отсек. Сонная лисица демонстративно потянулась и зевнула.

– Эх ты, плутовка. Смотри, что у меня для тебя есть, – Алёна поставила перед Фыр-Фыр её любимое блюдо – тушёного кролика.

И как ни старалась лисица сохранить аристократическое спокойствие, она с самым настоящим зверским аппетитом набросилась на еду.

– Ну ладно, не буду мешать, – улыбнулась Алёна.

У фонтана богини зимы она встретила Боро.

– Привет, дружище!

Старый пёс оживился и по-щенячьи завилял хвостом. Алёна присела на бортик фонтана, и Боро положил голову ей на колени, тоскливо глядя в лицо своими разноцветными глазами.

– Ты чего, Боро?

Пёс уткнулся носом в живот Алёны и проскулил. Девочка потеребила его за ушком – точь-в-точь как Фыр-Фыр.

– Ну, где твоя строгость? Давай-давай, Боро, выше нос! Ведь сегодня первый день нового года. Ты придёшь на праздник?

Боро поднял голову и посмотрел Алёне прямо в глаза.

– Я собиралась на кухню. Но, может быть, лучше прогуляемся с тобой по двору? Мы давно не валялись в снегу.

Боро кивнул. Со спины эта парочка – старый полуволк и тощая девочка с длинными косами – выглядела как персонажи доброго рождественского фильма. Алёне и в голову не приходило, что совсем скоро её давний друг сыграет самую драматическую роль…

До кухни Алёна так и не дошла: почти час провозилась с Боро в снегу. Он с разбегу прыгал в сугробы, словно снова стал щенком.

«Ну ладно, встречусь с Ольгой уже на празднике», – думала Алёна, снимая шубу в общей гостиной.

Её одноклассницы уже вовсю готовились к школьному вечеру: кто-то вертелся в платье перед зеркалом, кто-то искал запропастившиеся туфли, кто-то крутил себе причёску. Изредка заглядывала Александра, явно недовольная, что Ольга скинула на неё свой класс.

Алёна тоже хотела пойти переодеваться, как вдруг увидела… Женю.

– К-к-к-красиво у вас тут, – Женя осмотрела комнату, украшенную гирляндами-фонариками и еловыми лапами.

– Ты разве не должна быть с Камиллой? – не сдержалась Алёна.

– Не хочу я с ней быть, – необычайно чётко произнесла Женя.

– Что ж так?

– Я хот-т-тела извиниться. Я п-п-просто ст-т-трусила. Ты же знаешь, что тут должна была учиться моя сест-т-тра. Что я полетела вместо неё. К-к-к-камилла сказала, что расскажет обо всём и меня выгонят. А я…

– Ладно, давай не будем об этом.

– Нет. Д-д-дай договорю. Я п-п-подслушала, что это она п-п-подменила твой беговой крем, а п-п-потом ещё и п-п-подарки.

– Спасибо, Жень. Но я уже и сама догадалась.

– Ну к-к-как же ты была без п-п-подарков?

– Потом расскажу, ладно?

Женя сглотнула.

– Я тут тебе п-п-принесла кое-что. П-п-подумала, эта лисичка п-п-похожа на т-твою Фыр-Фыр. – И Женя протянула Алёне маленькую танцующую статуэтку. – Я сама её сделала.

– Вот это да! Не знала, что ты… так умеешь. Она здоровская! Прости, что у меня ничего нет.

– Ничего ст-т-трашного. Это ты меня п-п-п-прости.

У Алёны глаза были на мокром месте. Она обняла бывшую подругу, и Женя тоже прослезилась. Они договорились сесть рядом на празднике и побежали в свои комнаты наряжаться.

Праздник не начинался, хотя все обитатели замка были в сборе. Алёна протискивалась сквозь шумную и нарядную толпу к столу. Снегурочки и подмастерья обменивались подарками, сверху сыпались конфетти и блёстки, повсюду искрились снежинки. Северина выстраивала хор на невысокой сцене и заметно нервничала. Её лоб украшала изящная тиара с каплями-аметистами.

