Управляющий – почтенный тучный господин, похожий на перекормленного барашка, – расслабленно сидел на бархатных подушках, а над его головой мерно качались опахала из конских хвостов. Его дряблое лицо напоминало перезревший вяленый кабачок, сухие маленькие глазки были точно изюм, в ушах у него красовались золотые серьги, а нос был таким большим и длинным, что, впервые глядя на его лицо, посетитель настолько впечатлялся внушительностью и мощью этого прекрасного органа обоняния, что забывал даже о цели своего визита. Господин Гулеба в настоящий момент пригоршнями зачерпывал жареный рис из изящной пиалы, отправляя затем кушанье себе в рот. После этого жирной замасленной рукой армут переворачивал страницы доходной книги, которую он просматривал с неменьшим удовольствием, чем то, с каким он поглощал еду.

У управляющего было собственное помещение – пристройка к ресторану, которая своим видом напоминала маленький помпезный дворец. Пол здесь был выложен красивой мозаикой, потолок венчал изящный купол, покрытый несколькими слоями шкур животных и войлока, пропитанного жиром. Палатка была скреплена гвоздями, отлитыми из чистого золота, а перегородки были сотканы из нежнейшего шелка. За вчерашний день Артур повидал много разных армутских господ, но все же ему не доводилось еще бывать в гостях у такой важной птицы. В первую секунду, глядя на неподвижное и суровое чело управляющего, испуганного мальчика-мухобойщика с опахалом в руке, шикарные ковры ручной работы и разные золотые побрякушки, Артур смутился, совершенно не представляя, что он вообще здесь забыл.

И с чего старый Гассан решил, что в этом месте ему непременно дадут работу? Заранее подготовленные слова застыли в горле, странная робость охватила все его существо. Наверное, виной тому были дурные воспоминания о времени, проведенном в шатрах Ролли. Артур лишь стоял на месте, завороженно наблюдая, как замасленная ладонь управляющего совершает весьма нехитрые перемещения – от толстой книги до пиалы с рисом.

– Чего замер как вкопанный? – капризным дребезжащим голосом проворчал важный господин. Артур вздрогнул, желая объясниться, но почти сразу же ему стало ясно, что сия реплика относилась к мухобойщику, который тоже с глупым видом замер на месте со своим куцым опахалом, таращась во все глаза на незваного гостя. Любопытное дело, но в помещении вовсе не было настолько жарко, чтобы захотеть воспользоваться дополнительным источником прохладного воздуха. Напротив, в шатре управляющего было весьма свежо. Очевидно, некоторые богачи просто не могли обходиться без любимых привычек даже тогда, когда в них отпадал всякий смысл.

– Благороднейший господин, да не случится песчаных бурь на вашем пути, к вам пожаловал иноземный гость, актером называется, – мстительным голосом пропел трактирный слуга и был таков, предоставив Артуру прекрасную возможность самому объясняться с управляющим. Тот, впрочем, даже не поднял глаз от доходной книги. Цифры и прибыль волновали его куда больше живых людей; последних же он предпочитал измерять в сугубо математических категориях.

– Я ищу работу, – робко пролепетал Артур, вполне уже впечатлившись видом серьезного господина.

– Все ищут, но не все находят, – многозначительно проговорил управляющий, продолжая в уме складывать известные ему одному комбинации.

– Может, вам требуются рабочие руки? Я могу выполнять любую работу – все, что скажете…

– Так ты не актер?

Артур густо покраснел.

– Нет, к сожалению, не актер.

– Нам требуется певчий, чтобы развлекал господ. В остальных нужды не имеем.

– Может, вам нужны помощники повара?

– Гм, сомневаюсь.

– Метельщики?

– Этого добра, как песка в пустыне.

– Уборщики?

– У нас не так уж много мусора, чтобы нанимать специального человека. Тем более на то есть рабы.

При этих циничных словах Артура передернуло, однако управляющий ничего не заметил.

– Тогда, может, вам нужны официанты?

Но управляющий уже потерял к беседе всякий интерес. Тем более, что в этот момент его занимало дело поважнее – он пытался выковырять со дна пиалы сочный чернослив, который, подобно юркому жуку, все выскальзывал из его жирных пальцев.

Артур же, совершенно отчаявшись, вдруг вспомнил загадочные слова Гассана и громко воскликнул:

– Да посмотрите же вы на меня, я с вами говорю или со стеной!

И такой удивительной показалась эта дерзновенная фраза важному господину, что он напрочь забыл про свой плов, так и не пойманный чернослив, занимательные подсчеты, и устремил сердитый взор на самоуверенного наглеца, который явно перешел границы дозволенного. Испытующий взгляд его карих глаз был густым, масленым, и оставлял после себя такое же неприятное ощущение, какое появляется после переедания излишне жирной пищи. С минуту длилось это совместное созерцание: управляющий безо всякого стеснения глазел на Артура, тот, соответственно, на него (чувствуя себя в этот момент, по меньшей мере, неловко), а мальчуган с опахалом попеременно смотрел на обоих, испуганно приоткрыв свой маленький рот.

– Ты ведь в состоянии сам привести себя в порядок? – вдруг спросил чудной управляющий. Артур недоуменно приподнял брови. – Помыться в чане, тщательно вымыть голову, особенно за ушами?

– Вроде у меня никогда не бывало с этим проблем, – хмыкнул юноша, все еще не понимая, к чему тот клонит.

– Превосходно. Как твое имя, дерзкий отрок?

– Тахир Кремлек.

– Где живешь?

Артур смутился, ибо не знал, что ответить. Дома у него не было.

– Неважно. Тебя поселят в бурсе, вместе с остальными. Форму выдадут.

– Так вы берете меня? – радостно воскликнул Артур. Управляющий презрительно скривил губы, жирные от плова.

