Артур с Дианой лежали рядом на подстилке из муравьиной кожи, улыбались, страстно шептали друг другу слова любви, вроде общеизвестные и довольно банальные, но вместе с тем столь важные для них в эту минуту, и все никак не могли наговориться. Ошеломленные нежданным счастьем после стольких дней страдания, они буквально дышали друг другом. Пересказывая на ухо свои непростые истории, они частенько сбивались, прерываясь на какие-нибудь приятные глупости, без которых невозможно представить себе разговор двух влюбленных.

Когда Диана поведала Артуру о злоключениях на «Когте», а потом о тяжких днях выживания на плоту и в пустыне, юноша без слов крепко обнял ее, ругая себя на все лады за то, что оставил подругу, не уследил за ней, не защитил, был так далеко. А одно только имя Киля вызывало в сердце доброго и в целом незлобивого юноши такую неукротимую ярость, что подлому юнге можно было только посочувствовать.

– Что ты сделаешь с ним, если повстречаешь в Тимпатру? – с нескрываемым любопытством спросила тогда Диана, будто прочитав мысли своего друга. Теперь она вполне могла себе позволить это праздное любопытство, ибо страх из-за Киля окончательно испарился, подобно воде в знойной пустыне; уродливый образ коварного юнги как некоего непобедимого врага сменился в ее воображении на другой – ничтожный, жалкий и настолько комичный, что, даже увидев его прямо сейчас перед собой, она бы скорее не испугалась, а рассмеялась. – Убьешь его?

– Нет, я же не убийца. Но смерть ему покажется лучшим исходом, нежели встреча со мной, – процедил юноша сквозь зубы. Когда он начинал думать про то, как Киль обходился с Дианой и Тодом все это время, его начинало трясти от ярости.

– Я боялась его до дрожи! Но теперь, когда ты рядом, мне ничего не страшно, – застенчиво призналась Диана, вызвав своей репликой на лице Артура мечтательную улыбку. Эффект от слов любимой девушки был для него подобен русалочьему зелью, только во сто крат приятнее.

– Расскажи, – вдруг сказал он, вспомнив о чем-то важном. – Как вы попали в Тимпатру? Что с вами случилось? Почему вы оба спали?

Диана нахмурила брови, пытаясь воссоздать в голове картину минувших разрозненных событий. Все, что происходило до встречи с Артуром, казалось страшным сном, столь же далеким от реальности, как Беру от Тимпатру.

– Довольно долго мы шли за Килем. Оказалось, что он знает, как войти в город со стороны пустыни. Это покинутый муравейник, где полно входов и туннелей; мы прошли по одному из них и оказались в самом центре города. Потом Киль привел нас на главную площадь, посадил у фонтана и сказал, что ему нужно отойти, решить какие-то свои дела. Разумеется, он не особо распространялся на этот счет, а я и не спрашивала. Мне все думалось, что он готовит для нас что-то страшное. Бедный Тод находился без сознания и даже не догадывался, что мы пришли в город армутов. Киль уже собирался оставить нас, как вдруг, что-то вспомнив, достал из кармана черные семена и стал заставлять меня их проглотить. «Это нужно для того, чтобы ты не убежала, принцесса», – объяснил тогда он. Конечно, я не собиралась ничего брать, тем более из его рук, но он пригрозил мне жестокой расправой над Тодом, и я согласилась. В конечном счете Киль пообещал показать Тода табибу, если я буду послушной. А так как… – девушка запнулась, с внезапно нахлынувшим ужасом вспоминая мерзкое чуть вытянутое лицо Киля с уродливой короткой верхней губой, едва прикрывавшей острые, как у грызуна, зубы, – так как надеяться мне самой было не на что… Я думала в первую очередь о Тоде.

– Хорошая моя, – прошептал Артур, ласково обнимая девушку и крепко прижимая к себе. Как бы ему хотелось убрать все эти мрачные воспоминания из ее головы! Они немного помолчали, наслаждаясь чудесным моментом близости, затем Артур серьезно сказал:

– Мне непонятна роль Киля во всей этой истории. Сначала он подстраивает все таким образом, чтобы наш корабль шел в Раторберг, где мы совсем не планировали оказаться. Затем убеждает Грызуна отправиться в Тимпатру, заявляя, что именно мы якобы знаем местонахождение города, равно как и сокровищ, о которых толковал раненый армут с «Балерины». При этом, как оказалось, Киль и сам неплохо знает дорогу до Тимпатру. Более того, исходя из твоих слов, проявляет небывалые навыки по выживанию в пустыне! Наконец, он приводит вас в город, даже не пользуясь картой, словно уже не раз бывал в этих краях! Я не вижу связи между этими событиями. Если ему так нужно было в Тимпатру, почему он не захотел плыть с нами от острова Черепаха, минуя Раторберг? Зачем нужно было врать Грызуну о нас? Все это как-то… Странно.