Все ждали директора. Алёна искала Ольгу и не находила. Зато Женя приветливо помахала ей рукой: она сидела за первым столом у прохода.

– Простите! Извините! Мне вот туда, можно? – только и твердила Алёна, пробираясь сквозь толпу.

Наконец она примостилась рядом с Женей.

– К-к-к-классное платье. Тебе идёт т-т-такой васильк-ковый.

– Спасибо, а тебе зелёный.

Алёна ощутила на себе чей-то недобрый взгляд и обернулась. За соседним столом, почти напротив неё, сидела Камилла. Она буквально прожигала Алёну глазами.

«Ну и пусть смотрит. Потом с ней поговорю, а сейчас буду веселиться».

– Эй, ты уже взяла волшебную палочку для салюта? – прокричал кто-то над самым ухом.

– А? Что? – обернулась Алёна. Над ней склонился подмастерье, коренастый мальчишка в веснушках.

– Волшебная палочка. Наша новая разработка. Когда всё начнётся, по команде пустим вверх огоньки. Смотри, вот так. – И мальчишка взметнул руку в потолок. – Будет круто, обещаю!

– Здорово, давай, – Алёна вытащила из его корзинки две длинных тонких палочки – себе и Жене. Внутри плавали снежинки.

– Хорошего вечера!

– И тебе! – прокричала Алёна, но мальчишка уже переключился на кого-то другого.

Звон серебряного колокольчика Северины возвестил, что праздник начался. К учительскому столу шёл директор – могучий исполин, грузный, осанистый и седовласый. Жители замка поспешили занять свои места.

Шум не смолкал ещё несколько мгновений, но, когда запел хор, все стихли. Солировала старшеклассница по прозвищу Птичка, и Алёна невольно завидовала тому, как умело она управляла своим голосом. Северина выводила трели на флейте, а остальные участники хора – был тут даже Лис – подхватывали припев на три голоса.

Как только Птичка взяла последнюю хрустальную ноту, зал громко зааплодировал. Алёна с Женей хлопали так, что у них заболели ладони. Довольная собой Северина горделиво улыбалась слушателям. Артисты расходились, а директор, напротив, продвигался к сцене. Алёна взяла в руки свою волшебную палочку.

Не успел директор поблагодарить хор, как дверь в праздничную залу с грохотом отворилась и на пороге появился высокий, статный мужчина средних лет. На плече у него сидела мартышка в бордовой бархатной жилетке с золотой окантовкой. Повисла удивлённая тишина.

У Алёны внутри всё сжалось, когда она узнала Гордея.

– Здравствуй, господин директор, – пробасил Гордей, остановившись в проходе как раз напротив Алёны.

– Гордей? – удивился директор. – Сколько лет, сколько зим. Что привело тебя в наши края?

Гордей мрачно оглядел зал, и Алёне показалось, что его взгляд задержался на ней.

– К-к-кто это? – прошептала Женя, но Алёна не ответила.

– Не радужные вести. Ты ведь знаешь, что я зарёкся приближаться к замку. Но одна из твоих снегурочек пробралась в мою лавку и украла игрушки. А ещё запустила мой конвейер и испортила то, над чем я трудился полгода.

Со всех сторон зашептались, и Алёна вдруг почувствовала себя мишенью, в которую вот-вот вонзится стрела.

– Что ты говоришь, Гордей? Ушам своим не верю!

– Я поймал её сообщника, когда он второй раз залез в мою мастерскую. И посмотрите, что я отобрал у него. Куклу. МОЮ куклу! – Гордей закричал с такой силой, что не по себе стало не только Алёне. Он яростно тряс той самой куклой, которую сделал Егор. Мартышка едва держалась у него на плече.

– Кто же эта ученица, Гордей?

– Алёна Салиндер, – пробасил на весь зал Гордей, засунув куклу в широкий карман сюртука.

Теперь весь зал смотрел на Алёну. Но ей было на это наплевать.

«Что с Егором? Где Ольга?» – только и думала она. Женя по-дружески сжала её руку.

