Они приехали довольно быстро; поспешно выйдя из кареты, клипсянин смог оглядеться и оценить, куда он попал. Позади него Хайсам услужливо подавал руку госпоже, помогая ей спуститься.

Есть такие любопытные разъемные армутские игрушки, которые внутри себя вмещают такие же, но меньшего размера. Так и путники как будто очутились в небольшом городке внутри самого Мира чудес, который, по велению госпожи, носил высокопарное название «Сулат-хан». Он был окружен со всех сторон глубоким рвом, через который в двух местах были протянуты изящные деревянные мосты. Артур подошел к краю и с любопытством поглядел вниз: на дне рва копошились какие-то страшные животные, длиной около пяти единометров. Юноша поежился: вид диковинных чудищ внушил ему страх и отвращение. Они были склизкие, с длинными бугорчатыми хвостами, вытянутыми зубастыми мордами и маленькими глазками, отсвечивающими красным и зеленым.

– Полидексянские аллигаторы. Прекрасные экземпляры, выживают даже при низких температурах, – деловито объяснила госпожа Оридиан Артуру.

– А чем они питаются? – поинтересовался любознательный юноша, краем глаза проследив за одной особенно жирной и отвратительной особью.

– Обычно я скармливаю им незадачливых актеров, – без тени улыбки проговорила хозяйка Дромедара.

– Весьма гуманно, – съязвил Артур, внутри себя все же слегка насторожившись. Слова Саиба о пропавших без вести официантах сейчас представали совсем в ином свете.

– Не переживай, твоя мордашка слишком обольстительна, чтобы выступать в качестве ужина. Иди за мной.

Они перешли мост и очутились в Сулат-хане. За ними тяжело шагал грузный Хайсам. В городе имелась всего одна более-менее широкая улица – «Театральная», выложенная мостками, чтобы при ходьбе не проваливаться в песок. Остальные были узкими и маленькими; они петляли меж поистине царских жилых шатров, которых насчитывалось около десяти. Сильно пахло свежим срубом и столярными работами, ибо Сулат-хан был возведен сравнительно недавно и в весьма сжатые сроки. Гость, впервые сюда попавший, наверняка не успел бы даже чихнуть, в то время как город рос на его глазах. Но таковы особенности кочевых поселений; искусные армутские мастера научились все делать быстро.

Это любопытное место, судя по всему, неплохо охранялось: повсюду важно прохаживались армуты-дозорные с саблями наперевес, которые вкупе с грозными аллигаторами неплохо справлялись с защитой территории. Артур с неприкрытой тоской покосился на охранников; в голову юноше закралась весьма пессимистичная мысль о том, что так просто ему отсюда уже не выбраться. Проницательная госпожа Оридиан, казалось, прочитала мысли своего спутника:

– Ты вовсе не в плену, а, скорее, в гостях. У тебя будет персональный пропуск – медная подкова, по которой ты сможешь беспрепятственно покинуть Сулат-хан. У каждого актера есть свой личный шатер, сейчас мы проводим тебя к твоему.

Они вновь тронулись в путь; деревянная дорога, стелющаяся по золотому песку, привела гостей к огромной по своим размерам купольной постройке с многочисленными заманчивыми афишами на стенах.

– А это мой театр, – с неприкрытой гордостью произнесла женщина, указав пальцем на свое детище. – Тебя мы поселим поблизости, чтобы ты вовремя приходил на репетиции. Ты ведь хорошо понимаешь, что опаздывать нельзя? – с некоторым нажимом в голосе поинтересовалась она у Артура.

– Конечно же, он не будет опаздывать, – за него добродушно ответил Хайсам. – Я уверен, что Тахир отлично справится со своими обязанностями.

Госпожа Оридиан тихо засмеялась.

– Ты обо всех людях думаешь слишком хорошо, мой добрый друг. Но я прекрасно знаю, что, увы, далеко не все дворняги благодарно лижут руку своего хозяина. Порой они не прочь и укусить. Интересно, к какой породе дворняг относится наш мальчик?

Артур хмуро покосился на госпожу Оридиан, но ничего не ответил. Да и что тут было говорить? Он ведь по доброй воле сел в карету хозяйки Дромедара, так что бессмысленно теперь возмущаться насмешкам с ее стороны.

А потом они подошли к еще одному красивому шатру, окруженному аккуратным садом с искусственными рододендронами. На его территории имелась закрытая теплица со своим дендрарием и миниатюрным прудом. Сам шатер казался большим и очень вместительным. При желании в нем можно было содержать табун армутских лошадей, и при этом не чувствовать себя обделенным пространством. Как потом выяснилось, дом вмещал в себя всевозможные удобства, включая даже баню, купель, балкон, свитый из ивовых прутьев, кухню и погреб.

– Ты будешь жить здесь! – торжественно объявила госпожа, искренне наслаждаясь безмерным удивлением, появившимся на лице юноши при виде подобной роскоши.

– Это лучший дом во всем Сулат-хане, – уточнил Хайсам, хотя, впрочем, сей факт и не нуждался в дополнительных объяснениях, ибо Артур и так все понял, сравнив данную постройку с другими.

– Я бы мог обойтись и чем-то более скромным, – сухо заявил юноша, с показным безразличием обозревая свои новые владения.

Владелице Дромедара весьма не понравились его взгляд и дерзкая реплика. Она нахмурила густые черные брови и сказала язвительно:

– Ах да, я и забыла, что дворнягам все равно, где спать. Может, тогда захочешь ночевать в моих покоях? В ногах хозяйки, как положено?

– Простите, госпожа. Меня вполне устраивает этот шатер, – бесцветным голосом ответил Артур. Его слова чрезвычайно позабавили женщину; она от души рассмеялись.

– Видишь, как нужно дрессировать дерзких щенков, Хайсам? Я в этом деле, кажется, весьма преуспела.

