Юным арестантам милостиво разрешили поспать, и они, надо сказать, не преминули воспользоваться сей заманчивой возможностью. Тревоги последних дней, длительный перелет на единороге, волнения за Тина – все это измотало бедных путешественников до крайности.

Поэтому, когда начальник особого корпуса жандармов господин Дорфбенкт около полудня зашел проведать задержанных, то застал тех безмятежно спящими; юноша по-рыцарски предпочел лежать на голом полу, а рядом с ним на теплом пледе клубочком свернулась красивая длинноволосая девушка. Какое-то время господин Дорфбенкт невольно любовался умиротворенной картиной; не каждый день в отделении можно было встретить таких юных и прелестных гостей. С нескрываемым удивлением мужчина всматривался в тонкие черты юноши и все недоумевал, как такой страшный и опасный преступник может обладать столь честным и благородным лицом.

«Оттого, наверное, что он армут!» – пришло в голову Дорфбенкту одно из возможных объяснений. Начальник бы еще поразмыслил над этим вопросом, но необходимо было нарушить идиллию, ведь он затем сюда и пришел.

– Господа, просыпайтесь! – вежливо проговорил он, предварительно откашлявшись. Любопытной оказалась реакция молодого человека: если до сего момента он выглядел абсолютно умиротворенным, то сейчас резко вскочил, словно и не спал вовсе, и сгруппировался, подобно дикому зверю перед нападением. Доброе приятное лицо его вдруг стало жестким, а в голубых глазах замаячило странное выражение, которое появляется обычно у загнанного в ловушку животного. Однако, увидев начальника жандармерии, юноша немного успокоился, и его лицо постепенно приобрело прежнее выражение. – Извините, я не хотел будить вас, – смущенно проговорил добряк Дорфбенкт. Этот низкорослый добродушный мужчина никогда не умел быть строгим с арестованными, напротив, он обычно вел себя так, словно общался со зваными гостями. Мужчине было отчаянно жаль каждого, попадавшего в передрягу; особенно, если вина задержанного не доказана, либо же маловероятна.

– Нас долго будут держать здесь? – с показным безразличием поинтересовался юноша, но начальник, обладавший огромным опытом в общении с незнакомыми людьми, отчетливо почувствовал страшное беспокойство и озабоченность своей дальнейшей судьбой. Мужчина покачал головой.

– За вами уже пришли.

Артур с Дианой переглянулись, и господин Дорфбенкт мог поклясться, что в многозначительных взглядах молодых людей читается искренняя надежда.

– Вообще-то девушке нужно будет остаться. Государственный коронер господин Рем заинтересовался лишь вашей персоной, – мягко сказал начальник жандармерии. Эта новость явно неприятно шокировала обоих; они застыли на месте, как восковые фигуры, с отчаянной тоской глядя на господина Дорфбенкта. – Вам не следует бояться, – поспешил добавить мужчина. – Если вы не совершали ничего преступного (а я в это искренне верю), то вас тут же отпустят на свободу и сопроводят в Омарон. Господин Рем очень толковый и профессиональный следователь, весьма деликатный.

При этих его словах юноша резко поднял голову и с ожесточением воскликнул:

– По-вашему, истязания пленников являются чем-то деликатным?

– Откуда вы это взяли? Про вышеназванного господина идет исключительно хорошая молва, я сам лично знаю его, это в высшей степени человек высокоморальный…

– Пожалуйста, не отдавайте Артура этому человеку! – взмолилась вдруг хорошенькая девушка и отчаянно заломила руки. Этот невинный жест до глубины души растрогал жандарма, но, увы, порядок есть порядок.

– Карета ждет молодого человека на улице. Я бы предложил вам беруанский кофе, но, думаю, господа не захотят ждать.

– Дайте нам минуту, – тихо попросил тогда юноша, и деликатный господин Дорфбенкт кивнул и вышел из комнаты. Артур кинулся к девушке и крепко обнял ее за плечи:

– Послушай меня, родная, – тихо зашептал он ей на ухо. – Даниел наверняка узнает о произошедшем. Тебе следует взять у него необходимую сумму денег на тот случай, если вдруг тебя прогонят в Омарон. Но я уверен, такого не случится, ты являешься бывшим учеником Троссард-Холла! Расскажи Даниелу про Тина; нужно сделать все возможное, чтобы передать ему лекарство, слышишь? Как можно быстрее!

– А ты? А ты? – в панике восклицала бедная девушка; тело ее колотилось от подступившего волнения, а в красивых серых глазах, полных затаенной муки, вновь блестели слезы.

Губы юноши тронула легкая пренебрежительная улыбка.

– Я? Если правда будет суд, и меня отправят в колонию, то постараюсь убежать. В Беру или в Полидексе, я так просто не дамся, обещаю. Тебе же нужно вернуться в Троссард-Холл и уговорить Дейру взять тебя обратно. Вдруг туда наведается Индолас! Если же не получится, отыщи Алана в Той-что-примыкает-к-лесу, он поможет. Но не стоит идти за мной в Полидексу, боюсь, мне так сложнее будет тебя найти.

– Господа! – поторопил их вежливый голос из соседнего помещения.

– До скорой встречи, любимая! – лихорадочно воскликнул Артур и, схватив Диану в объятия, принялся целовать ее, а она исступленно отвечала на его поцелуи. Потом юноше пришла в голову услышанная от кого-то ранее мудрая мысль о том, что прощаться нужно быстро и непринужденно, а встречаться так, будто не виделись целую вечность. Поэтому Артур нехотя отступил от девушки; он почувствовал себя виноватым от того, что вновь оставляет свою избранницу одну. Но, увы, происходили события, неподвластные ему.

Господин Дорфбенкт проводил Артура до выхода из жандармерии. Перед воротами, ограждавшими полицейский гнездим, юношу действительно ожидала карета – изысканная, богатая, со специальной платформой для багажа, позолоченная, она совсем не походила на тюремную. Стекла в окошках и крупные фонари сверкали будто чистое серебро. Артур сделал нерешительный шаг в сторону щеголеватой повозки; может, попробовать сбежать? Но ему совершенно некуда было идти, да и факт отсутствия необходимых документов был явно не в его пользу. И потом, если он убежит, то другие поверят, будто он действительно в чем-то виноват. Приняв решение, юноша твердым шагом направился к своей новой тюрьме; позолоченная дверца с надписью «Судебное управление» услужливо открылась, с лицемерной галантностью избавляя его совершать лишние движения.

