Когда слон величавой поступью прибыл на территорию с искусственными садами, принадлежавшими семье Ролли, к нему навстречу кинулся статный юноша с раздвоенным посередине парчовым плащом, развевавшимся за его спиной, как крылья атакующего орла. Молодой человек находился в крайнем волнении: это было видно по его трепыхающимся ноздрям, вздымающейся груди, поту, проступившему на лбу и прочих деталях, уже менее бросавшихся в глаза.

– Я так рад тебя видеть! – с необычайным чувством воскликнул Артур, не без труда спустившись со спины экзотичного животного и тут же оказавшись в объятиях своего старого знакомого.

– У тебя вся шея в крови! И твоя рука… Что за неприятность произошла с тобой, мой драгоценный друг? – по-армутски высокопарно воскликнул Кирим, осматривая Артура с такой болезненной внимательностью, словно на миг сделавшись его заботливой мамашей.

– Боюсь, неприятности происходили со мной почти на протяжении всего моего пути, – весело засмеялся Артур, невероятно счастливый: подумать только, час назад он находился на волоске от гибели, причем гибели мучительной, и вот сейчас рядом с ним его дорогие друзья, те, в чье спасение он так истово верил. Жизнь – невероятная вещь, и никогда не перестает удивлять.

Однако слова Кирима напомнили о его собственном плачевном состоянии, и пострадавшая рука тут же отозвалась мучительной болью.

– Пройдем скорее в шатер! – озабоченно вымолвил Олень. – Я перевяжу тебе раны, и мы выпьем подогретого молока яков – отличное полидексянское кушанье, между прочим.

– Разве нам совсем нечего предложить дорогому гостю, кроме вонючего молока, Лэк? – вдруг холодно произнесла Тиллита, которая тоже уже спустилась со слона и стояла рядом с ребятами: облаченная в белую тунику, гордая, чуть насмешливая, с толстым узлом черных маслянистых волос на голове, отчетливо напоминающая теперь истинную хозяйку шатров. Артур удивленно покосился на подругу, однако увидел, что та весело улыбается.

– Простите, госпожа, своего неразумного раба. Надеюсь впредь заслужить вашу благосклонность, – шутливо отозвался Кирим и игриво приобнял красивую девушку за талию. Артур отметил про себя, что отношения у этой парочки явно складываются наилучшим образом.

Спустя какое-то время он уже с удобством восседал на мягких подушках в богато украшенном шатре с изображением орла на стенах, умытый, одетый в свободную одежду армутского покроя и с ног до головы перемазанный лечебными мазями на основе черного тмина и чили. В том самом шатре, где его когда-то держали на привязи, как собаку. Удивительная ирония.

Кирим оказался совершенно невыносимым в роли сиделки. Отчего-то он был истово убежден, что Артур находится при смерти, и нужно проделать с ним все возможные лекарские манипуляции, дабы немедленно вернуть с того света на этот. Однако докучливое усердие новоиспеченного врача вкупе с совершенным незнанием науки табибов скорее могли здорово навредить, нежели действительно пойти на пользу пациенту. Впрочем, поначалу гость с безупречным терпением сносил все неприятные процедуры: дал промыть себе рану и помазать себя дурно пахнущими средствами, но когда Кирим принялся с жаром пичкать его какой-то подозрительной жидкостью, изготовленной из яда кобры, он возмущенно запротестовал.

– Не волнуйся, ничего ужасного со мной не стряслось, – дружелюбным голосом заявил Артур, все же с некоторым беспокойством наблюдая за действиями приятеля.

– Ничего ужасного?! Да у тебя глубокое ранение! И вся шея в крови! А эти ужасные кровоподтеки на лице? Ты в отвратительном состоянии, и не вздумай мне перечить! – с пылом воскликнул новоиспеченный врач, принявшись тут же с ошибками и ужасным армутским акцентом цитировать каноны врачебной науки, которые он однажды из любопытства листал у своего знакомого табиба. Впрочем, смутное знание канонов нисколечко не впечатлило Артура.

– Э-э… Если ты уж так за меня волнуешься, я могу как-нибудь наведаться к лекарю, – сказал он, широко улыбаясь. – Но не сегодня. В ближайшее время я, пожалуй, погощу в вашем гостеприимном шатре.

– Ах, Артур, мы так рады, что нашли тебя! – живо воскликнула Тиллита, присоединяясь к разговору. – Мы все узнали про тебя… И про суд… Однако мы полагали, что ты в Доргейме и…

– Да, мы уже готовили планы по твоему освобождению, как вдруг ты сам заявляешься в Мир чудес, да еще и становишься самым известным актером… – невежливо перебил подругу Кирим. – Твои таланты неиссякаемы, мой друг.

Артур со стыдом вспомнил сделку с госпожой Оридиан, и красивое лицо его вмиг помрачнело.

– Я… Нет у меня никакого таланта, Кирим, – с горечью произнес он. – Да и вообще, в последнее время я только и делаю, что притворяюсь и говорю неправду.

– Странные речи ты ведешь, мой друг. В моих глазах ты безупречен, – с пылом воскликнул Кирим, а Тиллита в шутку толкнула своего избранника в плечо.

– Трогательное признание, может, поженитесь теперь? – немного ревниво произнесла она, все же при этом весело улыбаясь.

– Ступай, женщина, и лучше принеси поесть, покуда лучшие друзья предаются беседам, – повелительным голосом изрек Кирим.

– Будет исполнено, Лэк, – дерзко ответила прекрасная армутка и, грациозно поднявшись на ноги, исчезла где-то в недрах роскошного шатра. Юноши проводили красавицу взглядом.

– Расскажи, что с вами приключилось, – попросил друга Артур. – Если честно, мы думали, что вы погибли.

Он с удобством устроился на подушках, с наслаждением ощущая, как утопает в мягкой неге. После всего пережитого ему ужасно хотелось спать. Раненая рука неподъемным грузом давила к полу, а мысли немного путались; но все же он был счастлив. Мир чудес обладал одной любопытной характеристикой, свойственной ему одному: с одной стороны, он умел забирать все без остатка, а с другой – одаривать с лихвой. Артур уже несколько раз чуть не расстался со своей жизнью, а теперь вот вновь обрел здесь друзей. Казалось, Мир чудес и кареглазый Олень – две неотделимые составляющие, одно не может существовать без другого.