– Мне кажется, мы здесь в страшной опасности, – вдруг заметила Диана, поежившись. – Более того, я почти уверена в этом. Не успокоюсь, пока мы отсюда не уйдем.

– Согласен с тобой. Но нам некуда идти без рукописи Саннерса. Ведь именно в ней я хотел найти подробные карты местности, а также маршрут экспедиции… В беруанской копии дневников Корнелий упоминал, что нашел записки некоего моряка из Гераклиона, описывавшего странные пещеры, которые мог видеть только он и малая часть его спутников. Их описания очень походили на то место, куда Сури отправила нас с отцом. Только вот, Ди… Я так волнуюсь за вас всех. Слишком уж рискованным стал наш поход. Боюсь представить, что я могу потерять еще кого-то из вас… Бедные Кирим и Тилли! Что стало с ними? Ах, это я виноват в том, что Кирим пошел со мной… Я ведь действительно мог его отговорить, как-то повлиять, Шафран же сама просила меня об этом. Но я не стал, решив, что, оставив Мир чудес, он забудет про воровство и встанет… На другой путь. Видишь, как самонадеянно я размышлял? Какое право я вообще имел так думать?

– Нет, нет, – Диана нежно коснулась пальцами его губ. – Не говори так. Кирим пошел за тобой только потому, что любил. Ты спас ему жизнь и действительно изменил в лучшую сторону. Ты не стал его отговаривать, так как искренне уважаешь чужой выбор, вот и все.

– Может, это и малодушно, – честно признался тогда Артур подруге. – Но я не в силах сейчас о них думать. По крайней мере, считать, что они погибли… Я верю, раз спаслись все мы, значит и у них имелся такой шанс. Как знать, в следующий раз прилетим мы с тобой на единороге в Мир чудес, а там нас встретит быстроногий Олень, такой, каким мы все его запомнили. Честный, благородный, самоотверженный, смелый, готовый первым броситься на помощь другу… – юноша запнулся, ибо беззвучное рыдание сдавило ему грудь. – Вот видишь, – добавил он через некоторое время, справившись с собой, – лучше об этом сейчас не говорить.

Диана ласково гладила его черные волосы, утешая. В эту скорбную минуту они оба подумали о том, как драгоценно время, проведенное с настоящими друзьями. Человек ничего не знает о своей жизни и не предвидит будущее: сегодня они вместе пируют и радуются, а завтра друг уходит из его жизни навсегда, подобно лодке, оставившей родную гавань и в час бури нашедшей свое успокоение на дне моря. А на сердце остается лишь его образ, как болезненный шрам, истекающий кровью всякий раз при взгляде на бушующие волны.

Артур подробно рассказал подруге про свои приключения с Инком, не пощадил он себя и в рассказе про сирену. Впрочем, девушка не стала ревновать. Как и всегда, она проявила удивительное понимание ситуации.

– Ты ведь поборол искушение, – только и сказала она. – Это многого стоит. Тем более речь идет о сирене, а ты, по-моему, частенько прогуливал уроки Дельфины.

– Вовсе я не прогуливал, – шутливо возразил Артур. – Просто ты все время выполняла за меня домашку, а на занятиях я только и делал, что любовался тобой.

– В любом случае, теперь ты мой должник, – многозначительно улыбнулась Диана, и за одну только эту чарующую улыбку Артур был готов отдать все на свете.

– Ты знаешь, – сказал тогда он, – наша жизнь, как видишь, совсем не скучна и полна, м-м… любопытных приключений… Поэтому, пока мы вместе, я хочу воспользоваться моментом и показать тебе кое-что.

– Прямо сейчас?

– Да, – загадочно шепнул Артур и тихонько поднялся со своего места. Светильники не горели, и в муравьиной камере было совсем темно. Стараясь не наступить на заснувших приятелей, двое пробрались в длинный коридор.

– Куда мы идем? – с любопытством поинтересовалась Диана.

– Увидишь.

Юноша привел подругу в комнату с панорамным окном. Так как они проговорили всю ночь, над коричневой безмолвной пустыней уже розовел восход. Светло-красные всполохи на небе свидетельствовали о скором пробуждении всего живого, что вообще могло обитать в пустыне.

– Невероятно! – мечтательно выдохнула Диана, с неприкрытым восторгом глядя на открывшуюся перед ней живописную картину. Когда она шла по этой самой раскаленной пустыне, умирая от голода, жажды и страха, песчаные барханы вовсе не казались ей такими прекрасными и гостеприимными, а напротив – унылыми и безотрадными. Но теперь, наблюдая это великолепие с высоты, прижавшись к сильному плечу любимого человека, мрачная картина в ее восприятии трансформировалась в нечто прекрасное и счастливое.