– Нам не нужны официанты, но ты нам подходишь. В неделю будешь получать мешочек с венгериками, думаю, жаловаться не станешь. Саиб разъяснит тебе правила, слушай его внимательно. Дромедар – отличный трамплин для карьерного роста, но ведь с него можно не только взлететь, но и упасть вниз головой в песок. Подумай об этом на досуге, юноша. Самый главный принцип, который ты должен усвоить перед тем, как приступить к работе, это то, что наши клиенты – драгоценные изумруды, а официанты – ничего не стоящая жалкая пыль под ногами. Никому не придет в голову топтать изумруды, а вот по пыли мы пройдемся без малейшего огорчения. Если будешь вести себя сообразно своей новой роли, то высоко взлетишь.

С этими вразумляющими словами управляющий хлопнул в ладоши. Тут же откуда ни возьмись перед ним возникла девушка с платком на голове, вероятно, служанка.

– Проводи актера к Саибу, – вздохнул мужчина, небрежно указав перстом на Артура.

– Слушаюсь, милостивый господин, – нежным бархатным голосом ответила девушка и легонько тронула новоиспеченного работника за руку, приглашая пройти за ней.

Они вышли из шатра управляющего, затем по дорожкам, засыпанным разноцветным гравием, прошли к вытянутому вверх шатру, возвышавшемуся чуть поодаль от ресторана. Перед входом в бурсу располагался таз с розовой водой, а к навесу были прикреплены колокольчики, издававшие приятное мелодичное звучание при малейшем дуновении ветра.

– Изволь омыть ноги, перед тем как зайти, – тихо попросила девушка Артура. – Обувь оставишь у входа. Внутри ходят босиком.

Юноша подчинился, совершив все необходимые процедуры, а девушка с нескрываемым любопытством наблюдала за ним своими выпуклыми черными глазами.

– Господин Гулеба окрестил тебя актером, значит, это и будет твое прозвище в стенах бурсы, – загадочно проговорила она. Артуру было в целом без разницы – хоть актер, хоть Тахир Кремлек, все равно ни одно из этих наименований не отражало реальное положение дел. Главное, чтобы его истинное имя никому не стало известно.

По длинному коридору из бамбуковых ширм и перегородок служанка провела гостя в какую-то комнату, где очень сильно пахло мускусом и амброй. Пол здесь был застелен матами из тростника и рисовой соломы.

На камышовой циновке в медитативной позе сидел худощавый босоногий юноша в халате, глаза его были полузакрыты.

– Саиб, примите новичка. Это Актер.

Юноша вздрогнул, встрепенулся, подобно кулику, а его темно-зеленые блестящие, как пара оливок, глаза с любопытством уставились на вошедших.

– Хорошо, Хасания, иди.

Девушка послушно склонила голову и скрылась, оставив юношей одних.

– Из-за тебя Гунах сегодня потерял работу, – ровным голосом произнес Саиб, в упор глядя на Артура своими глазами-оливками.

– Вот как, почему?

– В Дромедаре не может быть больше восьми официантов. Нас и было восемь, но взяли еще и тебя. Значит, уйдет Гунах.

Артур нахмурил брови, ибо вовсе не хотел, чтобы по его вине кто-то лишился работы.

– Я не знал, – неловко пробормотал он, и Саиб кивнул головой.

– Да, понимаю. Знаешь, как старик отбирает работников? Он словно помещает нас на воображаемые весы и прикидывает, у кого больше значимости. Тебя он оценил дороже Гунаха, ты должен быть польщен.

– Мне жаль, что кого-то выгнали из-за меня, – возразил честный юноша, который, разумеется, совершенно не чувствовал себя польщенным. Очевидно, Саиб почувствовал искренность в тоне новичка, и это ему весьма понравилось, ибо тонкие губы его раздвинулись в дружеской улыбке.

– С завтрашнего дня приступишь к работе. Начинаем мы с рассветом, а заканчиваем ближе к полуночи. Один день в неделю будет выходным, работать нельзя, табу. У тебя будет специальная форма, за чистотой которой полагается следить тебе самому. От тебя всегда должно приятно пахнуть, масло можешь выбрать на свое усмотрение, но не слишком ароматное, чтобы не перебивать аппетит гостям. Наши клиенты – особая публика, к каждому должен быть индивидуальный подход. Тебе следует выучить наизусть предпочтения каждого посетителя, если он в Дромедаре не первый раз. Помимо общих работ – принести и подать – на тебя возлагается обязанность при необходимости уметь поддержать умную беседу, внимательно выслушать гостя, помочь ему советом. Одному надо сделать комплимент, другому – посочувствовать, с третьим надо заискивать, а с четвертым, напротив, быть немного нахальным. У каждого свои вкусовые предпочтения, но ты должен вычислить их все. Дромедар считается лучшим заведением Мира чудес вовсе не из-за качества и ассортимента предлагаемых блюд, а благодаря услужливости и предупредительности наших работников. А еще ты сразу должен определиться, в каком ты находишься лагере.

– В смысле?

– У нас есть разные ребята. Кому-то за счастье выглядеть незаметным: он как теплый легкий ветер – пронесется мимо и нет его, только запах душистых трав позади себя оставит. А есть другие. Назойливые, настырные, чванливые, желающие выделиться, пройтись по головам остальных. С целью получения чаевых они бесстыдно кокетничают с посетителями, подставляют своих, грызутся друг с другом как собаки из-за ветреного взгляда какой-нибудь богатой барышни. Иногда даже идут на всевозможные подлые уловки, воровство. Такие обычно быстро взлетают, но долго в Дромедаре не задерживаются. Так к какой же категории относишься ты?

– К первой, – немного насмешливо проговорил Артур. Саиб кивнул головой, явно удовлетворившись подобным ответом.

– Тогда мы с тобой, думаю, сойдемся. И вот мой первый тебе дружеский совет: когда будешь принимать заказы у знатных дамочек и барышень, смотри в пол, а не на них. Улыбайся вежливо и скромно. Говори не громко, но и не слишком тихо. Старайся быть незаметным, и у тебя не будет проблем. С мужьями хорошеньких посетительниц, братьями, дядьями и отцами будь начеку и ни в коем случае не допускай фамильярностей. Официант в Дромедаре, решивший стать невидимкой, все равно что евнух в гареме армутского вельможи. Тебе понятны эти материи?