– Не так уж интересен мой рассказ, – задумчиво произнес Кирим, ласково глядя на приятеля. – Мы с Тилли пережили кораблекрушение «Когтя», ибо зацепились за обломок. Течением нас отнесло куда-то, но мы недолго мучались: нас подобрал славный армутский корабль. Добрые моряки возвращались с Острова Черепахи в Гераклион. Мы очень просили их отвезти нас в Тимпатру, ибо надеялись, что если остальные выживут – то направятся именно туда. Впрочем, даже такой уверенности у нас не имелось. Мы были убеждены, что ты погиб, мой дорогой друг, и, стало быть, все путешествие до Тимпатру переставало иметь смысл. Моряки-армуты поведали нам о том, что сами уже давно не ходят в Тимпатру, ибо что-то с этим городом неладно. Они, конечно, многое умалчивали, но, как я понял, уже несколько лет кряду купцы, отправляясь в столицу армутов, не возвращаются потом в родные края, а просто исчезают без вести. При этом у многих в Мире чудес есть семьи. Что же происходит с ними там, в загадочном городе, жемчужине армутского мира? Никто не ведает, но моряки уже и сами побаиваются держать туда курс. Конечно, не все, ведь Тимпатру – наша столица, средоточение всех торговых путей… В конце концов, коричневый сахар добывают именно там. Как бы то ни было, никто не хотел везти нас с Тилли до Тимпатру. Зато армуты помогли нам вернуться в Мир чудес. Здесь мы первым делом занялись собственным выживанием. Моя татуировка могла здорово навредить. Мы же решили использовать этот недостаток как преимущество. Тилли заявила о своих правах на наследство отца; вся ее семья погибла, она осталась единственной наследницей. Затем мы объявили о поимке ее беглого раба, то есть меня. Лэк возродился; но в отличие от прежних времен, теперь я могу спокойно бродить по местным улочкам, не боясь обнажить шеи, ведь я теперь собственность госпожи Тиллиты. Нам удалось вернуть решительно все: мануфактуру, горшечные заводы, дом-шатер, даже слуг (но их, как ты понимаешь, мы распустили). Некоторые остались с нами, но уже как друзья. Они помогают нам в хозяйстве. Теперь у Тилли наемные работники; мы больше не используем бесплатную силу. Мануфактура стала процветать, денег у нас предостаточно, но на сердце тоска, все это время мы не были по-настоящему счастливы, ибо размышляли о вашей печальной судьбе. Но вот однажды мы получили счастливую и одновременно горькую весть: ты оказался жив! Но по какому-то странному стечению обстоятельств тебя осудили в Беру… До сих пор не понимаю, за что. Я по сто раз перечитывал туппумы, но, боюсь, юридическая наука слишком сложна для меня, ибо я не понял решительным образом ничего из того, что в них было написано. Разъясни мне, друг, неужели отец Тина… Словом, именно из-за него ты оказался в Доргейме?

Артур устало кивнул. Отчего-то рассказ Кирима навеял на него страшную тоску. Рана на руке начала гореть, будто ее прижигали каленым железом.

– Наверное, из-за него. Хотя я и не знаю хорошенько… Кажется, что меня подставили. Но до сих пор не понимаю, кому это было нужно. В Доргейме всем заведует Тень. Она готовит ребят к чему-то, не знаю, может, к войне? Впрочем, существам из Желтого моря невыгодно убивать. Знаешь, когда я думаю обо всем этом, мне кажется, что окончательная победа никогда не наступит. В нашей жизни все время будут существовать Тени, все время! И мне страшно из-за этого, Кирим! Пока я был в Доргейме, ощущал себя трусливым сусликом, который каждую секунду боится нападения. Не знаю, что на меня нашло… Даже теперь, когда я здесь, с вами, в безопасности, мне все кажется, будто Тень следит за мной, как ядовитый паук из своей норы. Когда я верил в своего единорога… Я не боялся так сильно, – последнюю фразу юноша произнес измученно, с каким-то внутренним надрывом и сразу же замолчал, опустив голову. Его испытание представилось ему вдруг слишком тяжелым. И если раньше обстоятельства вынуждали его постоянно бороться, идти вперед, забывая про свои минутные невзгоды, то именно теперь, оказавшись в кругу друзей, ощутив, наконец, мимолетную передышку от смертельной гонки, он вдруг малодушно почувствовал свою слабость и уязвимость. А может, это неприятное чувство возникло лишь из-за больной руки, которая ныла невыносимо?

Даже встреча с Дианой не показалась бы ему теперь избавлением, напротив, он бы постоянно боялся за свою любимую. Тень преследует его, влияет на все планы, так, может, ему вообще не следует встречаться с любимой, чтобы не навлечь на нее беду? Но Артур тут же вспомнил отца Инка и то, как Доланд предпочел бросить сына, чтобы не навлекать на того беду. Нет, он не поступит так с теми, кого любит. И если им суждено будет погибнуть, то они сделают это вместе.

Кирим ничего не отвечал, просто с невыразимым состраданием во взоре смотрел на Артура. Ему не надо было ничего объяснять, лишние слова не нужны, когда ты находишься рядом со своими настоящими друзьями. Это чужому нужно все разъяснять и доказывать, а здесь достаточно промолчать, чтобы быть понятым.

– Кирим… Расскажи, что творится в городе? Какие вести из Беру?

– Не знаю. Мы давно не получали оттуда вестей. Мир чудес скоро уходит, и, как всегда, простые жители ничего не знают о том, куда будет держать путь караван. Смрадень закончился, а Полидекса не так уж выгодна в торговом плане, тем более что они сами кочуют.

– А куда, неизвестно?

– Ходят слухи, что в сторону столицы.

– Ах, Кирим, мне это совсем не нравится. Боюсь, дело идет к войне.

– Кочевникам нет нужды воевать, – пожал плечами Олень. – Да и зачем? Ради города на дереве? Но ведь мы не привыкли к оседлому образу жизни…

– Армуты – нет, но вот полидексяне…

– Расскажи, ведь ты не нашел своего отца? Впрочем, догадываюсь, что нет, иначе с тобой в Беру вряд ли произошла вся эта гнусная история…

– Увы. Не нашел.

– Что с остальными? Все ли здоровы?

Артур с невыразимой тоской посмотрел перед собой.

– В дороге Тин серьезно заболел. Не знаю, удалось ли ему прийти в себя… Инк… Погиб на моих глазах, так как Киль оказался Тенью и заманил нас к Желтому морю, тем самым нарушив наши планы по вызволению отца. Нам пришлось бежать из Тимпатру, чтобы выжить.

Кирим с грустью выдохнул.

– Мне никогда не нравился Инк, но это все оттого, что я его совсем не знал. Мы всегда сперва осуждаем то, что нам непонятно. Но ты, кажется, тоскуешь по нему, да?

– Да, – через силу выдавил из себя Артур.

– Мне искренне жаль тебя, мой друг… И что теперь? Что ты собираешься делать дальше? Куда намереваешься идти?

