– Ну вот, мы на месте.

Егора всё ещё била мелкая дрожь: настолько он испугался, когда воспользовался множителем.

– Да, – Алёна волновалась не меньше, потому что нарушала все мыслимые и немыслимые школьные правила.

Ребята стояли у лавки Гордея. Свет в ней давно погас, только гирлянда подсвечивала витрину с игрушками. Расписные щелкунчики, фарфоровые куклы и маскарадные маски за стеклом смотрелись жутко. Они таращились на ребят из темноты, словно молчаливые стражи, и как будто спрашивали: что вам здесь нужно?

На улице не было ни души. Жители городка разошлись по домам, ведь совсем скоро должен был наступить Новый год. А значит, времени у Алёны оставалось в обрез.

– Ну и что делаем? Вскрывать замки я не умею.

– Ничего вскрывать мы не будем. А проникнем внутрь, как все снегурочки. Фыр-Фыр подождёт нас тут, вдруг Гордей вернётся.

Фыр-фыр презрительно фыркнула. Её оставляют караулить, как какую-то лисицу на побегушках!

– Какие ещё снегурочки?

– Слушай, я бы не рассказывала тебе это всё, если бы не знала, что ты тоже будешь учиться в нашей школе, Школе снегурочек. Вернее, в крыле Фабрики грёз. Как раз там готовят подарки детям на Новый год, а мы их разносим.

Егор невольно рассмеялся. Всё это было до того невероятно, что он даже перестал нервничать.

– Получается, у вас там и Дед Мороз есть?

Алёна строго посмотрела на него:

– Ну какой Дед Мороз! Это взрослые ни во что не верят, вот и придумали персонажа для своих детей. А у нас – директор. Самый настоящий. Волшебник, понимаешь?

Егор снова прыснул. Фыр-Фыр оскорблённо взметнула хвостом, как бы намекая, что говорить с ним – пустая трата времени. Они с Егором держались друг от друга подальше: Фыр-Фыр считала нового знакомого Алёны жалким, бестолковым и невоспитанным. Егор побаивался внушительных размеров «лисицы».

– Ладно, по ходу со всем разберёшься! Тебе просто нужно представить, как ты забираешься в замочную скважину, и проглотить вот эту штуку.

В руках у Егора оказалась небольшая конфетка в полупрозрачном фантике.

– Это пастилка запаха.

Алёна достала ещё одну, проворно разорвала обёртку и сунула в рот крошечную подушечку шоколадного цвета. И… исчезла.

– Что за чёрт…

Егор вздрогнул. Он со всей силы зажмурил глаза и резко открыл их в надежде, что ему просто привиделось. Но нет. Алёны рядом не было.

– Алён, ты где?

Егор не желал верить в волшебные конфеты из какой-то там Школы снегурочек – ну что за бред?! Но Алёна не появлялась. И в лавке Гордея было всё так же темно и тихо. Егор на всякий случай обежал здание. Никого. Он что, сошёл с ума?

И тут глаза Егора встретились с другими – мудрыми глазами невероятного, сшитого из каких-то других материй существа. Во взгляде Фыр-Фыр Егор отчётливо прочитал: иди. Показалось даже, будто он слышит голос лисицы.

Егор медленно кивнул и развернул фантик.

«На вкус неплохо», – только и успел подумать он, когда пастилка запаха растворилась во рту.

Дальше произошло нечто неописуемое. Сначала он перестал чувствовать собственное тело. Оно будто потеряло вес, сдулось, как шарик. Потом стали рассеиваться мысли, и это страшно напугало Егора. Он словно уже не владел собой, а плыл по течению – вот только куда? Егор будто превратился в струю воздуха, и его в один миг засосало в замочную скважину.

Потом он смутно, не глазами, а внутренним чутьём различил знакомую комнату. Ещё мгновение – и Егор ощутил тяжесть в голове, затем – в теле. Он снова был собой, целый и невредимый. И ошарашенно стоял у прилавка с игрушками, на который падал тусклый свет гирлянды.

– Ну ты как? Я уже заждалась.

Егор медленно, как после дурного сна, повернул голову в сторону голоса. Перед глазами всё поплыло, и он опёрся рукой о прилавок.

– Ничего, это всегда так с непривычки. Вот, присядь.

Егор опустился в глубокое, мягкое кресло-пуф.

– Так, значит, это правда? Насчёт Школы снегурочек?

– А ты ещё сомневаешься?

– Нет, теперь нет. Просто никак не могу отойти.

– Это нормально, – Алёна ободряюще похлопала его по спине. – Когда я первый раз становилась запахом, меня вообще вырвало.

– А тебе ничего не будет за то, что ты… ну… посвятила меня…

– Не знаю, – честно призналась Алёна. – Я просто уверена, что ты тоже будешь учиться у нас. И делать игрушки совсем как у Гордея, даже лучше. Пока ты там решался, я уже хорошенько осмотрелась. Пойдём вот в ту комнату.

Когда Егор привстал с пуфа, у него вновь закружилась голова.

– Ты что! – он больно сжал запястье Алёны. – Гордей никого не подпускает к своей мастерской, даже мартышку… Он нас убьёт, если узнает!