– Кажется, я догадываюсь, о чем идет речь, – криво усмехнулся Артур.

– Как тебя зовут?

– Тахир.

– Хочешь, чтобы мы обращались к тебе по твоему настоящему имени?

– Да, наверное, – с запинкой ответил клипсянин, который еще с Доргейма не мог терпеть всякие прозвища.

– Отлично. В таком случае, я провожу тебя в твою комнату. В бурсе у каждого работника есть свое помещение, бочка из кедра, масло для втираний, благовония, личный ящик, запирающийся на ключ, где будут храниться заработанные тобой деньги, форма для работы и циновка для сна. Перед вечерней сменой мы все собираемся в бурсе на ужин, а завтракаешь ты один – чаем и сухофруктами. Обедов не будет. Устраивают ли тебя такие условия?

Артур даже слишком поспешно кивнул головой. Эти условия на первый взгляд казались исключительно хорошими, в особенности после заключения в Доргейме, тягот пути и нелюбезной встречи с Миром чудес. Юноша не смог отказать себе в удовольствии и тут же принялся представлять, как за месяц соберет нужную сумму на аренду единорога и улетит к своим друзьям. Перед его мечтательным взором пронеслось прекрасное и манящее лицо Дианы, и он ощутил трепет во всем теле от сильного и непреодолимого желания поскорее оказаться рядом с любимой.

Потом Саиб проводил новичка до комнаты, которая по своим размерам и удобству показалась обрадованному юноше палатами беруанского короля. А какое непередаваемое удовольствие уставший путник ощутил, опустившись в загодя нагретую кедровую бочку, было просто не передать словами! На счастливом лице его сияла блаженная улыбка, мыслями он уже витал с друзьями, и из его памяти, увы, как-то очень быстро улетучился образ человека, который спас его от голодной смерти, приютил и помог столь шикарно устроиться в Мире чудес.

На следующий день у Артура началась новая жизнь. Наскоро позавтракав сухофруктами и несладким зеленым чаем, он натянул на себя форму. Сперва юноша полагал, что официанты в Мире чудес должны быть облачены так же, как и все армуты – в безразмерные шаровары и цветастые жилетки, однако вид новой одежды немного смутил его, ибо она оказалась больше похожа на беруанскую, но с армутским колоритом. Так, официанты «Одногорбого верблюда» носили укороченные приталенные брюки с яркими рисунками в виде павлинов, белые накрахмаленные рубашки, на поясе перетянутые кушаком, франтоватые жилетки с изящными вышивками из шелковых ниток и невысокие сапоги с отворотами.

Облачившись в новую одежду и небрежно взглянув в зеркало, Артур не узнал самого себя. Обычно он выглядел как бродяга; теперь же мог конкурировать с любым столичным модником. Юноша недовольно поморщился; он предпочел бы более неприметный и скромный вид для той роли, какую сам для себя выбрал.

А потом за ним пришел Саиб и проводил в ресторан. Работа оказалась специфичной, но не такой уж и сложной. Помня советы своего нового знакомого, Артур, принимая заказ, скромно устремлял взор в пол, словно не решаясь посмотреть в открытую на клиента. Ему не нужен был пергамент для записи заказов, ибо память у него оказалась такой превосходной, что он мог с легкостью запоминать все блюда и потом без запинки передавать эту информацию поварам. Статный, ловкий и грациозный, клипсянин бесшумно перемещался по залу, порою даже так тихо, что клиенты не сразу замечали приход своего официанта. Он принимал заказ и исчезал столь быстро, что посетительницы не успевали толком его рассмотреть. Зато сам Артур старался подмечать все детали: внешность, одежду, поведение и настроение. Ему нельзя было сплоховать: ошибка обошлась бы ему слишком дорого, ведь на кону стояла скорая встреча с его дорогими друзьями.

В первые дни Артур так уставал от работы, что у него не было времени поразмыслить над сложившейся ситуацией. Конечно, юноша не забыл про Уткена, и при любом удобном случае пытался выяснить хоть что-то про бродячий цирк. Однако тот словно утонул в песках пустыни. Изредка припоминал Артур также и нищего, который оказал ему столь неоценимую помощь. Клипсянин твердо решил, что при первом же удобном случае наведается к Гассану и еще раз от всего сердца поблагодарит его.

Артур подружился с остальными мальчиками, хоть и не со всеми. Ему понравился его старший – Саиб, ибо тот выглядел честным, добропорядочным и, несмотря на свое высокое положение в Дромедаре, отнюдь не заносчивым. В целом все работники «Верблюда» предпочитали придерживаться той линии поведения, которую в начале озвучил Саиб – держать дистанцию с посетителями, не выделяться и не хвастаться, вести себя мудро. Был тут, правда, один парень, который все делал всем назло. Звали его Мулашед; чернобровый, красивый и стройный, он вовсю пользовался своим юношеским очарованием, беззастенчиво флиртовал с гостями, а со своими вел себя порой возмутительно нагло. От него Артур предпочитал держаться подальше, ибо сердцем чувствовал исходящую от этого человека опасность.

В целом сперва все шло превосходно. Клипсянин выучил лица постоянных клиентов и мог с точностью предсказать их заказ еще до того, как они начнут говорить. Иногда, правда, в Дромедар заглядывали приезжие гости; с такими случались курьезы. Так, один полидексянский купец смутил Артура тем, что пожелал съесть неприготовленный бараний фарш. Такового в меню не значилось, однако армутское правило гостеприимства гласило: хоть в песок заройся, но удовлетвори желание гостя.

– Так вы желаете сырой бараний фарш? – раза два неловко переспросил Артур, позабыв все правила приличия и взглянув все-таки в лицо иноземному гостю.

Тот утвердительно покивал головой.

– Да! Именно так! Си-рой!

Недоумевая про себя, Артур отправился выполнять заказ, однако, когда блюдо было принесено чудаковатому гостю, тот с отвращением сморщил губы и принялся браниться на чем свет стоит.

– Вай! Что это? Я могу схесть это и умереть! Я же просил – сирой! А это неприготовленный фарш, как вы посмели!