Клипсянин покачал головой.

– Я не знаю… Вы пойдете со мной?

Кирим серьезно посмотрел на друга, и вдруг красивое смуглое лицо его смущенно заалело, как у девушки.

– Послушай меня внимательно… Я предан тебе безгранично и готов идти за тобой хоть на край света, готов принять за тебя стрелу, быть растоптанным разъяренными буйволами – все, решительно все, что угодно… Но теперь, увы, я уже не так свободен, как раньше.

Артур удивленно приподнял брови.

– Что ты имеешь в виду?

Кирим покраснел еще больше.

– Я всем сердцем полюбил Тиллиту. Не хочу вновь обрекать ее на трудности и смертельные опасности. Она – моя семья. В первый наш поход я чуть было ее не лишился; Тилли не умеет плавать; она едва не утонула в водах Осанаканского моря. И как бы я ни дорожил тобой и нашей дружбой, как бы ни восхищался и не любил… Я не могу оставить ее одну. И обрекать на постоянные странствия тоже не имею права. Прости меня, я вынужден отказаться от похода.

Артур кивнул. Он очень хорошо понимал друга, внутренне полностью соглашался с его решением, но все же на какую-то долю секунды почувствовал в сердце непонятную досаду, которая острой стрелой пронеслась и ударила по самому больному. Все люди – эгоисты в той или иной степени; наверное, он тоже такой, ведь и он человек.

– Ты не держишь на меня зла? – робко поинтересовался Кирим, глядя своими оленьими глазами на друга и теперь отчетливо напоминая того самого несчастного Лэка, затворника страшных шатров Ролли. Артур хмыкнул.

– Нет, конечно нет. Скорее уж я рад за тебя, – добродушно сказал он, немного все же слукавив. Ведь сейчас ему бы очень хотелось, чтобы Кирим пошел с ним. Впрочем, и не хотелось одновременно, ведь Артур предвидел – этот путь только его; и он отнюдь не прост. Но теперь ему было страшно бороться в одиночку. Неужели он стал трусом?

Артур понимал: эти мерзкие чувства связаны как-то с его угасающей верой в единорогов, верой в добро. Но мог ли он что-нибудь поделать, чтобы изменить свое отношение к происходящему? В том-то и дело, что мог. Но не хотел.

– Мне надо как можно скорее оказаться в Троссард-Холле, – хриплым и каким-то чужим голосом проговорил Артур. – Надеюсь, ребята по-прежнему там.

– Думаешь, они не ушли на твои поиски? – взволнованно поинтересовался Кирим.

– Я долгое время находился в колонии. Если бы они решили отправиться в Доргейм, то, наверное, еще раньше бы нашли меня. Надеюсь, Даниел послушался и вместе с остальными продолжает учебу в Троссард-Холле. И потом, если их нет в школе… Я всегда смогу дойти до Той-что-примыкает-к-лесу… – Артур помолчал, а потом добавил, чуть более резко, чем хотел: – Думаю, Алан не откажется продолжить путь со мной.

Благородный Кирим вздрогнул и опустил голову, а живой взгляд его карих глаз потух. Очевидно, он ужасно мучился от мысли, что не может сам пойти с другом, как раньше.

В комнату вошла Тилли, держа в обеих руках огромный, пышущий жаром чан с кручеными мантами: внутри белого теста были завернуты черные скорпионы. Девушка увидела, что друзья выглядят понурыми, однако не стала их расспрашивать, проявляя удивительный такт и понимание. Они поели в мрачном молчании, а затем Артур покаянно признался:

– Прости меня Кирим, надеюсь, ты не счел мои слова излишне резкими, у меня сегодня был прескверный день. Я очень устал. Позволь мне лечь спать. Завтра я бы хотел отправиться в Троссард-Холл. Надеюсь, ты смог бы нанять мне единорога.

– Да, да, конечно! – воскликнул армут с жаром. Ему очень хотелось услужить другу, тем более что он чувствовал в сердце вину от того, что вынужден оставить его одного.

В шатре Ролли было прохладно, как в пещере; колючие степные ветра продували его насквозь, однако Артуру все равно было ужасно жарко. Он задыхался и бредил во сне; пот струился по его лицу, а пострадавшая рука поминутно дергалась от боли, словно кто-то невидимый острым кинжалом ковырял рану. Бедному юноше казалось, будто он видит перед собой оленя – того самого, которого ему подарила госпожа Оридиан. А потом на его глазах благородный зверь падал, сраженный чьей-то лукавой стрелой. И Артур беззвучно рыдал над его мертвым телом, поражаясь глубине человеческой жестокости.

«Олень умер», – шептали его пересохшие губы в горячке. Разумеется, учитывая его плачевное состояние, больной никак не отметил приход табиба; а между тем тот навещал больного дважды.

– Сильное переутомление и лихорадка, – повторял лекарь, с жалостью глядя на разметавшегося на пестрых одеялах взмокшего юношу.

– Посмотрите рану на руке! – умолял Кирим, который в эту минуту сам готов был умереть, чтобы только его друг не страдал.

– Пустяковая. Она не должна причинять вреда. Заживать будет долго, но безболезненно, – уверял врач, местное светило науки.

Прошло несколько долгих дней, и Артур, благодаря трогательным заботам друзей, стал идти на поправку. Впрочем, вернее будет сказать, у него лишь спал жар. Но во всем остальном состояние его было далеко от идеального. Тиллита и Кирим самоотверженно ухаживали за ним, забыв про еду и сон, и в какой-то момент Артура это положение дел стало немного тяготить.

– Кирим, – серьезно сказал он другу после проведения очередных лечебных манипуляций. – Я уже нормально себя чувствую. Прошу, вызови мне единорога.

Ложь. Он чувствовал себя прескверно. Особенно беспокоила его рука, которая словно больше ему не принадлежала.

Артур не мог долго находиться в бездействии; его нетерпеливая натура требовала немедленных перемен.

– Да, конечно, – покорно соглашался с ним Кирим. Но проходило время, и ничего не менялось. Тиллита тоже помалкивала, во всем поддерживая своего избранника. Они перемещались по красивому шатру бесшумно, как бесплотные духи, боясь лишним жестом или звуком потревожить гостя; и этот молчаливый сговор особенно донимал Артура, тем более в его нынешнем болезненном состоянии.

– Что происходит? – раздраженно допытывался он у Кирима. – Пожалуйста, вызови мне единорога.