Долговязый армут ничего не ответил; однако в его взгляде читалось нечто, похожее на солидарность по отношению к Артуру. Впрочем, у владычицы Сулат-хана и самой не имелось цели обижать нового работника; поэтому она, мягко ступая, приблизилась к юноше и сказала ему примиряющим тоном:

– Прости меня, мой мальчик. Надеюсь, я не сильно ранила твою гордость? Просто ты не сказал свое имя, как же мне в таком случае к тебе обращаться? Кстати, ты не против, если мы с Хайсамом пройдем в твое новое жилище? Я хочу обсудить с тобой некоторые условия… – вежливо добавила госпожа Оридиан, вопросительно взглянув на своего бывшего официанта. Артур же удивленно приподнял брови:

– Странно, что хозяйка спрашивает у дворняги разрешения, – с горькой насмешкой произнес он, а госпожа Оридиан лишь лукаво улыбнулась на его слова.

Они прошли внутрь шатра; здесь было натоплено, как в бане, пол повсюду закрывали разноцветные шелковые ковры ручной работы. На низком столе у камелька в изящных вазочках уже лежали какие-то диковинные фрукты, выращенные в теплицах Сулат-хана, и всевозможные армутские сладости, начиная от скорпионов в горьком шоколаде и заканчивая мармеладом со сколопендрами. Повсюду витали пряные ароматы корицы, сандала, гвоздики и кардамона. Госпожа плавно прошествовала в зал и с грациозностью львицы забралась на высокие подушки, небрежно раскиданные вокруг стола.

У нее были смоляно-черные шелковистые волосы по плечи, такие гладкие и блестящие, что отражали свет, густые соболиные брови, таинственные миндалевидные глаза в обрамлении длинных ресниц, величественное и горделивое лицо. Плавными движениями узких пальцев она укутала стройную шею и свои покатые плечи в дорогой армутский платок с такой значимостью и вместе с тем с такой непередаваемой изнеженностью барыни, что эти простые телодвижения в ее исполнении почудились чем-то сакрально важным и величественным.

Артур с невольным любопытством, естественным для любого юноши, внимательно охватил ее взглядом. Удивительно, но раньше он как-то не имел возможности целиком разглядеть ее облик, ибо концентрировался на деталях. Дурацкая манера официантов Дромедара смотреть под ноги клиентам, а не на них самих, лишала возможности нормально оценить внешность посетителей. Удивительно, но сейчас женщина уже не представлялась ядовитой змеей; лицо ее не выглядело излишне жестоким, скорее напротив, оно носило отпечаток какого-то невинного лукавства и простодушной радости. Когда госпожа Оридиан поймала внимательный взгляд юноши, то черные глаза ее заискрились от радости. Впрочем, все же было в ее облике что-то противоречивое, неразгаданное, но вместе с тем и манящее. Артур подумал о том, что хозяйка Дромедара, вероятно, пользуется большим успехом у мужчин. По крайней мере Хайсам смотрел на нее с таким обожанием и экзальтацией, словно видел какое-то сверхъестественное существо, перед которым он был готов преклоняться.

– Мой добрый друг задержится и расскажет тебе подробнее о работе в театре. Я бы хотела, чтобы уже к завтрашнему утру ты выучил текст и участвовал в нашей новой пьесе. Основной смысл ее заключается в мучительных страданиях главного героя, которого вероломно разлучают со своей возлюбленной… Тебе ведь уже известны подобные чувства, мальчик? – госпожа вложила в свой голос ироничную, но вместе с тем ласковую насмешку.

– А вам известны? – чуть более дерзко, чем того требовала ситуация парировал Артур. Но госпожа Оридиан не рассердилась, а лишь тихо рассмеялась, всем своим видом показывая, что непокорный юноша забавляет ее куда больше апатичного и послушного.

– Я обычно предпочитаю сама разлучать, – манящим голосом проговорила она, и, опустив на миг ресницы, а затем подняв их, поглядела на Артура с каким-то мягким бархатным выражением своих бездонных черных глаз. – В паре с тобой будет наша лучшая актриса. Она единственная из всех членов труппы не армутского происхождения, что десятикратно увеличивает ее заслуги перед театром. В действительности ее зовут Оланиэль, но всем жителям Мира чудес она известна под своим сценическим именем – Оланечка. Надеюсь, ты воспылаешь к ней страстными чувствами и передашь это на сцене. Ты сможешь быстро выучить весь текст?

Артур неопределенно пожал плечами.

– Не знаю, смотря какой. Я попробую, – сказал он.

– Впрочем, не перетруждайся слишком сильно. До показа еще много времени, ты успеешь все выучить. Тебя даже в помещении знобит, бедняжка. Сходи в баню, поешь фруктов. Все, что видишь на столе, предназначено для тебя. В твоей комнате рядом с кроватью лежит одежда на любую погоду и три мешка с венгериками – вся сумма, что ты заработал в Дромедаре. Потом появятся еще: аванс за старание на новом поприще.

– А я-то было подумал, что потратил все свои деньги на ужин в ресторане, – хмыкнул Артур, не удержавшись от колкости.

– Недовольство вместо благодарности? Где же твоя вышколенность, приобретенная в Дромедаре?

– Премного благодарю вас, госпожа, за то, что вы все-таки соизволили вернуть заработанные мною деньги. Пусть оазисы на вашем пути всегда будут неиссякаемыми, – не без насмешки ответил Артур.

– Мне кажется, или он сейчас немного дерзит? – с улыбкой обратилась к Хайсаму госпожа Оридиан.

– Я думаю, парень просто устал и едва держится на ногах. Надо побыстрее закончить с организационными моментами…

– Что ж. Наверное, ты прав, мой сострадательный друг, – затем хозяйка вновь перевела взгляд на Артура. – На столе лежит подробная карта Сулат-хана и пропуск в виде медной подковы. Мы находимся в восточной части Мира чудес. В отличие от слуг и других работников, ты имеешь право беспрепятственно покидать территорию моего города. Ты будешь работать в театре, как я уже упоминала. Помимо этого, у тебя появятся еще кое-какие дополнительные обязанности.