– А он не узнает! Мы же не собираемся ничего воровать. Только вот дверь заперта. Придётся опять съедать пастилку. Справишься?

Алёне не терпелось поскорее разделаться с самой неприятной частью задания. Да и до Нового года оставалось меньше часа.

Егор ошалело хлопал глазами.

– Конечно, – соврал он.

Второе превращение в запах прошло легче, хотя Егор всё ещё ощущал слабость во всём теле. Но думать об этом было некогда. Сколько раз он просился зайти в мастерскую, где Гордей творил свои шедевры! Эта дверь притягивала его как магнит. Но Гордей был непреклонен. И вот он, Егор, на пороге самой удивительной и волшебной комнаты в мире!

Откуда-то появился свет, такой яркий, что Егор зашикал:

– Ты что, нас же увидят!

– Тут нет ни одного окна. Посмотри.

Егор огляделся. Мастерская Гордея была огромной, куда больше самого магазинчика.

«Видать, без волшебства тут не обошлось», – подумал Егор.

Почти всё пространство занимал замысловатый конвейер, начинённый трубами, лесенками, рычажками, баками и какими-то совсем неведомыми приспособлениями. В дальнем углу стоял массивный деревянный стол. А рядом с ним во всю стену тянулись стеллажи с готовыми игрушками и инструментами. В отличие от мастерской Егора, у Гордея царил полный порядок.

– Ты чего завис? Давай быстренько скопируем нужные игрушки, я уже почти всё нашла.

Егор, всё ещё не веря своему счастью, кивнул.

– Эй, ты со мной?

Когда множитель сделал свою работу, Егор попросил Алёну задержаться ещё на пару минут. Ему ужасно хотелось поближе рассмотреть стол, за которым работал Гордей. Внутри у Егора всё затрепетало, когда он провёл рукой по потемневшей дубовой столешнице.

– Мне кажется, что главное всё же вот та махина в центре зала.

Егор молча посмотрел на Алёну. И тут случилось то, чего он сам от себя не ожидал. Егор оказался у конвейера. Рука сама собой дёрнула рычаг, и лента пришла в движение. По ней ехала текстильная заготовка для куклы.

– Богиня зимы! Егор, что ты делаешь?!

Егор и сам опешил. Алёна уже собралась было перевести рычаг обратно, но присмотрелась к конвейеру.

– Вот тут снежинки из фонтана богини зимы… – Алёна указала на огромную прозрачную стеклянную ёмкость, от которой отходили три трубки. – Кажется, эта техника называется «трёхводием», я уже видела такое в школе. Снежинки сейчас обратятся в три состояния. Да, смотри! Вот заготовка обдаётся паром, – Алёна обходила конвейер, – потом покрывается коркой льда, а в конце… Ого, она же реально становится куклой на наших глазах! Вот тут целый бак с водой… Сейчас будет то, что мастера называют рождением.

Ничего прекраснее Егор в жизни не видел. Ему даже показалось, что в воду ныряет не кукла, а живая девочка. Когда-то он читал об этом в сказках: герой окунается в чан и выходит совсем другим человеком.

Высушенная под огромным феном кукла приближалась к концу ленты. Мгновение – и Егор поймал её прямо в руки.

– Но у неё почти нет лица.

– Да, странно. Как будто оно не дорисовано. Мне рассказывали, что некоторые крутые мастера доделывают лицо руками.

Егор уже не слушал. Его пальцы сами собой рисовали черты лица. Аккуратно надавливали в тех местах, где должны быть глазные впадины. Осторожно лепили нос и губы. Прочерчивали брови и контур скул. Изумлению Алёны не было предела.

– Ну вот… как-то так.

Наваждение спало, и Егор вдруг увидел себя стоящим посреди мастерской Гордея с куклой в руках. Куклой, которую должен был создать его несостоявшийся учитель.

Всё это было до того невероятно, что Егор расхохотался:

– Алён… обалдеть…

– Ты бы лучше подумал, что нам теперь с ней делать, – отрезала Алёна.

Егор окончательно пришёл в себя.

– Да, слушай, я накосячил. Придётся забрать с собой. Подарим кому-нибудь бонусом. Она вроде симпатичная.

Егор внимательнее осмотрел своё творение. И тут холодок пробежал по его спине. Кукла невероятно походила на Алёну. Что это? Замысел Гордея или его руки сами вылепили лицо новой знакомой?

– Да, вполне, – бросила Алёна (неужели не заметила?). – Думаю, Гордей не поверит, что кто-то ещё мог сделать такую куклу, и решит, что забыл положить заготовку на конвейер. Бежим скорее, до Нового года всего полчаса!

Дальше время закружилось в стремительном снежном вихре. Пастилка запаха, сани, взмывающая в небо Фыр-Фыр. Егор чувствовал себя как во сне: «Этот песец ещё и летает!»

Наконец сани остановились на крыше старого заброшенного здания.

– Отсюда весь городок виден как на ладони, – сказала Алёна, спрыгивая с саней.

– Зачем мы сюда забрались? – не понял Егор.