Кирим кивал головой и клялся, что на следующий же день в его распоряжении будет роскошная карета со всеми удобствами, однако все оставалось как прежде. Артур пока был достаточно слаб, чтобы вставать с постели и вообще как-то влиять на сложившуюся ситуацию, однако это странное, не поддающееся объяснению ожидание изводило его, мучало, буквально приводило в бешенство. Сейчас, когда он уже был так близок к встрече с Дианой, когда все сложности практически преодолены, осталось только вытерпеть один непродолжительный перелет, и он снова в лощине, где располагался Троссард-Холл! Но коварный Мир чудес не желал отпускать несчастного пленника; он яростно вцепился в него всеми своими степными корягами, засыпал песком, опутал яркими платками с надоедливым орнаментом, душа страшными сновидениями и дурными предчувствиями.

– Прошу, Кирим, скажи, почему ты не помогаешь мне? – в один из дней отчаянно воскликнул Артур, умоляюще глядя на своих друзей. Молчание и отстраненность близких буквально сводили его с ума.

Хозяева шатра неловко переглянулись. Затем Тилли подошла к Артуру и с чувством обняла за плечи.

– Послушай. Сначала мы не вызывали единорога, так как, по заверениям врача, ты был довольно слаб для продолжительных полетов. Затем, когда ты чуть пришел в себя, мы пытались это сделать, но отчего-то перевозчики больше не прилетают из Беру. Боюсь, там случилось что-то нехорошее. Мы намеренно молчали, так как табиб просил не тревожить тебя и не выводить из душевного равновесия. Ты сильно заболел, бредил каждый день, стенал от боли и мы… Честно сказать, мы не знали, как тебе помочь. Мы и сейчас не хотели ничего говорить, однако я считаю, что лучше все-таки знать правду. Единороги больше не прилетают из Беру. Ты не сможешь быстро туда добраться. Только на лошадях, но это займет около недели, если без остановок.

Известие Тилли обрушилось на юношу, подобно гигантскому молоту, и все его тело сковала мучительная боль, только на сей раз не физическая, а душевная. Единороги не летают из Беру. Значит, там действительно случилась беда. Где же его друзья? Все ли с ними в порядке? Наконец, когда он сам сможет с ними воссоединиться?

После болезни Артур так ослаб, что и думать не мог об изматывающей поездке на лошадях, тем более в полном одиночестве, без проводника. Лицо его, и без того бледное после лихорадки, побелело еще больше, а Тилли, глядя ему прямо в глаза, продолжила:

– Ты встретишься с ними! Немного терпения… Я уверена, с ними все в порядке! – сдержанная страсть в голосе армутки, ее сильная воля и мужество призывали Артура к тому, чтобы стойко принять эту новость. Но он уже и сам овладел собой.

– Вы… Могли бы мне сказать и раньше, – тихо произнес он. – Не так уж я и болен, бывало и похуже.

– Табиб просил… – вяло запротестовал Кирим.

– Значит, вы пробовали отправлять голубей в Беру? И они не возвращались?

– Да. Голуби улетают туда, как на тот свет, – мрачно пошутил Кирим. – Не знаю, что и думать.

– А в Мире чудес совсем нет единорогов? – живо воскликнул Артур. Деятельная натура его требовала найти выход из сложившейся ситуации.

– На базаре всяких тварей довольно, даже бизоны сыщутся. Но не единороги. Это очень редкие животные.

Артур в отчаянии стиснул кулаки, однако, увидев погрустневшие лица своих друзей, попытался справиться с собой и уже спокойнее заметил:

– Что ж. Невелика беда. Подожду еще немного. Как только мне станет лучше, найму повозку и лошадей.

Красивое благородное лицо Кирима осветилось радостной улыбкой.

– Ты правда не очень расстроился?

– Передай своему табибу, что ему надо сменить тактику ухода за больными. Излишнее внимание и жалость только ослабляют дух, – Артур небрежно улыбался, несмотря на все свои неприятности, печальные новости и ноющую боль в руке. О ней он старался вообще не думать; да и чего лишний раз заботиться о том, на что все равно никак не повлияешь? Лекарь обещал, будто рука сама заживет со временем, значит, не стоило тревожиться.

– Может, ты тогда не откажешь нам и поучаствуешь в совместной трапезе? – робко вопросил Кирим. Дело в том, что уже несколько дней Артур ничего не ел, будучи не в силах запихнуть в себя ни кусочка.

– Разумеется. Если мы заменим стряпню Тиллиты на мясо в горшочках твоего приготовления, – весело сказал Артур, поднимаясь с постели. Сейчас, когда лихорадка отступила и он наконец узнал причину таинственного молчания друзей, ему немного полегчало, словно он уже решил все свои проблемы.

– Ты всегда был не очень-то любезен, Артур, – хмыкнула Тиллита. – И, насколько я помню, тебе никогда не нравилась стряпня нашего дома.

Друзья беспечно шутили на тему прошлого, пытаясь скрыть таким образом тревоги, присутствующие в настоящем. И Кирим, и Тиллита прекрасно понимали, что будущее их друга весьма расплывчато и мрачно, ведь на пути его стоят существа, коих не так-то просто победить. Да и возможна ли вообще хоть сколько-нибудь эта победа?

Этим вечером Кириму пришла блистательная идея: он решил дать объявление в туппумы о покупке единорога.

– Мало ли что. Купцов в Мир чудес приходит несметное множество, вдруг сыщется хоть какой-нибудь захудалый единорог?

Артур слабо верил в данную затею, однако и противиться не стал: глупо противостоять возможности поскорее выбраться из Мира чудес. Впрочем, на удивление всех, следующей же ночью на территорию господских шатров пожаловал незнакомец.

У него было хитрое заостренное лицо, будто лисья мордочка, лукавые бегающие глаза, таившие в себе бездну коварства и плутовства, подвижный рот, то и дело обнажавший остренькие зубы – гость не являлся армутом, но понять его принадлежность к какому-либо городу тоже не представлялось возможным. Он скорее походил на жителя глухих лесов, нежели человека.

Собаки Тилли голосисто облаяли чужака (кстати, те самые псины, которые нещадно голодали во времена владычества ее отца, господина Ролли-старшего). Теперь они раздобрели, еще больше увеличились в размерах, совершенно обленились и уже не представляли никакой опасности для окружающих.

Артур, Тиллита и Кирим как раз в этот момент сидели за столом, с аппетитом поедая страусиные яйца пашот и запивая все это приторной арбузной водой.

– Господа! – воскликнул вошедший и на иноземный манер склонил голову. Так не было принято у армутов, которые предпочитали глубокие поклоны. – Я по объявлению. Мрачный страж на входе не хотел меня пускать, однако я показал ему это.

С этими словами незнакомец помахал перед лицами всех присутствующих глиняной табличкой, где значилось недавнее объявление Кирима.

– Вы по поводу единорога? – тут же догадался Артур и так резво вскочил со своего места, что руку тут же нещадно прострельнуло болью. Он неловко пошатнулся и сжал губы.

