Алёна негромко, но настойчиво постучала в дверь мастерской. Тишина. Набравшись смелости, она вошла.

– Я пришла извиниться. Фыр-Фыр действительно огромный песец. Это такая… знаешь, особая порода, которая выводится только у нас. Там, где мы живём, песцов называют полярными лисами. Ну и Фыр-Фыр в принципе так больше нравится, а с ней лучше не спорить. Она у меня девочка с характером. Да, она девочка. Я очень глупо себя повела. Нужно было просто остановить Фыр-Фыр и всё вам обоим объяснить. Прости.

Выглянув из-за стеллажей, Егор ответил примирительно:

– Да всё нормально, проехали. Ты тоже извини.

– Тебе не за что извиняться.

– Да нет, есть за что.

– В смысле?

– Тут, в общем, такое дело… Я психанул и прочёл твой дневник.

– Какой дневник?

– Ну обычный, который в мешке лежал.

– Не было там никакого дневника, ты что-то путаешь!

– «Чум был увешан разноцветными тканями». Это не ты писала?

Алёна вздрогнула и подошла к Егору.

– А ну-ка, дай посмотреть.

Егор виновато отступил, и на столе Алёна увидела большую синюю тетрадь с полярной совой. На форзаце красовалось выведенное ею самой имя: «Алёна Салиндер».

– О богиня зимы…

Алёна опустилась на стул.

– Читать чужой дневник дико некрасиво. Но я был такой злой, а потом просто не смог оторваться.

Алёна, конечно, сердилась на Егора, но сейчас её беспокоило другое. Она открыла дневник на первой попавшейся странице.

– Зачем ты выделил маркером эту запись? И эту…

Егор нахмурился:

– Это не я. Всё так и было. Серьёзно, для чего мне это?

Алёна судорожно листала тетрадь, находя всё новые и новые пометки.

Хотя всю жизнь живу на Севере, терпеть не могу лёд. Есть в нём что-то опасное. Вчера ходили на выставку ледяных скульптур в крыло Фабрики грёз. Мне даже стало плохо. Да, скульптуры крутые (некоторые вообще как живые, бр-р-р!). Но мне выставка не понравилась. А ночью потом ещё и кошмар приснился.

Боро чуть не застукал меня в коридоре в неположенное время. Мне ужасно страшно выходить из спальни до подъёма, но ничего не могу с собой поделать. В тропической оранжерее так тепло и спокойно. Это прямо то, что надо после кошмара.

Иногда я думаю: хотела бы я знать своих настоящих родителей? Мама с папой говорят, что меня подбросили к дверям дома малютки в Салехарде и я чуть не замёрзла (может, поэтому я не люблю лёд?). Получается, что даже мой день рождения, скорее всего, не мой день рождения! Но с чего начать поиски родных? И надо ли мне это вообще?

Заметила в коридоре дверь. Наверное, какая-то кладовка. Жалко, что она заперта. Можно было бы там прятаться, пока Боро обходит эту часть коридора.

Сегодня приснилось что-то необычное. Пытаюсь вспомнить, что именно, но не выходит. Одно только слово в голове – сундук. А что там я делала с этим сундуком, без понятия. Такое чувство, что сон этот я уже видела, просто совсем не запомнила.

Алёна отложила тетрадь и подняла глаза на Егора.

– Честное слово, я только читал!

– Да подожди ты.

Алёна встала со стула, завела руки за голову, вытащила из причёски заколки-невидимки, размотала косу и, перекинув её на плечо, принялась распускать волосы.

– Что ты делаешь?

– Думаю.

Егор с настороженным любопытством наблюдал, как быстрые и ловкие пальцы Алёны расплетали прядь за прядью и расчёсывали освободившиеся волосы. Он переминался с ноги на ногу, чувствуя себя глупо. Когда лёгкие волны волос легли Алёне на спину, Егор невольно залюбовался, ему даже захотелось до них дотронуться. Оказалось, что его новая знакомая – настоящая Рапунцель.