Ловко Артур залез в карету: здесь на бархатных подушках с удобством разместились два человека. Одним из них являлся долговязый юноша в чрезвычайно опрятном сюртуке, белой рубашке с двумя наколотыми брошками, модных брюках фисташкового цвета и начищенных до блеска сапогах. Казалось, этот молодой франт до болезненной педантичности следит за своим внешним видом; он был тщательно надушен, редкие волосы его были напомажены, а на тонких пальцах красовались кольца, впрочем, не особенно дорогие. Забавно, но побрякушки не придавали юному господину лоска, а напротив, делали его похожим на пестрого попугая.

Когда Артур уселся напротив него, тот презрительно искривил тонкие губы и даже показательно помахал ручкой перед носом, давая тем самым понять, что едва переносит грязный и неопрятный вид задержанного. Впрочем, пленник и сам ужасно страдал от своего внешнего вида; будучи весьма чистоплотным, он уже давно мечтал выстирать свои походные вещи и помыться.

Второй человек был Артуру незнаком: тонкий, суетливого вида малый с очень бледной кожей и острым лицом с беспокойным выражением, он пугливо жался к своему спутнику, словно надеясь, что тот его защитит. Смущенный взгляд незнакомого юноши метался по углам кареты, а когда вдруг случайно останавливался на лице Артура, то было заметно, что тому ужасно неловко исподтишка разглядывать пленника.

– Все еще в преступниках? – насмешливо протянул Каду; в водянистых глазах его блестел азарт и предвкушение, которое появляется у заядлого охотника перед ближайшей расправой над своей жертвой.

– Все еще в помощниках? – парировал Артур, мило улыбнувшись. Каду скривился, как от зубной боли. – Заметь, теперь я – главный помощник, а это мой ассистент Бадди.

Лицо несчастного ассистента залилось краской; казалось, парнишка невероятно смущается своей ролью.

– Бедняга! – фыркнул Артур, лениво скосив глаза на Бадди.

– Это еще почему? – воскликнул Каду, невольно раздражаясь.

– Любой бы на его месте огорчился, оказавшись в подчинении у такого начальника.

– А коронер вот меня повысил. Неспроста, как думаешь?

– Наверное, просто не доверяет?

Каду бросил на пленника гневный взгляд.

– Ты, кажется, не понимаешь? Я сейчас являюсь уполномоченным лицом, а ты – обычный преступник, который находится целиком и полностью в моей власти.

Артур насмешливо улыбнулся.

– Спасибо, что разъяснил. Я-то думал, ты решил просто покатать меня в своей карете.

– В моих кругах толкуют, что ты с ножом напал на государственного служащего. Такому, как ты, не место в цивилизованном обществе, – сказал Каду, решив уколоть юношу с другой стороны. При этих его словах Бадди как-то опасливо сжался и с неприкрытым ужасом покосился на Артура, словно ожидая, что тот выхватит из кармана плаща упомянутое орудие и безжалостно заколет его, равно как и главного помощника.

– Интересно, а в твоих кругах знают, как вы с коронером издеваетесь над задержанными?

– Мы прибегаем к некоторому воздействию только в случае излишнего упрямства преступника. И потом, я считаю: тот, кто нарушил беруанский закон, уже не является достойным звания человека и как бы по умолчанию вычеркивается из общества. Соответственно, с ним можно обращаться по своему усмотрению.

– То есть по-твоему, жестокость по отношению к нарушителям оправдана?

– Я в этом убежден.

– Разве закон, на который ты ссылаешься, не запрещает жестокое обращение с другими людьми?

– Да, но…

– Значит, ты сам закон и нарушаешь? И я вполне оправданно могу сейчас навалять тебе по шее, и мне ничего за это не будет?

Каду с неприкрытой ненавистью посмотрел на Артура; в серо-прозрачных глазах его бушевал шторм.

– Завтра коронер уезжает на судебные прения. Ты целиком и полностью остаешься на моем попечении. Думаешь, твое возмутительное поведение останется безнаказанным?

– Может, Бадди заступится за меня, – шутливо проговорил Артур, заговорщицки покосившись на младшего помощника. Тот же сидел, едва живой, и казалось, с нетерпением ждал прибытия на место. Каду мрачно осклабился.

– Брось, Каду, за что ты меня так не любишь? Я же ничего тебе не сделал! – серьезно спросил тогда Артур у главного помощника.

– Из-за тебя мне несколько раз крепко доставалось от коронера!

– Поверь, я вовсе этого не хотел, и более того, готов извиниться, если действительно тебя обидел.

– Не нужно мне никаких извинений! Ты просто мне не нравишься, вот и все!

Артур язвительно хмыкнул.

– Если честно, я бы удивился, если бы ты сказал, что тебе нравятся другие парни.

– Мне не нравится твой острый язык, твоя наглость и прямолинейность, понятно тебе? Ты – полная моя противоположность. Я прекрасно понимаю свою выгоду и знаю, когда следует прогнуться перед вышестоящим, сказать то, что требуется, заискивающе улыбнуться… Я готов пресмыкаться любыми способами, чтобы достичь цели. На твоем месте я бы еще при первой встрече выложил всю правду коронеру, да еще и добавил бы собственных подробностей, чтобы заслужить похвалу. А ты, напротив, проявляешь удивительное упрямство, словно не понимаешь, чего от тебя хотят.

– А если бы эта правда угрожала твоим друзьям, ты бы тоже выложил все как есть?

– Разумеется. Странно было бы, если кто-то другой волновал бы меня больше, чем я сам. Если думать о других, то по службе не продвинуться, будь уверен.

Артур задумчиво посмотрел в окно кареты. Они в настоящий момент пролетали над чьими-то аккуратными гнездимами.

– Если честно, мне тебя жаль, Каду. Человек, слишком сконцентрированный на своей собственной персоне, едва ли сможет быть счастливым.

– Лучше себя пожалей, – огрызнулся главный помощник, аккуратно поправив воротничок. – Оказаться в колонии – не самый приятный исход дела, поверь.