При этих словах Артур напрягся всем телом, так как испугался, что она потребует от него чего-то невыполнимого.

Но госпожа, в одно мгновение распознав его душевное волнение, приятно рассмеялась:

– В Дромедаре у нас с тобой была отличная традиция встречаться за ужином. Я бы не хотела нарушать ее и здесь. Надеюсь, подобное условие не слишком обременительно для тебя?

– Не слишком, – ответил юноша, не сумев сдержать облегчения в голосе. Конечно, Оридиан издевалась над ним, он это отчетливо понимал. Впрочем, что вполне характерно для молодости, Артур все же был чересчур самонадеян и полагал, что ему удастся ее переиграть.

– Отлично, тогда я покину вас, мальчики, – с этими словами женщина легко поднялась и, поплотнее завернувшись в платок, грациозно вышла из шатра.

Они оба проследили взглядом за госпожой Оридиан. Затем Хайсам небрежным движением стянул с себя тулуп и шапку. Его круглая голова оказалась полностью обритой; как потом узнал Артур, это делалось для удобства, ведь ему приходилось частенько менять парики. Армутское лицо его было очень решительное, волевое и какое-то определившееся, словно он, раз примерив на себя подобную мину, не допускал возможности впоследствии сменить ее. В целом, он был мужественен и красив, и Артур вполне догадывался, почему госпожа Оридиан давала ему главные роли. Фигура у него была поистине исполинская; когда он стоял посреди комнаты, широко расставив мускулистые ноги, то казалось, будто это не человек вовсе, а какой-то великан. Сильный, поджарый, широкоплечий, он давал от себя такую тень, что вся комната погружалась во мрак. Впрочем, для столь внушающего трепет тела у него была слишком добродушная улыбка, которая оказалась настолько заразительной и обаятельной, что и Артур улыбнулся ему в ответ.

–Тахир, ты когда-нибудь играл в театре?

Клипсянин с видимым огорчением покачал головой.

– Нет, никогда. Боюсь, я окажусь весьма неспособным в этой области. Мне всегда было сложно притворяться.

– Ну-ну. Поначалу всем непросто. Если бы ты видел, как я играл в первой пьеске… Со своей квадратной челюстью поистине я походил на упрямого мула! Между тем, сейчас мое имя частенько мелькает на афишах. Простая публика обычно не знает, кто им нужен. Твоя задача – раз и навсегда убедить их в том, что им нужен именно ты и никто другой. Думать самостоятельно – весьма нелегкое и энергозатратное дело, особенно для людей ленивых. Они предпочитают делегировать кому-то эту функцию. Думай за них хотя бы на сцене – и у тебя все получится!

– Я постараюсь.

– И поменьше обращай внимания на насмешки госпожи Оридиан. Уверен, раз она позвала тебя в театр, значит, увидела настоящий талант, который нельзя просто так похоронить в песке. Мы репетируем с восхода солнца; завтра ты познакомишься со всеми актерами. В труппе десять человек, и все они прекрасные люди. Я тоже иногда играю, однако в последнее время все реже. Я являюсь режиссером и руковожу репетициями. Конечно, лучше на них не опаздывать. Ты абсолютно свободен в своих перемещениях, но только не во время работы. Утренние и вечерние репетиции длятся около трех часов; обедать ты сможешь в своем шатре, либо же в любой харчевне Мира чудес, коих у нас предостаточно. Только не забывай брать с собой подкову, а то тебя не пустят обратно в Сулат-хан. Если сможешь выучить свой текст на завтра – я буду весьма рад. Но даже если нет, ничего страшного. По твоему лицу я вижу, что ты сильно устал. Отдохни как следует, у тебя в шатре есть все, для этого необходимое. У тебя остались какие-то вопросы?

Артур покачал головой.

– Пока нет, спасибо.

– Что ж, – Хайсам вновь добродушно улыбнулся и натянул на голову шапку. – Тогда встретимся завтра в театре. Я со всеми тебя познакомлю. Думаю, кто-то будет особенно счастлив видеть тебя в роли Гамаила, а именно – твоя будущая напарница и коллега. Она страсть как любит красивых мальчиков.

С этими словами Хайсам вышел из шатра, оставив смутившегося Артура одного. Клипсянин с облегчением выдохнул. Он чувствовал себя невероятно уставшим и вымотанным – как физически, так и морально.

Артур рассеянно прошелся по шатру, обозревая свои новые владения. Забавно, но для того, чтобы обойти все комнаты, ему потребовалось бы несколько минут, ибо дом был поистине огромным.

В спальне было очень тепло и уютно; на цветастом ковре, как и обещала хозяйка, в аккуратных полотняных мешочках лежали золотые венгерики. Три мешочка. Артур, недолго думая, взял два из них и положил себе в карман. Затем он также взял со стола карту Сулат-хана, подкову, фрукты, наскоро накинул на себя теплый полушубок и вышел на улицу.

Он бы мог, конечно, последовать совету Оридиан и Хайсама: хорошенько отдохнуть, сходить в баню или, на худой конец, выучить роль на завтра. Но юноша предпочел проведать старого друга.

Из Сулат-хана юношу выпустили беспрепятственно. Хотя это и не выглядело чем-то удивительным: войти сюда, судя по всему, было куда сложнее, нежели выйти.

Артур недолго искал жилище Гассана. В целом, сейчас Мир чудес выглядел довольно компактным, и переход из одной части города в другую не являлся таким уж длительным путешествием. Увидев знакомые очертания харчевен, Артур почувствовал, как на душе его становится радостнее, а печаль, навеянная его недавним выбором, испаряется. Он ловко пролез в щель между ящиками и оказался в весьма непритязательном, но в то же время чистом и опрятном доме своего друга. Сердцу юноши здесь было куда милее, нежели в новом роскошном шатре с баней и прочими удобствами. Оглядевшись, клипсянин увидел, что на него из темного угла настороженно глядит пара хищных глаз. Артур улыбнулся старой знакомой, но кошка предпочла сделать вид, что не узнает его.