Рука Егора сама потянулась к волосам, но Алёна в считаные секунды снова заплела косу. Ещё мгновение – и на затылке торчал гигантский пучок. Егор, смутившись, отдёрнул руку. Хорошо, что не заметила!

– Ну как? Помогло? – ничего толковее не пришло ему в голову.

– Не могу понять, зачем ей это надо.

Алёна облокотилась о спинку стула.

– Кому «ей»?

– Камилле. Мы учились в одном классе, а потом я осталась на второй год. Хотя ты уже и так всё знаешь…

Егор покраснел.

– Видимо, не я один прочёл… твой дневник.

– В том-то и дело.

Алёна вздохнула и принялась ходить взад-вперёд по мастерской, насколько позволяло захламлённое пространство.

– Как тетрадь попала к тебе? Ты ведь не ожидала увидеть её в своём мешке.

– Моя бывшая подруга дала мне перед заданием какой-то свёрток. Она боялась, что кто-то из свиты Камиллы заметит, и даже не сказала, что в нём лежит. А мне было некогда посмотреть.

– Постой-постой. То есть эта твоя… Камилла взяла твой дневник, а бывшая подруга потом вернула?

Алёна остановилась и подошла к Егору вплотную. Он был хоть и старше, но выше её всего на полголовы, и почему-то сейчас это его расстроило.

– Она не взяла. Она украла его, понимаешь? Я начала вести дневник ещё в прошлом году, потому что… ну, в общем, мне снились кошмары, и я подумала, что будет проще разобраться с ними, если записывать всё, что происходит накануне. И я записывала. Но не только это. Сам знаешь. Но почему-то в тетради почти все выделенные места касаются моего сна. И я не понимаю… Почему её так волнует мой кошмар? – Алёна отвернулась от Егора и вновь принялась ходить по мастерской.

– А почему ты думаешь, что именно Камилла украла твой дневник? Это не мог быть кто-нибудь ещё? Вот эта бывшая подруга?

– Нет, если Женя и сделала это, то только по приказу Камиллы.

– А кто-то мог приказать самой Камилле?

Алёна фыркнула.

– Это вряд ли!

И тут остановилась как вкопанная.

– Подожди. А ведь мог… Егор, он мог!

Алёна схватилась за голову.

– Богиня зимы, ну как же я сразу не догадалась! Но зачем это ему? Не хотел же он посмеяться надо мной при всех… Что-то здесь не так…

– Слушай, у меня уже мозги плавятся! Давай сядем, и ты всё нормально объяснишь.

Егор отодвинул для Алёны стул, а сам устроился прямо на столе.

– Ну?

– В общем, у Камиллы есть дядя. Карлик. Он работает в Музее Севера. Мы раньше вообще с ним не пересекались, только один раз, когда наш класс приходил в музей на экскурсию. Но в последнюю неделю произошло столько, что я даже не знаю, с чего начать…

– Начни с начала. Почему вы стали видеться чаще?

– Не знаю… Не знаю! Мне просто приснился кошмар.

И Алёна коротко рассказала Егору всё, что случилось с ней до путешествия в Оленск. Лицо её всё больше бледнело. И без того блёклые брови и волосы стали ещё светлее, точно выцвели под палящим южным солнцем. Только вот никакого солнца в этих краях уже давно не было.

– Ты чего опять?

Алёна дёрнула плечами, как будто стряхнула с себя что-то. Подняла на Егора свои большие, ставшие бесцветными глаза и чётко произнесла:

– Егор, она хочет меня убить.

Он от неожиданности присвистнул.

– Камилла? Ты серьёзно? Да зачем ей это надо? Вы, конечно, не ладите, но, серьёзно, у меня тоже бывает напряжёнка с одной компанией тут в городе! И что с того?

– Это не Камилла, это Белая Чайка.

– Эй, эй, ты чего?

Алёне стало страшно. Впервые в жизни она наяву ощутила то, что испытывала только во сне. Тело переставало её слушаться. Губы немели, и казалось, холод вот-вот проникнет в самое сердце. Ледяная змейка проворно ползла к своей цели.

– Алёна! Ты придёшь в себя или нет?

