– Почему ты так думаешь? – настойчиво спрашивала Диана, когда они все встретились, наконец, в уютной камере Лики.

– На эту мысль меня навел смотритель музея. Да и вообще сам музей. Почему они подменили дневник Саннерса? Почему выставили Кариту в таком выгодном свете, словно единственно она спасла всю группу, хотя, исходя из беруанской рукописи, именно с Каритой было что-то неладно? Что за подозрительное туристическое бюро, предлагающее маршруты исцеления до таинственного источника, который якобы нашел Саннерс? Если раньше я только догадывался, что группа Корнелия вышла к берегам Желтого моря, то теперь в этом убежден. Скорее всего, именно Карита Мэнсис была Тенью, или, вернее, в ней была Тень, которая специально завела исследователей к Желтому морю. Воды его, насколько мне известно, вызывают самые низменные и отвратительные чувства в человеке и провоцируют на совершение ужасных поступков. Вероятно, Нахим Шот и Ракис Лот подверглись их губительному воздействию… А Корнелий сопротивлялся, поэтому Карите пришлось сделать с ним то же, что и Сури со мной. Проникнуть в его воспоминания… Она шантажировала его, заставляя принять в себя Тень, но Саннерс нашел силы отказаться, а в наказание она замучила его до такой степени… что он сошел с ума… Как Антуан… И я чуть было не… – юноша запнулся, ибо почувствовал, как сильная тошнота поднимается у него в горле. Он живо вспомнил дни, когда Сури безжалостно издевалась над ним в Пандектане. Чудовищная боль, которую может испытать лишь настоящий смельчак, набравшийся дерзости противиться воли Тени.

– Но если группа… В конечном итоге пришла к берегам Желтого моря, где с ней произошли все последующие трагические события… Вероятно, нам и не стоит пытаться идти по этому маршруту? Зачем нам вообще нужны дневники? – с искренним недоумением воскликнул Даниел, у которого при одном упоминании Желтого моря появлялись мурашки на коже.

Артур с грустью улыбнулся.

– Я бы очень хотел сказать, ребята, что нам не следует идти дорогой Корнелия… Но, боюсь, единственно путь до Желтого моря способен привести нас к Ирионусу. Я поясню свою мысль, – с этими словами храбрый юноша достал из-за пазухи драгоценный сверток, полученный от бедного Рашмана. Именно эта злосчастная рукопись привела фуражира к трагическому концу, невольными свидетелями которого явились Тод с Артуром.

Руководитель с внутренним трепетом открыл толстую тетрадь. На него сквозь строчки на пожелтевших и смятых листах бумаги будто бы с грустью смотрел отважный человек, однажды пострадавший от своего истового желания спасти больную дочь. Призрак Корнелия словно возник перед зачарованными ребятами, предупреждая о чем-то важном… Но вот о чем? Артур в нетерпении водил пальцем по корявым строчкам, наскоро выведенным пером. Отчетливо угадывалось, что автор рукописи спешил. Он торопился отыскать источник жизни, а вместо этого привел группу на погибель. Юноша с жадностью проглатывал слова, пытаясь угадать состояние Корнеля в момент, когда тот их писал.

– Это должно быть… Где-то здесь. Он ссылается на моряка из Гераклиона, который якобы первым отыскал озеро исцеления… Вот, смотрите, курсивом выделены слова моряка, Корнелий дословно переписывает их в дневник:

«Идет седьмой день, а мы все еще бредем по коричневым пескам. Пустыня без конца и края, она вымотала нас всех. На горизонте игра света создает миражи, порою странные, а в иной раз весьма привлекательные для тех, у кого уже давно закончилась вода. Сегодня мы столкнулись с загадочным феноменом. Я и еще двое из нашей команды увидели необычный мираж – будто бы на песке вздымалась к небу высокая гора, а в ней находилась огромная пещера с довольно четкими очертаниями, похожая на зев гигантского зверя. Из отверстия пахло гнилыми зубами, морской пучиной и могилой. Только трое из нас увидели перед собой эту ужасающую картину. Из любопытства и безысходности я подошел к пещере, заглянул внутрь и был поистине поражен обилием света! Оказалось, что сами камни являются его источником! Пещера разветвлялась, уходила далеко вглубь и страстно манила меня, однако у нас не имелось в запасе воды, а мы все еще надеялись на питьевой источник.

Приятели посмеялись надо мной, ибо они ничего не видели, кроме горстки коричневого песка. Что ж, наверное, болезнь притупила мое восприятие. Впрочем, Чандай тоже видел… И пастух Квибели… Может ли статься, чтобы галлюцинации поразили лишь нас троих? Загадка осталась без ответа, а на следующий день мы пришли к подножию Таргаринских гор, которые подарили нам долгожданный источник воды и исцеления…» – Артур закончил читать и посмотрел на притихших ребят, которые кучкой собрались вокруг него. – Руководствуясь этими записями, Корнелий и вел свою группу. Только, по всей видимости, у Таргаринских гор начинается Желтое море, а никакой не источник исцеления. Но меня заинтересовало другое. Что это за гора-мираж, которую увидел моряк из Гераклиона? Может, это и есть та самая тюрьма единорогов?

– Почему ты думаешь, что это она?

– Тут две зацепки. Во-первых, описание пещеры. Свет, исходивший от камней. Затем сам факт, что не все могли видеть ее. Почему не все? Значит, моряк обладал скрытыми способностями, недоступными другим?

– Может, это и вправду был мираж, – пожал плечами пессимистичный Даниел.

– Не думаю, слишком уж подробное описание для миража…

– Полагаешь, моряк был естествознателем? – вдруг спросил Инк.

– Я не знаю… Но это, по крайней мере, не исключено. Так что мне все-таки придется пройтись по маршруту Корнелия, хотя бы для того, чтобы убедиться… Что это та пещера. Или не та.

– Ты сказал «тебе придется»? – тихо произнесла Диана, с каким-то непередаваемым выражением глядя на Артура. Тот виновато опустил глаза.

– Я все решил, Ди. Вам теперь нельзя идти со мной. Завтра утром на оставшиеся деньги мы арендуем лодку до острова Черепаха. Оттуда доберетесь в Гераклион. А там возьмете себе единорогов до Троссард-Холла или до Беру.

– Мы не отказались от путешествия в Троссард-Холле, а потом в Мире чудес после жуткой встречи с Шафран, так почему ты думаешь, что сейчас мы вдруг станем тебя слушать? – холодным и чужим голосом поинтересовалась Диана.

От сильного волнения скулы на лице юноши покраснели, однако взгляд его был твердым, а голос ровным:

– Кое-что изменилось. За дневником явно охотятся, иначе не убили бы Рашмана Кремлека. Этой рукописью я подвергаю вас необоснованному риску. Помимо прочего, в истории Корнелия Саннерса замешаны Тени. Я не хочу вести вас к Желтому морю и лишний раз испытывать. Там может произойти кое-что похуже смерти. Смерть разлучает лишь на время, а Желтое море способно разлучить навсегда. Я слишком дорожу каждым из вас и страшусь потерять. Я и так эгоистично поступил, позволив вам идти со мной, теперь же я искренне жалею об этом. Слишком живы были воспоминания о том одиночестве, которое я ощутил, когда вернулся из пещеры в Троссард-Холл и не застал там вас. Мне не хотелось вновь переживать подобные чувства, и я не стал настаивать и склонять вас к тому, чтобы остаться в школе… Теперь я вижу, что происходит из-за моих непродуманных решений… Кирим… Тиллита… – Артур с грустью замолчал. Впервые он боялся поднять глаза на друзей. Он переживал, что не сможет отказать им, не проявит достаточной твердости. Но благородный юноша также отчетливо понимал, что дальше начинается только его путь, и он не вправе впутывать в беду своих любимых друзей.

– Подождете меня на острове Черепаха около двух недель… Денег должно хватить. Если не вернусь, то поплывете в Гераклион без меня.

– Отличный план! – с откровенной язвительностью фыркнул Инк. – Только я вообще не понимаю, зачем нам тебя ждать? Факт, что ты абсолютно точно не вернешься, даже не подвергается сомнению. Если хочешь знать, ты и двух дней не протянешь в пустыне без проводника и личного лекаря, который будет готов исцелять тебя каждую секунду, рискуя собой.

– Инк, я все равно не собирался спускаться в пещеру с вами. Я не смог бы подвергать вас подобной опасности. Ты просто не знаешь, кого там можно встретить.

– Извините, что прерываю, но кто-нибудь пояснит мне, кто такие Тени? – вдруг жалобным голосом спросила Лика, бесцеремонно вмешавшись в диалог друзей.

– Ты, кстати, не замечала в городе ничего странного? – вопросом на вопрос ответил Артур, пристально глядя на девушку. Та лишь рассеянно пожала плечами.

– Я мало с кем нашла здесь общий язык и не мне судить о странностях местных жителей. Раньше моим единственным собеседником была хозяйка, но потом, когда она исчезла…

– Интересно, что с ней стало…

– Теперь я общаюсь только с торговцами на рынке, когда покупаю еду. Мне сложно судить о странности кого бы то ни было… О музее я знала, но про организацию целительных походов услышала впервые… То есть вы полагаете, что люди, участвующие в так называемых «турах», стали Тенями? Но что значит быть Тенью?

– Это значит, – тихо ответил Артур, – потерять свою волю. Ты действуешь не по своему усмотрению, а следуя желаниям существа, которое поселяется внутри тебя. Если, конечно, я сам все правильно понимаю. Люди, зараженные Тенями, могут менять форму. Они перевоплощаются. Но я не знаю точно, все ли Тени обладают подобными способностями…

– Иногда я замечала нечто странное! – вдруг воскликнула Лика, переменившись в лице. – Один торговец, что на базаре жарит плов с саранчой… Мне чудилось, что у него каждый день какое-то новое выражение лица. Но я списывала все на свое плохое зрение. Неужели и впрямь существуют люди, способные менять внешность? Никогда бы не поверила в такое, если бы не встреча с вами!

– Мы не знаем, кто конкретно из жителей Тимпатру стал Тенями. Но понятно одно: чем быстрее мы уйдем, тем лучше.

– Но если в Тимпатру так много этих… Теней… Не боишься ли ты отпускать своих друзей одних? Не лучше ли в таком случае держаться вместе? Может, правильнее будет вернуться всем вместе на остров Черепаха?

– Ах, Лика, я не знаю… Мне кажется, я близок к своему отцу, как никогда… Мы так долго шли сюда, не могу же я просто взять и повернуть назад!

– В любом случае, разумнее будет держаться вместе. Если с нами что-то случится, ты первый же будешь обвинять и ругать себя. Поверь, я прекрасно понимаю, что такое чувствовать вину.