Старик уже спал в ящике с сеном; безмятежное чело его освещалось лампадой. Такие лица обычно бывают только у честных и благородных людей, ибо им нечего стыдиться, и совесть их не омрачена дурными поступками. Какое-то время Артур любовался спящим другом, а затем, тихонько оставив у изголовья его кровати мешки с венгериками, намеревался было уйти, но Гассан вдруг резко открыл глаза.

– Ты! – воскликнул он с такой великой радостью и оживлением, что юноша почувствовал, как у него начинает от стыда гореть лицо. Подумать только, и ведь он мог прийти гораздо раньше!

– Прости меня, Гассан, – сокрушенно пробормотал Артур.

Мужчина вскочил так живо, что, казалось, он вовсе и не спал. В глазах его блестели слезы.

– Я знал, что ты придешь, дружочек! – радостно воскликнул он. – Вон и питомице своей говорил, а она не верила. Но я был убежден, что ты придешь. Присядь! – широким жестом барина он указал в неопределенное место, но Артур, оглядевшись, понял, что садиться некуда, разве что на голую землю, поэтому он предпочел остаться стоять. Впрочем, старика этот факт нисколечко не смутил.

– Мне нечем угостить тебя! – ужаснулся вдруг Гассан, схватившись за голову. Но Артур лишь ласково рассмеялся и достал из кармана инжиры, персики и виноград.

– Это я должен угощать тебя, Гассан! – сказал юноша.

– Ты весьма преуспел, да, дружочек? – спросил добрый старик, внимательно всматриваясь в лицо Артура. Но юноша поник головой.

– Не знаю, можно ли так сказать, – смущенно пробормотал он. – Скорее наоборот.

И Артур правдиво рассказал ему про свои приключения в Дромедаре, ничего не утаивая. Гассан внимательно слушал его, не перебивая. Безмятежное лицо его поминутно хмурилось. Когда юноша закончил, старик сел на ящик и, подперев голову своими узловатыми руками, задумчиво воззрился на ночного гостя.

– Знаешь что, дружок… Оставайся-ка ты у меня нынче. Не стоит тебе туда возвращаться. Подыщем тебе другую работу.

Артур с сожалением покачал головой.

– В Мире чудес мне вряд ли удастся нормально устроиться, – тихо возразил он. – Вдобавок я не знаю, как госпожа отнесется к тому факту, что я ушел, не сказав ни слова. Увы, я в бегах, и если она решит сообщить обо мне охотникам… И потом, я уже согласился на работу в ее театре. Чего будет стоить мое слово, если я буду менять решения, как армут – лошадей?

– Я чувствую, что там тебя ждет беда, мой честный мальчик! Ах, прости меня, ведь это я сам тебя туда направил, глупый старик…

– Не волнуйся за меня, Гассан. В конце концов, я же не в рабство попал, – мрачно пошутил Артур. – И еще, я не упоминал основную причину, по которой я согласился на условия Оридиан. Дело в том, что мне очень хочется поскорее покинуть Мир чудес! Я не знаю, что с моими друзьями, а я так переживаю за них… Они тоже ждут меня и страшно волнуются… Меня ждет… – юноша сбился и замолчал, не договорив, ибо перед его взором тут же отчетливо проявился красивый образ сероглазой девушки.

Гассан неодобрительно покачал головой.

– Помяни мое слово, это приведет к беде. Ты обмолвился, что не в рабстве, но между тем ты полностью зависишь теперь от воли одного человека (судя по всему, весьма капризного), который может располагать тобой по своему усмотрению! Каждый твой шаг будет взвешен и оценен. Любое неверное решение – и фортуна обернется против тебя. Друг мой, тебе кажется, будто ты контролируешь ситуацию, но это вовсе не так, далеко не так.

– Все будет хорошо, Гассан, – упрямо повторил Артур, ибо ужасно не любил, когда начинали сгущать краски. – Прости меня, пожалуйста, но мне надо идти, я должен выучить свою роль.

– Ты придешь еще?

– Да, конечно. Жаль, что я не сделал этого раньше.

– Иди, дружок, – с затаенной грустью проговорил мужчина, по-доброму глядя на юношу. И они с неохотой простились.

Клипсянин поспешно направился в сторону Сулат-хана. На подступах к городу его поприветствовали устрашающие звуки – со дна рва раздавалось громкое чавканье, неприятно нарушавшее тишину. Судя по всему, рептилии ужинали. На деревянных мостах нахохлившись, будто коршуны, безмолвно стояли стражники.

– Поворачивай отсюда, бродяга, это частные владения! – отрывисто выкрикнул один из них.

– Пропусти его, это же тот самый мальчишка, которого взяли на роль Гамаила. Разве ты не узнал его?

– Почему, по-твоему, я должен запоминать всех подряд?

– Хотя бы потому, что он теперь новый фаворит госпожи, – последнюю фразу охранник произнес шепотом, однако Артур все равно услышал и мучительно покраснел. Ему ужасно претила та роль, которую он сам на себя примерил. Сможет ли он в действительности переиграть госпожу Оридиан? Такая ли уж это легкая затея? Как ему следовало теперь себя с ней вести? Глубоко задумавшись, юноша миновал несколько домов, пока, наконец, не оказался перед своим шатром, смутно вырисовывавшимся в темноте, подобно привидению. На ощупь Артур отыскал молнию на двери – армутские шатры открывались наподобие палаток.

Внутри ощущался приятный запах погасшего камина, а также терпких благовоний. В огромной купольной гостиной стоял загадочный полумрак, ибо огонь давно погас. Одна-единственная тощая свеча, стоявшая на низком столике, едва освещала шикарное внутреннее убранство. Воск быстро плавился и слезами струился вниз, поливая какой-то бесформенный сверток, лежавший рядом со свечой.