До слуха донеслись отдалённые хлопки. Как будто в соседней комнате кто-то звонко бил в ладоши. Звук стал отчётливее, и Алёна осознала, что бьют, кажется, не в соседней комнате. И не в ладоши. А прямо по её щекам.

– Ай, больно! – она обиженно потёрла красные от ударов щёки.

– А ты как хотела? Хоть на человека стала похожа, а то сидела как мертвец!

Конечно, зря он так, но Алёна хотя бы пришла в чувство. От волнения Егора понесло:

– Я не знаю ни Камиллу, ни Белую Чайку. И вообще, странные у вас прозвища. Я ещё в самом начале хотел сказать, что ты вот на рыбу совсем непохожа. Ну да ладно. Короче, я не знаю, что взбрело тебе в голову. Но серьёзно, я вот, например, никогда не считал, что Гордей хочет меня убить. Это глупо! Ну, сам-то я думал, что я его убью, но это было от злости, понимаешь? У меня просто голова кругом от того, что я прочитал. Что это за школа, почему у вас какие-то странные предметы, с чего тебя так накрыло, что особенного в Оленске и почему ты называешь благотворительность «заданием»… Я вообще не врубаюсь! Если я могу как-то помочь и загладить свою вину – пожалуйста, скажи. Но давай без таких вот… я очень прошу!

Алёна слабо улыбнулась.

– Слушай, прости. Я не знаю, сегодня какой-то очень трудный день. Он с самого начала не задался. Вообще, последние недели были отстой. А может, и весь год.

– Расскажешь?

Алёна колебалась. Конечно, всего открыть она не могла, но не сомневалась, что Егор рано или поздно, а скорее всего в будущем году, попадёт к ним в крыло Фабрики грёз. Школу Алёна назвала интернатом и упомянула, что многие ученики – сироты, поэтому каждый Новый год они помогают другим детям и дарят им подарки.

– Хм, знаешь, странно, что тебя отправили в Оленск, но при этом ни слова не сказали о приюте бабушки Хадне… Ну, то есть ты пойми правильно, я ни на что не претендую, но тут ведь много ребят, которым правда нужны подарки…

– Да, я тоже об этом подумала. Просто дело в том, что дети… Они сами должны отправить нам… что-то вроде запроса. Мы можем узнать о них, только если они сами дадут о себе знать. Коряво как-то объяснила.

– Да ясно, тут родители к вам должны обращаться. Бабушка, видать, просто не в курсе. Надо будет ей об этом сказать.

Алёна кивнула. Она не стала объяснять Егору, что тут всё зависит от ребёнка. Что малыш должен поверить в чудо и проговорить своё желание в ночной час, когда просыпается самое сильное волшебство. Тогда звёзды, перешёптываясь, понесут послание на Туманный остров. А звездочёты – самые удивительные волшебники замка – переведут звёздный язык и запишут детские мечты на открытках из снежной бумаги.

«Но всё равно странно. Почему никто из внуков бабушки Хадне за все годы не получал от нас подарков? Неужели все дети в этом доме настолько не верят в волшебство? Старшие – возможно, но ведь есть совсем малыши?..»

Егор прервал размышления Алёны:

– Знаешь, из всего, что ты рассказала, я так и не понял, почему ты решила, что вот эта самая Чайка хочет тебя убить. Ну окей, я соглашусь, что карлик реально подозрительный. Допустим даже, что он сообщник Чайки и специально так подстроил, чтобы ты полетела в Оленск. Но это же обычный северный городок. Сколько лет здесь живу, ну пару раз случались мелкие кражи, но по большому счёту здесь делать нечего. Вообще ничего особенного. Не вижу какого-то коварного плана в том, что тебя направили сюда.

– Ты всё правильно сказал. Это глухое место, понимаешь? И другие снегу… девочки и учителя, которые тоже полетели на задание, они не смогут быстро добраться сюда… А теперь я даже не уверена, что хочу с ними связываться и так рисковать их жизнью.