– Пока мы шли с Тодом, я все думал о том, какое решение принять. Я и правда не знаю, что лучше. Одно понятно: идти в пустыню по следам Саннерса крайне рискованно. Тем более, с дневниками. С другой стороны, ты права, нанимать здесь лодку, возможно, еще опаснее, так как неизвестно, кто из жителей является Тенями…

– Так или иначе, ребята, нужно срочно уходить из города. Никогда не думала, что мне придется это сказать, ведь я почти всю свою жизнь провела в Тимпатру. Но раньше у меня не было друзей, а теперь, наконец, обретя драгоценное, я поняла, что не могу вновь остаться одной. Вчера, когда мы сидели в кофейне, мне почудилось, будто за нами следят…

– Даже если мы все уйдем из города, то возникает вопрос: куда идти? Мы, конечно, можем следовать карте Саннерса. Но без проводника вряд ли получится найти что-то в пустыне… Опять-таки, где взять проводника? Оплатить услуги фуражира? Но как знать, не является ли он Тенью?

– Покажи мне карты, – предложила Лика. Артур с готовностью протянул ей помятую тетрадь.

– Как я понимаю, исходя из рукописи, ученые оставляют Тимпатру и идут на север. На карте отмечены три бархана, именуемые местными жителями «братьями-близнецами» за схожие размеры. Пожалуй, я знаю, как до них добраться. Вот дальше, конечно, уже сложнее. Но мы сегодня приобрели с Тином отличный компас, он называется «ведающий югом». Кажется, Даниел упоминал, что знает, как с ним обращаться.

– Такой прибор, признаюсь, я вижу впервые. Но в целом, думаю, проблем с ним не будет, – смущенно пробормотал Даниел Фук и достал из походной сумы любопытный предмет. Армутский компас имел вид ложки или ковша с тонким черенком. Ложка была изготовлена из магнетита и помещалась на отполированной деревянной пластине, изображавшей стороны света в виде кровожадных муравьев разной величины. Роль магнитной стрелки выполнял черенок ковша, который свободно вращался вокруг своей оси. Этот незатейливый компас всегда указывал на юг.

– Ну так что мы решили в итоге? – в нетерпении спросил Тин, преданно глядя на Артура. Он, в принципе, готов был принять любое решение, кроме разделения группы.

– Мы не собираемся никуда плыть без тебя, – с нажимом повторила Диана, в упор глядя на руководителя. – Мне хватило плавания на «Когте».

Артур задумчиво глянул на девушку; во взоре его светилась нежность и вместе с тем ужасное волнение.

– Хорошо. Тогда, как и было задумано, выходим на рассвете, – твердо сказал руководитель, поставив таким образом точку в их обсуждениях. – Я бы хотел покинуть пределы Тимпатру до того, как город начнет просыпаться. Лика, ты собрала свои вещи?

Девушка весело рассмеялась.

– У меня ничего нет, кроме денег, которые достались мне от хозяйки. Их я, пожалуй, возьму.

– Правильно продумай одежду, в пустыне жарко, – обеспокоенным голосом пробормотал Тод, с нежной заботой глядя на сестру. Однако та совсем развеселилась.

– Ах, Тод, я ведь живу в муравейнике и знаю о пустынях куда больше тебя. Тебе ли меня учить?

– Не отказывай мне в этой малости, – пошутил беруанец.

В этот вечер Артур и Диана почти не разговаривали. Не отдавая себе в этом отчета, девушка обиделась на своего избранника за кажущуюся легкость, с которой тот решил разделиться. Однако она лишь смутно догадывалась о том, что на самом деле подобное решение далось ему с огромным трудом. Безжизненное лицо Рашмана Кремлека, вмиг потерявшее все свои краски, долго еще стояло у юноши перед глазами, словно напоминая о неотвратимой опасности последующего пути. Руководитель просто не мог позволить, чтобы с его друзьями произошло нечто подобное.

Однако и в рассуждениях Лики имелось здравое зерно. Артур забылся в рваном лоскутном сне, надеясь, что утро принесет некую определенность.

На следующий день ребята встали совсем рано. Сперва они плотно поели: Артур настоял на том, чтобы включить в рацион перепелиные яйца, освежающий салат из кактуса и жирный плов с сухофруктами и саранчой. Путь ожидался неблизкий, а силы не могли появиться сами по себе из песка и воздуха.

Вот уже в сотый раз руководитель дотошно проверял драгоценные запасы еды, воды и снаряжение, которое путешественники брали с собой. Впрочем, справедливости ради отметим, что Тин разбирался в делах подготовки экспедиции куда лучше самого Артура. Казалось, в местных лавках ребята купили все возможное и даже сверх того. Целый мешок питательных фиников и сушеной саранчи, рубленые полоски вяленого, чуть подсоленного муравьиного мяса, теплые коврики из верблюжьей шерсти, носки для холодных ночевок, большую палатку, напоминающую армутский расписной шатер, кривые, остро заточенные ножи, баночки с муравьиной кислотой, а также отдельную посуду со специальной ферментной мазью, которой натирались фуражиры, древесный уголь от расстройства живота, кофейные зерна, верблюжье сало, платки, защищавшие от песка и зноя, армутский компас, указывающий на юг, мази от ожогов, небольшой котелок для подогрева воды, лекарство от лихорадки на основе толченых пауков, несколько мешков с углями и сухими колючками для розжига костра, и, наконец, особая гордость Тина – сомнительного вида яблочную пастилу с добавлением крапчатых скорпионов. Юный повар неспроста гордился экзотичным лакомством, ведь ему удалось сторговать его за полцены.

С первыми лучами восходящего солнца отважные путники благополучно покинули последний приют и поспешно устремились в знойные объятия пустыни. С замиранием сердца Диана ступила вновь на бархатистый волнообразный песок; с щемящей тоской думала она о том, что их ненадежная ветхая лодочка в последний раз отправляется в столь дальний путь. Назад дороги не было. Только на север, сквозь бескрайние пески к опасному и коварному Желтому морю, о котором уже столько было сказано.

Когда путешественники вышли из темного туннеля муравейника, девушка робко подошла к Артуру и взяла его за руку. Диана хотела показать этим ободряющим жестом, что ни за что на свете больше не оставит того, за кого она с готовностью отдала бы свою жизнь. Сам руководитель был обеспокоен и напряжен, однако красивое безмятежное лицо его по-прежнему светилось бодростью и оптимизмом. Никто более Артура не осознавал действительной опасности, которую несла в себе встреча с Желтым морем, и никто из группы не мог так превосходно владеть собой.

Когда друзья начали свой путь, в пустыне было еще прохладно. Ночная свежесть, конечно, быстро уходила, изо всех сил подгоняемая солнцем, а на смену ей воцарялся палящий зной. Сверкающая белизна пустыни с безжалостным ожесточением слепила глаза, на горизонте виднелись безжизненные покатые склоны барханов, похожие на горки из кофейных зерен. Блестящие кристаллы сахара, попадая внутрь обуви, как острые льдинки, кололи ноги, а на много единомиль вперед маячил одинаковый пейзаж – назойливый, блестящий и обманчивый.

Маленькая экспедиция двигалась довольно бодро, стараясь придерживаться маршрута Корнелия Саннерса. За спинами отважных друзей оставался гигантский муравейник и негостеприимное Осанаканское море; рвалась тонкая нить, связывающая вечных странников с другими людьми. Теперь они были совсем одиноки, подобно крошечному оазису, затерявшемуся в пустыне. Знали ли эти упорные храбрецы, что идут на верную гибель? Никто и не помышлял о грустном, ибо долг и узы дружбы оказались сильнее страха смерти.

Первые несколько дней путешествия прошли довольно спокойно. Даниел начал вести походный дневник, вдохновившись примером Корнелия. Долговязый юноша с маниакальной педантичностью записывал в тетради любые подробности, касающиеся жизни отряда. Однажды, заглянув в его рукопись, Тин захохотал во весь голос.

– Что такое? – невероятно смутился и даже оскорбился Даниел. Ему, как автору, была присуща мнительная обидчивость, проявляющаяся в том случае, когда читатель не выражал должного почтения к его труду.

– Нет, ребята, вы только послушайте, что он пишет! «Сегодня утром я решил поменять носки, так как старые успели основательно загрязниться. Я понял это по характерному запаху, исходящему от нижней части следа…» – Тин запнулся, будучи не в силах продолжать чтение; он захлебывался смехом.

– А что такого, – пожал плечами вконец смутившийся Даниел. – Любая подробность может пригодиться в дальнейшем.

– Особенно касающаяся твоих грязных носков?

Этот легкомысленный диалог незамедлительно поднял всем настроение и на целый день придал сил и бодрости. Удивительно, какая малость порою нужна, чтобы воспрянуть духом и продолжать путь: обычное ободрение, произнесенное в шутливом тоне, дружеская улыбка или же забавный курьез.

Каждый вечер, устраивая лагерь под звездами, ребята собирались у багрового костра, разожженного из сухих колючек, и смотрели на небо, разглядывая прекрасные созвездия. Совместное вечернее чаепитие превратилось в некую традицию; ее с томительным нетерпением ждали в течение дня, пока солнце нещадно жгло и терзало головы, знойный ветер мешал продвижению, а липкая карамель залепляла подошвы сапог. Дорога была мучительна, но справедливым вознаграждением за труды являлась спокойная прохладная ночь, когда друзья, теснясь друг к другу, в тишине делились своими внутренними переживаниями, потаенными страхами и бескорыстными радостями. Время, проведенное с любимыми людьми, бесценно. Оно залечивает многие скорби и воздает с лихвой.

Таким образом, можно было сказать, что путешествие друзей поначалу протекало вполне безмятежно, ровно и спокойно. До тех пор, пока не появились новые тревоги.

Все началось с того, что Даниел, который, как уже было замечено, с особой тщательностью вел свой дневник, решил вдруг прогуляться и более детально осмотреть песчаный холм, который только сегодня обогнули путники. Спустя пятнадцать минут он вернулся, взлохмаченный и чрезвычайно взволнованный.

– Что случилось, Дан? Раздавил скорпиона и не заметил? – подтрунил над приятелем Тин. Однако лицо тщедушного юноши казалось весьма озабоченным.

– Там за холмом очень много чужих следов! – воскликнул Даниел. – Как будто прошлась целая толпа армутов.

Легкомысленный Тин махнул рукой, не посчитав нужным заострять внимание на подобных пустяках. Артур же чрезвычайно заинтересовался. Их группа, как уже было сказано, недавно обогнула второй бархан-близнец, остававшийся за их спинами. Действительно, стоило чуть отойти назад за холм, как подтверждалось справедливое замечание Даниела: следов и впрямь было много до неприличия. За ночь они застыли в тягучей карамели и теперь, пока солнце еще окончательно не разогрело песок, отлично просматривались. Тут имелись следы его собственных франтоватых сапог из кротиной кожи, а также длинных лодочек Даниела… Поблизости виднелись чуть косолапые отметины Тина… Легкие и аккуратные шажки Дианы, твердые и уверенные – Лики. Вот рядом с ней семенил Тод, подобно псу, преданно защищающему свою госпожу… Инк, размашисто шагавший чуть поодаль ото всех… И еще множество других следов, оставленных не сапогами, но армутскими сандалиями.