– С вами все в порядке? – заботливым голосом поинтересовался незнакомец, с любопытством глядя на Артура своими хитрыми глазками.

– Да, да, – с досадой воскликнул юноша, которому уже порядком надоел этот вопрос за последнее время.

– Заходите в наш дом! – гостеприимно предложил Кирим, тоже встав со своего места.

– Рабы едят за одним столом с вами, госпожа? – вежливо поинтересовался гость у Тиллиты, которой данная реплика совсем не понравилась.

– Разве рабы не люди? – хмуро спросила она и добавила: – По какому поводу господин изволил к нам пожаловать?

– Все просто. Я отдам вам своего единорога. Он славный, очень славный. Долетит куда угодно. Ест мало.

– Я хорошо заплачу вам, – кивнула Тиллита.

При этих словах гость как-то странно поежился, словно испугавшись самого факта получения денег.

– Да мне не нужны они вовсе, – поспешно возразил он, подозрительно озираясь по сторонам.

– Очень странно встретить в наши дни человека, которому не нужны деньги, – насмешливо произнес Артур, внимательно наблюдая за незнакомцем. В самом деле, что это за чудачество?

– Пойдемте на улицу, я покажу его вам. Я оставил его за территорией шатра, так как блистательный охранник не захотел пропускать «скотину». Именно так он и выразился, представляете! – возмущенно произнес человечек.

Какой бы странной ни казалась вся эта ситуация, Артуру страстно захотелось немедленно увидеть единорога. Во-первых, в глубине души он искренне тосковал по крылатым животным. Во-вторых, это был его шанс поскорее убраться из Мира чудес, встретить друзей, Диану. Желание поскорее улететь настолько овладело всем его существом, что он почти себя не контролировал.

Они вышли на улицу, Кирим и Тиллита проследовали за ними. Погода была удручающей: парило так, что легкие, казалось, наполнялись водой от одного только соприкосновения с воздухом. Неожиданно незнакомец склонился к уху Артура, обдав его чесночным перегаром, и быстро зашептал:

– Зверь попал ко мне неделю назад, он не принадлежит мне, стало быть, я не имею права его продавать. Но я должен вас кое о чем предупредить. Единорог был ранен. Кто-то прострелил ему крыло. Теперь все нормально благодаря моим заботам, но… Я приезжий, остановился на постоялом дворе в отдельном шатре. Так вот вчера кто-то пытался забраться ко мне, и если бы не собаки… Возле единорога я увидел стрелу с иноземным наконечником… На жизнь бедолаги опять покушались, и я подумал, что безопаснее для меня будет поскорее от него избавиться. Утром я увидел ваше объявление и не стал медлить. Вот теперь я здесь. Если информация, которую я вам только что поведал, не напугала вас, то я с удовольствием отдам вам животное. В добрые руки, так сказать.

– Не напугала, – с некоторой дерзостью в голосе ответил Артур и в нетерпении вышел за пределы шатров с орлом на стенах. Как и было обещано, у входа стоял белый зверь, привязанный к искусственному дереву, коих в кочевом Мире чудес было предостаточно. Взглянув на него, Артур почувствовал в сердце смутное разочарование, хотя на что, собственно, он надеялся? Что перед ним окажется фиолетовый единорог? Нелепо было даже мечтать об этом. Но грациозный зверь был, несомненно, красив, а Артур страстно любил животных; поэтому юноша быстрым шагом подошел к нему и осторожно погладил по шее. Единорог смешно фыркнул, но недовольства не выразил.

– Вы берете его? – с надеждой в голосе поинтересовался мужчина.

– Да, конечно.

Услышав эти слова, незнакомец тут же скрылся из виду, словно его никогда и не существовало. А единорог продолжил покорно стоять у дерева, терпеливо ожидая своей участи.

– Отведем его в конюшню, Кирим. Надо дать ему воды и еды, – сказал Артур подошедшему армуту.

– О чем тот пройдоха толковал с тобой? – с подозрением осведомился Кирим.

– Говорил, что единорога кто-то ранил… Но он его выходил, – уклончиво ответил Артур, не желая понапрасну волновать друга. Хотя, собственно, почему волновать? Тот факт, что на единорога охотились, не представлялся чем-то удивительным, ибо крылатые животные действительно ценились во всем Королевстве на вес золота.

Кирим тяжело вздохнул и спросил:

– Когда ты улетишь?

– Завтра.

– Может, подождешь еще немного? Прошло совсем мало времени, твоя рука недостаточно зажила и…

Он сбился и замолчал, поймав на себе упрямый и непоколебимый взгляд своего друга.

– Я полечу, Кирим. Я очень переживаю за Диану и остальных.

– Мне бы ужасно хотелось проводить тебя…

Артур ласково улыбнулся, глядя в горящие огнем карие глаза друга.

– Не заставляй свою девушку ревновать, Кирим, – шутливо произнес он. – Как буду в Троссард-Холле, передам тебе весточку с голубем.

Прощание с друзьями вышло грустным; однако Артур так стремился к Диане, что почти не думал о предстоящей разлуке.

– Если когда-нибудь захочешь вернуться в Мир чудес… То знай, город кочевников уже не будет жестоким по отношению к тебе, ведь здесь живут твои друзья, – серьезно сказала Артуру Тилли, и тот неожиданно подумал вот о чем. Когда-то эта избалованная девчонка здорово донимала его, покуда ему приходилось отвечать собственной спиной за все ее глупые промахи в учебе, он даже почти ненавидел ее и считал своим врагом. Однако теперь, глядя на ее повзрослевшее красивое лицо, темные грустные глаза, в которых сквозила житейская мудрость и доброта, он невольно изумлялся тому, как в действительности может измениться человек, если сам того захочет. Как странно и в то же время естественно было видеть их рядом, рука об руку, – жестокую хозяйку и бесправного раба, а в сущности, два влюбленных сердца.

Артур с чувством обнял обоих и залез на единорога: сердце его от волнения звучно стучало в груди. Клипсянин почти не верил, что совсем скоро окажется в родном Троссард-Холле. Впрочем, он не намеревался лететь прямиком туда, и у него на то имелись свои соображения. Действительно, разве имел право он, не так давно осужденный беруанским судом, запросто явиться в школу? Вряд ли.

Артур хотел сперва побывать в саду естествознателей; оттуда тайно, под покровом ночи, он думал пробраться в Троссард-Холл, чтобы найти и предупредить своих друзей. Могли ли его поймать и вновь вернуть в колонию? Вполне. Отважный юноша действительно рисковал, пожелав отправиться в школу. Однако непреодолимое желание увидеть Диану было сильнее любых других чувств, оно затмевало ему разум, мешало трезво рассуждать. Он и так уже столько времени не виделся с ней, терпеть больше не было сил!