Артур хотел было ответить, что после армутского рабства колония для несовершеннолетних представляется ему абсолютным пустяком, но не стал. Словесные прения утомили его, а настроение сделалось совсем скверным, ибо он вспомнил про Тина и Диану. Каду же заметно повеселел, так как подумал, что ему, наконец, удалось вывести из себя дерзкого юношу. Все последующее время пассажиры кареты молчали; Артур с безотчетной грустью смотрел на проплывавшие под ними круглые дома, и каждый новый гнездим означал еще одну ступень, отделявшую его от друзей.

Забитый Бадди косился на главного помощника, а Каду с удовлетворением смаковал собственную победу в словесном поединке. А потом они оказались во владениях коронера. С нетерпением Каду вылез из кареты, властно приказывая Артуру подождать.

– Побудь здесь, я доложу о тебе хозяину. Бадди, проследи! – последняя фраза звучала так отрывисто и повелительно, будто младший помощник был вовсе не человеком, а собакой.

Артур поднял глаза и посмотрел на Бадди; тот смущенно покраснел. Очевидно, мальчик первый раз присутствовал при задержании преступника. Какое-то время они с любопытством переглядывались, а затем младший помощник набрался смелости и решился задать вопрос:

– Ты… Это правда, что ты накинулся с ножом на господина Треймли?

– Нет, – честно ответил Артур. – Только это не имеет значения; как видишь, на моей стороне не так уж и много людей. А если честно, то совсем никого.

Бадди медленно кивнул головой, принимая к сведению. Сложно было представить, о чем он думает.

– Все, выходите! – раздался крикливый приказ Каду. Младший помощник с готовностью вскочил и шустро вылез из кареты. Но уже спустя секунду шторка отодвинулась, и его взъерошенная голова вновь возникла перед Артуром.

– Я на твоей стороне! – излишне серьезно вымолвил Бадди и снова исчез. Артур почувствовал, как губы его невольно раздвигаются в улыбке. Приятно осознавать, что в какой бы скверной передряге ты ни оказался, всегда найдется человек, готовый тебе помочь. В такие минуты начинаешь верить в добрых людей.

Между тем Шетолий Рем уже ждал гостей. Он вышел из гнездима и направился к карете, чтобы лично поприветствовать долгожданного гостя. Как и всегда, коронер выглядел безукоризненно. Волосок к волоску, тщательно постриженные ногти и даже окрашенные хной, как у многих беруанских вельмож, накрахмаленная рубашка с волнистым воротом, брюки из красного бархата и такого же покроя удлиненный пиджак. Интересно, существует ли некая взаимосвязь между внешним видом человека и внутренним его содержанием? Глядя на коронера, можно было высказать следующее предположение: чем больше люди уделяют внимание своей внешности, тем меньше их заботят собственные поступки. Впрочем, это, разумеется, далеко не всегда так.

Господин Рем вежливо улыбнулся, и Артур мог поклясться, что в холодных серых глазах промелькнул азарт.

– Сегодня прекрасная погода, не так ли? – приятным глубоким голосом проговорил коронер; насмешливая улыбка едва тронула его тонкие губы.

– Привезли меня сюда, чтобы поговорить о погоде? – саркастически хмыкнул Артур.

– Неплохая тема, чтобы завязать беседу.

Уставший юноша чувствовал себя слишком измотанным для того, чтобы вести праздные беседы на отвлеченные темы. Он бы предпочел, чтобы коронер сразу перешел к допросу, а потом отправил в камеру. Но у господина Рема были другие планы.

– Извиняюсь за прямоту, но ты совсем не выглядишь, как ученик Троссард-Холла, – неожиданно проговорил коронер. Обращение на «ты» искренне удивило Артура и даже сбило с толку; юноша прекрасно помнил, что господин следователь предпочитает подчеркнутую вежливость. Может, это какой-то трюк, специальный ход, ловушка?

Покуда Артур думал об этом, цепкие холодные глаза коронера с ног до головы осматривали юношу и подмечали малейшие детали. Грязную зеленую рубашку с кровавыми отметинами в области плеча, дырявый блеклый плащ, порядком выцветший на солнце, стоптанные походные сапоги из кротиной кожи, брюки, которые хоть и были скроены по последней беруанской моде, но тем не менее такие нечищеные и неопрятные. Пришлый бродяга и то выглядел бы пригляднее.

– Вы тоже не очень-то похожи на коронера, – сказал тогда клипсянин.

Господин Рем улыбнулся. Очевидно, его забавляла прямота юноши.

– Каду, отведи нашего гостя в купальню. В противном случае, боюсь, я не смогу принять его за своим столом.

Долговязый юноша важно кивнул головой; по всему его надменному виду казалось, будто приказ сопроводить пленника в туалетную комнату был сродни делу государственной важности. Он показал Артуру, в каком направлении следует идти, а когда юноша замешкался, хотел было грубо пихнуть того в спину, но коронер произнес неожиданно холодным тоном:

– Не смей его трогать, Каду. Соблюдай дистанцию.

Гнездим следователя оказался очень даже шикарным; по всему было видно, что внутреннему интерьеру господин Рем уделяет не меньше внимания, чем своему собственному виду. Явно бросалось в глаза, что коронер – эстет, каких еще поискать. В доме не было ни единого предмета, который не нес бы в себе какой-нибудь глубинный смысл. Огромная библиотека из кедра должна была создать впечатление начитанности и образованности хозяина, изящные армутские вазы говорили о том, что коронер не гнушается экзотикой, солидные высокие столы с гравировкой могли сказать о серьезном нраве следователя, а легкомысленные вазочки из керамики с веткой жасмина – о его чувстве юмора. Здесь не имелось некачественных или дешевых вещей. Все казалось отменным.

Когда Артур впервые ступил в этот дом, ему даже сделалось неловко, ибо его грязный вид совершенно не соответствовал данному месту. За ним по ковру тянулась дорожка от его пыльных сапог.

Пройдя таким образом половину гнездима и вполне насладившись интерьером, они очутились в просторной ванной комнате. Здесь стоял большой керамический чан с геометрическими узорами, предусмотрительно наполненный горячей водой. Неужели коронер так тщательно подготовился к его приходу? Или ванна предназначалась для самого хозяина дома? Повсюду висели мешочки, источавшие ароматы ванили и лаванды.