Это наблюдение весьма не понравилось Артуру. Он до рези в глазах вглядывался вдаль, но неровность почвы и постоянно чередующиеся холмы загораживали обзор. Руководитель не наблюдал виновников этих таинственных отметин на песке, но между тем, судя по следам, люди проходили совсем недалеко от них. Казалось даже, что в какой-то момент неизвестные догнали их маленькую группу, а затем вернулись назад, как бы передумав заявлять о своем присутствии. Очень странно.

– Двоим из нас стоит забраться на холм. Кажется, будто кто-то идет за нами по пятам. С возвышения, возможно, мне удастся разглядеть наших преследователей, – предложил Артур ребятам, когда те, разморенные от зноя, решили сделать короткий привал. Неожиданно Диана сильно воспротивилась подобному решению, вот уже второй раз категорически не согласившись с волей руководителя.

– Не надо, – тихо попросила она. – Наверху могут быть муравьи. Еще Киль предупреждал об этом.

– Я понимаю, но нам нужно знать, с какой опасностью мы имеем дело. Кто эти люди, наступающие нам на пятки? Дан, когда ты впервые заметил чужие следы?

Даниел Фук скромно потупился.

– Честно сказать, не так давно. Сегодня во время привала мне пришла в голову мысль осмотреть дорогу, по которой мы шли. Вот я и увидел чужие следы.

– Кто пойдет со мной наверх? – еще раз поинтересовался Артур. Тод с преданной готовностью вскочил на ноги. Руководитель не без удивления покосился на Инка, вяло сидевшего на собственной походной суме. Артур отчего-то подумал, что беловолосый юноша в первую очередь захочет идти вместе с ним. Однако в последние несколько дней естествознатель выглядел слишком вялым и пассивным; казалось, ему сильно нездоровится.

– Воспользуйтесь мазями фуражиров. Даже если встретите муравьев, вам нечего опасаться, – предложила Лика, протягивая юношам заветные тюбики.

– Артур, если мои слова для тебя хоть что-то значат, не ходите наверх. Я своими глазами видела, как жестоко муравьи расправляются с людьми. А если все-таки пойдешь, то я с вами, – твердо произнесла Диана, глядя руководителю прямо в глаза. Тот лишь с досадой махнул рукой и отвернулся.

– Ладно, ладно, – буркнул он, не желая расстраивать девушку. – Кто бы ни были эти люди, рано или поздно они покажутся нам сами.

С этого самого дня во время стоянок Артур взял за правило прогуливаться в обратном направлении в надежде отыскать чужие следы, либо же, если совсем повезет, их обладателей. Юноша, подобно заправскому охотнику, пытался выслеживать незнакомцев, однако его не оставляло неприятное чувство, что он находится скорее в роли гонимой жертвы, а не охотника. Спустя несколько дней подобных наблюдений выяснилось, что путников преследует целая группа взрослых мужчин армутов; это отчетливо угадывалось по тяжелым и массивным следам сандалий. Незнакомцы вели себя крайне осторожно и по своим причинам не решались приблизиться. По всей видимости, они предпочитали идти под покровом ночи, когда ребята устраивались на ночлег и отдыхали. Таинственные преследователи скрывались за неровными буграми и холмами, успешно маскировались, почти сливаясь с пустыней, и если бы не эти злополучные следы, то решительно ничто на свете не могло бы выдать их присутствия.

– Может, это просто отряд фуражиров, которые вышли на муравьев? – любил повторять беспечный Тин. Однако Артур догадывался, что, к сожалению, на сей раз его друг не прав. Неизвестные шли четко за маленьким отрядом, как будто надеясь проследить весь его путь.

С момента этого неприятного открытия руководитель совсем потерял покой. Он заставлял ребят дежурить ночью по очереди, тщательно выбирал места для стоянок, все время держал при себе оружие и просил остальных быть наготове. Однако любая принятая мера казалась ему недостаточной. Как следствие чрезвычайного волнения за благополучие отряда, юноша перестал спокойно спать. Он долго и мучительно ворочался в шатре, прислушиваясь к любым подозрительным звукам, которые только была способна породить пустыня.

Прошло еще несколько напряженных дней. Барханы-близнецы окончательно скрылись за спинами путешественников. Теперь друзья шли, полагаясь исключительно на компас. Вода была уже на исходе, но к счастью, Лике были известны кое-какие приемы, благодаря которым они смогли отыскать источник сладковатой воды. Постепенно пустыня изматывала путников, испепеляла жаром, забирала силы, высушивала кожу. Лица их обветрились от постоянных ветров, а ноги едва волочились. Привалы становились все более частыми, а ночной сон затягивался. Артур, как и подобает лидеру группы, по-прежнему шел впереди отряда. Недосыпание последних дней и постоянное волнение обострили все его чувства до предела; ему казалось, что пустыня уже до краев переполняет его самого, как емкость, в которую засыпали слишком много песка. Нос его ощущал горячие липкие песчинки, пальцы будто бы склеивались от карамели. Но физические неудобства были не столь страшны. Более всего юношу начинал волновать тот факт, что группа замедляется, вместо того чтобы ускоряться.

Руководителю не нравилось это по нескольким причинам: во-первых, тяготило незримое присутствие таинственных преследователей, от которых ему хотелось поскорее убежать. Но даже не это главное. В груди его зародилось странное мучительное нетерпение, словно сжигавшее его насквозь. Судя по дневникам, отряд их был уже недалеко от желанной пещеры, где его ждет бедный отец, если, конечно, тот еще жив. И вот это невыносимое желание поскорее кинуться родителю на помощь заставляло юношу безжалостно гнать друзей все дальше и дальше. Порою он был неумолим в своем нетерпении; в иной раз ему хотелось оставить всех и кинуться вперед с картой в руке. Это чувство было странным и мучительным; Артур пытался анализировать его, но ничего не приходило ему в голову в качестве объяснения.

Какое-то нехарактерное раздражение по отношению к друзьям порою проявлялось в его речи и скупых, отрывисто брошенных, словах. Впрочем, никто не делал замечаний руководителю, ибо каждый был слишком занят своими собственными проблемами, чтобы еще лишний раз задумываться о чужих.

Таинственные преследователи проявляли необычайную терпеливость. Вместе с уставшими путниками они останавливались, отдыхали, а потом опять шли, не делая никаких попыток приблизиться. На рукопись никто не покушался, из чего Артур сделал вывод, что, быть может, вовсе не дневник являлся окончательной целью этого, на первый взгляд, бессмысленного преследования. В дороге ребята разговаривали мало, ибо им приходилось беречь силы. Никто, впрочем, не жаловался, даже Даниел. Девушки в их отряде вообще вели себя так, будто были рождены в пустыне. Неутомимые, вечно бодрые, мужественные и обладающие поистине прекрасной выдержкой, они являлись для замученных ребят некой путеводной звездой, за которой те брели, не жалуясь и не сетуя на походные лишения.

Шел седьмой день путешествия. Как следовало из рукописи, путники как раз проходили те места, где гераклионский моряк впервые увидел таинственный мираж-пещеру. Однако ребятам ужасно не повезло. Не было видно решительно ничего: ни миражей, ни пещер, ни вообще хоть чего-нибудь, отличного от постоянных холмов и пресловутого песка. С неподдельным разочарованием смотрел Артур по сторонам; ему казалось, что его подло обманули.

Между тем пейзажи постепенно начали меняться. Холмов стало больше, песок сменился на бедную пожухлую растительность и сухие колючки. Сахарное царство само растворялось вдали, подобно миражу, а впереди уже угадывались невысокие хребты печально известных Таргаринских гор. Неужели именно туда шел Корнелий Саннерс? Неужели где-то в тех краях было место его последней стоянки?

Путники упорно шли вперед, поминутно вытирая пот со своих красных обожженных лиц. Казалось, ничто не способно остановить их. Впрочем, чем более они приближались к горам, тем прохладнее становилась погода. Зной сменился на благодатную прохладу, которая вскоре обратилась в ледяной ветер, обжигавший щеки не хуже солнечных лучей. Весьма пригодились теплые носки из верблюжьей шерсти и накидки на плащи, которые закупил предусмотрительный Тин.

У подножия гор ребята разбили лагерь; они выглядели притихшими и грустными. Друзья так и не обнаружили никакой пещеры, стало быть, весь их тяжелый путь был напрасным. По их подсчетам, за горами находилось Желтое море, что уже само по себе было плохой новостью; Артур не желал выходить к его коварным берегам. Помимо прочих злоключений, таинственный враг по-прежнему преследовал их замученный отряд. Никто не сомневался в том, что это именно недоброжелатель, ибо какой друг будет действовать скрытно за твоей спиной?

А вечером не замедлила прийти еще одна неприятность, которую не ждали. Друзья сидели за скромным столом прямо на сухой траве и беседовали, обсуждая грядущее восхождение на гору. Артур страстно хотел поскорее подняться; он надеялся увидеть сверху нечто, похожее на пещеру единорогов. Это была слабая надежда, которая все-таки теплилась в его душе. Затем руководитель думал держаться вдоль горной гряды. Он полагал, что рано или поздно они дойдут до границы материка к Осанаканскому морю, в место, которое называлось Лагуной счастья. Оно было указано на карте гераклионского моряка, однако сам Корнелий, по известным причинам, добраться туда так и не смог. До Лагуны идти нужно было очень долго. Но все же это было лучше, чем возвращаться в Тимпатру, что стало бы окончательным поражением. Жаль, что Желтое море нельзя было переплыть или перейти вброд, поскольку слишком уж велика опасность, таившаяся в его водах.

– Может, сверху мы что-то увидим… – говорил Даниел, сам не замечая того удивительного факта, что он не жалуется на свою судьбу, а в кои-то веки успокаивает других. Друзья расположились в тени высокого дуба; здесь надо пояснить, что на их пути наконец-то стали встречаться деревья и другая растительность. Казалось, они пришли в долгожданный оазис. Несмотря на обилие зелени, здесь совсем не было птиц и насекомых; создавалось впечатление, что лишь трава да пара дубов были единственными здешними обитателями.

Путники перекусывали сушеной саранчой, Тин также заварил для друзей прекрасный кофе, распространяя за версту уютные домашние запахи. Даже не верилось, что они находятся за сотню единомиль от остальных людей.

Вдруг совершенно неожиданно Инк поперхнулся саранчой; он стал надрывно кашлять, сильно побледнел. Артур в испуге подбежал к другу, не зная, как ему помочь. Впрочем, тому уже немного полегчало.

– Ты как, приятель? – с беспокойством поинтересовался Артур. Инк вытер пот со своего бледного лба и тяжело выдохнул:

– Не знаю, но после Тимпатру у меня какое-то постоянное чувство кишечного расстройства. Как будто сам город мне пришелся не по нутру. Вот и сейчас не могу заставить себя съесть хоть кусочек…

– Тебе нужны силы для восхождения.

– Это я и без тебя знаю. Попробую исцелить себя. Не хотел ведь тратить силы перед… Пещерой. Но чувствую, все-таки придется. Мне с каждым днем все сложнее идти, а еда кажется мне просто мерзкой на вкус. Как будто я ем не саранчу, а медную стружку.

При этих словах Тин встрепенулся.

– Неужели я настолько отвратительный повар? – расстроенно поинтересовался он, но Инк только досадливо махнул рукой, не отвечая. И без слов всем было понятно, что Тин, возможно, самый лучший повар из всей их компании.