Спустя несколько минут бурных разъяснений Артур наконец-то понял, что странный гость, за неимением нескольких передних зубов, не выговаривает кое-какие буквы. Он имел в виду не «сырой», а «с икрой». За эту оплошность незадачливому официанту был сделан строгий выговор, а из его скромной зарплаты в качестве наказания изъяли один мешочек с венгериками с целью возмещения убытков. После этого случая купец еще несколько дней подряд обедал в ресторане и, всякий раз заприметив Артура, подмигивал ему, будто старому приятелю, и насмешливо тянул своим медлительным полидексянским выговором: «сирой», а не «сирой», так-то, юноша!

Впрочем, на счету новичка числилось не так уж и много неудач; в основном его хвалили, оставляли чаевые на медных подносах, превозносили его скорость, гибкость, умение ловко лавировать с тарелками, а Саиб, по прошествии нескольких недель, поманил его к себе и ласково сказал:

– Ты обучаешься нашему ремеслу так же быстро, как степной ястреб хватает с земли добычу. Будешь продолжать в таком же духе – станешь известным официантом в Дромедаре. И сегодня у тебя первое важное испытание, которое проходят все новые работники. Своего рода инициация.

– Что за испытание? – улыбнулся Артур, глядя в добрые глаза своего приятеля.

– Сегодня будешь работать на втором этаже с особыми гостями. Ты отвечаешь за первый и второй дастарханы. Не забудь только мой совет, который я дал тебе в день нашего знакомства.

– Да, я понял, – ответил юноша, про себя все же немного напрягаясь. До сего момента у него все шло хорошо, еще чуть-чуть – и он бы собрал нужную сумму для перелета в Ту-что-примыкает-к-лесу. Не хотелось бы сейчас сплоховать и допустить какой-нибудь досадный промах.

Думая таким образом и страшно волнуясь, Артур поднимался наверх, где стоял такой кальянный кумар, что воздух загустился и приобрел странные причудливые очертания. За первым достарханом в полном одиночестве сидела женщина и задумчиво разглядывала пергамент с описанием блюд. Мельком юноша скосил на нее глаза, пытаясь прикинуть, к какой категории богачей относится посетительница. Первое время Артур страшно боялся узнать в клиентах заядлых любителей Потешных боев, однако потом перестал об этом думать, побуждаемый одной лишь целью поскорее оказаться рядом с Дианой.

Беглый осмотр не дал решительным образом ничего. Кальянный дым и полумрак прятали в себе людей и предметы. Кажется, лицо богатой посетительницы было довольно моложавое, приятное и благосклонное. Единственное, что отличало эту клиентку от других, так это тот факт, что она пришла одна. Дело в том, что молодые армутки, по обыкновению, предпочитали посещать подобные заведения с мужчинами, следуя неким общепринятым правилам Мира чудес, но здесь была ситуация прямо противоположная. Волнуясь, Артур приблизился к ней, и по привычке устремил глаза вниз. Пальцы ее рук были белыми и невероятно ухоженными, от них сильно пахло вербеной.

– Добро пожаловать в Дромедар, драгоценная госпожа, пусть дорога всегда приводит вас в светлый оазис, где вы ни в чем не будете нуждаться, – протараторил он заученный текст, принятый произносить в «Верблюде». Женщина вежливо поздоровалась с ним, и начала перечислять выбранные ею блюда. Артур запоминал, почтительно преклонив голову, однако в какой-то момент она неожиданно прервалась и холодным тоном поинтересовалась у него:

– Я затрудняюсь с выбором горячего. Будь любезен, подскажи, что мне заказать?

Артур кивнул головой. Капризные гости часто просили помощи у официантов, не желая потрудиться даже в таком малом деле и взять на себя ответственность за столь «сложный» выбор.

– Я бы предложил вам «Невысокий бархан». Это томленая на огне нежная конская печень с кусочками вяленой дыни и сушеными скарабеями, обвалянными в тесте и кунжуте.

– Спасибо за предложение. А ты сам пробовал «Невысокий бархан»?

– Нет, – несколько удивленно ответил Артур. Один хлеб в Дромедаре стоил как вся его зарплата за полсмрадня, не говоря уже об основных блюдах. Разумеется, никто из официантов никогда не смел даже мечтать о таких дорогостоящих кушаньях.

– Почему же ты тогда имеешь дерзость рекомендовать мне это? – все тем же прохладным голосом осведомилась дотошная клиентка. Забыв про предостережения, юноша вскинул голову и столкнулся с испытующим взглядом ее чуть прищуренных, как и у всех армутов, глаз. Они были такой черноты, что в них с трудом угадывались зрачки, немного вытянутые по вертикали, как у змеи. При взгляде на них казалось, что смотришь в бездну.

– Простите, госпожа. На первое вы взяли соленое муравьиное желе; это блюдо совсем не сытное. Можно было подумать, что вы не голодны, но тогда вы бы не стали заказывать второе блюдо. Я решил, что стоит предложить вам что-то сытное, но в то же время не настолько, чтобы вы расхотели пробовать уже заказанный вами десерт. Все блюда Дромедара заслуживают того, чтобы их попробовали, поэтому, дав вам подобную рекомендацию, я действовал из лучших побуждений.

Женщина моргнула, на секунду разорвав установившийся между ними зрительный контакт.

– Хорошо, я, пожалуй, последую твоему совету, – холодно произнесла она и отвернулась, будто вид дерзкого официанта чрезвычайно раздражал ее. Артур же поскорее отошел от столика. Суровая посетительница более не сказала ему ни слова, да и вообще создавалось впечатление, словно он чем-то сильно разгневал ее. К счастью, потом юношу отправили обслуживать другие столики на втором этаже. И вот тогда действительно произошла одна неприятность, которая могла стоить ему не только работы, но и жизни.

Перед ним была семейка богачей – мужчина со своим, по всей видимости, сыном. Как всегда, перед тем как подойти, Артур издали тщательно изучил парочку внимательным взглядом, пытаясь определить, какого они поля ягоды.