Артур подошел ближе, желая рассмотреть заинтересовавший его предмет. Огонь неровно дрогнул, а юноша в ужасе отпрянул, ибо прямо перед ним на столе посреди экзотичных фруктов и сладостей лежала мертвая канарейка с размозженной головой. Что все это значит?

В мгновение ока роскошный шатер приобрел мрачные очертания. Тяжелые шторы на мутных окнах едва пропускали лунный свет. Тишина стояла такая, что можно было, наверное, услышать, как течет по венам кровь. К запаху благовоний примешивался еще какой-то приторно-мерзкий табачный смрад, говоривший о том, что в отсутствие Артура в шатре побывал неизвестный.

Клипсянин, тщетно стараясь унять гулкое биение сердца, вновь медленно подошел к столу. С немым состраданием взглянул он на несчастное животное, которое постигла столь печальная участь. Рядом с мертвой канарейкой лежал серый кусок пергамента, который Артур сперва попросту не заметил. Там было что-то криво начертано.

«Теперь ты в игре, Гамаил», – значилось в послании, а жирная красная клякса вместо точки весьма напоминала кровь. Записка была вся заляпана желтоватым воском.

Артур в страхе огляделся; за сумрачными ширмами ему теперь виделся таинственный недоброжелатель, который нагло вторгся в его владения и подсунул дохлую канарейку. Жаль, что шатер нельзя закрыть изнутри… В действительности, сюда мог пробраться любой житель Сулат-Хана, но только вот кто? Зачем кому-то его запугивать, да еще и в самый первый день? Связано ли это со словами Саиба о пропавших официантах? Артур не знал. Но ему стало жутко. Пересилив паническое желание кинуться прочь, юноша осторожно убрал со стола канарейку, затем вновь взял в руки записку. Почерк был нарочито кривым, неопрятным. Чернила оставили на бумаге неаккуратные кляксы. Артуру почему-то подумалось, что писал левша. Наверное, оттого, что буквы как бы слегка заваливались влево.

Завтра ему непременно следует рассказать об этом неприятном происшествии госпоже Оридиан. Если, конечно, хозяйка сама не замешана в этой дурацкой истории. Но Артуру сложно было представить, чтобы госпожа Оридиан, весьма неглупая женщина, занималась подобным ребячеством. Впрочем, как знать.

На негнущихся ногах Артур прошел в свою спальню, где было совсем темно. Кто-то предупредительно спустил на окнах занавеси, оставив лишь маленькую щель, откуда тянулась тонкая серебристая нить лунного света. Изнемогая от усталости, юноша упал на мягкую постель и забылся в нервном сне.

Стоило ли удивляться тому факту, что он не выучил свою роль на завтра? А утром его безжалостно разбудил стук в дверь, а если быть точнее, в гонг, которым мог похвастаться далеко не каждый шатер. Когда громогласное звучание инструмента разлилось по округе, клипсянин чуть не упал со своей кровати, ибо ему спросонья показалось, что на него надвигается целая армия. Вскочив на ноги и толком еще не разобравшись, что к чему, он увидел перед собой взволнованного Хайсама.

– Что с тобой случилось, мой мальчик? – испуганно вопрошал режиссер.

Артур стиснул голову обеими руками; она так сильно раскалывалась, что, казалось, сейчас развалится.

– Я проспал, да? – виноватым голосом проговорил юноша.

– Солнце уже поднялось, а тебя все нет. Мы уже не знали, что и думать. Я решил сам прийти к тебе, чтобы госпожа Оридиан ни о чем не узнала. Хозяйка вот-вот должна заглянуть в театр; она всегда так делает перед тем, как уехать из Сулат-хана. Ежедневный контроль. Если она не застанет тебя среди других актеров, поверь, взбучки тебе не избежать. Еще и гонорара лишат. Госпожа очень любит дисциплину.

– Простите меня, пожалуйста, Хайсам, – тихо пробормотал Артур. – Мне в самом деле ужасно неловко.

– Ничего, мой мальчик. К твоему счастью, я не такой строгий, как госпожа Оридиан, – добродушно улыбнулся армут. – Приводи поскорее себя в порядок. Жду тебя в театре через… Немедленно!

– Да, да, я мигом, – Артур договаривал уже на ходу. Как все неловко получилось! Первый же день начинать с оплошностей. Умывшись и переодевшись, клипсянин почувствовал себя бодрее. На пути в театр настроение его и вовсе заметно улучшилось, однако, переступая порог купольной постройки, Артур вспомнил, что совершенно не выучил роль. Помимо этого, в памяти его вспыли причины, по которым он забыл вчера про все на свете. Мертвая канарейка, залитая воском.

Заходя внутрь театра, юноша лицом к лицу столкнулся с госпожой Оридиан, которая уже покидала пределы своего детища. Лицо хозяйки было весьма сумрачным и явно не предвещало ничего хорошего.

– Сегодня вечером тебе придется объясниться, – холодно отчеканила она и, не дав ему сказать ни слова в свое оправдание, была такова. Расстроенный, юноша прошел небольшой коридор и оказался в главном зале. Внутри было довольно темно, но сцена, пыльные декорации и густо размалеванные драпировки освещались яркими факелами.

Разумеется, вся труппа была уже в сборе; вовсю шла репетиция. Произносились какие-то ожесточенные реплики; каждая фраза и эмоция, ее сопровождавшая, были утрированны до такой степени, что на первый взгляд казались искусственными. Однако, когда к ним вихрем ворвался новенький, все смолкли и с нескрываемым любопытством воззрились на вошедшего. Несколько секунд длилось это безмолвное созерцание, но вот какая-то бледная девица кинулась к Артуру навстречу и к его удивлению и даже ужасу без малейшего стеснения повисла у него на шее.