– Тогда мы остановимся здесь на несколько дней? – с надеждой предложил всем Даниел. – Когда Инк поправится, начнем восхождение. Мы ведь не торопимся?

Артур вздрогнул. Нет, они не торопились. Он торопился. И снова эта мучительная боль в груди, истовое нетерпение, которое будто бы облеклось в форму особо изощренной пытки.

– Нет, конечно, нет, – с притворной улыбкой выдавил из себя руководитель. Юноша не стал огорчать друга и говорить, что на самом деле он хочет бросить все и бежать наверх, чтобы убедиться, что никакой пещеры здесь нет и в помине, а гераклионский болтун видел всего лишь мираж, не более. Артур перестал анализировать перемены в своем настроении; ему думалось, что это вполне логичное желание сына поскорее освободить отца, заточенного, подобно узнику, в смертельно опасной тюрьме.

Этой ночью руководитель опять не мог заснуть. Сначала он сквозь полуприкрытые ресницы наблюдал, как Инк, обхватив себя руками, сидит у входа в палатку и с безотчетной тоской смотрит на небо. Он исцелял самого себя. Затем естествознатель уснул, обессиленный от своего же собственного исцеления. Потемнело и стало прохладно. Артур все думал о таинственных преследователях. Кто эти люди? Что им нужно? Неужели дневник Корнелия Саннерса столь прельщает их, что они отважились на такую длительную прогулку? Ничем другим ребята не располагали. Завтра наступит решающий день. Путники поднимутся на невысокую гору и увидят, какая местность их окружает. Если особенно повезет, им удастся найти пещеру, в противном же случае… Придется идти наугад к морю. Или возвращаться. Но стоит ли ждать завтрашнего дня?

И вдруг юноша ощутил в сердце такое страстное нетерпение поскорее подняться и увидеть все собственными глазами, что буквально заскрежетал зубами. Вот бы встать, оставить всех и быстренько сбегать наверх; туда ведь ходу минут пятнадцать, не больше. Вдруг он сможет увидеть преследователей?

Как только навязчивая мысль пришла юноше в голову, он уже не мог продолжать спокойно лежать. Он осторожно поднялся на ноги и, тихо крадучись, вышел из палатки. Остальные безмятежно спали, не подозревая, какое мучительное, болезненное желание овладело Артуром. Руководитель, стараясь никого не разбудить, осторожно обошел шатер. Затем он медленно приблизился к многообещающему пологому склону холма. Громадная луна вполне освещала дорогу, что позволяло разглядеть мельчайшие детали. Конечно же, это была неразумная идея – одному подниматься наверх. Но вдруг Инк и завтра будет плохо себя чувствовать? Насколько тогда затянется их спасательная операция, которая и так уже длится слишком долго? А вдруг вообще не надо никуда подниматься? Если за горами Желтое море, то наоборот не следует всем туда идти. Может, стоило повернуть отряд назад, чтобы тщательнее поискать пещеру? Вдруг они проглядели ее? Если сейчас он поднимется и посмотрит, то не надо будет подвергать друзей лишней опасности.

Размышляя подобным образом, юноша ощутил, как против его воли ноги сами несут его наверх. Ловко перешагивая через круглые камни, он поднимался все выше и выше. Между прочим, он оказался прав. Не так уж тут было и высоко. В одном месте скала была достаточно отвесной, но, преодолев опасный участок, юноша оказался на пологой вершине, поросшей низкорослыми колючками. Артур, успевший запыхаться во время подъема, остановился, выдохнул и огляделся. Прямо перед ним находилась отвесная стена, обрывом спускавшаяся вниз. Значит, на гору можно забраться только с одной стороны. Впереди безбрежно маячила спокойная морская гладь; в свете луны казалось, что водоем наполнен жидким золотом. Не об этом ли золоте упоминал больной армут с корабля? Разочарованно смотрел Артур по сторонам. Никакой пещеры не было и в помине. А вдали все-таки плескалось Желтое море.

Юноша вдруг отчетливо осознал, почему оказался сейчас здесь, один. Коварное море вновь обмануло его, обратив благочестивое желание помочь отцу в нечто эгоистичное и безрассудное. Тени стараются исковеркать все благородные помыслы наших сердец; они обманывают нас, а на самом деле влекут к себе. Когда добрая цель помочь другому превращается в маниакальное, почти фанатичное желание, в котором уже нет любви, а лишь нетерпение от скорейшего его исполнения, то вся суть этого благочестивого порыва рассыпается в пух и прах. Так, Артур совсем не заботился о друзьях, которых он безжалостно гнал по пустыне, прикрываясь своими благочестивыми намерениями помочь отцу. Не думал юноша о них и этой ночью, когда один пошел на гору. Этого ни в коем случае нельзя было делать. И он непременно ответит за ошибку.

С ужасом осознав подлинные мотивы своих действий, руководитель отвернулся от обманчивых вод. Нужно поскорее уходить отсюда прочь. Слишком много соблазнов таит в себе золотистый водный покров.

Тяжело вздохнув, Артур заставил себя отойти от обрыва. Он подошел к противоположной стороне плато и заглянул вниз. Где-то там вдалеке маленькой одинокой точкой чернел их лагерь, окруженный лишь безжизненной пустотой холмов. Вдали виднелась небольшая зеленая рощица, тусклая и негостеприимная. Интересно, где затаились те самые преследователи? Откуда стоило ждать нападения? Юноша до боли в глазах всматривался в темноту, пока вдруг не услышал подозрительный шорох и звук осыпавшихся камней.

– Артур! Ты там? – чей-то запыхавшийся женский голос, так странно прозвучавший сейчас. Юноша подошел к тропе, по которой он несколько минут назад поднялся, и, к своему огромному удивлению, увидел Лику. Лицо девушки выглядело чрезвычайно обеспокоенным.

– Я услышала, как ты проснулся и ушел из лагеря, никому ничего не сказав, и подумала… Может, тебе нужна будет помощь. Что случилось?

Юноша упрямо молчал. Что он должен сказать? Признаться в своей непроходимой глупости, когда он ринулся наверх по первому же зову Желтого моря, напрочь забыв друзей, которые, к слову, все это время рисковали своей жизнью ради него? Впрочем, Лика не особенно настаивала на ответе.

– Не видно преследователей? – поинтересовалась она, посмотрев вдаль. Артур с грустью покачал головой.

– Может, они отстали от нас, – с надеждой в голосе ответил он. – Остальные спят?

Сестра Тода кивнула головой.

– Диана?

Девушка с удивлением покосилась на обеспокоенное лицо юноши и вдруг понимающе улыбнулась.

– Переживаешь за нее, бедняжка? – загадочно выразилась она, и Артур живо вспомнил тот момент, когда Лика впервые высказала ему нечто подобное. Это случилось, когда он застал Диану больной и не смог сдержать своих эмоций. С недоумением Артур посмотрел на сестру Тода; та улыбалась во весь рот, обнажив аккуратные острые зубки. И снова юношу поразило странное впечатление, что он уже видел Лику раньше. В первый раз он списал это чувство на невероятную схожесть сестры и брата, но теперь ему померещилось что-то иное, едва уловимый призрак на красивом лице.

Бесцеремонное разглядывание чрезвычайно насмешило Лику, и она вновь тихо засмеялась.

– Пора вернуться к друзьям, – растерянно проговорил Артур, намереваясь уже спускаться вниз, однако девушка с заговорщицким видом тронула его за руку.

– Не торопись, – прошептала она, и юноша мог поспорить, что слышит в ее голосе скрытую издевку.

– В чем дело? – с невольной неприязнью поинтересовался он.

– Ты ведь хотел узнать про наших преследователей?

Юноша настороженно замер, прислушиваясь к словам Лики. Девушка вновь улыбнулась.

– Видишь тот невысокий холм вдали? И рощицу? Они ждут нас там.

– Я не совсем понимаю…

– Мне тоже сперва было непонятно, почему ты не сдох в Раторберге! – с неприкрытой злобой проговорила Лика, яростно сверкнув своими большими глазами. Артур с удивлением отметил про себя, что теперь, при лунном свете, они блестят, как два янтаря. Однако его больше поразило другое.

– Ты не сестра Тода? – наконец растерянно пробормотал он, пристально глядя в желтые, как болотный омут, глаза. Лика язвительно фыркнула.

– Кого, этого дуралея? Да он достал меня уже со своими нежностями! Родная сестра не вытерпела бы такую излишнюю заботу, что уж говорить обо мне…

Артур отступил назад. Камень, неудачно подвернувшийся под его сапог, выскользнул и с шуршанием скатился вниз по тропе. Юноша осторожно сделал еще один шаг назад. Но Лика лишь рассмеялась.

– Надеешься сбежать, как последняя крыса? Только в твоих же интересах немного подождать и выслушать меня до конца. Мои друзья ждут там, за холмом. Начнешь вытворять глупости, они сразу же придут ко мне на помощь. И поверь, хоть не в наших интересах убивать людей, мы, тем не менее, это сделаем. По крайней мере, с одним из вас. Так что, говоришь, ты любишь Диану?

Юноша напрягся всем телом. С ужасом подумалось ему, что застывшая ночная тишина нарушается лишь излишне громким биением его сердца, что, несомненно, выдает врагу безотчетный страх, охвативший все его существо.

– Тру-сишь? – презрительно протянула Лика. – Выпендриваться перед девчонкой, да еще и когда за твоей спиной стоит естествознатель – это одно, а столкнуться лицом к лицу с Тенью – совсем другое, да?

В этот самый момент прекрасное лицо девушки видоизменилось, и Артур увидел перед собой столь ненавистный ему образ. Неукротимая ярость полыхнула в глазах юноши, и он, повинуясь безотчетному порыву, сделал угрожающее движение в сторону врага. Тот, в свою очередь, так странно посмотрел на него, что Артур вновь замер, будучи не в состоянии сделать ни шагу. Тело его задрожало в мелкой конвульсии, вспомнив давно забытые ощущения. Тень намеревалась войти в его голову, как тогда, в Пандектане. Артур изменился в лице, побледнел как мел, и прошептал, даже еще раньше, чем успел осознать свои слова:

– Не надо…

– Я и не собирался. Ты нужен мне живым, а не в состоянии морского огурца. Забавно. Ты все-таки боишься. А называл меня трусом, помнишь?

– Ты и есть трус.

– Не стоит, Артур. Тени могут передавать своим весточки на расстоянии, знаешь ли ты об этом? Ты ведь не хочешь, чтобы они пришли раньше назначенного срока? В противном случае, ты уже не сможешь помочь даме своего сердца. Видел бы ты, кстати, как на «Когте» она вешалась всем на шею ради только своей выгоды. Веселенькое зрелище, ты многое упустил.

Артур непроизвольно сжал кулаки; как бы ему хотелось сейчас быть могущественным естествознателем! Но он сам отказался от подобного преимущества.

– Чего тебе от нас надо?

– Хочешь услышать все по порядку? Наконец-то заинтересовался моей персоной? Иди, присядь рядом. И не дрожи так, я не кусаюсь.