Наружность мужчины располагала в его пользу. У него была поистине величественная внешность; сам царь зверей не смотрелся бы с таким апломбом – хорошо сложенный, уверенный в себе, горделивый. Старость, будто умелый художник, едва посеребрила его виски своей кистью, впрочем, не затронув ничего остального. В отличие от других надменных и презрительных богачей, он не смотрел на официантов свысока. Его улыбка выглядела благожелательной. Облаченный в оранжевый расписной халат из дорогой парчи, соболиный тулуп, высокие сапоги из верблюжьей кожи, он чем-то походил на гривастого льва саванны. Рядом с ним на топчан неловко примостился юноша, одетый похожим образом; но если в первом случае дорогие обновки смотрелись естественно и украшали, то во втором являли собой прямо противоположное. Парень выглядел как тощая сардина, зачем-то завернутая в яркую дорогую упаковку. Он совершенно не умел себя подать, движения его были скованными и искусственными, а на лице застыло неприятное выражение – то ли холодность, то ли надменность. Впрочем, это было вполне простительно для богатенького избалованного сынка.

Работа в Дромедаре приучила Артура судить людей по внешности, хоть он раньше старался никогда так не делать. Вот и сейчас в голове своей уже составив некоторое суждение, он приблизился к гостям и почтительно улыбнулся.

– Добро пожаловать в «Одногорбый верблюд», дорогие господа. Пусть на вашем пути…

– Новичок в Дромедаре? – мягко перебил его мужчина. Оказалось, что у него приятный голос, в отличие от многих других армутов.

– Да, господин.

– Как тебя зовут?

– Тахир, – секунду поколебавшись, ответил юноша, немного удивленный тем фактом, что столь важного гостя заинтересовала его скромная персона.

– Превосходно. Я здесь постоянный клиент, ибо всей душой ценю местную кухню. Посему, мой славный алмаз, мы будем часто встречаться.

– Рад это слышать, – вежливо ответил Артур.

– Если позволишь, я сделаю заказ. Я буду горячий лаваш с инжиром и тонкими ломтиками вяленого мяса газели, тушеного серого варана в чесночной глазури с цветной капустой, страусиное яйцо пашот «Страсти кочевника», горку жареных муравьев с розовой солью и розмарином, крепкий зеленый чай с молоком кобылицы и курдючным салом, а также порцию рахат-лукума с желтыми скорпионами.

Артур слегка наклонил голову, показывая тем самым, что запомнил заказ. Он был почти наверняка уверен в том, что большая часть блюд окажется выброшенной в пустыню (в Мире чудес не было мусорных баков, все выносили наружу). Богачи любили заказывать много и обильно, но единственно для того, чтобы щегольнуть друг перед другом своими богатствами. В этом они напоминали павлинов, распускающих хвост перед самками. Однако едва притронувшись к яствам, эти богатые привереды тут же заставляли официантов унести блюда прочь.

– А что будет молодой господин? – учтиво поинтересовался Артур, мельком взглянув на бледного юношу, который при этом простом вопросе как-то мрачно насупился.

– Мой спутник весьма разборчив, – извиняющимся голосом проговорил мужчина. – Принеси ему простой воды и две пресные лепешки.

Артур искренне удивился внутри себя; действительно, надо было обладать особой разборчивостью, чтобы в таком известном и роскошном заведении желать отведать обыкновенных лепешек и воды, то есть самой незамысловатой еды, которую любой бедняк и так без труда найдет в своем доме. Но желание клиента – закон, посему Артур, не решаясь возражать, отправился на кухню. Здесь его незаметно подловил Саиб.

– Будь осторожен, мой друг, – тихо прошептал старший. – Считаю своим долгом предупредить тебя. Боюсь, тебе достался не самый лучший клиент Дромедара.

– Ты про юного господина? – недоумевая, поинтересовался Артур, вновь скользнув по странной парочке взглядом.

Саиб с грустью усмехнулся.

– Отнюдь. Про его хозяина.

– Хозяина?

– Точно так. Тот, что постарше, – один из самых отвратительных персонажей, каких только могла породить пустыня. Господин Мурджан по кличке Мясник. Рядом с ним сидит, увы, его несчастный раб.

– Вот как? – удивленно прошептал Артур. Удивительно, но его обычной проницательности в этот раз не хватило, чтобы разгадать подноготную своих клиентов. – А за что его прозвали Мясником? – поинтересовался он, хотя в глубине души подозревал, каким будет ответ.

– У него ни один раб не живет дольше двенадцати месяцев. Ровно столько, сколько обычно дают быкам, перед тем как отправить на убой.

При этих словах Саиба Артур почувствовал легкую тошноту и головокружение. По сравнению с этим жестоким человеком господин Ролли казался даже милосердным. Любопытно, но теперь, услышав предостережение друга, Артур начал подмечать в своем клиенте новые черты, ранее ускользнувшие от его внимания: улыбка мужчины была учтивой, но цвета лесных каштанов глаза смотрели холодно. Порою, когда мужчина изредка косился на юного спутника, взгляд его как бы заволакивался туманом, становился менее осмысленным, и от того более страшным. Создавалось впечатление, будто в этот момент сознание напрочь покидает его голову. Сейчас он казался сытым львом, но хорошая фантазия вполне могла нарисовать иную картину – как ненасытное животное терзает когтями новую жертву. Юноша рядом с ним теперь выглядел не надменным и холодным, а, напротив, печальным и затравленным.

Неужели чужое мнение и слова подчас так влияют на способность восприятия других людей? В данном случае, речь идет о словах Саиба. Артур легонько встряхнул головой, дабы прогнать наваждение.

Между тем, блюда, заказанные таинственной парочкой, постепенно приготовлялись, и Артур по очереди приносил их гостям. Теперь ему уже куда сложнее давалось вежливое выражение лица, и в какой-то момент, когда господин Мурджан что-то вкрадчиво произнес своему невольнику, а тот вздрогнул так, что одна из хрустальных вазочек с имбирем упала на пол и разбилась, Артур и вовсе не сдержался, резко подняв голову и с искренней неприязнью покосившись на мужчину. Тот, к счастью, ничего не заподозрил. Грациозно наклонившись, господин сам поднял осколки и, завернув их в салфетку, снисходительно улыбнулся Артуру:

– Мы весьма неуклюжи, изумруд пустыни.