– Помоешься здесь. Потом возьмешь мою чистую рубашку и брюки. Коронер не терпит грязи в гнездиме, понятно тебе, бродяга?

Артур по-военному кивнул головой, впрочем, не скрывая насмешливой улыбки.

– Будет исполнено, господин главный помощник!

Каду, явно польщенный обращением, продолжил стоять посреди ванной комнаты и таращиться на него во все глаза. Как бы выпроводить его отсюда? Артур тогда принялся медленно расстегивать свою рубашку, а затем с наглой улыбкой заявил:

– Что уставился? А говорил вроде, я не в твоем вкусе?

От смущения и злости на лице Каду проявились некрасивые красные пятна.

– Тщательно помойся, бродяга! – буркнул он перед тем, как выйти. Что ж, уловка Артура сработала. Сметливый юноша подошел к плетеной двери и предусмотрительно закрыл ее изнутри на щеколду. Ему дали время, чтобы привести себя в порядок? Хорошо, значит, они вполне смогут его подождать. Затем он быстро разделся и залез в керамический чан, сразу же почувствовав, как его уставшее тело погружается в блаженную негу. Прозрачная вода незамедлительно окрасилась в черный цвет.

Каким наслаждением было наконец помыться! Поистине, в походной жизни люди лишены многих удобств, но настоящих путешественников это, к счастью, никогда не останавливало. Артур тщательно намылил волосы душистым мылом и несколько раз окунул голову в воду; за время путешествия те заметно отросли и сейчас довольно неопрятно спадали ему на лицо. Еще немного, и он станет похожим на Тода с его длинной шевелюрой.

Юноша нарочно не торопился; он прекрасно понимал, что возможность принять ванну в роскошном гнездиме коронера представлялась раз в жизни, как некий последний приятный штрих перед теми испытаниями, что ему пророчил господин Треймли. На душе сразу сделалось прескверно. Не так давно руководитель сам успокаивал Диану, убеждая девушку, что сможет в любой момент сбежать, но разве можно было в действительности давать хоть какие-нибудь гарантии на этот счет? Что будет на суде? Наконец, как его будет допрашивать коронер? Опять станет играть в доброго и плохого следователя?

Юноша вновь вспомнил Тина, и вина страшной силы начала терзать его сердце. Он не смог уберечь лучшего друга от беды, а теперь тому угрожает смертельная опасность! Хоть бы преданный Рикки в самом деле принес послание Даниелу! Артур в изнеможении закрыл глаза; бедняга и сам не понял, как заснул.

Его разбудил громкий стук в дверь и совершенно дикая брань главного помощника. С огромным сожалением юноша покинул чан с горячей водой. Одежда Каду была ему маловата; рубашка сковывала движения в плечах, а брюки оказались слишком узкими. Но, увы, выбирать не приходилось.

Небрежно встряхнув мокрыми волосами, Артур наконец вышел из ванной комнаты.

– Ты уснул там, что ли? – прошипел Каду, выпучив от негодования и без того круглые глаза. Главный помощник едва ли понимал, насколько он недалек от истины. – Пошли быстрее! Коронер уже давно тебя ждет!

Артур послушно устремился за своим тюремщиком. Вот сейчас и настанет время для разговора с коронером. Только проблема в том, что он снова ничего не сможет рассказать.

Когда юноши вошли в обеденную залу, здесь уже сидел коронер. Ему прислуживал Бадди. Интересно, следователь всех помощников использует в качестве прислуги? Господин Рем придирчиво осмотрел Артура, пытаясь найти хоть малейший изъян. Эстет не желал трапезничать с немытым бродягой, но теперь он явно счел юношу достойным основательной беседы.

– Бадди, Каду, прошу оставить меня с гостем наедине. Нам нужно поговорить, – вежливо сказал коронер, но от его голоса повеяло морозной свежестью. Помощников как ветром сдуло.

– Присаживайся, Артур. В жандармерии ты, вероятно, не успел позавтракать? Угощайся, пожалуйста. – С этими словами мужчина изящным движением пододвинул в сторону юноши соленые пончики с короедами, чашку дымящегося Ваах-лаба, а также стакан густой клубничной сметаны с крошкой из древесной коры. Неплохо для начала.

Артур решил не разыгрывать из себя скромнягу; какой в этом был толк? Поэтому он с большим аппетитом принялся уплетать завтрак. В какой-то момент юноша поднял глаза и увидел, что следователь с неприкрытым отвращением смотрит на него и даже с какой-то чрезмерной гадливостью кривит губы. Наверное, гость не соблюдает важных правил поведения за столом, раз коронер позволяет себе подобную реакцию. Впрочем, какая разница?

В иной ситуации юноша, скорее всего, гордо бы отказался от заманчивого предложения позавтракать, сопровождаемого столь нелюбезными взглядами, тем более что оно было продиктовано одной лишь вежливостью, а не искренним желанием угостить задержанного деликатесами. Но Артур действительно хотел выбраться из сложившейся передряги, а для этого ему надо было хорошо питаться. Горячая ванна, вкусный плотный завтрак и терпкий бодрящий напиток немного подняли ему настроение. Теперь он был вполне готов к поединку с коронером. Поэтому Артур храбро посмотрел господину Рему прямо в глаза и заявил:

– Я готов ответить на ваши вопросы.

Коронер натянуто улыбнулся.

– Не сомневаюсь, мой мальчик.

Артур нахмурился, вновь уловив во фразе коронера излишнюю фамильярность, но ничего не сказал.

– Расскажи, почему ты ушел из Троссард-Холла?

– Я должен был найти своего отца, который попал в беду.

– Нашел?

Артур опустил глаза, почувствовав в горле неприятный спазм.

– Нет, – через силу проговорил он.

– Почему Тин Треймли покинул школу?

– Он… Захотел мне помочь.

– А все остальные?

– Они ушли из Троссард-Холла по тем же причинам, что и Тин.

Коронер от души рассмеялся, словно нашел в словах своего собеседника нечто забавное. Затем он достал из кармана пиджака свернутую в трубочку газету и небрежно кинул ее перед Артуром, чуть не заехав тому по носу.

– Желаешь ознакомиться?