– Алёна, встань, милая, – потребовал директор. Залившись краской, Алёна поднялась. – Госпожа Северина, продолжайте праздник, а мы удалимся в кабинет, чтобы во всём разобраться. Где классная дама?

– Ой-ой-ой, подождите, совсем запыхалась я, ажно платок набекрень съехал! – в зал ворвалась расторопная старушка-ненка и засеменила по проходу к учительскому столу.

– Бабушка Хадне! – невольно вскрикнула Алёна.

И тут же увидела Егора. Он шёл за бабушкой, разинув рот и заворожённо озираясь. По залу снова прокатилась волна шёпота. Гордей не повернул в их сторону головы, но так сильно сжал губы, что те превратились в тонкую полоску.

– Ты знаешь, кто это? – поинтересовался директор у Северины, которая снова подошла к сцене.

– Понятия не имею, – шепнула та.

– Кто-кто? Бабушка Хадне я. А это внук мой Егор, которого вашний Гордей в воры записал, – старушка остановилась в проходе через стол от Гордея.

«Ну и слух у этой ненки», – подумал директор. И спросил:

– Как же вы про нас узнали? Как добрались?

– Так на кухне ж я работала тут, добраться немудрено!

Старожилы замка, особенно кухарки и повара, зашушукались:

– Хадне? Помнишь такую?

– Припоминаю. Мне казалось, она давно умерла.

Раскатистый голос Гордея заглушил шёпот:

– Господин директор, мы хотели удалиться в кабинет. Ваша ученица, – Гордей ткнул пальцем на Алёну, – использовала запрещённый прибор – множитель.

– Множитель?

Зал заволновался. Северина нахмурилась, а директор поменялся в лице.

– Это правда?

– Да! – Алёна не стала юлить.

Северина, прикрывшись длинным рукавом платья, прошептала что-то на ухо директору.

– Но ведь ты же, Гордей, сказал, что Алёна украла твои игрушки. Получается, это не так?

– Украла или скопировала – какая разница? – огрызнулся Гордей. Мартышка спрыгнула с плеча к нему в руки, и он принялся её гладить. – Давай уже наконец разберёмся во всём наедине и не будем портить остальным праздник.

– Ты прав, идём, – директор жестом подозвал Алёну, и она послушно вышла из-за стола. – Госпожа Хадне, прошу вас подождать и пока присоединиться к ужину…

– Ай-яй, да какой же мне ужин, миленький, когда внука моего избитого нашла за Гордеевой лавкой?

– Что такое?..

Директор резко развернулся, громко скрипнув сапогами. Алёна остановилась напротив учительского стола.

– Да не слушай ты эту полоумную старуху! Она городская сумасшедшая, – ухмыльнулся Гордей, встав между директором и Алёной.

– Подожди-ка, Гордей. Что ты сделал с мальчишкой?

– Вышвырнул из лавки, да и дело с концом!

– Всё было не так! – вдруг яростно закричал Егор, который до этого молча за всеми наблюдал.

– А как?

– Господин…

– Подожди, Гордей, подожди. Тебя мы уже послушали.

Егор увидел рядом свободный стул и запрыгнул на него. Девочки-снегурочки за столом смущённо захихикали.

– Господин директор… товарищи! – Откуда только у него взялось это слово? – Да, мы были с Алёной в мастерской. Да, мы использовали множитель. Он валялся у меня в комнате много лет, я даже не знал, что это за штука! Но Алёна просто хотела принести детям волшебные подарки. А кто-то подложил ей в мешок совсем другие, обыкновенные. И мы пошли к Гордею. А потом я сам запустил конвейер. Алёна тут ни при чём. Я сам сделал эту куклу! И я сам вернулся в лавку, когда Алёна улетела. Она потеряла замораживатель времени, и я пошёл его искать… – Егор густо покраснел. – Товарищ директор, Алёна не виновата. Это всё я!

– Очень трогательно, – фыркнул Гордей. – Можем ли мы вернуться к делу и пройти в кабинет?