Единорог-перевозчик летел быстро и плавно, а под ногами причудливой цветастой змеей извивался Мир чудес. Неужели он наконец-то выбрался отсюда? После всех испытаний и невзгод в счастливое избавление верилось с трудом, но все же верилось! Сперва всадник и крылатый зверь пронеслись над степью, казавшейся бесконечным морем из посеребренного ковыля, которая сменилась на не менее протяженную лесную дубраву. Ветер на высоте не был таким жарким и знойным, но на спине бесстрашного всадника красовался превосходно сшитый плащ козьей выделки полидексянского покроя; Кирим с Тилли не поскупились на дары. Они снабдили Артура приличной суммой денег, которой, при его незначительных тратах, хватило бы на несколько путешествий по всему Королевству, запасной одеждой, замшевыми верблюжьими сапогами, едой и старинной флягой с арбузной водой.

Артур летел долго, почти целый день, но к вечеру уже был недалеко от лощины. Здесь ощущалось, что смрадень еще не вполне отступил из этих краев, где по-прежнему было холодно и промозгло. Накидка и сапоги здорово помогали. Юноша сильно волновался, ибо сейчас наступал некий переломный момент в его жизни. Он должен был снова воссоединиться с друзьями, но при этом рисковал быть схваченным. Все-таки он по-прежнему числился в списках преступников.

Сообщили ли из Доргейма о его побеге? Вероятно да, если только отец Инка не постарался скрыть этот факт. Куда же все-таки следовало лететь? В таинственный сад естествознателей? В Ту-что-примыкает-к-лесу? По приблизительным расчетам Артура, они как раз в данный момент пролетали над деревней, хотя было уже так темно, что весь пейзаж сливался в одну черную бесформенную массу.

Совершенно неожиданно крылатый зверь заволновался, шумно задышал, втягивая прохладный воздух своими широкими ноздрями. Они летели совсем низко над землей, как вдруг прямо в их сторону ринулось целое полчище извивающихся золотистых змей, дрожащих на ветру. Приглядевшись, Артур с ужасом понял, что их догоняют подожженные стрелы. Кто-то снизу заприметил единорога, разглядел в темноте, и теперь пытается остановить!

Артур крепко прижался к горячей шее животного, в сознании его пронесся момент, когда они также летели с Баклажанчиком, а на них вдруг в воздухе напал белый единорог.

Перевозчик испуганно заржал, ибо никак не ожидал нападения, и, вместо того, чтобы побыстрее улететь, принялся бестолково метаться на месте, стараясь увернуться от смертоносных огненных стрел. Такая тактика не могла привести ни к чему хорошему, и в какой-то момент, видимо, орудие врага догнало его, ибо единорог издал какой-то слабый всхлип и принялся резко снижаться.

– Нет, нет! – в отчаянии зашептал Артур, пытаясь мысленно подсказать летающему зверю правильные действия, однако все оказалось тщетно. Испуганное и обезумевшее от боли животное не внимало своему всаднику. Слишком резко они спустились на землю на какую-то поляну; у Артура заложило уши от скорости и перепада давления. Медленно он съехал по спине зверя; в черном лесу было так темно, что юноша даже своих рук не видел. Он попытался ощупать круп зверя, и в какой-то момент ладони его намокли. Сомнений не оставалось – то была кровь, кровь живого существа, которое в изнеможении лежало перед ним. Артур прижался к зверю; тело того билось в смертельной агонии. Жестокая стрела достигла своей цели и поразила мишень.

Юноша чувствовал затрудненное дыхание страдающего существа, и на глаза его навернулись непрошенные слезы. Он прижимался к единорогу, чтобы хоть как-то разделить его боль, помочь ему справиться с мучением, показать, что в свой смертельный час тот не одинок. Но, увы, как нельзя разделить с другим рождение, так же и момент ухода из жизни тоже нельзя; это испытание сугубо индивидуальное.

Зверь в последний раз дернулся и затих, а Артур все продолжал лежать рядом с ним, прижимаясь к еще теплому боку. Он решил остаться здесь до утра; темень колола глаза, и вероятность встретить тех, кому принадлежала стрела, была весьма велика, а Артуру очень не хотелось разделять судьбу своего единорога. Ах, как же досадно, что он не успел долететь до таинственного сада! Где же он сейчас? В лесу? Где-то рядом с деревней или Большим конным трактом? Ничего нельзя было сказать с уверенностью. Оставалось только ждать утра и уповать на то, что неизвестные охотники не найдут его. Юноша прижал к себе раненую руку, которая вновь отозвалась болью. Скорее бы пришло это завтра!

Утро наступило поздно – солнечный свет все не хотел проникать сквозь лесной заслон. Клипсянин порядком продрог, лежа на земле. Когда благодатные утренние лучи все же осветили место, где они оказались, Артур содрогнулся, ибо перед ним во всей красе предстал мертвый единорог с окровавленным боком. Юноша уже столько раз видел смерть, что, казалось бы, у него должно было наступить некоторое привыкание. Но нет, с каждым ушедшим существом он все более ощущал в сердце жалость и скорбь, так как прекрасно знал и понимал ценность чужой жизни.

Широкая поляна, что приютила их, была закрыта со всех сторон холмами и ельником; им повезло оказаться в такой глухой чаще, что, очевидно, виновники их прерванного полета так и не поняли, куда спустился единорог. Что ж, тем лучше. Однако куда же держать путь? У Артура не было проводника, равно как и четкого узнавания местности. Он никогда не отличался хорошим ориентированием в пространстве, а тем паче в дремучей чащобе. Но не стоять же на месте? Следовало двигаться, ведь дорогу осилит идущий.

Так клипсянин наугад побрел вперед; Алан как-то рассказывал ему о том, что человек не может все время идти прямо, он всегда чуть отклоняется от точки и в конечном счете ходит кругами. Для походов по лесу нужен компас и особое чутье проводника. Поэтому Артур подозревал, что в какой-то момент путь его будет закругляться и он, возможно, вновь вернется в то место, откуда пришел.

Все было бы так, но он, к своей невероятной радости, неожиданно вышел к знакомым местам. Перед ним начинались спальные домики лекарей – вот это была невероятная удача! Артуру захотелось кричать от радости, бежать навстречу друзьям, чего он, разумеется, не сделал.