Юноша аккуратно развернул печатное издание. Первым же заголовком значилось следующее:

«Несчастные троссард-холльцы в заложниках у опасного преступника!»

– Что за бред? – возмутился Артур.

Коронер продолжал улыбаться, забавляясь ситуацией.

– Сначала газеты писали другое. Но потом господин Треймли подправил информацию, дабы Дейра Миноуг позволила вновь принять его сына в Троссард-Холл. Согласись: легкомысленно бросил престижную школу по своему желанию, либо же ушел против собственной воли по злому умыслу коварного преступника – не совсем одно и то же, не так ли? У Дорона Треймли имеется на тебя зуб, и он сделает все возможное, чтобы сослать юного преступника в Полидексу. Тебе же еще нет восемнадцати? Выглядишь немного старше своего возраста. Так вот, до совершеннолетия тебя будут держать в трудовой колонии. Затем, конечно, выпустят на свободу, но при этом будут контролировать каждый шаг. Уже не получится беспечно бродить по белому свету и искать потерянного родителя.

Артур сильно помрачнел. Подобная перспектива его отнюдь не радовала. Наверное, это и была та самая расплата за то, что он разрешил своим друзьям идти вместе с ним.

– Меня будут судить?

– Разумеется. Не знаю, что конкретно придумает господин Треймли, но полагаю, среди прочего будет значиться шантаж, похищение, угрозы с применением оружия, намеренное причинение вреда своим спутникам. Если бы ты был старше, такого списка вполне хватило бы, чтобы упечь в тюрьму лет на десять. Но правосудие обычно более снисходительно к подросткам.

– Я же имею право на адвоката?

– Безусловно, мой мальчик. Если у тебя есть, чем ему заплатить.

Артур совсем погрустнел. Платить ему как раз таки было нечем.

– У меня есть один знакомый, господин Никтой. Первоклассный адвокат, и по моей просьбе с удовольствием возьмется за это дело. Но ты же понимаешь, что за подобные услуги придется мне отплатить? У тебя нет денег, но, возможно, есть кое-что иное.

– Я думаю, что понимаю вас, господин Рем. Но, к сожалению, в предыдущую нашу встречу я рассказал все, что мог, – с горечью ответил Артур, чувствуя, как последняя возможность на спасение улетучивается на его глазах.

– То есть правдивая история представляется более ценной, чем твоя свобода? Кстати, а кто твой отец? Он армут?

– Нет.

– Просто ты сам очень похож… Да что там говорить, у тебя весьма экзотичная внешность. В ней я отчетливо улавливаю черты кочевых народов.

– Моя мать была армуткой.

– Значит, ты метис? Удивительное сочетание. Думаю, если тебя под правильным углом представить на суде… Все беруанки без исключения будут очарованы тобой. Яркая внешность сможет стать огромным преимуществом, я ясно выражаюсь?

– Вполне, – криво улыбнулся Артур. – Только у меня все равно нет никаких шансов.

– Это как посмотреть. Армутские корни могут, с одной стороны, помочь, а с другой – усложнить все дело.

– Не понимаю.

– Ты не слышал, какие слухи ходят об армутах в Полидексе в последнее время?

– Нет, не слышал.

– Полидексяне – весьма суровый народ. Частенько они прибегают к оружию в случае каких-либо споров. Иногда это заканчивается весьма печально. Порою между собой враждуют целые семьи, кланы или, вернее, хабитчики, как они сами себя называют. В результате вооруженных стычек гибнут люди. Так вот, в последнее время в местах особо кровавых столкновений стали наблюдать пришлых армутов. Кажется, они приходят со стороны Мира чудес, но выглядят при этом несколько иначе. Я плохо разбираюсь в их национальной одежде, но читал, что это яркие жилетки-безрукавки, чалмы на голове, широкие парчовые штаны. Они специально выискивают места стычек, а затем, по словам очевидцев, ищут раненых и вливают им в горло весьма сомнительную субстанцию желтого цвета, отчего бедняги умирают в страшных мучениях. По крайней мере, так говорят очевидцы. Так что никто нынче не уважает армутов. Их и раньше не любили, а теперь особенно. Помимо этого, их стали бояться. Поэтому тот факт, что ты наполовину армут, может сыграть против тебя.

Артур крепко задумался. Слова коронера не на шутку взволновали его. Судя по описаниям, эти армуты вполне походили на фуражиров из Тимпатру. А что если Тени уже начали покидать столицу армутов, чтобы привлекать на свою сторону больше людей? Что если они в конечном счете придут в Беру? Нигде тогда не будет безопасно. Притом, Теням ничего нельзя противопоставить, их невозможно убить! Это был важный момент, от которого зависела безопасность всего Королевства, и Артур счел, что ему все-таки придется кое-что рассказать коронеру.

– Послушайте, – проговорил тогда Артур, пристально глядя на коронера. – Я действительно хочу сказать вам кое-что любопытное.

– Неужели? – чуть насмешливо улыбнулся господин Рем. – Что же конкретно изменило твою непоколебимую позицию?

– Я беспокоюсь за других, вот и все, – сухо ответил Артур.

– Достойно. Я слушаю тебя.

– Только скажите мне сперва. Готовы ли вы поверить, что наш мир не ограничивается одной лишь материей? Что есть вещи, которые мы не видим и присутствия которых доказать никак не можем, но тем не менее они существуют? Сможете ли вы, наконец, поверить моим словам и при этом не станете принимать меня за безумца или за фантазера? Если да, то я расскажу вам.

– Любопытное вступление. Очень интригующе, – осклабился господин Рем. – Думаю, я вполне могу поверить твоим словам. Я никогда не ограничивал наш мир лишь тем, что можно доказать или увидеть. Я прекрасно понимаю, что человек сам по себе существо довольно ограниченное. Если слепец никого не видит в комнате в силу своего недуга, не значит же это, что там взаправду никого нет?

И тогда Артур твердым голосом поведал коронеру то, с чем ему пришлось встретиться в Тимпатру. Он рассказал ему о таинственных существах, которые называются Тенями. О том, что их нельзя убить, поскольку Тени используют людей лишь как временное вместилище. Если человек умирает от руки другого, Тень переходит к последнему. О том, что эти существа обладают загадочным свойством – они могут видоизменять внешность человека. Это связано с тем, что, когда человек добровольно соглашается принять Тень в себя, то перестает в полной мере владеть своим телом, и Тень получает возможность изменять его по своему усмотрению.