– Мой прекрасный Гамаил! – экзальтированно воскликнула она. – А вот и ты! Вчера весь день я думала только о тебе, даже Измаил принялся меня ревновать! Какой же ты красавец, в самом деле! Я знала, знала, что ты будешь гораздо лучше Рахмеда!

– Прошу прощения, я не совсем… – смущенно начал Артур, тщетно пытаясь отлепить от себя восторженную девицу, но она, чувствуя сопротивление, напротив, еще пуще прилеплялась к нему, точно лесной клещ.

Остальные актеры добродушно засмеялись, наблюдая эту весьма потешную сцену. Однако потом вмешался Хайсам:

– Оланечка, дорогая, дай новичку прийти в себя, ты совсем его смутила!

– Он так миленько покраснел, просто пре-ле-сть! – еще более восторженно воскликнула девица, но Артура все-таки отпустила. Юноша с благодарностью покосился на Хайсама; тот был облачен в бархатный пиджак и брюки, а на голове у него красовался роскошный парик, менявший его внешность до неузнаваемости.

– Пока тебя не было, я играл Гамаила, – пояснил мужчина и одной рукой стянул волосы с головы, так же небрежно и невозмутимо, как обычно снимают с себя носки.

– Я прошу прощения за опоздание! – робко пробормотал Артур, глядя на актеров. Перед ним стояло десять человек совершенно разной наружности, возраста и пола.

– Не извиняйтесь, с кем не бывает, – добродушно произнес осанистый господин в потускневшем пыльном халате. Глаза его были ярко подведены углем. – Меня зовут Чибис, это мое сценическое прозвище, запоминайте так. Хайсам вас отрекомендовал как отличного актера, так что премного рад с вами познакомиться, Тахир. Уверен, ваше появление прославит труппу!

–Д-да, надеюсь, – неуверенно пробормотал Артур, пожимая руку господину Чибису.

– А я – ваша уважаемая матушка, госпожа Амброзия! – воскликнула полная женщина и заключила юношу в крепкие объятия. – Рада, что блудный сын, наконец, вернулся.

– А я – Измаир, продавец овощей, – высокомерно заявил худощавый юноша с нервно трясущимся кадыком. – И руку тебе подавать не стану!

Артур удивленно покосился на парня.

– Надеюсь, ты задержишься здесь не дольше, чем Рахмед! – наглым тоном продолжил задира.

– Кто такой Рахмед? – невозмутимо поинтересовался Артур.

– Играл Гамаила до тебя. Только это несчастливая роль, обычно долго с ней не задерживаются, – фыркнул Измаир. – Думаю, и тебя очень быстро выставят за порог.

– Измаир! – с укором воскликнул Хайсам. – Зачем ты так разговариваешь с новичком?

– А что он себе позволяет? В первый же день заставил нас всех ждать, да еще и смотрит на меня так дерзко… Я бы его вздул, чтоб не задавался, да только не хочу руки марать.

– Прошу извинить его! – произнесла Оланечка примирительно. – Измаир влюблен в меня по пьесе, но, как я подозреваю, и по жизни тоже. Порою он бывает невыносимым, но ты его не слушай. И, конечно, ты куда лучше и красивее Рахмеда, я-то уж в этом разбираюсь.

Забавно, но в профиль славная беруанская актриса чем-то смахивала на овцу, и если убрать из ее имени несколько букв и добавить одну, так и получалось – Овечка. Именно эта бестолковая мысль пришла Артуру в голову, когда он смотрел на ее восторженное лицо и мелкие кудряшки, украшавшие ее чуть вытянутую голову. Но он, конечно же, благоразумно не озвучил своих неуместных сравнений вслух.

Шестым человеком, с которым Артуру предстояло познакомиться, был не то парень, не то девчонка. Возраст существа быль столь же слабо различим. Все его лицо было изборождено крупными фурункулами, что еще больше затрудняло определение его принадлежности к какому-либо полу, а безразмерные штаны и халат и вовсе сбивали с толку.

– Привет! А я, пожалуй, подам тебе руку, не побрезгую! – нагловато и совсем по-мальчишески воскликнуло загадочное существо, а потом добавило нежным девичьим голоском. – Ты и вправду куда лучше подходишь на роль Гамаила. Меня зовут Иса. Или Ис.

Артур пожал руку девочке, однако спустя секунду она совершенно по-пацански обтерла ладони о штанины и сплюнула на пол. Артур постеснялся уточнять, но, наверное, перед ним находился все-таки мальчик.

– Ис – это наше чадо, феноменальный ребенок. Делает такие трюки, что обзавидуешься, – умиленно проговорила госпожа Амброзия, с любовью глядя на дитя-феномена. Впрочем, дитя ничуть не умилилось этим трогательным словам, а вновь смачно сплюнуло на сцену.

Среди актеров были также два брата-близнеца – Амбрек и Качапурек, игравшие разбойников. Их смуглые армутские лица были так похожи, а имена столь созвучны, что Артур не мог к ним обращаться без риска перепутать. Девятым человеком оказался господин Шитар, который, как потом выяснилось, по пьесе пленял Артура.

Десятым членом труппы был сам Хайсам. Он тоже играл стражника, но помимо этого еще и руководил репетициями.

В целом, актеры обрадовались вновь прибывшему, ибо надеялись, что тот принесет театру славу. Но вот сам Артур на это надеяться не смел, ибо не имел склонности преувеличивать свои скромные возможности.

Итак, началась репетиция. Здесь у актеров произошло первое разочарование, ибо выяснилось, что новенький совершенно не знает своих слов. Пришлось ему потратить какое-то время на то, чтобы вкратце с ними ознакомиться. К огромному сожалению Артура, текст был таким глупым и примитивным, что целиком он все никак не укладывался у него в голове. Какое-то банальное любовное бормотание, потом слезы, вновь признания в любви, совершенно надуманные страдания, ревность… В конце главный герой попадал в руки стражников, после чего следовала невероятно душещипательная сцена, когда он слезно умолял своих надзирателей отпустить его на свободу к любимой. Пьеса оказалась такого отвратительного содержания, что как бы ни старался Артур запомнить хоть что-то, перед его глазами лишь бестолково всплывали ничего не значащие слова и междометия, не объединенные друг с другом никакой глубокой идеей, либо же мыслью.