– У нас говорят: «Время нельзя повернуть вспять, но его можно остановить». Сейчас весь город заснёт, и мы сможем спокойно разнести подарки.

– Как в кино. Нет, даже круче! А как ты…

– Подожди секунду!

– Конечно, – Егор умолк, хотя его распирало от любопытства.

Алёна сунула руку в карман шубы, чтобы достать замораживатель времени – волшебную пудру. Дунь на неё – и снежинки разлетятся по городу, остановят время. Да куда ж он запропастился? Алёна пошарила в другом кармане – замораживателя не было и там. Тогда она заглянула в мешок, но, помимо подарков, в нём лежал только множитель.

Алёну охватила паника. Глазами, полными ужаса, она посмотрела на Егора.

– Ты что-то потеряла?

– Кажется, да.

– Главное, не нервничай, сейчас найдём. Как это выглядит?

Ребята ещё раз проверили мешок, сани, собственные карманы. Даже Фыр-Фыр не осталась в стороне: обнюхала всю крышу – и что бы эти двуногие без неё делали? Замораживатель пропал.

Ребята стояли у самого края крыши, глядя в чёрную мутную даль.

– Есть какой-то другой способ остановить время?

– Да, – пересохшим голосом ответила Алёна.

– Какой?

– Нужно спеть специальное заклинание.

– И чего мы ждём?

Алёна всё ещё смотрела прямо перед собой.

– Я… я не умею.

– Как так? Ты же этому училась.

– А вот так! – вспылила Алёна. – Не умею, и всё тут! Наверное, я обронила замораживатель в лавке Гордея. И теперь дети останутся без Нового года!

– А Гордей поймёт, что у него кто-то был…

– Только о себе и думаешь! Тут всё катится в тартарары, а он опять про своего Гордея…

– Попробуем вернуться? – Егор чуял, что с Алёной сейчас лучше не спорить.

– Куда? В лавку? Давай, удачи. Только до Нового года не больше десяти минут!

– Ну тогда, может, всё-таки споёшь…

Алёна подошла к Егору вплотную и зло прошептала:

– Знаешь, а может, ты споёшь? В конце концов, это ты украл мои игрушки! И из-за тебя я не стала просить помощи у школы, а теперь уже поздно!

У Егора напряглись скулы.

– Ничего себе обвинения! А кто кричал, что боится Белой Чайки и не хочет рисковать чужими жизнями? И у кого в мешке оказались не те подарки?

– Какая теперь разница? – Алёна распалялась всё больше. – Если бы ты не сунулся, я бы просто сообщила в школу и успела бы поменять игрушки.

– Ах, так это я во всём виноват? Знаешь что, я уже извинился за тот случай. И я весь вечер помогаю тебе как могу. Я даже не сказал бабушке, что так задержусь! И вместо того чтобы встречать с семьёй Новый год, я стою на крыше какой-то чёртовой заброшки и выслушиваю девчонку, которая обвиняет в своих неудачах меня!

– Ну вот и проваливай к своей семье! Я тебя о помощи не просила, ты сам за мной увязался.

– Ну спасибо тебе…

Егор отошёл от Алёны и плюхнулся прямо в снег.

«Самое дурацкое, что спуститься отсюда я всё равно могу только на санях», – с досадой подумал он, глядя на усыпанное звёздами небо.

Спустя минуту Алёна присела рядом с ним. В отсветах толстой круглой луны Егор увидел, что его подруга плачет.

– Прости, я психанула, – тихо сказала она. – Ты очень мне помог, правда. Просто я не умею петь!

– А, припоминаю что-то из твоего дневника, – примирительно ответил Егор. – Ой, извини. Может, реально я спою?

– Ты не знаешь, как надо.

– Тогда попробуй сама. Я заткну уши.

Всё-таки её первое самостоятельное задание не заладилось с самого начала. И сейчас Алёну даже не удивляло, что под занавес ей выпало счастье «отработать» зачёт Северины.

Только бы не перепутать ноты и слова! Егор не будет подслушивать. Он честный. Фыр-Фыр занята снежинками. А значит, Алёна осталась наедине со своим страхом.

Если бы богиня зимы послала ей хоть чуточку своего волшебства! Этот день был таким долгим, что у Алёны не хватало сил даже открыть рот.

Но что это? Алёна вскочила и вытерла слёзы.

– Не может быть, – прошептала она и закричала Егору, размахивая руками. – Вставай, вставай!

– Уже всё?

– Да нет, смотри!

Небо над городом забурлило зелёно-розовыми переливами. Как будто кто-то открыл магический портал. Егор тоже встал.

– Говорят, северное сияние усиливает волшебство. Может, будет не так уж страшно, если я немного собьюсь?

– Я отойду подальше.

Но Алёна дёрнула Егора за руку, и он остался. Алёна запела. Высоким и сильным голосом, который ей подарило сияние. Егору даже мерещилось, что небо вторит эхом замысловатой хрустальной мелодии. Это была не песня, нет! Это было заклинание, распутывавшее клубок времени. Когда последняя нота замерла в воздухе, Алёна посмотрела на Егора и с облегчением сказала:

– Вот теперь всё.

За минуту до Нового года она остановила время.