Наступило утро, значит, ребята уже должны были проснуться. Единороги-охранники тоже бодрствовали, следовательно, вероятность быть замеченным увеличивалась в разы. Артур в нерешительности замер на месте. Стоило ли идти вперед? Или найти сад, подождать наступления вечера? Разные варианты приходили ему в голову, однако, как это частенько бывало в его случае, нетерпеливость возобладала в его сердце над разумным суждением. Ему хотелось во чтобы то ни стало увидеть друзей – теперь, немедленно, и ноги, помимо воли своего обладателя, уже несли юношу к заветному шале, такому знакомому и родному.

Как он давно здесь не был! После суда и злоключений в Доргейме он уже и не чаял вот так вновь идти к месту, где все началось. Его приключение. Смертельно опасное, непонятное и до сих пор до конца неразгаданное. На улицах спального городка еще было пусто; изредка пробегали лисы, с удивлением косясь на раннего прохожего. Артур старался идти подальше от масляных фонарей; он укрывался в тени деревьев и домиков, стараясь двигаться бесшумно, подобно дикому зверю.

А вот и он, бревенчатый, немного кособокий домик Морских львов.

Именно здесь должны были проживать Диана, Даниел, Тин и другие… Тин… Поправился ли его друг? Пришел в себя после странной хвори? Замирая от волнения, Артур прильнул к окну, выходившему в сторону леса. За ним должна была находиться спальная комната, которую они когда-то делили с Тином. Потом ее занял Инк… Клипсянин робко заглянул в комнату – там никого не было. Вероятно, ребята уже встали?

Кровати не были заправлены, а одеяла, скомканные в бесформенные кучи, в беспорядке валялись в изголовье. Что ж, оставалось посмотреть в еще одно окно, которое показывало их гостиную с камином. Вероятно, Морские львы проснулись и сидят там. Для завтрака было еще слишком рано.

Артур, напрочь забыв про осторожность, быстрым шагом обошел дом. От острого желания всех увидеть у него перехватило дыхание, а ноги сделались ватными. На какую-то долю секунды он малодушно замер на месте, не в силах преодолеть сковавшую его тело слабость. Он так волновался, что не слышал и не видел ничего вокруг, кроме заветного оконца и приоткрытых ставней. Словно кто-то сделал это специально, чтобы он смог заглянуть внутрь.

Совершенно неожиданно юноша почувствовал, как кто-то грубо схватил его за плечо, и рана тут же отозвалась с новой силой, словно ему вновь нанесли удар по больному месту. Сильно вздрогнув, он резко отшатнулся и чуть не упал на размытую от дождей землю. Рука начала пульсировать, и он, не сдержавшись, застонал сквозь зубы.

– Ты? – удивленный возглас, произнесенный полушепотом, раздался в утренней тиши. Артур поднял голову и неожиданно увидел перед собой… Тода!

Беруанец стоял напротив него, облаченный в плащ с капюшоном, отороченным каким-то пушным зверем, а на загорелом лице его застыло детское удивление и даже неверие, граничащее почти со страхом. Какое-то время тот бестолково таращился на Артура, пытаясь, очевидно, осознать факт этой неожиданной встречи, а затем его синие глаза потемнели от лютой ненависти.

– Что… Что ты тут забыл? Какого единорога ты околачиваешься на территории школы? Как ты вообще сюда попал?

Артур небрежно пожал плечами. Этому человеку он был обязан своим заключением, Тод подставил его однажды на суде, и частенько, лежа в своей тараканьей камере в Доргейме и продумывая план побега, клипсянин представлял их будущую встречу. Что они скажут друг другу? Раскаялся ли Тод в своем поступке? Понял ли серьезность того, что натворил? Или по-прежнему держит на него зло?

Как бы то ни было, сам Артур злопамятным не был, и в сердце своем уже давно простил заносчивого беруанца. Более того, порой он искренне тосковал по нему, как по любому из своих друзей, а о мести точно уж не помышлял. Однако сейчас, глядя в лицо бывшего приятеля, такое знакомое и чужое одновременно, он вдруг почувствовал, что на сей раз ему ужасно не повезло. Надо же было из всех своих друзей и знакомых столкнуться лицом к лицу непременно с Тодом!

– Где все? – невинным голосом поинтересовался Артур, не отвечая на вопрос беруанца. Тод вздрогнул, словно фраза хлестнула его по лицу, затем сделал угрожающий шаг вперед. Артур видел, что тот чрезвычайно взволнован, лицо его побледнело, лоб угрюмо нахмурился. Клипсянин невольно отступил назад, вжимаясь спиной в деревянную стену дома. Первый день в Троссард-Холле начинать с драки? Как же это нелепо, в самом деле!

– Послушай, Тод, – неожиданно хриплым голосом произнес Артур и в волнении сглотнул слюну. – Я проделал большой и сложный путь, чтобы оказаться здесь. Отчего ты до сих пор злишься на меня?

Беруанец с молчаливым презрением осматривал с ног до головы своего соперника; казалось, он ищет в нем какие-то видимые изъяны, слабости. Затем взгляд его задержался на перевязанной руке.

– Ты ранен? – спросил тогда он тихо. Артур кивнул. Неприятное молчание затягивалось, и клипсянин криво улыбнулся.

– Ну так что, Тод? Так и будем стоять и глазеть друг на друга?

– Ты не ответил на мой вопрос. Зачем пришел?

– Соскучился по учебе, знаешь ли, – не смог сдержать иронии Артур.

Лицо Тода передернуло, словно от непреодолимого отвращения.

– Хочешь увидеть Тина, Дана и ее, да?

– В принципе, тебя я тоже рад видеть. Впрочем, твоя кислая физиономия немного разубеждает меня в этом чувстве.

– Послушай меня, – сказал Тод, прерывисто дыша. – Ты сейчас развернешься и уйдешь отсюда.

– С какой стати? Тод, сжалься надо мной, я так долго сюда шел, – насмешливо протянул Артур.

– А мне плевать. Тебе не место в Троссард-Холле. Тебя осудили по беруанским законам, ты – преступник. По моим скромным расчетам ты должен отбывать свой срок в Доргейме, а не вторгаться на территорию школы, где не место всяким клипсянским выродкам!

Артур насмешливо приподнял брови.

– Кому же здесь место, уж не избалованным ли столичным богатеям, для которых понятие дружбы и чести – пустой звук?

Тод яростно сжал кулаки, и Артур испугался, что вспыльчивый беруанец кинется на него, а тогда о тайном проникновении на территорию школы можно было забыть. Но тот быстро овладел собой, нацепив на лицо безмятежную, чуть нагловатую гримасу.