– Мне не терпится поскорее начать! – воскликнула Оланечка, прервав бессмысленные попытки Артура заучить слова.

– Давайте сперва попросим новичка что-нибудь сделать… Например, признайтесь в любви вашей прекрасной напарнице! – предложил осанистый господин Чибис. При этих словах дитя-феномен неприлично прыснуло со смеху, встало на руки и в таком положении дурашливо прошлось по сцене. Халат его распахнулся, а под ним оказалась роба, такая же безразмерная и угловатая, как и вся прочая его одежда. Но Оланечке идея господина Чибиса ужасно понравилась. Она порывисто подошла к Артуру, зардевшемуся от смущения, и взволнованно посмотрела ему в глаза.

– Признайся же, мой дорогой Гамаил!

– Гм-м…– беспомощно протянул Артур, ужасно робея. Он с трудом представлял, чтобы такие важные слова произносились понарошку, не всерьез. И потом, одно дело – признаваться в любви Диане, и совсем другое…

– М-можно, я начну с чего-нибудь другого? Мне непривычно так сразу… – пролепетал он, вызвав тем самым у остальных легкое недоумение. Как это непривычно? Талантливый актер должен уметь начинать игру в любой момент, и потом, разве это такое уж сложное дело – признаться даме своего сердца в любви?

Что ж. Они начали с другого. Но в ходе репетиции выявилось еще одно весьма досадное недоразумение. Оказалось, что столь расхваленный и подающий надежды актер, помимо красивой внешности, не обладает решительно никакими качествами, способными привлечь зрителя. Артур был совершенно деревянным, даже во время общения со своей уважаемой матушкой природная грация его словно бы улетучилась, и он бестолково перемещался по сцене, будто мул, потерявший хозяина. Вдобавок он постоянно путал слова, из-за чего невпопад краснел и смущался, когда того совершенно не требовала ситуация. В самые трагичные моменты пьесы, напротив, ему было ужасно смешно, и он все никак не мог с собой совладать: восторженная девица, его напарница, все-таки столь походила на овцу, что он ни о чем другом и думать не мог. Особенно когда она так серьезно смотрела на него, томно закатывала свои круглые глаза и немного приоткрывала рот. Казалось, вот-вот – и блистательная актриса вместо членораздельных слов издаст блеяние и начнет жевать траву.

Когда наступила спасительная передышка в виде короткого отдыха, Артур отошел чуть поодаль от других актеров, стараясь психологически настроить себя на предстоящую игру. Но клипсянину не дали побыть одному – дитя-феномен подошло к нему вплотную и сказало мужицким баском:

– Похоже, твоя напарница втюрилась в тебя. Каково это, а?

– Каково «что»? – не понял Артур, покосившись на странное дитя.

– Ну, чувствовать на себе женское внимание и все такое. Тем более со стороны лучшей беруанской актрисы.

Артур неопределенно пожал плечами. Откровенно говоря, он не обращал на это внимания. Сейчас его больше волновала его собственная игра.

– А ты тоже беруане…ка? – неловко поинтересовался Артур, совершенно не понимая, как бы тактично выяснить пол дитя-феномена. Впрочем, высказанная фраза вышла совсем глупой, поэтому он поспешно переформулировал ее:

– Я хочу сказать, ты ведь тоже из Беру?

Существо по-мальчишески хохотнуло.

– А что? На свидание хочешь позвать? – дурачась, поинтересовалось оно и отошло, оставив Артура недоумевать.

Началась вторая часть репетиции. Игра новичка (если и позволительно было так назвать его бестолковые метания по сцене) не улучшилась и, видимо, выглядела столь неутешительной и даже нелепой, что в конечном итоге все без исключения, помимо собственной воли, стали чувствовать по отношению к нему недовольство. Актеры очень уж надеялись, что им в труппу достался настоящий талант. Будучи достаточно тщеславными, они страстно желали признания со стороны публики. Красивый талантливый актер как раз мог прославить их команду, тем более что именно в таком свете Артура представили Хайсам и госпожа Оридиан.

Подобный позор нуждался в объяснении. Поэтому в конце репетиции режиссер сказал остальным извиняющимся тоном:

– У нашего мальчика сегодня первый день. Не стоит ждать от него слишком многого. Он еще стесняется и оттого играет м-м-м… неловко.

– Просто отвратно! – издевательским мальчишеским голосом пропело дитя-феномен, и тут же добавило с поистине женским кокетством: – Но такому красавчику ведь все простительно.

– Вовсе не все! – воскликнула раздосадованная Оланечка, до глубины души оскорбленная тем фактом, что Артур так и не захотел нормально признаться ей в любви.

– Я… постараюсь выучить роль на завтра… Надеюсь, будет лучше, – без особой надежды проговорил незадачливый актер, виновато глядя на остальных. Он искренне хотел бы сыграть лучше, да только совершенно не понимал, как.

Перед тем, как покинуть театр, Хайсам попросил всех присутствующих расписаться в документе.

– Для отчетности, – пояснил он.

Подходя к столу, Артур ненадолго задержался, увидев, что Измаир подписывается левой рукой.

– Что уставился? – грубо воскликнул парень, отчего его кадык дернулся, как у задиристого петуха. Артур ничего не ответил и тоже поставил свою подпись. На душе у него было пасмурно.

Весь день клипсянин старательно заучивал роль, а вечером его ждал роскошный ужин с госпожой Оридиан. Она позвала его в романтически обставленный шатер с прозрачным куполом, освещенным изнутри лампами со светлячками. Полы здесь были выложены шкурами диких медведей, а столы отделялись друг от друга ширмами из расписных платков. Когда Артур зашел в шатер, госпожа уже сидела за столиком и задумчиво смотрела по сторонам.