– Так, ну, предположим, насчёт Оленска ты права. Глухомань тут ещё та. Но это не значит, что кто-то хочет тебя убить! Может, эта ваша Чайка уже давно сама того?

– Я чувствую – что-то не так… Ольга перед отлётом дала мне один… талисман. Очень сильный. Она ужасно взволновалась, я никогда её такой не видела. Она боялась за меня. Я спросила про Белую Чайку… Смешно, это было вчера, а кажется, что в другой жизни… Ольга сказала, что мне ничего не угрожает. Но весь её вид говорил об обратном!

– Другими словами, подруга дала тебе какую-то безделушку и ты теперь думаешь, что тебя хотят убить?

Алёна представила себя на месте Егора и поняла, что всё выглядит именно так, как он сказал.

– И правда, глупо. Наверное, я преувеличиваю. Просто…

– Просто что?

«Ну как тут объяснишь, что Белая Чайка способна заморозить человека, а дар солнца – единственное спасение от холодной смерти, что такую “безделушку” не дарят просто так?»

– Понимаешь, у нас в школе мы очень много говорим о том убийстве… втихаря, конечно. Короче, я просто наслушалась страшилок. Проехали.

«Выгляжу как полная идиотка!»

– Да я понял, что у вас там целая детективная история, – улыбнулся Егор. – Но это было один раз и давным-давно. Я, наверное, ещё не родился. Предположим, что Чайка жива. Как ты себе это представляешь? Ты такая идёшь со своим мешком по Оленску, и на тебя вдруг набрасывается тётка с ножом? Да один твой песец… – Егор закатил глаза. – Ладно, Фыр-Фыр. Одна твоя Фыр-Фыр так ей наваляет, что даже полицию вызывать не придётся!

Ребята засмеялись. Возразить Егору Алёна не могла. Он ведь не знает, что говорит про могучую и неуловимую колдунью, загубившую как минимум две жизни.

– А что за талисман тебе подарила подруга? Можно взглянуть? Так, ради интереса.

Алёна замялась. Ольга просила никому не говорить про дар солнца и тем более его не показывать. Но получилось так, что она уже проболталась. К тому же Егор вообще не в курсе, что это за вещица. Алёна молча стянула свитер и отцепила от рубашки небольшую булавочку, которую дала ей Ольга.

– Держи.

Егор уставился на крошечную птичку, сделанную, кажется, из серебра. Он осторожно взял её и вдруг ощутил прилив такого тепла, будто кто-то укутал его мягким пуховым одеялом посреди холодной ночи.

– Кажется, и правда сильный талисман!

– Но это ещё не повод считать, что меня убьют, – решила отбросить страхи Алёна.

Егор ещё раз внимательно вгляделся в булавочку и ужаснулся, узнав в фигурке очертания… чайки.

Алёна, видимо, не сообразила, что это за птица. Или просто как следует не рассмотрела талисман. Но этот особый излом крыльев, этот хвост в форме веера, этот острый клюв ни с чем не спутаешь!

Егор отдал булавочку Алёне и постарался отвлечь её внимание:

– Так, давай быстро собирайся. Сейчас возьмём всё, что я нашёл, и пойдём по твоим адресам. Я всё ещё уверен, что нормальные дети рады любому подарку. Давай помогу прицепить твой талисман. Вот так пойдёт? Воспользуемся твоим мешком, он вроде большой. Надеюсь, твой песец… твоя лисица меня не съест. Свитер держи. Дай выверну.

Алёна всегда мечтала о старшем брате – близнецы Яков и Хадко были младше неё на три года. Когда Егор методично разъяснял ей план действий и помогал напяливать тёплую одежду, Алёне показалось, будто старший брат у неё появился.

Егор тем временем гнал от себя тревогу. Из головы не шёл талисман, который он минуту назад сам прикрепил к Алёниной рубашке. Почему, как назло, булавка сделана в виде чайки? Егора, который всю жизнь прожил в Оленске, где единственным интересным местом была лавка Гордея, распирало от любопытства.

Он решил во что бы то ни стало помочь Алёне и проследить, чтобы ничего плохого с ней не случилось. Во всяком случае, в его городе.