Клипсянин ничего не ответил, но лицо его столь красноречиво выражало отвращение, что господин Мурджан, взглянув на дерзкого официанта, удивленно приподнял брови. Артур поспешно отошел от опасного достархана; в мыслях его навязчиво мелькал ненавистный образ господина Ролли, который, казалось, невозможно было забыть. Проклятый Мир чудес со своим рабством! И зачем, зачем только он вновь забрел сюда?

Еду свою господин Мурджан поглощал неспешно и лениво, как пресыщенный зверь, который знает, что у него полно своих запасов; целый час у него ушел на то, чтобы прикончить лишь треть блюд. Затем богач милостиво разрешил подать воду и лепешки своему несчастному спутнику, который, очевидно, все это время ужасно страдал от мук голода. Это было понятно по его диким алчущим взглядам, украдкой бросаемым в сторону многочисленных тарелок хозяина. Теперь Артур понял, что одежда нелепо смотрится на юноше именно потому, что тот чрезмерно худ и бледен. Невольник с тоскливым выражением лица следил за тем, как роскошные блюда появляются перед его носом и вскоре исчезают, отнюдь не принося ему столь желанного утешения.

Артур был не в силах на это смотреть, и в какой-то момент сострадание и человеколюбие в его сердце возобладали над предосторожностью. На свой страх и риск он вместо воды налил бедному юноше сладкого инжирного компота, а в лепешки незаметно просунул тонкий кусок перепелиного мяса, искренне надеясь, что тот не подаст виду и не подставит его.

Принеся еду юному клиенту, Артур аккуратно поставил поднос с кувшином и лепешками на стол, и уже намеревался было улизнуть, как вдруг господин Мурджан неожиданно остановил его.

– Это ведь пресные лепешки? – вкрадчивым голосом осведомился он.

– Именно так, господин, – сухо отвечал Артур, стараясь не смотреть на клиента и не выдавать тем самым своего волнения. Между тем богач, к его ужасу, взял одну с подноса и медленно поднес ко рту. Артур невольно проследил за траекторией движения его руки, а мужчина вдруг понимающе улыбнулся и смачно откусил добрую половину лепешки. Какое-то время он издевательски неспешно жевал, а Артур проходил все возможные стадии волнения, но вот, наконец, господин Мурджан совершенно спокойным и даже доброжелательным голосом заметил:

– Мясо слишком сухое, Тахир. А мой спутник предпочитает с кровью. Ты не угадал.

Лицо Артура вспыхнуло; он вдруг подумал о том, что невольно навлек беду на бедного раба, а вместе с тем и на самого себя.

– Простите, господин, я перепутал. Желаете, чтобы я поменял блюдо? – глухо пробормотал он, пытаясь исправить свой досадный промах. Тот неспешно вытер рот салфеткой, а затем в упор уставился на официанта.

– Глупый мальчик, – с отвратительной насмешкой протянул он. – Ты принес лепешки с мясом, потому как пожалел моего раба, не так ли? Я сразу догадался, что ты сотворишь нечто подобное, по одному только твоему возмущенному взгляду. Но разве ты не знаешь, славный изумруд, что если рыба в воде вдруг самовольно перестанет дышать жабрами, то она умрет? А если человек по глупости своей откажется жить по правилам этого мира, то он не протянет и дня? Что нам диктует мир, сказать тебе? Слушай и запоминай. Когда друг просит о помощи, стань глухим (всем ведь не поможешь), когда бьют беззащитного, отвороти лицо и уйди (ведь бьют же не тебя). А когда хозяин проявляет милость по отношению к своему рабу, желая его накормить, простому официанту Дромедара нужно знать свое место и лишь молча выполнять свою работу. Ты понимаешь, о чем я толкую?

– Прошу прощения, – сухо извинился Артур. – Я же сказал, что перепутал заказ. Позвольте, я поменяю лепешки с перепелкой на пресные.

– Если глупец не хочет жить по правилам этого мира, он не протянет и дня, – нравоучительно повторил господин Мурджан и вдруг, развернув салфетку с осколками стекла, достал самый крупный из них и сунул его в недоеденную лепешку.

– Управляющего мне сюда, живо! – властно рыкнул он, напоминая уже скорее не сытого, а разъяренного льва саванны. Артур, предчувствуя недоброе, попятился назад, однако все произошло слишком быстро. Тучный управляющий, чье объемное тело, казалось бы, позволяло лишь возлежать на подушках, млея под опахалами слуг, так быстро взлетел по крученой лестнице наверх, что ему позавидовал бы, наверное, самый тренированный бегун на короткие дистанции.

Другие посетители изрядно оживились, предчувствуя скорое развлечение.

– О бесценный алмаз, о сверкающий бриллиант, что случилось? – в панике повторял толстяк, глядя то на один достархан, то на другой, видимо, пытаясь определить, из-за чего возник шум. Но вот его бегающий испуганный взгляд остановился на важном клиенте, чей недовольный вид весьма красноречиво говорил о том, кто здесь является пострадавшим.

– Господин Мурджан? – раболепно пролепетал управляющий. Тот утвердительно кивнул головой.

– Глупый официант чуть не убил моего раба! Посмотрите, что оказалось в пресных лепешках! – с этими несправедливыми словами он рукой схватил злополучную лепешку и сунул ее практически в нос управляющему. – Алебанское стекло, между прочим! А если бы мой бедный Низмат съел его? Что с ним стало бы?

– Нет, это все ложь! – возмущенно воскликнул Артур, желая оправдаться, но управляющий так злобно посмотрел на него, что у того душа ушла в пятки. В этом месте, увы, правда была не на его стороне.

– Пресветлый господин, чьи очи подобны прекрасному бархану в пустыне, наш работник наверняка сделал это не намеренно. Мы тотчас же попросим его извиниться, да, Тахир? Немедленно извинись перед господином Мурджаном!