– Добрый вечер, – вежливо поздоровался с ней Артур, но хозяйка предпочла промолчать. Затем она подняла на него свои черные бездонные глаза, в которых сейчас отражались блики от светильников.

– Я жду твоих объяснений. Почему ты опоздал на свою первую репетицию?

– Я… Должен вам кое-что рассказать. Ночью произошло нечто странное, кто-то заходил в мой шатер и оставил на столе мертвую канарейку. Это происшествие немного выбило меня из колеи, и я очень плохо спал. Знаю, что это никудышное объяснение, но все же прошу меня…

Госпожа смерила бывшего официанта удивленным взглядом.

– Мертвую канарейку?

– Да, там была еще записка… Она осталась в шатре, могу вам ее показать. Как думаете, кто бы это мог сделать?

– Сначала я должна на нее посмотреть, – ничего не выражающим голосом произнесла госпожа Оридиан. – Я не могу строить каких-то предположений, не увидев все своими глазами.

– Хорошо, – согласился Артур.

Они поужинали в гробовом молчании, а затем хозяйка сопроводила его в шатер. Внутри уже горел камин, заботливо кем-то разведенный в отсутствие хозяев.

– Ну и где же твоя записка? – холодно поинтересовалась госпожа.

Артур подошел к невысокому декоративному комоду с армутскими узорами, ведь он убрал записку именно туда. Но, к его великому удивлению, она таинственным образом исчезла!

– Ее нет, – пробормотал клипсянин, в волнении выдвигая ящики. – Ничего не понимаю, я точно помню, что…

– Не трудись, вряд ли она найдется, – еще более холодным тоном сказала госпожа Оридиан. – Чего ты вообще о себе возомнил? Думаешь, раз я обратила на тебя внимание в Дромедаре, тебе все позволительно?

– Да я вовсе не… – с досадой начал Артур, но хозяйка не дала ему закончить.

– Я прекрасно знаю причину твоего сегодняшнего опоздания. Ты шлялся невесть где всю ночь, а вернулся только под утро. И вместо того, чтобы рассказать правду, ты предпочел выдумать какую-то глупую историю с запиской и канарейкой? За кого ты меня держишь, мальчик? Ты уже не первый раз лжешь мне, но теперь твое вранье переходит все границы!

Артур с острой неприязнью взглянул на госпожу Оридиан.

– Ночью я действительно уходил из Сулат-хана. Вы сами говорили, что я не пленник и могу покидать его, когда мне вздумается. Но то, что я рассказал про канарейку, вовсе не выдумка! Если бы я хотел соврать, придумал бы что-нибудь попроще.

– Хорошо, в таком случае скажи мне свое настоящее имя. Чтобы я могла полностью доверять тебе.

Артур с грустью опустил голову. Проблема заключалась в том, что он сам совершенно не доверял хозяйке Дромедара; но так уж выходило, что он слишком сильно от нее зависел. Раскрыть свое имя значило подвергать себя опасности вновь оказаться в Доргейме. Но ему никак нельзя было обратно; там его ждала коварная Тень и страшное наказание за побег. Да, ему пришлось соврать госпоже Оридиан и назваться чужим именем; в целом она теперь имеет полное право не верить ему и во всем остальном.

Армутка распознала сомнения на его лице и язвительно хмыкнула.

– Я не знаю, куда ты ходил, да и не хочу знать. Но если еще хоть раз опоздаешь на репетицию, сообщу стражникам, пусть они сами разбираются с тобой. Ты меня понял?

Клипсянин коротко кивнул головой, хмуро глядя на госпожу Оридиан. Артур надеялся, что она поможет ему разобраться с таинственными проникновениями в его шатер, но, судя по всему, ей не было до этого никакого дела. Может, мудрый Гассан все-таки был прав, когда предлагал остаться у него? Да и Саиб его обо всем предупреждал… А теперь он оказался втянутым в странную игру, которая даже на первый взгляд не выглядит такой уж безобидной.

– И нечего смотреть так недовольно. Характер будешь показывать своим воздыхательницам, но не мне. Еще раз соврешь – участь твоя будет незавидной. В конце концов, господин Мурджан до сих пор интересуется твоей персоной. Все не может забыть ту проделку с лепешками. Однажды я спасла тебя от жестокой расправы, но, как понимаешь, в моей власти вернуть все как было.

Проговорив это суровым тоном, госпожа Оридиан направилась к выходу из шатра. Однако в какой-то момент она остановилась и обернулась на юношу. Красивое лицо ее претерпело некоторую метаморфозу и уже не выглядело таким грозным.

– Ты должен понимать, мой мальчик, я вовсе не пытаюсь тебя запугать, – бархатным голосом проговорила она. – Будешь со мной любезным, как в первые дни нашего знакомства, я прощу тебе любые промахи. Даже отвратительную игру. Но если и впредь будешь вести себя как дикий волчонок, боюсь, мне придется поступить с тобой иначе, нежели предоставлять лучший шатер в Сулат-хане.

– Кому этот шатер принадлежал раньше? – вдруг поинтересовался Артур, в упор глядя в черные глаза. – Рахмеду?

– Какая разница? Сейчас-то он твой. Но вообще ты прав, именно ему.

– Почему же он ушел из Сулат-хана?

– Просто он был плохим актером, – нежно проговорила хозяйка, игриво улыбнувшись. – Но ты, я уверена, справишься. Спокойной ночи, мой мальчик.

С этими словами госпожа Оридиан стремительно вышла из шатра, оставив после себя тонкий запах кардамона и неприятный осадок на сердце. Артур же поплелся в свою роскошную комнату. Тут вновь было темно, ибо кто-то опять задернул занавески на круглых окнах. Юноша хотел было поправить пуховое одеяло на кровати, однако оно оказалось неприятно влажным. Недоумевая, Артур принес из гостиной свечу. Оказалось, что его кровать залита чем-то красным.