Увидев, что Артур продолжает стоять на месте, Тень мрачно осклабилась.

– Сядь со мной! – тихим угрожающим голосом приказала она, и Артур вяло подчинился.

Они расположились совсем рядом, как два закадычных приятеля, только один из них казался отчего-то неестественно бледным.

– Сейчас я поведаю тебе историю моей жизни, дабы ты окончательно проникся ею. Возможно, она поможет тебе в дальнейшем сделать правильный выбор, – начал юнга, дурашливо улыбаясь. – Раньше я жил в Раторберге. Как понимаешь, в городе крыс поживиться особо нечем, а нам хотелось изысканных блюд и роскошных одежд. Частенько мы грабили корабли, по ошибке заплывавшие в нашу гавань. Однако имелся еще один, весьма ловкий способ. Здесь, как ты догадываешься, моя роль особенно важна. Я по своему усмотрению выбирал какой-нибудь корабль в Гераклионе, куда, как правило, устраивался в качестве начинающего неопытного моряка. Затем я всячески подначивал команду против капитана и в конечном итоге добивался кровавого восстания. Не беда, что во время стычки погибнут все бывалые моряки, включая капитана и его помощника, не так ли? Затем дело за малым: обмануть простофилей, изменить показания компаса при помощи металлического бруска и направить корабль по течению в сторону моего города, где нас неизменно встречали на лодках раторбержцы и добивали оставшихся в живых матросов. Затем мы грабили судно и забирали его себе. Ты помнишь склад кораблей на лодочной станции? Уж не думаешь ли ты, что мы сами их построили? Кстати, далеко не все наши товарищи знали о разбоях. Я же был особым доверенным Грызуна. Конечно, мне не всегда удавалось провернуть дело с достаточной ловкостью, но, тем не менее, я обладал в Раторберге особым статусом. Вот, собственно, с какой целью я впервые оказался на борту «Балерины».

– Ты не только подлый трус, но еще и мерзкий убийца! – с нескрываемым презрением выплюнул Артур, посмотрев в упор на Киля. Тот простодушно пожал плечами и улыбнулся одной из своих дружелюбных улыбок, делавшей его похожим на нашкодившего мальчишку.

– Ты ведь не будешь обвинять степного льва за то, что тот сожрал газель, не так ли? Или орла, который растерзал когтями змею? Или кошку (прелестное животное, кстати), которая изощренно издевается над мышью перед тем, как употребить в пищу? Говорят, люди не отличаются от животных. Почему же то, что позволено им, так категорично запрещается у нас? Не лицемерие ли это: с одной стороны признавать в нас животные начала, а с другой – карать любые проявления жестокости?

– Я не считаю, что мы не отличаемся от животных.

– Кого только интересует твое мнение? Уж точно не меня, – Киль помолчал, изредка бросая хитрые взгляды на своего собеседника. Желтые глаза юнги загадочно светились в темноте, как у хищной кошки.

– Дальше? Итак, я оказался на прекрасной трехмачтовой «Балерине». Отлично оснащенное судно, увесистый сундучок с венгериками… В общем, было чем поживиться. Я, как и раньше, начал свою обычную работу. Простых неграмотных моряков так легко одурачить, особенно, когда те убеждены, что их права наглым образом попираются. Объяви им, что ты на их стороне, и они побегут за тобой, высунув языки до пола. Что ж. Все шло своим чередом, пока я не обнаружил мишень поинтереснее. Больной армут, помнишь? Твердивший о бессметных сокровищах. Признаться, я был весьма заинтригован. Мне уже давно хотелось разбогатеть и оставить Грызуна в дураках. Я подслушивал все разговоры с армутом, постоянно крутился возле его койки, делая вид, что старательно вытираю полы… И однажды я был вознагражден за свое терпение! Он пришел в себя, хоть несколько дней до этого жестоко страдал от лихорадки. Твоего глупого Ка-ра-има, кстати, не было поблизости. Так что мне вдвойне повезло. Больной привстал на своей постели и вдруг поманил меня к себе. С внутренним трепетом я подошел к нему. И что же мне довелось услышать? Весьма необычную историю. Вот что он мне рассказал:

«Послушай меня, друг. Я жестоко страдаю от болезни, боюсь, не сегодня-завтра меня заберет смерть. Я искренне не желаю такого исхода, но, чтобы выздороветь, мне нужен верный помощник. Мне казалось, ты недолюбливаешь капитана?»

«Немного», – ответил я осторожно. Когда имеешь дело с заговором, надо быть особенно дипломатичным.

«Он ведь плохой человек? Жестокий?»

«Довольно-таки… Я бы сказал, весьма», – удивленно отвечал я, не понимая, к чему клонит спятивший армут.

«Отлично. То, что нужно. Позови его сегодня вечером в мою каюту. Скажи, что я хочу с ним поговорить наедине об армутском золоте».

Я, признаться, колебался. С какой стати мне было выполнять сумасбродные требования этого чахоточного? Поэтому я решил выяснить как можно больше информации.

«Я сделаю это, если расскажешь мне все».

Больной кивнул головой; видно было, что он совсем отчаялся.

«Моя история загадочна, не всякий ей поверит. Я странствующий купец из Мира чудес. Однажды жизнь закинула меня в Тимпатру, гигантский муравейник, где мне пришлось слечь от неизвестной болезни. Там меня осмотрел местный табиб, и вердикт его был весьма печален. Жить мне оставалось около месяца, не более. Лекарств от подобной болезни не имелось. Я, признаться, был в совершенном смятении. Совсем недавно я ездил с караванами, продавал товары, скупал роскошные шатры – и вот конец всему. Жуткое расстройство охватило все мое существо. И тогда табиб, лукаво глядя на меня, заявил, что одно чудодейственное лекарство все-таки есть. Но оно весьма необычно. Он протянул мне флягу с темно-желтой жидкостью. Это и было то самое лекарство. По словам табиба, настойка не только исцеляла все болезни, но еще и продлевала жизнь. Своеобразный напиток молодости, который так стремится отыскать человек. Однако была во всем этом какая-то до нелепости странная причуда… Мне не просто надо выпить лекарство. А еще и совершить ужасные действия, полностью противоречащие моей природе. Табиб сказал, что я должен убить человека, а затем только выпить напиток. Будто именно в этом случае лекарство сработает, как надо. Признаться честно, я струсил. Никогда я не помышлял о том, чтобы забрать жизнь у живой твари, пусть даже если на кону стояла моя собственная жизнь. И потом, вдруг это все обман? Глупая причуда старого табиба, желавшего посмеяться над моей немощью? Я ушел от него в еще более смятенных и расстроенных чувствах. На следующий день я отплыл в Гераклион. Когда я сел на корабль, то, к своему удивлению, увидел, что фляга все-таки при мне. Хоть я с гордостью отверг предложение табиба, тем не менее отчего-то не отказался взять флягу. Жалкое зрелище, не так ли? Настолько сильной была моя тяга к жизни, что я цеплялся за любую соломинку, за любую возможность, пусть даже самую абсурдную… У берегов Гераклиона наш корабль потерпел крушение; но меня спасли. Скорее всего и другие уцелели, однако этого я помнить не могу. В тот момент я особенно страдал от своей немощи. В мое болезненное сознание вдруг закралась мысль о том, что я должен немедленно вернуться в Тимпатру и отдать эту проклятую флягу. Глупо, конечно, но просто выкинуть ее в море у меня не хватало решимости. С этими сумасбродными мыслями я попросился на «Балерину». Уже тогда я начинал бредить, мне снились ужасные сны, гигантский муравейник, табиб, люди с глазами из золота. Да, я отчетливо помнил, что у того страшного лекаря были желтые глаза. Кстати, у меня было такое ощущение, что табиб преследовал меня во время всей поездки. Будто он находился рядом, но в ином обличье. А может, это была просто галлюцинация. Кажется, в бреду я наговорил много лишнего, из-за чего меня могли понять превратно. Так или иначе, ко мне приставили переводчика, будто я не знаю других языков, кроме армутского. А сегодня мне вдруг на время стало легче. Болезнь выпустила меня из своих смертельных объятий. И я решился. Я хочу попробовать выпить свое проклятое лекарство, которое вот уже столько ночей не дает мне покоя. Я сделаю все, как сказал табиб. Ты приведешь ко мне капитана под предлогом обстоятельного разговора, а я заколю его своим ножом и выпью напиток. Таким образом я избавлю вас от гнета злого человека и одновременно от кровавого восстания матросов. Надеюсь, совесть не замучает меня. Ты поможешь мне, добрый человек? Капитана все равно убьют, рано или поздно. Я лишь ускорю этот процесс».

«А напиток и правда дает исцеление от всех болезней? И продлевает жизнь?» – спросил тогда я.

«Так говорил мне табиб».