Господин Рем слушал очень внимательно. Все его существо, казалось, обратилось в слух и внимание. Когда Артур остановился, то коронер решил задать уточняющий вопрос.

– Значит, Тень – это своего рода некое абстрактное зло? И она может войти только в потенциально злого человека?

– Я думал об этом. Мне кажется, она может зайти в момент, когда человек убивает того, в чьем теле уже имелась Тень. Тогда она как бы переходит к новому слуге. Именно через убийство подобный переход возможен, так как это деяние является высшим проявлением ненависти или полным отсутствием любви, а Тени и есть сами по себе воплощенная ненависть. Помимо прочего, как я понимаю, тот способ, про который я рассказал, не является единственным. Если человек совершает злое деяние в непосредственной близости от Желтого моря, то Тень так же может перейти в него. Поэтому, на мой взгляд, Тимпатру оказался наиболее уязвимым перед этими существами; ведь он, в отличие от других городов, находится совсем близко к Желтому морю.

– Давайте называть Теней народом. Будем считать их некой коллективной сущностью, которая обладает своими целями. Так что же конкретно им нужно?

– Полагаю, выйти всем до одного из Желтого моря, которое значительно ограничивает их власть. Будучи лишенными физических тел, теперь они используют людей.

– То есть им нужно, чтобы как можно больше людей приняли их в себя?

– Вероятно, так. Это может быть достижимо в случае обострения ненависти среди людей и максимального пролития крови. Думаю, обычно такое происходит во время войны.

– По-твоему, глобальная война будет для них выгодна?

– Я не знаю наверняка. Все это лишь мои догадки. Вы верите тому, что я сказал?

Коронер слегка кивнул.

– Ты – либо сумасшедший, либо безумец.

– Но это одно и то же!

– Вот именно. Но я тебе верю. Сомневаюсь, что такой серьезный молодой человек стал бы придумывать нелепые истории из одного лишь желания покрасоваться. Однако же, вернемся к нашей теме… У меня есть один немаловажный вопрос, который встал бы перед любым мыслящим человеком, ознакомившимся с данной историей… Есть ли сила на земле, способная противостоять Теням? Словом, как их победить?

Артур неуверенно пожал плечами.

– Фиолетовые единороги могли бы… Но, кажется, они стараются не вмешиваться в то, что творится на земле. И потом, их уже давно никто не видел.

– Неужели ни один живой человек не сможет остановить таких страшных завоевателей?

Юноша помолчал немного, обдумывая свои слова.

– Есть люди, способные остановить Теней. Но, насколько я знаю, их осталось совсем мало… А может, и вовсе ни одного…

Никого… Инк погиб, Ирионус в пещере, Индолас пропал… Был еще Нороган, но что сталось с ним?

Артур тоже мог быть естествознателем, но юноша сам отказался от подобного преимущества.

– Я задам вопрос по-другому. У каждого действия есть противодействие, и, на мой взгляд, у зла, как у отрицательной категории, должно быть противодействие в виде защиты от зла. Так неужели нет на свете такого источника знаний, который наделил бы обычного человека полезными навыками, способными помочь ему в борьбе с этими загадочными Тенями? Может, какая-то инструкция, учебник, рукопись, на худой конец?

Такое средство было. Таинственный свиток – «Последнее слово единорогов», которое могло дать силу прочитавшему его и одновременно отнять способности у всех остальных. Свиток, который искал Ирионус почти всю свою жизнь. Свиток, из-за которого Вингардио попал в пещеру. Но мог ли сказать Артур об этом коронеру?

– Как бы там ни было, – честно ответил юноша, – у меня такого средства, увы, нет. И я не имею понятия, где оно может находиться.

Коронер не стал настаивать.

– Я хотел узнать у тебя еще одну вещь. С вами из школы ушел ученик, Инкард. Почему он не вернулся вместе с вами?

Артур невидящим взором смотрел на коронера. У него пронеслась в голове следующая мысль. Когда у человека кровоточит рана, ему невольно начинает казаться, что все вокруг словно нарочно пытаются воткнуть туда свои пальцы и поковыряться, будто им взаправду доставляет удовольствие этот изощренный процесс доставления мучений. Но на самом деле другие люди вовсе не желают зла, вероятно, они даже не знают о твоей ране и не задумываются, насколько тебе тяжело в данный момент. Но раненый будет упрямо концентрироваться на собственной боли, как и Артур вот уже последние несколько недель.

– Он погиб.

Господин Рем искренне удивился. Странное дело, но мужчина абсолютно спокойно выслушал историю Теней, а теперь вдруг, казалось, пришел в совершенное замешательство.

– Погиб? Как же это произошло?

– Это случилось вблизи Желтого моря. Он сорвался со скалы в пропасть, пытаясь нас защитить.

– Бедный мальчик, какая трагическая смерть! Но твое положение теперь отягчается этим смелым признанием. Одно дело – увести с собой школьников и привести обратно целыми и невредимыми, но это… Тем не менее, я помогу тебе и найду адвоката.

– Разве вас удовлетворила та информация, которую я вам рассказал? – удивленно спросил Артур. Коронер загадочно улыбнулся.

– Вполне.

– И вы действительно мне поможете?

– Честное слово государственного коронера.

Артур хмуро улыбнулся. Несмотря ни на что, он слабо верил обещаниям хитрого следователя.

– Кем же мне теперь вас считать, господин Рем, другом или врагом? – спросил тогда Артур, испытующе глядя на собеседника. Благородный юноша, будучи всегда честным и открытым с другими людьми, любил подобное обращение и по отношению к себе. Ему претили всякие заговоры и интриги; здесь же было очевидно, что у коронера какая-то своя игра.

– Невинная простота! – осклабился в улыбке следователь, показав собеседнику свои безупречно белые зубы. – Запомни, мой мальчик, враг – это друг, который знает о тебе слишком много. А сейчас предлагаю закончить нашу содержательную беседу. Я позволю тебе спать в одной из комнат моего гнездима; благо их здесь предостаточно. Каду проводит тебя. Выходить из комнаты разрешается только вместе с ним или с Бадди, все понятно?