Но директор пропустил его слова мимо ушей.

– Скажи мне, юноша, что сделал Гордей, когда застал тебя в лавке?

Желваки заходили на лице Егора. Он уставился в пол.

– Ну же, говори!

– Избил. И бросил у чёрного входа, – Егор мрачно смотрел перед собой.

– Та-а-ак, – протяжно выдохнул директор. – Не знал, Гордей, что ты настолько ожесточился с годами.

– Да кого вы слушаете, господин директор? Ну зарядил я ему пощёчину в сердцах, с кем не бывает.

– Пощёчину? – взбесился Егор. – Пощёчину зарядил тебе я, негодяй!

И на глазах у ошеломлённого зала мальчик стянул с себя свитер. Вся его спина была покрыта ссадинами и синяками.

– Егор, – прошептала Алёна.

Директор нахмурился и, не глядя на Гордея, проговорил:

– Госпожа Хадне, юноша, прошу вас также последовать за мной. Северина, и тебя. Начинайте ужин без нас.

Но тут из неприметного прохода по правую сторону от учительского стола появился карлик с длинной верёвкой в руках. Вот тогда Алёне стало по-настоящему жутко. Она снова поймала на себе ядовитый взгляд Камиллы: общение с этой семейкой не сулило ничего хорошего.

– Постойте-постойте! Чрезвычайно важное сообщение!

Директор рассердился:

– Богиня зимы, да что же здесь происходит!

– Не серчайте, господин директор, – подобострастно прогнусавил карлик. – Ведь в замок с минуты на минуту может прибыть та самая особа, которую вы разыскиваете с незапамятного дня!

– Что? Что ты сказал?

– Совершенно случайно мной была перехвачена переписка шпионки с Белой Чайкой. Господин директор! – воскликнул карлик. – В школе готовился страшный заговор! Вот, взгляните сами на это письмецо.

Зал затаил дыхание, пока директор изучал листок бирюзовой снежной бумаги.

В этот год всё разрешится. Птица сбросит старые одежды и снова станет белее снега. Нам нужна помощь. Явись в торжественный час и расскажи о виденном и слышанном. Если мы не справимся, случится непоправимое. С надеждой на счастливый исход, О.

– Госпожа Северина, узнаёте ли вы этот почерк? – обратился директор к своей помощнице.

Зашелестели рукава верескового платья, и изящные руки Северины поднесли листок к глазам.

– Это я написала, – звонкий девичий голос разрезал тишину.

В зале зашушукались сильнее, чем когда узнали об Алёне. В проходе, том самом, из которого появился карлик, стояла Ольга. Дорогая, любимая Ольга! Руки у неё были связаны. Алёна закипела от злости, когда поняла, что это карлик держит её подругу на привязи.

– Что ж, не будем расходиться, – директор крепче сжал посох.

– Господин директор, – сказала Ольга дрожащим голосом. – Я не шпионка. Больше всего на свете я люблю нашу школу, ведь здесь мой дом! Но я помню добро. Белая Чайка… она стала для меня феей-крёстной. Ею и осталась.

– Госпожа Северина, что всё это значит? Вразумите.

Брови-птицы взметнулись.

– Госпожа Ольга, что вы такое говорите? Белая Чайка – преступница. И если вам что-то известно о её нахождении – скажите сразу и не морочьте нам голову.

– Голову вам морочит совсем другой человек! Много лет! Это он, он, – сорвалась на крик Ольга и указала связанными руками на Гордея, – это он убил моего Олега, он подставил моего волка! Это он, он… – Последние слова утонули в рыданиях, Ольга опустилась на пол.

Карлик хотел было потянуть за верёвку, чтобы заставить её встать, но Северина остановила его и по-матерински обняла Ольгу.

– У меня нет слов, господин директор, – Гордей выглядел оскорблённым. – Вы же знаете, что я давным-давно отошёл от дел…

Директор вытер со лба испарину.

– Голова кругом, – пробормотал он. – Так где же Белая Чайка, спрашиваю я вас?! Где она?!