И вот здесь, Артур, как думаешь, какое решение я принял, глядя на дрожащего от лихорадки больного? Как бы поступил на моем месте любой здравомыслящий человек? Я рассудил таким образом. Вдруг желтый напиток и впрямь обладает такими чудодейственными свойствами? Не попробовать ли мне самому им воспользоваться? А больной и так уже был одной ногой на том свете. Дело оставалось за малым. Подушкой я придушил больного, а потом, забрав у него флягу, выпил все до дна. Странное то было чувство, доложу я тебе. Будто и впрямь я стал сильнее, здоровее и даже могущественнее. Однако вместе с тем у меня появилось весьма неприятное чувство. Я понял, что на «Балерине» есть кто-то еще, куда более могущественный, чем я. И, если он найдет меня, я буду служить ему всю свою жизнь, подчиняясь велению странного желтого лекарства. Неужели это тот самый призрачный табиб, являвшийся армуту в болезненных галлюцинациях? Эта мысль поразила и испугала меня. Всю жизнь я мечтал сам править другими, а идея о подчинении вызывала в моем сердце глухое отторжение. Как быть, как скрыться от этого ига? Где человек, способный поработить меня, как распознать его быстрее, чем это сделает он? Тогда я, скрываясь от других, стал немедленно воплощать свой план в действие. Помнишь, капитан накинулся на меня при всех? Я уже давно подстрекал его. А ты, такой благородный и честный, заступился за меня, немного изменив мои планы. Ведь если бы капитан начал бить меня, это немедленно бы спровоцировало у кровожадных матросов стычку. Но нет же, вмешался ты, гнусный миротворец, испортив мне все дело! С другой стороны, я все же кое-чего добился. Я заметил, что у помощника капитана желтые глаза. Вечером, во время приема пищи, я добавил матросам в тарелки сонной травы, которая действует отменно и уже не раз зарекомендовала себя, как отличное средство. Потом я подошел к тому самому помощнику капитана и без особой жалости лишил его жизни. Здесь, надо отметить, я отчетливо почувствовал, как та рабская связь между нами рушится, а я становлюсь во сто крат сильнее. В моем сердце будто поселился кто-то еще. Тогда-то я понял, что стал Тенью. Признаться, подобное могущество опьяняло. Первой моей мыслью было то, что я стал властелином мира! Я мог направить корабль, куда захочу, и делать, что мне угодно. Но потом пришло понимание того, что мне действительно следует делать. Я понял, ради чего стоит жить. Я должен привести как можно больше людей к Желтому морю, чтобы освободить заточенный в нем народ. Вот какая цель появилась в моем сердце вместе с убийством жалкого помощника капитана. Но что же дальше? Как мне воплотить эту идею в жизнь? Я подумал, что было бы забавно привести раторбержцев в Тимпатру. Там бы уж Тени позаботились обо всех. Чем больше людей придет, тем лучше. Но сначала надо было разобраться с матросами. Под покровом темноты я спустил на воду шлюпки и перетащил туда спящих матросов и капитана, не забыв снабдить их едой на первое время. На это потребовалось около часа, но я не чувствовал усталости. Я будто стал во сто крат сильнее и мог теперь, как цирковой силач, одной рукой поднимать льва. Мне было известно, что течения в этих краях сами приведут матросов в Раторберг. Там Грызун позаботится о них до той поры, пока я не вернусь в город. Впрочем, по какой-то причине матросы все же ускользнули от меня. Может, на них напали черви? А может, они просто перегрызлись между собой, как собаки. Затем мне оставалось что-то сделать с вами. Разумеется, я хотел, чтобы и вы отправились вместе со мной в Раторберг. Жаль, что я не дал вам сонной травы сразу – так было бы куда проще. Но мне пришлось изрядно повозиться. Я написал вам записку, предупреждающую о готовящемся бунте. Мне искренне думалось, что вы, как разумные люди, будете оставаться в своих каютах до утра. Как раз к утру корабль окончательно бы сбился с курса и направился в Раторберг, вслед за моряками на шлюпках. Однако мои предостережения отнюдь не убедили вас. Зачем-то вы вышли из каюты, стали рыскать по кораблю, нашли меня… Помнишь нашу первую встречу, Артур? Как тебе кажется, я славно сыграл свою роль? Я думал, что мне легко удастся провести вас, глупых, добреньких, благородных, ничего не смыслящих в жизни. Но не тут-то было. Настоящим откровением для меня стал Даниел, который, признаться честно, управлял кораблем не хуже самого капитана. А ты, со своей мнительной подозрительностью, особенно выводил меня из себя! Как мне хотелось поскорее расправиться с вами! Но это моя старая природа желала подобного, новая же сущность говорила: «Не стоит убивать. Лучше приведи их ко мне». Итак, к моему искреннему ужасу мы почти доплыли до острова Черепаха. Помнишь праздничную ночь на корабле, когда мы отмечали наше скорое прибытие на берег? Тогда-то я и добавил в устричную настойку сонной травы. Только Даниел не захотел ее пить… Что ж, меня выручил твой друг-простофиля. Тин попросил дать ему немного постоять у штурвала, как тебе? Мне ничего не стоило подложить металлический брусок, искажавший показания компаса. Даниел разгадал бы ловушку, но не Тин. Затем все оказалось еще проще. Течения, черви, мы на шлюпке, твои глупые угрозы, только чтобы порисоваться перед девчонками… В Раторберге моей целью было соблазнить как можно больше людей несуществующим золотом и заставить покинуть город, чтобы немедленно отправиться в Тимпатру. Глупый Грызун, жадный до наживы, как помнишь, клюнул почти сразу. Однако снова мои планы смешались. На город напали крысы. Начался хаос, мы все разделились. Ты из-за своего глупого благочестия остался в погибающем Раторберге. Признаюсь, с одной стороны, я обрадовался. Мне показалось, что таким образом я отлично отомстил тебе за вмешательство в мои планы, а также за постоянное недоверие. Ты до крайности раздражал меня, так как являлся полной моей противоположностью, поэтому, расправившись с тобой, я даже обрадовался. С другой стороны, я лишал одну из Теней возможности воспользоваться в дальнейшем твоим телом… Так или иначе, мы плыли на «Когте» в Тимпатру, пока не вмешались погодные условия. Шторм, снова черви. Гибель «Когтя» ознаменовала и крушение моих собственных планов. Я так никого и не привел в Тимпатру. Но потом я увидел, что погибли далеко не все. Диана, Тод… и кое-кто из моих старых приятелей. Отличная новость! Мне очень хотелось обмануть упрямую гордую девчонку, сделать так, чтобы она сама согласилась принять в себя Тень. Только как это сделать? Был бы ты рядом, проще было бы манипулировать ею. Потом я случайно узнал о том, что у этого простофили Тода, оказывается, пропала сестра! Представляешь, какая удача! Я подумал: а что если бы в Тимпатру Тод наконец обрел желаемое? Любящая сестра вполне могла склонить брата на свою сторону, внушив необходимость выпить желтый напиток. А Тод нашел бы способ повлиять на Диану. Это был хороший план. Я провел свою маленькую группу через пустыню. Ведомый Тенью, я знал решительно все – как добыть воду, где искать еду, куда следует идти, чтобы найти муравейник. Силы у меня имелось столько, что я мог одной рукой тащить Тода, а другой, наверное, Диану, если бы она мне позволила. Право же, Тени дают простому смертному кучу преимуществ… Глупые мои раторбержцы не слушались меня, за что и поплатились жизнью. Количество людей, которых я вел к Теням, все сокращалось. Я мечтал сделать все правильно хотя бы с Дианой и Тодом. Я оставил их на базарной площади у фонтана, заставив выпить сонной травы. Затем поменял свой облик. Как думаешь, хорошенькая из меня вышла Лика? Кстати, имя я себе взял созвучное – Киль – Лика. Особой фантазией я никогда не мог похвастаться. Все-таки Тени дают безграничные возможности; никогда не думал, что буду женщиной – это прямо-таки забавно! А потом, как думаешь, кого я встретил на базарной площади? Моего благочестивого друга, вечно готового рисковать собой ради других. Если бы ты тогда не снял маску, я бы ни за что не вычислил тебя среди остальных; я ведь думал, что тебя сожрали крысы. Сделав вид, что помогаю вам, я заманил всю вашу компанию к себе домой. Тени благодушно предоставили мне камеру в муравейнике для осуществления моих задач. Меня сразу удивило и даже шокировало, что вы так легко поверили в факт столь неожиданной встречи. Сначала вы все обретаете друг друга, затем неожиданным образом выясняется, что сестра Тода жива… Разве в жизни так бывает? Я боялся, что все будет выглядеть слишком подстроенным, подозрительным. Впрочем, мне не стоило так переживать. Добрые люди, похоже, не отличаются особой дальновидностью. Они всему верят и никого не подозревают. Ты застал Диану в полубессознательном состоянии, однако она была всего лишь под действием сонной травы. А вот Тод был действительно серьезно болен. Признаться, я даже переживал за его жизнь. Каково же было мое удивление, когда я узнал, что среди вас есть необычайный лекарь, способный исцелять одним лишь прикосновением руки! Тень внутри меня побуждала бояться и остерегаться этого человека, ибо только он мог действительно помешать моим планам. Тогда я подумал: одно дело – привести к Желтому морю простого человека, и совсем другое – погубить настоящего естествознателя! Это все равно что подарить Теням целый полк! Необходимо было воплощать задумку в жизнь. Благодаря вам я нашел хранителя подлинных дневников Корнелия Саннерса! Дневники эти уже давно стоило уничтожить, так как они мешали музею вести важную деятельность по обращению людей в Теней. Да и сам Рашман мог здорово помешать, рассказав вам больше необходимого. Я, как помнишь, присутствовал при вашем разговоре с фуражиром и прекрасно знал о времени вашей встречи. Мне ничего не стоило направить Теней в обусловленное место, чтобы они разобрались с хранителем дневников. Возможно, ты спросишь, почему мы его убили? Очень просто. Мы знали, что нам все равно не удастся склонить его на свою сторону. При этом я попросил сообщников не трогать вас, ибо из вас получатся отличные Тени. Затем я уговорил вас идти маршрутом Саннерса, а также убедил, что знаю дорогу не хуже профессионального проводника. Все время за нами шли Тени, ожидая условленного сигнала. И вот мы здесь, у Желтого моря, где и должно, наконец, все свершиться.

Киль замолчал, очевидно, утомившись от своей длительной речи. Затем он с любопытством посмотрел на Артура, чье лицо в свете луны выглядело совсем бледным и осунувшимся.

– Я уже встречался однажды с Тенью, – наконец твердо произнес руководитель. – И нашел в себе силы сказать ей «нет».

Киль удивленно моргнул, а затем расплылся в торжествующей улыбке.

– Тогда ведь не было Дианы, не так ли?

Артур вздрогнул всем телом. Киль ударил его в самое больное место. Юнга прав, сейчас он уязвим, как никогда.

– Нет, позволь прояснить тебе всю ситуацию. Глядя на мою историю, ты можешь сделать вывод о том, что я способен решительно на все ради достижения цели. Жалость или сострадание абсолютно чужды моему сердцу. Так было раньше, так осталось и теперь. Поэтому ты сделаешь все по моему слову, так как не захочешь обрушить на своих друзей мою жестокость. Они безмятежно спят в шатре, поддавшись воздействию сонной травы. Только Инк не пил ее, однако он настолько слаб, что просто смешно бояться его теперь.

– Это ты его отравил?

– Разумеется. Зачем мне сильный естествознатель? Впрочем, как я понял, он никогда не отличался особыми способностями. Ни рыба, ни мясо… Я же лишь подправил дело, чтобы он истратил всю свою силу на самого себя. Теперь он безвреден, как ягненок. Так вот, что же тебе делать? Сейчас ты возьмешь у меня флягу с водой из Желтого моря и нож. Затем спустишься в шатер и убьешь Инка, выпив при этом заветный напиток. Как я понял, наблюдая за вами, естествознатель не так дорог тебе, как все остальные. Так что, надеюсь, ты сможешь переступить через свое благочестие и сделать все правильно. Этим своим действием ты навсегда подчинишь мне свою волю, будешь моим, так сказать, добровольным рабом. Ну и обретешь кое-какие преимущества вроде исцеления, долголетия и прочее. За эту малость я отпущу одного из твоих друзей. Подозреваю, ты захочешь, чтобы этим человеком оказалась Диана. Хорошо, я не против. Хоть гордая девчонка и соблазняла меня всячески во время всего путешествия, я готов тем не менее ее отпустить. Но вот остальные станут Тенями. Каким способом я их заставлю – еще не знаю. Кто-то боится смерти, кто-то не переносит искушений, кто-то не в силах побороть гнев. Я решу это дело. Вот таким мне видится последующий ход событий. Есть еще и другой вариант, менее приятный, хочешь узнать? – Киль осклабился, увидев, что Артур упрямо молчит, с напряжением сжав губы.

– Я зову наших преследователей. И они начинают зверски мучить Диану на твоих глазах. Думаю, ты вряд ли сможешь долго на это смотреть. Поверь, мы можем быть весьма изощренными в своей жестокости. Да и какая-то малая часть меня давно уже жаждет крови. Я всегда любил насилие, но, к сожалению, чаще всего оно совершалось против меня самого. Теперь же, обретя могущество, я вполне могу отыграться на других.