– Ты уберешься отсюда. И я любезно объясню, почему. В школе сейчас полно охотников-армутов. Ты, верно, не знаешь, но в столице что-то произошло. Полидексяне по какой-то причине принялись наступать в сторону дерева, и у всех имеется подозрение, что их намерения не такие уж мирные. Единороги из Беру не прилетают, однако нам удалось послать весточку о помощи к армутам; некоторые откликнулись. Вся школа оцеплена охотниками-добровольцами, готовыми защищать учеников от полидексян, если тем взбредет в голову сюда сунуться. Дейра пообещала им солидную награду за помощь и защиту, армуты и согласились. Охотники отстреливают всех чужаков, забредших на территорию школы; удивительно, что тебе удалось пробраться незамеченным. Но мне ничего не стоит рассказать о тебе; представляешь, что будет тогда? Я скажу, что ты – сбежавший из Доргейма преступник, покажу статейку, где описывается процесс… Как думаешь, что с тобой сделают? В лучшем случае, вернут обратно, в худшем… Ты и сам понимаешь. Поэтому я по-хорошему предлагаю тебе самому убраться отсюда. Обещаю, в этом случае я буду нем как окунь.

– По-хорошему предлагаешь? – с горечью повторил за ним Артур. – Тод, что я тебе такого сделал? Я считал тебя своим другом! Мы так много прошли вместе… Прошу, давай разойдемся мирно. Я и так хотел скоро уходить из школы, но позволь мне только увидеть своих друзей и узнать, что с ними все в порядке.

Тод упрямо покачал головой, а голубые водянистые глаза его словно обросли коркой льда.

– Нет, ты уйдешь сейчас, иначе я закричу. Добавлю к этому также слезный рассказ о том, как ты напал на меня со спины.

– Последнее скорее уж характерно для тебя! – гневно воскликнул Артур.

Тод натянуто улыбнулся.

– Пусть так. Но я не дам тебе с ней встретиться, ясно?

Артур в отчаянии посмотрел по сторонам; в его голову закралась крамольная мысль о том, что, может, ему стоит треснуть Тода хорошенько, чтобы тот не мешал? Но нет, это был не выход, тем более что подобное поведение просто бесчестно и недостойно. Приняв решение, Артур вскинул голову и с вызовом посмотрел на соперника.

– Ненавижу этот твой наглый взгляд! – рявкнул Тод, невероятно раздражаясь. – А ну пошел прочь!

– Хорошо, – спокойным голосом ответил Артур. – Скажи, они внутри?

– Да, и что с того?

– Можно я хотя бы из окна посмотрю на них? И сразу уйду.

Тод безразлично пожал плечами. Он подумал, что в принципе проявление иной раз милости тоже бывает весьма приятно, поэтому не стал возражать.

– Раз так любишь смотреть – смотри! Но если учудишь чего или попробуешь подать им какой-то знак, я тут же позову охрану!

Под пристальным взглядом неумолимого беруанца Артур подошел к окну. Он был прав – ребята мирно сидели возле камина и оживленно беседовали. Толстячок Треверс что-то с увлечением рассказывал, размахивая руками, возле него стояла Милли Троуд, кстати, повзрослевшая и похорошевшая. Ее волосы были собраны в одну опрятную косу, что для нее было редкостью. Около камина расположились Даниел с Тином и задумчиво глядели на огонь. Значит, Тин жив и здоров, друзья здесь в безопасности, какое счастье!

Губы Артура непроизвольно сложились в радостную улыбку, и плевать, что Тод пристально наблюдает за каждой эмоцией, появившейся на его лице! Но вот взволнованное дыхание клипсянина прервалось, он весь замер, ибо наконец увидел перед собой столь вожделенный образ, с завидной регулярностью маячивший у него в мыслях. С жадностью изголодавшего человека он наблюдал за прекрасной девушкой, с болезненной внимательностью всматривался в ее нежное лицо – нет ли там каких-то непоправимых изменений, признаков болезни, не печально ли оно, откуда эта излишняя бледность?

Артуру страстно захотелось, чтобы Диана почувствовала его взгляд и обернулась, подошла к окну. Но нет, она разговаривала с Тином и Даниелом, не глядя по сторонам. Покуда он с жадностью вбирал в себя дорогой образ, Тод пристально наблюдал за ним самим. Беруанец не мог не отметить, что сам вид соперника явственно выдавал сжигавшее его нестерпимое пламя, и любовь его к Диане вовсе не прошла (как надеялся Тод), трудности и испытания не выкорчевали ее с корнем, время не помогло забыть.

Открыто глядя на честное и благородное лицо бывшего друга, светившееся теперь добротой и нежностью к тем, кого он искренне любил, Тод чувствовал в душе нечто большее, чем просто ненависть. Зависть и злоба пожирали изнутри его сердце. Человек, стоявший перед ним, украл у него все – настоящего друга, любовь, сестру, хорошее отношение других учеников. Он, Тод, теперь навсегда будет в глазах других подлой крысой, предавшей друга.

– Время вышло, – жестко ответил он, желая прекратить это мучительное созерцание превосходства своего врага. Артур вздрогнул, и лицо его страдальчески исказилось, что невероятно порадовало Тода. Хоть в какой-то малости он сможет отравить его существование. – Пошли, я провожу тебя до лабиринта, и покажу, где нет охотников, – добавил он, увидев, что Артур медлит, все не решаясь отойти от окна.

– Послушай… Тод, – хриплым голосом произнес клипсянин. – Скажи, в библиотеке по-прежнему всем заведует Дрейворд Клинч?

Беруанец удивленно воззрился на соперника. Его смутила столь резкая смена темы.

– Да, библиотекарь все тот же. А что?

– Мне очень нужно с ним поговорить. Пока я был в Доргейме… Встретился с одним человеком. Он сказал мне, что особенно теперь очень важно найти свиток, возвращающий силу единорогов. Только он может помочь в борьбе с Тенями.

– А мне какое до этого дело? – сухо буркнул Тод.

– Война, которая вот-вот начнется, затронет всех людей. И в ней не будет победителей, ибо, как я полагаю, за ней стоят Тени. Нигде не будет безопасно, даже здесь, в Троссард-Холле. Поэтому нужно как можно скорее найти свиток. Чем больше будет естествознателей, тем больше шансов у нас одержать победу, ибо только естествознатель способен одолеть Тень. Дрейворд Клинч – наверняка родственник того самого летописца, Арио Клинча. Я непременно должен с ним поговорить. Ты позволишь мне это сделать?

Тод с жадностью облизнул сухие губы и задумался. В первую очередь он искал выгоду для себя, как, впрочем, и многие люди.

– А этот свиток правда наделяет небывалым могуществом? – с любопытством спросил тогда Тод.

– Достаточным для того, чтобы победить Тень.

– Хорошо, я проведу тебя в библиотеку. Но все время буду рядом, чтобы ты не сбежал.

Артур с грустью усмехнулся.

– Мне некуда бежать, Тод.