Артур кивнул головой. На первый взгляд все более чем понятно, однако над беседой с коронером следовало обстоятельно подумать. Что же, у него будет полно времени.

– Сегодня мне предстоит уехать на несколько дней; мои мальчики присмотрят за тобой. Надеюсь, ты не подведешь. Если попытаешься убежать, на помощь адвоката можешь не рассчитывать.

Комната Артура оказалась более чем шикарной. Даже Каду, судя по его шокированной и вместе с тем кислой физиономии, был удивлен. Большая двуспальная кровать явно не предназначалась для одного человека, который, вдобавок ко всему, считался преступником. Ажурная люстра с многочисленными свечами, высокий добротный стол, армутский антикварный ковер с замысловатым узором на полу, везде книги, огромное панорамное окно на половину стены, расположенное, увы, прямо над пропастью. Конечно, отсюда можно было с удовольствием наблюдать очаровательный закат с бокалом винотеля в руке, но вот сбежать никак.

– Это твоя… Твоя… – в замешательстве начал Каду и запнулся. Он хотел было сказать «камера», но потом решил, что всю эту роскошь непозволительно именовать столь грубым словом. На тюрьму это тоже походило с большой натяжкой. Тут уместнее было бы сказать «апартаменты», но в таком случае главный помощник на словах оказал бы преступнику слишком много чести.

Откровенно говоря, Каду был взбешен. По его скромному мнению, государственный коронер просто спятил. Мало того, что Рем заставил его поделиться собственной одеждой с этим бродягой, разрешил помыться в шикарной ванной, затем накормил сытным завтраком, да еще и позволил спать в комнате, достойной внимания самого короля! Невероятное проявление щедрости к проходимцу из провинции! При том, что по отношению к самому себе Каду еще никогда не испытывал подобной доброты, которую нельзя было объяснить никакими разумными доводами! Эта вопиющая несправедливость настолько обозлила мстительного юношу, довела его до такого злобного исступления, что он в эту же секунду начал продумывать планы отмщения.

Впрочем, Артур не должен был ни о чем догадаться, поэтому главный помощник лишь кисло улыбнулся.

– Отдыхай. Вечером я принесу тебе еду.

– Спасибо, – рассеянно ответил Артур, даже не предполагая, какие злобные козни строит против него главный помощник. Когда Каду вышел, закрыв за собой дверь на ключ, юноша медленно подошел к окну. Перед ним открывалась захватывающая панорама на нижние ветки и графства. Был самый разгар дня, и солнце так сильно подсвечивало листву, что та казалась не зеленой, а золотой. Артур небрежным движением откинул назад свои влажные волосы, которые ему теперь здорово мешали. Как все-таки необычно все, что с ним произошло! Юноша мучительно вспоминал их разговор с коронером. Что именно ему показалось странным?

Во-первых, удивительно, что следователь не стал допытываться про захват Беру студентами Троссард-Холла. Или, если придерживаться законной версии, про их триумфальное освобождение столицы. Все-таки в первую встречу коронер более всего интересовался необычными способностями учеников, а также мутной историей изгнания короля и свиты. Теперь же он не спросил об этом ни слова, как будто забыл. Это, конечно, было даже к лучшему, ибо Артур все равно не смог бы рассказать, что его друзья находились под властью Тени, ведь это означало навлечь на них беду. Пусть все думают, что Троссард-Холл выступил в роли освободителя, а не захватчика. Но тем не менее, почему коронер не стал спрашивать об этом?

Во-вторых, странной выглядела удивительная доброта господина Рема по отношению к нему. Эта подозрительная забота, проявление участия, благодушное обещание помощи, а также любезное обращение на «ты», совершенно несвойственное холодному и утонченному коронеру. Во всем происходящем явно крылась какая-то загадка, разрешить которую Артуру пока было не под силу. В конце концов, что он такого важного смог сообщить коронеру? Он лишь немного рассказал про Тимпатру и Теней, населяющих город.

С щемящей тоской смотрел юноша из окна на столицу; вот уже в который раз та встречает его с завидной неприветливостью. Как там Диана, Тин? Его друзья опять в нем нуждаются, а он вынужден без дела торчать в этой вычурной комнате и ждать, ждать, снедаемый страшной тревогой. Победителям все дороги открыты, проигравшие же проигрывают во всем. Так и он, проигравший, терпит теперь одно поражение за другим. Если бы рядом был отец, ничего такого бы не произошло. Его ни за что не посмели бы судить как преступника. Впрочем, может, он и вправду преступник? Инк вот погиб по его милости. Конечно, напрямую его вины здесь не было. Скорее Тод больше виноват в случившемся, чем он сам. Но ведь именно Артур изначально повел за собой друзей в тяжелый путь, который оказался тем не по силам. Без необходимой подготовки, знаний, они помчались в самое логово Теней. Впрочем, если бы не Инк, их путешествие закончилось бы уже в Мире чудес. Ах, как было бы славно, если бы хоть Кирим с Тилли оказались в живых! Лишь эта мысль грела душу вконец расстроенному юноше.

Не зная, чем себя занять, Артур подошел к кровати, высокой из-за целой горы пуховых одеял. Откровенно говоря, ему было даже неудобно ложиться на нее – слишком уж роскошной она выглядела. В изголовье кровати стояла пустая золоченая клетка. А он сейчас даже не может покинуть пределы своей клетки! Неужели ему вечно быть пленником, странником, гонимым?

Неожиданно Артур почувствовал раздражение по отношению к самому себе. Вроде раньше он никогда не имел склонности жалеть себя! Ему еще повезло, что тюрьма выглядит подобным образом и никак иначе. Юноша снял сапоги и растянулся на мягких одеялах. После ночи, проведенной на жестком полу, кровать казалась невероятным предметом роскоши.

Поздно вечером Каду принес пленнику еду на широком жестяном подносе. Кукурузная каша с запеченными крыльями совы в медовом соусе, компот из березовых листьев и даже сладкий пончик с короедной начинкой и сгущенкой. На вид кушанья выглядели многообещающе, и юноша, давно успевший проголодаться, с аппетитом съел все до последней крошки. Он и не почувствовал подозрительной горчинки, которая присутствовала в кукурузной каше. Не видел он также странного блеска глаз главного помощника, когда тот с преувеличенной заботой предложил пленнику угощение.