– Я здесь, – раздался нежный голос.

«Как колокольчик на морозе», – подумала Алёна.

Распахнулись огромные окна, и в залу ворвались северные ветра. Снегурочки прижали к коленям свои юбки. По полу закружилась позёмка, обдавая ноги холодом.

В центральном проходе разрасталось световое пятно. К нему как мотыльки на свет и летели снежинки с улицы. Они складывались в огромных белых птиц. Хрусталь на люстрах звенел, будто приближалось землетрясение. Яркий белый свет постепенно заполнял весь зал. Вокруг источника этого света – неразличимой фигуры человека – и кружились снежные птицы.

И тут всё исчезло так же неожиданно, как началось. Свет в мгновение потух, ветра утихли. В проходе стояла женщина ослепительной красоты. Она вся, с ног до головы, была белая, словно точеная мраморная статуя. И только яркие голубые глаза говорили, что она человек. Лоб женщины украшала жемчужная диадема, а на шее висел массивный кулон из грубого аметиста. В белоснежном, до пола платье с длинными рукавами неземная незнакомка походила на королеву из давно забытых времён.

– Где бабушка Хадне? – в ужасе закричал Егор и спрыгнул со стула, как только прошла первая оторопь. – Верни мою бабушку, ведьма!

Но Белая Чайка остановила его одним взглядом. Директор направил на неё посох. Белая Чайка заслонила рукой свой массивный кулон. Снегурочки и подмастерья отпрянули от прохода.

– Не спеши, Старче, – прозвенела Белая Чайка.

– И ты ещё смеешь меня так называть? Смеешь указывать?!

– Я всё ещё хранительница, Старче. И мой кристалл при мне.

Директор поставил посох на пол, но не сводил с Белой Чайки глаз.

– Госпожа Северина, старший мастер, выведите всех из зала.

– О, не стоит. Я не причиню никому вреда. Чем больше свидетелей – тем лучше.

– Свидетелей чего?

– Моей исповеди.

– Так ты сюда исповедоваться явилась?

Лёгкая улыбка скользнула по её лицу.

– Я явилась, чтобы открыть тебе глаза, застланные горем. Я явилась, чтобы познакомить тебя с твоей Снегурочкой.

Директор вздрогнул.

– Ведьма, коварная и бессердечная! Ты уже посмеялась над моим горем. И никогда, никогда я не забуду, что ты сотворила!

– О, я и не прошу тебя забыть. Напротив, я прошу тебя вспомнить. Вспомнить тот самый день, унёсший самое дорогое, что было в твоей жизни. Ты ведь не будешь отрицать, Старче, что не я была тому виной?

– Чего ты добиваешься?

– Всего лишь правды. Итак, в тот вечер ты был крайне воодушевлён. Как и старший мастер, – Белая Чайка указала на сгорбленного старика за учительским столом. – Вы живо беседовали, забывая обо всём на свете. Молодой мастер, Гордей, делился с вами своими проектами – один грандиознее другого. И почему-то всё время стоял рядом с сундуком. Ты забыл об этом, Старче? Когда ты заторопился в крыло Фабрики грёз, Гордей как бы невзначай воскликнул: «А как же сундук?» – «Ах да… – ответил ты. – Откиньте крышку». – «Нет-нет, – запротестовал Гордей. – Замораживать лучше в закрытом виде. Так крышка лучше стыкуется с самим сундуком». Ты удивлён? Эти слова стёрло из твоей памяти зелье, подмешанное в чай. Зелье, развязывающее язык и забалтывающее разум!

– Протестую! – завопил Гордей. – Эта ведьма врёт вам самым наглым образом! Схватить её!

– Схватить ведьму! – загнусавил карлик. – Белая Чайка дурит нам всем головы!

– Знаешь, час назад я проходила мимо комнаты льда. Хотела вновь увидеть ту, кого не смогла спасти. Но не нашла её глыбу. Может быть, ты провёл бы мне экскурсию?

– Что она мелет? Схватите её, господин! Схватите немедленно!