С этими словами Киль ловко поднялся на ноги, отряхнулся от пыли и протянул Артуру флягу, в которой плескалась вода из Желтого моря. В другой руке он протягивал ему кривой армутский нож. Артур медленно принял эти сомнительные дары и нерешительно воззрился на орудие убийства. А что если попробовать всадить его в сердце Киля? Нет, нет, это не то, тогда Тень перейдет к нему. Только естествознатель способен противостоять Тени. «Инк, Инк, как же мне нужна твоя помощь!»

– Чего медлишь? – жестко проговорил Киль, с особым удовольствием взглянув на искаженное от ужаса лицо Артура. – Пошел! И давай без глупостей. Помни, что я легко могу расстроиться.

Руководитель отвернулся от ненавистного врага и обреченно побрел вниз. Он старался сдерживать свои шаги, чтобы хоть немного затянуть происходящее. Что делать? Попытаться разбудить ребят? Убежать? Успеют ли они? Киль обо всем догадается и тут же призовет своих напарников. Конечно, Артур не верил в щедрость злобного юнги и в то, что Киль отпустит Диану. Но если они и правда будут мучить девушку на его глазах? Сможет ли он противостоять, не сломается ли? Увы, здесь Артур ни в чем не был уверен. Одно дело – отвечать за самого себя, и совсем другое – видеть мучения самого дорогого и близкого тебе человека. Артур знал эту истину и раньше, но почему-то именно теперь, когда он с влажными от ужаса руками спускался вниз, к шатру, ему с отчетливой ясностью представилось, до какой степени он любит Диану и дорожит ею.

В какой-то момент юноша остановился и в изнеможении прислонился к дереву; его одолевала страшная слабость. Казалось, будто все его существо охватила болезненная лихорадка. Осталось сделать всего несколько шагов – и вот он, шатер, где безмятежно спят его товарищи. Развязка неотвратима, надо как можно скорее принять решение… Ах, если бы только Инк… С замиранием сердца Артур вошел в шатер. Сквозь отверстия в двери внутрь палатки проникал безжизненный лунный свет, падавший на красивые лица его друзей. Безмятежные, ничего не ведавшие, спокойные и оттого счастливые… Родные. Каждый особенно дорог. Нет более любимых или менее. Когда по-настоящему любишь, то этого чувства вполне хватает на всех с лихвой.

К своему удивлению, Артур не обнаружил в шатре Инка. Где же он? Юноша выскочил из палатки, но по-прежнему никого не нашел. Ладно, потом разберемся, пока он здесь, надо попытаться разбудить и предупредить остальных. Артур не решился начинать с Дианы. Бедному юноше хотелось, чтобы его любимая как можно дольше пробыла в счастливом неведении. Поэтому он приблизился к Тоду и принялся тормошить его. Беруанец отмахивался, как капризный ребенок, бормоча что-то невнятное. Нет, его не разбудить. Попробовать с другими. Увы, попытки Артура не увенчались успехом. Тогда он, в совершенной панике, выскочил из шатра. Что делать? Вдруг в темноте Артур увидел слабое фиолетовое свечение. Как будто на горе зажглась одинокая цветная свечка, словно сигнальный огонь, призывавший войско на битву со смертельно опасным врагом. Это было как раз там, где сидит Киль и ждет его действий. Артур изо всех сил кинулся обратно в гору. Он задыхался, ему не хватало воздуха, но он не остановился ни на секунду. Страх за друга гнал его вперед.

Когда юноша вновь поднялся на плато, то увидел перед собой следующую картину: Киль, стоявший над самым обрывом, и нелепо размахивающий руками Инк, возвышающийся напротив, грозный и величественный, словно неумолимый палач, казнивший своего врага, а вокруг них слабое фиолетовое облако, исходившее из ладоней естествознателя. Замерев на месте, завороженный зрелищем, Артур не слышал, как за ним по тропе пробирается кто-то еще. Вдруг Киль преобразился в прекрасную Лику. На нежной коже ее проступили ужасные ожоги, лицо скривилось от боли.

– Пожалей меня, естествознатель, – тихо произнесла она, умоляюще сложив руки. Это было трогательное зрелище, но Инк не знал жалости.

– Это тебе за Кирима и Тилли, мерзость! – закричал он срывающимся голосом и вновь направил на врага свои истерзанные руки. Видно было, что ему тяжело, видно, что он едва справлялся в этой неравной борьбе. Но сейчас Инк боролся за друзей, а не за себя одного, потому и сила у него увеличивалась многократно. Так что Киль все-таки просчитался, назвав Инка слабым. Вряд ли юнга действительно осознавал, что любовь делает нас в тысячу раз сильнее.

Вдруг на плато вбежал еще один человек, так сильно оттолкнув Артура в сторону, что тот упал на землю. Он был растерян, ошарашен, смущен. Глаза его были широко открыты, а руки сжались в кулаки. Остановившись как вкопанный, он наблюдал за происходящим, не определив еще пока для себя линию дальнейшего поведения. Киль первым увидел его.

– О брат мой, спаси меня! Желтое море вошло в Инка, и он сейчас убьет меня! Я упаду в пропасть! Тод, родной мой, спаси меня!

Этот жалостливый призыв просто не мог остаться без ответа. Еще раньше, чем Артур успел что-либо предпринять, Тод рьяно кинулся вперед и со спины со всей силы ударил Инка кулаком между лопаток. Бедный юноша, и без того замученный противостоянием с Тенью, застонал от боли и распластался на земле. Из обожженных ладоней его продолжало выходить фиолетовое облако, которое, впрочем, очень быстро сменилось на темную пыль, похожую на древесную труху. Коварная Лика с яростью раненого зверя кинулась на естествознателя и с невиданной для хрупкой девушки силой спихнула его с горы. Впрочем, Инк в последний момент ухватил врага за ноги, намереваясь утащить того за собой в морскую пучину.

– Тод! – вскричала «Лика» в испуге, процарапав землю пальцами и в конечном итоге схватившись за спасительную корягу, торчавшую над самым обрывом.

– Не трогай ее, дуралей, это Тень! – скрежеща зубами, простонал снизу естествознатель, но беруанец не захотел услышать его. Артур в этот момент подбежал к дерущимся; с размаху упав на колени, он стремительно наклонился над пропастью, чтобы помочь Инку, но, увы, было слишком поздно. И тут время будто бы замедлило свой шаг, предоставив участникам трагедии в полной мере насладиться происходящим.

«Лика» с жестоким остервенением брыкалась, пытаясь вырваться из железной хватки Инка, естествознатель морщился от боли и напряжения, опуская руки, рот его медленно складывался в вопросительное «о»; казалось, бедный юноша еще не верил в то, что все кончено. Затем он с трудом поднял голову, и взгляд его серьезных серых глаз скрестился с голубыми. В них горело неприятие ситуации, а также горькая вина, раскаяние и еще что-то невыразимое.

– Отец был прав, – слабо прошептал он. – Умереть за друга не страшно, – эти последние слова так и не были произнесены, но Артур прочитал их по одним только губам. А потом бедный естествознатель упал вниз с каким-то страшным мучительным выкриком. Инк ушел так же, как в свое время – Кирим. Эта невероятная трагедия на время оглушила и ослепила Артура; казалось, он потерял способность видеть и слышать. Весь мир словно лишился своих звуков и красок, а между тем притупилось лишь его восприятие. Потом звуки вновь стали постепенно заполнять пространство. Справа от него возился Тод; он хрипел и сопел, безуспешно пытаясь втянуть Лику. Но у него явно не хватало сил. Естествознатель измучил Киля, частично лишив способностей, а Тод еще не пришел в себя после сна.

– Помоги же мне, Артур, – надтреснутым голосом взмолился Тод. По искривленному лицу беруанца текли слезы, руки дрожали, он полусидел на коленях, изо всех сил пытаясь втащить на плато свою драгоценную ношу.

– Оставь ее Тод, это не твоя сестра, – усталым и каким-то чужим голосом проговорил руководитель. Но беруанец едва ли понимал смысл его слов.

– Я не могу больше держаться! – слезно выдавила из себя Лика, и вдруг пальцы ее словно бы начали рассыпаться, подобно песку в пустыне. Естествознатель сделал свое дело. Девушка сорвалась вниз, последовав примеру бедного Инка. Она не кричала, не брыкалась, только странно расставила обе руки в стороны, словно крылья. Так и казалось, что над золотой поверхностью моря безмятежно парит диковинная птица. А потом все стихло. Тень ушла туда, где ей и следовало находиться все это время. Море даже не всколыхнулось. Оно приняло жертву без малейшей эмоции и трепета; был человек, нет его – не все ли равно?

Артур медленно поднялся на ноги. Он стоял на самом краю, с ненавистью вглядываясь в тяжелые, словно наполненные жиром, желтые пласты воды. В груди его клокотали страшные чувства: вот уже в который раз Тени причиняют ему зло и забирают то, что дорого! Впрочем, они ли? За каждой Тенью стоял конкретный человек. Если бы Киль не был подлецом по жизни, он бы никогда не стал мишенью для Желтого моря. Если бы больной армут думал больше о других, он бы никогда не решился убить капитана. Так кто стоит за всем этим разрушительным злом? Неужели сам человек?

С горечью думал об этом Артур, с мучительной тоской глядя перед собой. Но его размышления грубо прервали. Тод, схвативший большой камень, со всей силы опустил его на плечо сопернику. Скорчившись от небывалой боли, юноша упал на колени. Вероятно, камень пробил кожу до самой кости. «Тод, Тод, что же ты делаешь?» Руководитель поднял голову и взглянул на друга; тот выглядел ужасно. Мертвенно-бледное лицо, огромные глаза, как две безжизненные пещеры, плотно сжатый рот и это яростное выражение, эта ненависть, исходившая от всего его существа.

– Ты! Ты! – орал Тод, задыхаясь. – Не помог!

– Тод, это не твоя сестра! Это Тень! – из последних сил выкрикнул Артур, однако его слова не возымели должного эффекта. Тод с размаху ударил его ногой в живот и повалил на землю, заставив проехаться лицом по сухим колючкам.

– Ненавижу тебя, как ты мог поступить со мной так жестоко? Я считал тебя другом!

– Это был Киль, Тод, приди в… – попытался объяснить Артур, но его снова прервали жестоким ударом. Юноша захрипел, почувствовав, как от боли у него перехватывает дыхание. В принципе Артур был физически сильнее Тода, однако теперь тот был сродни разъяренной львице, у которой отняли детенышей.

– Я просто убью тебя и все, мразь! – выкрикнул беруанец и, сжав горло Артура двумя руками, принялся душить. От страшной боли у юноши наворачивались на глаза слезы, у него перехватывало дыхание, но Тод, похоже, был серьезно настроен довести дело до конца. То ли Желтое море подогревало в нем гнев, то ли вся ненависть и обида по отношению к сопернику наконец возобладала над его существом – так или иначе, Тод выглядел сейчас жутко. Казалось, он окончательно сошел с ума.