– Если нужно будет воспользоваться удобствами, то под кроватью стоит горшок, – доброжелательным тоном проговорил Каду и вновь вышел из комнаты. Прошло еще какое-то время. Артур взял почитать книгу; юноше, во всех ситуациях предпочитавшему действие, сложно было долго сидеть без дела.

Сначала он с интересом поглощал страницу за страницей, покуда наконец не осознал, что текст расплывается по бумаге, словно ту намочили водой. Артур в недоумении отложил книгу; оказалось, не только буквы расплываются у него в глазах, но еще и все остальные предметы. Он с беспокойством потрогал лоб – тот был влажным и горячим, будто раскаленная печка. Почти сразу же вслед за этими действиями, пленнику пришлось вспомнить о словах Каду и быстро найти упомянутый помощником горшок, ибо внутренности его нещадно выворачивало наизнанку. Бедному юноше пришлось расстаться со всеми деликатесами, съеденными за этот день.

Впрочем, это волновало его в последнюю очередь, ибо ему стало так плохо, что он почти терял сознание. Кажется, у него то поднималась, то резко падала температура, что невероятно измотало его. Всю ночь он не спал, и только когда под утро у него спала тошнота, он смог забраться под одеяла и, дрожа от озноба, постараться заснуть. Все последующее было, как во сне. Судя по всему, к нему утром заходил Каду и даже оставил на столе завтрак – жареные короеды в древесном масле. Они пахли столь сильно, резко и вместе с тем отвратительно, что Артур, чье обоняние сейчас и так было до крайности обострено, мучился еще и от этой непосредственной близости пищи. Неужели коварный главный помощник подсыпал ему что-то в еду? По внешнему виду та казалась вполне нормальной, однако подозрительный привкус горечи наталкивал на разные мысли.

Весь следующий день бедный юноша провалялся в кровати; слабость была такой дикой, что он просто не мог встать. Вечером Каду принес новую порцию еды. Наверное, главный помощник заподозрил неладное, либо же (и это более вероятно) понял – дольше делать вид, что ничего не произошло, не получится. Долговязый юноша подошел совсем близко к больному, заставив того скривиться от резкого запаха вонючих духов, и поинтересовался, вложив в свой голос как можно больше искренней заботы:

– В чем дело? Ты не съел завтрак…

– Мне плохо, – сквозь зубы простонал юноша. – Принеси, пожалуйста, простой воды.

– К сожалению, я потратил все запасы на приготовление пищи. В столице с водой не так уж хорошо, придется подождать.

– Каду, кажется, я отравился той едой, что ты мне давал вчера вечером.

Главный помощник выпрямился, а в водянистых глазах его мелькнуло неприкрытое злорадство.

– Ты же бродяга, наверное, привык питаться всякими отбросами из помоек, вот нормальная еда и не пришлась тебе по нутру.

Артур в изнеможении закрыл глаза. Если бы не его плачевное состояние, то он незамедлительно устроил бы помощнику такую взбучку, что тот сам бы позабыл, чем обычно питается. Но, увы, на подобные выяснения отношений нужны были силы. Так или иначе, теперь абсолютно точно было ясно, что принимать еду из рук Каду нельзя. Впрочем, бедный юноша и не испытывал подобного желания. Единственное, что ему хотелось – воды, и чтобы Каду перестал приносить утром и вечером тарелки, наполненные какой-то вонючей снедью. Казалось, главный помощник специально выбирает продукты, которые и у здорового человека вызовут рвоту, не говоря уже о больном.

Артур не знал, как бы он протянул эти несколько дней, пока отсутствовал коронер, если бы не Бадди. Смышленый юноша как-то прознал о кознях своего напарника и тайком носил Артуру питьевую воду. У того после отравления было страшное обезвоживание; ему постоянно хотелось пить. Так что помощь Бадди пришлась очень кстати; более того, именно благодаря его поддержке юноше удалось как-то дождаться возвращения господина Рема.

Впрочем, сам Артур потерял счет времени. Он открывал глаза и пил – это было утро, потом снова забывался, и все вновь повторялось, за исключением того, что наступал вечер. В какой-то момент к нему вот уже в который раз пришел Каду; тому пришлось довольно бесцеремонно растормошить юношу.

– Давай, давай, вставай! Ну что с тобой такое, в самом деле? – грубо повторял главный помощник. Казалось, он уже и сам испугался эффекта, произведенного своими коварными действиями. По его расчетам, Артур должен был прийти в себя к приезду коронера, но тот не вставал с постели и вообще вел себя, как форменный симулянт.

– Оставь меня в покое, – буркнул больной, отбиваясь от назойливого помощника. Впрочем, тому все-таки удалось столкнуть арестанта с постели.

– Выглядишь прескверно! – трусливо воскликнул Каду, начиная уже потихоньку бояться за свою собственную участь. Коронер вряд ли спустит ему с рук эту невинную проделку. Подумаешь, добавил в кашу щепотку крысиного яда, у иных людей даже реакции никакой на него не бывает. Но судя по плачевному виду Артура могло показаться, что тот сожрал целых две бочки отравы. Больной, подняв глаза на Каду, очевидно понял, какие трусливые мыслишки наполняют голову главного помощника, и мстительно улыбнулся.

– Послушай, я просто хотел пошутить с тобой, – в панике зашептал Каду. – Ничего серьезного, щепотка «Антикрыса», я сам в детстве пробовал, совершенно никаких побочных эффектов.

– Ты просто дурак! – в сердцах проговорил Артур и, пошатываясь, неуверенным шагом побрел из комнаты. Коронер сидел в гостиной. Увидев юношу, он в удивлении привстал со своего места. Очевидно, коронер был неприятно поражен, застав гостя в таком плачевном состоянии. За эти всего несколько дней Артур приобрел столь изможденный и замученный вид, будто над ним все это время нещадно издевались. Когда юноша вошел в светлую гостиную, то замер, ощутив неожиданный прилив дурноты.

– Что с тобой, мой мальчик? – почти испуганно воскликнул коронер и сделал шаг к задержанному. Артур же, ослепленный бившим изо всех окон солнечным светом и одурманенный от прилива слабости, пошатнулся и упал бы навзничь, если бы твердая рука следователя не поддержала его за плечи.