Но Мурджану по прозвищу Мясник явно хотелось чего-то большего. Он мстительно сверкнул глазами.

– Ваш мальчишка по недосмотру едва не убил моего раба. Это слишком серьезный проступок. Одних извинений будет недостаточно.

– Чего же вы желаете в таком случае?

Артур сделал неуверенный шаг назад. Он сердцем почуял страшную беду, которая вот-вот должна была обрушиться на его голову. Но, конечно, он не успел никуда убежать, ведь с двух сторон к нему из кальянного дыма подскочили рослые вооруженные армуты, по обыкновению следившие за порядком в Дромедаре.

– Вы прекрасно знаете правила. Пусть ему отрубят кисть на правой руке! – со злодейской усмешкой воскликнул Мясник, а глаза его в этот момент словно бы заволоклись мутной пеленой. Услышав только сей несправедливый приговор, Артур принялся бешено вырываться, началась потасовка, а зеваки лениво приподнимались со своих подушек, чтобы поглазеть на столь неожиданное представление. Тогда, чтобы утихомирить взбунтовавшегося пленника, один из армутов несколько раз довольно сильно ударил юношу по лицу рукоятью плети, на секунду оглушив и лишив способности к сопротивлению, после чего грубо рванул рукав рубахи, оголяя кисть руки.

– Принесите топор!

Кровь стучала в висках Артура, подобно кузнечному молоту, а от страха его замутило. Бедняге даже почудилось, будто произошло землетрясение, а между тем ничего особенного не происходило.

– Вы хотите свершить правосудие прямо здесь, господин Мурджан? – заискивающе поинтересовался управляющий, в своем уме перебирая, что будет выгоднее для репутации ресторана: показать гостям экзотическое представление, либо же, напротив, сделать все по-тихому. Но жестокие посетители, судя по всему, алкали зрелищ, поэтому ответ пострадавшей стороны весьма удовлетворил управляющего.

– Пусть мальчишке отрубят кисть на моем столе, – с безобразным равнодушием проговорил господин Мурджан. – Это, несомненно, послужит ему уроком.

Артура грубо повалили на колени, одну его руку скрутили за спиной, другую положили на стол. В совершенном отчаянии юноша смотрел по сторонам, пытаясь отыскать лазейку, которой не было. Вероятно, в его расширенных от ужаса зрачках читалась немая мольба о помиловании, ибо господин Мурджан, пристально наблюдавший за ним все это время, удовлетворенно улыбнулся и облизнул губы. Распознав только его отвратительную радость, Артур разозлился. Он стиснул зубы и вызывающе вскинул голову, показывая тем самым, что ни за что не будет унижаться и просить о снисхождении, тем более что это все равно стало бы бесполезным делом. Раб, сидевший по правую руку от своего жестокого господина, с искренней жалостью взглянул на Артура. Единственный сочувствующий человек, который в данный момент был на его стороне.

Принесли тяжелый длиннодревковый топор; палач картинно помотал им в воздухе, как бы привлекая внимание посетителей, которые ради такого дела отложили в сторону столовые приборы и сосредоточили свое внимание на происходящем. Казалось, они не вполне осознают, что это не шуточное представление, а жестокая расправа над живым человеком.

– По какое место мы отрубим нерадивому официанту кисть, господин Мурджан? – деловито поинтересовался управляющий, напоминая мясника, который спрашивает на базаре у клиента, какую часть говядины отрезать.

Тот жестоко ухмыльнулся и, не произнося ни слова, достал откуда-то блестящий армутский нож с филигранным клинком. Глядя Артуру прямо в глаза, садист медленно сделал надрез на его коже в области кисти, таким образом весьма красноречиво обозначая место. Полилась кровь, юноша закусил губу, но все же это было не так больно и страшно, как то, что должно было вскоре произойти.

– Надеюсь, ты навсегда запомнишь урок, мой мальчик, – нравоучительно произнес господин Мурджан, в хищном нетерпении созерцая трепыхавшуюся перед ним жертву. Лезвие топора устрашающе блеснуло при свете огня, Артур в отчаянии прикрыл глаза, внутренне приготовившись к неизбежному.

Неизвестно, чем бы закончилась вся эта жуткая история, если бы позади них вдруг не раздался холодный спокойный голос:

– Господа, позвольте мне вмешаться.

Палачи затихли, подобострастно оглядываясь. Женщина со змеиными глазами, которую сегодня Артур уже обслуживал, медленно поднялась со своего места. Управляющий, чей живот и так весьма притягивал его к земле, склонился еще больше, готовый, казалось, целовать ноги той, что решила вмешаться в конфликт.

– Я прекрасно все видела. Господин Мурджан сегодня не в духе; вот он и срывается на ни в чем не повинных людях. Этот мальчик ничего ему не сделал, он лишь исполнял его волю, не более!

– При всем уважении, вы ошибаетесь, госпожа Оридиан, мерзавец подсунул моему рабу стекло вместо мяса! – холодно возразил господин Мурджан, а глаза его при этом опасно заволоклись дымкой. Но властная женщина и не подумала согласиться с ним.

– Я еще не в таком возрасте, чтобы мне отказывало зрение, блистательный алмаз. Со своего места я все прекрасно видела. Вы сами подложили в лепешку стекло, чтобы вероломно свалить вину на ни в чем не повинного официанта. По-моему, это недостойный и подлый поступок, который карается… Кстати, как вы думаете, отрубанием какой части тела карается этот проступок? – при этих словах насмешливый и весьма красноречивый взгляд женщины опустился ниже, заставив холеное лицо господина Мурджана побелеть от гнева.

– Кстати, не только я, но и другие тоже все видели, не так ли? – холодным взглядом она обвела зал, словно обращая его в глыбу льда, и везде, куда только проникал ее взор, ей подобострастно кивали в ответ.

– Так… Мы не будем наказывать мальчика? – неловко промямлил управляющий, до конца не поняв, что следует предпринять.