– Что тут происходит? – раздался еще один голос. Наверх поднялся Даниел. А за ним Тин, Диана… Они все проснулись. Тод, увидев Диану, вдруг в страхе отпрянул от избитого Артура, словно устыдившись своих недавних действий. Девушка вскричала в испуге и кинулась к лежавшему на песке юноше, который все никак не мог восстановить дыхание. Затем она подняла голову и с таким ожесточением посмотрела на Тода, что беруанец сжался, сделавшись в одно мгновение совсем жалким и безобидным.

– Как. Ты. Посмел? – медленно проговорила Диана. – Что ты наделал?

– Моя сестра сорвалась вниз! А он не помог мне ее вытащить! Он убийца, ясно тебе?

– Убирайся! – прошипела девушка с такой яростью в голосе, что всем остальным сделалось не по себе. – Я сказала, убирайся! – повторила она с истерической ноткой в голосе, увидев, что Тод продолжает в нерешительности мяться на месте.

– Нет, Ди, постой… – с трудом проговорил, наконец, Артур. – Не прогоняй его. Произошла ошибка… Нам нужно объясниться. Только не сейчас, так как за нами по пятам идут Тени. Те армуты, что преследовали нас всю дорогу. Нам нужно срочно уходить отсюда! Бежать немедленно! Иначе нас всех ждет гибель!

– Точно, там какие-то черные фигуры направляются к нашему лагерю! – воскликнул вдруг Даниел, который сейчас подошел к краю плато и вглядывался вдаль.

Услышав только эти слова, Артур, превозмогая боль, вскочил на ноги. Плечо горело так сильно, словно его обожгли огнем. Плащ в этом месте стал мокрым от крови.

– Мы не можем спуститься к лагерю! Надо искать другой выход! – пробормотал он, в панике подбегая от одного края плато до другого. Неужели здесь была только одна тропа? Тогда они сами наглухо закрыли себя в ловушке. Но нет, чуть справа вдоль обрыва тянулась еще одна дорога. Вероятно, ее заботливо проделала сходящая с гор вода. Опасная тропа, узкая! Камни поминутно осыпались вниз, на них так легко было поскользнуться… Настоящий знаток гор никогда не поведет свою группу по такой дороге.

Но у них не было иных путей. Тропа витиевато проходила вниз, минуя невысокие кустарники, и спускалась значительно дальше их лагеря. По этой дороге они смогут обогнать Теней! Но куда дальше? Вдали виднелась еще одна рощица, может там им удастся скрыться от преследователей?

Артур, одной рукой придерживая раненое плечо, потянул за собой друзей, которые в настоящий момент слабо осознавали происходящее. Однако смятенный вид руководителя говорил сам за себя. Не возразив ни жестом, ни словом, друзья послушно побежали за вожаком. Тод какое-то время нерешительно стоял на месте, а затем тоже устремился за друзьями.

Двигаться по узкой тропинке было трудно. В иной раз кто-нибудь падал и скатывался чуть вниз, затем поднимался и снова бежал. Порою приходилось ползти на руках, цепляясь за низкорослые растения и колючки. Земля забивалась под ногти, растревоженные насекомые кусали руки, колючелистник нещадно жалил кожу. Артур старался помогать Диане по мере своих сил и возможностей; сейчас он почти не чувствовал усталости. Руководитель торопил всех, как мог. Опасность свалиться в пропасть не страшила его так, как их жуткие преследователи.

Наконец они оказались внизу. Где-то позади остался лагерь. Похоже, Тени все-таки потратили на него какое-то время. Наверное, искали дневники. Что ж, значит, у беглецов имелась небольшая фора.

Не останавливаясь, друзья добежали до леса, где росли невысокие дубы и осины. Видели ли Тени, что беглецы кинулись сюда? Придут ли они за ними? Возможно ли вообще найти спасение в такой маленькой рощице? Скользкие ветки под ногами, зыбкая сыпучая почва, липкая паутина, мелкие камни, шум деревьев над головой – поднимался ветер. Залезть на дерево? Поможет ли? Не такие уж тут высокие деревья, совсем не как в Беру. Просто спрятаться за ствол дуба? Глупо. Найдут сразу же.

Артур остановился, переводя дыхание. За его спиной пыхтели Даниел с Тином, совсем не привыкшие к подобным физическим встряскам. Умиротворяющий шелест листвы убаюкивал, успокаивал, но руководитель знал, что это ложные чувства. На самом деле им было не спастись. Пребывая в совершенном отчаянии, юноша опять пошел вперед, раздвигая редкую пожухлую листву. Ноги будто бы утопали в почве; и здесь тоже было много песка, только обычного, не сахарного. Артур остановился; перед ним предстала следующая картина: темное болото, до такой степени заросшее камышами, что непонятно было, в каком конкретно месте оно начиналось. Громко квакали лягушки и жабы, шлепая склизкими телами по песку. Над грязной илистой водой роем кружила мошкара. Дальше пути не было.

– Я больше не могу бежать! – шепотом признался Тин. Юноша не врал, он и вправду больше не мог.

– Я знаю, как мы поступим, – сказал руководитель, изо всех сил стараясь, чтобы его голос звучал уверенно и бодро. – Попробуем спрятаться в болоте. Надо зайти туда по пояс, в камыши. В густых зарослях нас не будет видно. Посидим до тех пор, пока армуты не уйдут отсюда.

– Что им от нас надо? – шепотом робко поинтересовалась Диана. Артур не стал расстраивать девушку и передавать жестокие замыслы Киля на ее счет.

– Это Тени, – скупо ответил он, более ничего к этому не прибавив, и первым побрел вперед. Сначала руководитель пробовал ногой зыбкую почву, и, если та была более-менее твердая, он уверенно наступал и делал следующий шаг. Вот он уже был по колено в мерзкой, чуть теплой воде; в его сапоги на полном ходу врезались глупые водомерки. Затем Артур зашел по пояс и поморщился; от воды нестерпимо пахло гнилью и затхлостью. Впрочем, его это не остановило, и он продолжил свое продвижение. Толстые камыши нещадно хлестали по лицу, и вот, наконец, храбрый юноша замер на месте.

– Идите сюда! – тихо позвал он из коричневых зарослей. Остальные последовали его примеру. Когда наконец все приблизились к Артуру и обступили со всех сторон, он сказал:

– Мы будем ждать здесь до утра. Армуты наверняка придут сюда; эта роща – почти единственное место, куда мы могли побежать. Однако будем надеяться, что они не станут искать нас в болоте. Когда они приблизятся, постарайтесь сидеть очень тихо и не высовываться из воды. Камыши закрывают нас со всех сторон лучше крепостной стены, Тени не должны нас заметить.

Послушавшись своего лидера, друзья на секунду замерли в испуге. Впрочем, вряд ли кто смог бы долго стоять без движения, да еще и в жидком вонючем болоте. Не прошло и минуты, как Тин, вздохнув, пошевелил в грязи ногами, издав при этом неприятный чавкающий звук.

– Отвратительное место! – прошептал он едва слышно. Над их беззащитными головами роем кружила мошкара, невероятно обрадовавшись столь неожиданному ужину. У Дианы еще было хоть какое-то спасение – она прикрывала лицо своими длинными волосами. Но вот остальные, увы, были лишены подобного преимущества. Вода была на удивление теплой, но от этого она казалась даже еще более противной. Создавалось ощущение, что принимаешь ванну, наполненную протухшей грязью.

Вдруг подул холодный ветер, развеяв облако из мошкары. В лесу стало как будто в разы темнее, словно сверху его накрыли гигантским колпаком. Ловушка захлопнулась.

– Это они, – прошептал Артур сквозь зубы, чувствуя, как сильно колотится у него в груди сердце. Скоро они будут здесь.

И тут, как назло, произошло непредвиденное. Совершенно неожиданно Тод, который все это время едва сдерживался, вдруг разразился громкими рыданиями. У него начиналась истерика. Раздвигая камыши, Артур поспешно подплыл к нему и положил руку на плечо другу.

– Тод, Тод, пожалуйста, они нас услышат… Успокойся, поверь мне, твоя сестра жива. Лика никогда не была твоей сестрой! Ты ведь знаешь, что Тени могут перевоплощаться. Это был Киль в ее обличье! Поверь, прошу тебя!

– Нет, нет, ты все врешь! – захлебываясь истеричными слезами, бормотал Тод. – Киль не мог… Он не мог вести себя, как моя сестра! Ты ошибся! Произошла страшная ошибка!

– Инк погиб ради того, чтобы спасти нас. Неужели ты впрямь думаешь, что он стал бы так рисковать собой, если бы Лика не была в действительности Тенью? Почему ты не веришь нам, Тод?

– Потому что ты ненавидишь меня! Ты ревновал ко мне Диану, а сейчас просто мстишь!

– Что за чушь! – едва сдерживаясь, чтобы не закричать, простонал Артур. – Тод, не подводи нас! Ты выдашь нас всех!

– Мне кажется, они идут сюда! – страшным шепотом провозгласил Даниел, в то время как Тод все продолжал безостановочно рыдать и хлюпать носом. Когда армуты подойдут вплотную к болоту, то непременно услышат эти звуки, столь явно нарушающие естественную тишину ночи. И тогда им конец. Артур с безотчетной тоской посмотрел на Диану, Тина, Даниела. Неужели ему придется лишиться разом их всех? А что эти жестокие существа, которые даже не являлись людьми в полном смысле этого слова, сделают с Дианой? Страшно представить. Он не должен допустить подобной развязки; девушка слишком дорога ему. Тод, Тод, зачем ты вынуждаешь меня произносить угрозы, за которые мне потом будет стыдно? И тогда юноша решился, казалось бы, на невозможное. Уставшее лицо его сильно побледнело, однако голубые глаза смотрели твердо и уверенно.

– Если не замолчишь, Тод, я убью тебя.

– Что? – размазывая слезы с грязью по щекам, непонимающе пробормотал Тод.

– Я сказал, молчи! Не губи всех нас.

Конечно, на самом деле юноша ни за что не причинил бы вреда другу, однако ситуация требовала решительных мер.

Тод мелко задрожал всем телом, глухие рыдания сотрясали его грудь. Безумно жалко его, но что еще остается делать?

– Быстрее! Ты слышал, что я тебе сказал? – с явной угрозой прошептал стенающему беруанцу Артур. В подтверждение своих слов руководитель стремительно достал из кармана кинжал, полученный не так давно от Киля, и прислонил его к шее Тода. Прикосновение холодного лезвия к нежной коже словно бы протрезвило юношу; с неприкрытой ненавистью и презрением беруанец уставился в холодные голубые глаза, такие чужие и незнакомые в этот момент.

– Враги? – криво усмехаясь, прошептал он.

Вместо ответа руководитель чуть надавил на нож, заставляя Тода вздрогнуть. К счастью, уловка Артура подействовала должным образом. Беруанец весь замер, напрягся, подобно тетиве лука, и со стороны казалось, что он безропотно покорился человеку, внутренне куда более сильному. Однако в покрасневших от слез глазах юноши горело такое неукротимое пламя, что если бы оно нашло выход, то немедленно испепелило всех вокруг. Но сейчас Тод послушно молчал, и снова воцарилась угрожающая тишина – предвестник скорой развязки.