– Не только не будем, мы еще и попросим господина Мурджана публично извиниться, после чего поможем ему найти выход из Дромедара.

Услышав данную сентенцию, армуты-охранники, державшие Артура, в нерешительности отступили, освободив бедняге руки. Юноша, дрожа от пережитого волнения, медленно поднялся на ноги. Лицо его было смертельно бледным, а на лбу блестели капельки пота. Рукав белой рубахи уже пропитался кровью, да и по губе у него стекала кровь – последствия грубого нападения армутов.

– Извинитесь перед мальчиком, – настойчиво повторила незнакомка, обладавшая, похоже, властью куда большей, нежели господин Мурджан. Тот с ненавистью ощерился, совсем сделавшись похожим на обозленного зверя.

– Это абсурдно, госпожа Оридиан. Я являюсь пострадавшей стороной!

Госпожа иронически хмыкнула, а затем, указав на Артура рукой, обратилась к другим посетителям Дромедара.

– Как вам кажется, господа, сравнив вид господина Мурджана и этого бедного официанта – кто из них покажется вам более пострадавшей стороной?

Ответ в целом лежал на поверхности. Но зрители заинтригованно молчали, в нетерпении ожидая развязки. Пару минут назад они были готовы созерцать кровь и мучения; теперь уже находились на стороне Артура. Непостоянство – весьма характерное качество толпы.

Господин Мурджан неторопливо поднялся со своего места.

– Пойдем отсюда, Низмат. Здесь нас всячески желают оскорбить, – тихо произнес он. Но госпожа Оридиан не дала ему уйти просто так.

– «Сон жены кочевника», насколько мне известно, задолжал нам крупную сумму, – ледяным голосом отчеканила она, пристально глядя на мужчину. – Терпение кредиторов ведь может и иссякнуть… Не правда ли?

Господин Мурджан выдавил из себя жалкую кривую улыбку. По всему было видно, что он желает по-прежнему контролировать ситуацию, однако власть уже утекала из его пальцев как песок.

– Прошу прощения за это недоразумение, – произнес он тихо и мрачно, с неприкрытой ненавистью глядя на госпожу Оридиан. Но та только издевательски рассмеялась.

– Извинитесь перед бедным мальчиком, а не передо мной, сияющий алмаз, – безжалостно проговорила она. Господин Мурджан нехотя повернулся к Артуру; он уже вполне овладел собой, и лицо его казалось бесстрастным.

– Простите меня, бриллиант пустыни, за то маленькое неудобство, которое, право же, не стоит поднятой шумихи.

«Маленькое неудобство» чуть не стоило Артуру руки; но юноша ничего не ответил. Он еще не до конца оправился от пережитого.

Господин Мурджан кивнул головой и, поманив за собой несчастного невольника, поплелся к лестнице. Люди провожали его безразличными взглядами. Представление закончилось, и теперь они приступили к уже основательно остывшей еде. Где-то внизу на дудочке заиграл заклинатель змей, и мирная обстановка в заведении была восстановлена. Госпожа Оридиан удовлетворенно улыбнулась и, покачиваясь словно кобра, величественно прошествовала к своему столику, не сказав более ни слова.

– А ты… Приведи себя в порядок! И возвращайся к работе! – буркнул управляющий, недобро покосившись на Артура. Тот нерешительно кивнул головой, все еще пребывая под впечатлением от пережитого. Меньше всего на свете ему сейчас хотелось думать о работе; он чувствовал себя таким уставшим и измотанным, словно весь день таскал на своей спине тюки по нагретой пустыне.

К Артуру подбежал взволнованный Саиб.

– Все хорошо? – шепотом поинтересовался он, легонько прикоснувшись к пострадавшему запястью друга. Клипсянин поморщился от боли в израненной руке, кровь все еще текла.

– Нормально, Саиб, – так же тихо ответил Артур. – Пойду поблагодарю ее.

С этими словами он побрел за своей неожиданной спасительницей.

– Подожди, не надо! – вслед ему вымолвил старший. – Разве не знаешь, кто она?

– Какая разница? Она помогла мне, – просто ответил юноша, – и я хочу ее поблагодарить.

Саиб не стал его удерживать: они и так привлекали слишком много внимания. Поэтому он отступил во мрак помещения, продолжая с беспокойством наблюдать за другом.

– Спасибо, – тихо сказал Артур, подойдя к знакомому столику и склонив голову. Важная госпожа рассеянно скользнула по его лицу.

– Присядь со мной, – миролюбиво предложила она ему, и юноша с некоторым смущением сел напротив. Какое-то время она продолжала задумчиво смотреть на своего соседа, а затем взяла в руку узорчатую салфетку.

– Позволишь? – тихо поинтересовалась она, протягивая руку к его лицу и осторожно промокая салфеткой его рассеченную губу, из-за чего бумага незамедлительно окрасилась в красный.

– Бедняга, ну и досталось же тебе! – немного насмешливо добавила госпожа Оридиан. – Как ты все это объяснишь?

– Я… Немного ошибся при выполнении заказа, – хмуро ответил Артур, вовсе не желая оправдываться и объяснять мотивы своего поступка.

Госпожа Оридиан приятно рассмеялась.

– И это говорит человек с поистине уникальной памятью? Ты ошибся?! Верится с трудом…

– Ну я же мог и намеренно ошибиться, – ответил Артур, смущенно улыбнувшись.

– В таком случае, ты – самый отвратительный официант из тех, что мне доводилось видеть! – наконец сообщила она ему с ласковой улыбкой.

– Но вы все же прислушались к моей рекомендации и взяли «Невысокий бархан», значит, не так уж я и плох, – Артур почувствовал себя непринужденнее.

– Я не могла не прислушаться к столь разумным доводам. Я сама составляла меню Дромедара, но твое объяснение мне показалось выше всяких похвал.

Артур удивленно приподнял брови. Она составляла? Кем же была эта странная женщина? В ответ на его немой вопрос госпожа Оридиан со значением произнесла:

– Дромедар принадлежит мне, равно как и все, кто тут работает. И я действительно рада с тобой познакомиться, мой мальчик.