– Ты видишь, какие просторы! – с мальчишеским восторгом воскликнул Артур. Диана с нежностью посмотрела на его оживленное лицо, такое красивое в свете восходящего солнца. – Я, собственно, хотел сказать тебе еще тогда, на «Балерине», но, как помнишь, нам помешали. Ты видишь, какой прекрасный вид из этого окна, великое множество дорог… Это так похоже на нашу жизнь: столько путей, все время нужно делать выбор, дорога разветвляется, вновь и вновь подходишь к очередному перекрестку и принимаешь решение, куда повернуть дальше. Правда в том, что я мечтаю, да и уже давно мечтал, разделить свою жизнь с тобой. Ты… – юноша запнулся, смутившись своей неожиданной смелости. – Согласилась бы… Стать частью моей семьи? Чтобы мой выбор был и твоим, а твой – моим, чтобы мы отныне вместе принимали все решения…

Артур окончательно сбился, замолчал, досадуя на то, что в самый ответственный момент запас его красноречия, как назло, совершенно иссяк, подобно источнику, пересохшему в пустыне.

Диана с лукавой улыбкой посмотрела на его растерянное и смущенное лицо и сказала не без доли кокетства:

– Вариант «Я подумаю» принимается?

– Ни в коем случае, – пригрозил ей Артур. – Только «Да, я согласна» или «Нет, я не согласна». Ты хоть вообще представляешь, сколько я шел к тому, чтобы тебе это сказать?!

– Хм, тогда, чтобы вознаградить тебя за труды я, пожалуй, выбираю первое, – с иронией хмыкнула девушка, вновь крепко прижавшись к своему избраннику. А потом они молча стояли, обнявшись, наблюдая, как круглый солнечный шар, лениво перекатываясь по гряде волнообразных кофейных барханов, воспаряет в небо. Стороннему наблюдателю может показаться, что они были слишком юны для принятия подобных серьезных решений, но дело ведь не в возрасте, а в искреннем убеждении, что двоим лучше, нежели одному, ибо там, где один оступится и упадет, другой поднимет его. Некоторые не понимают эту истину до самой старости, а Артуру с Дианой уже посчастливилось в полной мере осознать ее.

Когда влюбленные возвращались обратно, то чуть не наступили на Тода, который, подобно верному вассалу, спал прямо у лестницы, преданно охраняя сон сестры. Впрочем, уже всем пора было вставать. Муравейник просыпался и начинал гудеть, как рассерженный улей. Торговцы принимались готовить мангалы для шашлыка и наполнять сковороды жиром для жарки саранчи, гончары убирали свои мастерские перед новым рабочим днем, женщины, закутанные с головы до ног в платки, стекались на базарную площадь, чтобы купить к завтраку свежих кукурузных лепешек, охотники спозаранку уходили в пустыню, чтобы заарканить очередного гигантского муравья, а богачи вальяжно начинали приводить себя в порядок, чтобы к обеду показать себя миру в полной красе.

Наскоро позавтракав, ребята стали пересказывать друг другу свои приключения. У каждого имелась захватывающая история, которой он хотел бы поделиться с другими. Лика с огромным интересом и вниманием слушала своих гостей. В конце, когда все закончили, она обратилась к Артуру:

– Это все так увлекательно! Никогда даже и мечтать не смела о подобных приключениях. Но в ваших рассказах столько загадок! Например, я не могу понять, если ты, Артур, был серьезно ранен в Раторберге, то как вообще смог выбраться? Да и сейчас на тебе ни одной царапины, хотя, как сказал Тиннарий, тебя жестоко исполосовали во время поединка?

– Когда подбираешь себе команду в экспедицию, необходимо позаботиться о наличии опытного врача, – весело ответил Артур.

– Что ж, вам повезло найти такого. В любом случае, он во сто крат лучше тимпатринского табиба, который, только раз осмотрев тебя, брат мой, сказал, что ты вскоре умрешь от лихорадки. И кто же этот врач? Ты, Инк? Где же ты учился подобной мудрости?

Беловолосый юноша смущенно пожал плечами. Как внятно объяснить девушке, совершенно далекой от мира единорогов и естествознателей, откуда у него взялись такие необычайные способности? Это все равно, как если бы математик начал объяснять на формулах простому обывателю, где находится кондитерская. Впрочем, кое-что рассказать все равно пришлось. Ведь потом ребята стали подробно обсуждать цели путешествия и свои дальнейшие действия. Всплыло так же имя Корнелия Саннерса, и Лика, к удивлению всех остальных, радостно воскликнула:

– Корнелий? Я его знаю!

– Вот как? – заинтригованно проговорил Артур. Лика кивнула.

– Не лично, конечно. Просто это очень известный человек в городе. Он открыл озеро исцеления.

Артур с Дианой переглянулись. Если исходить из беруанских копий, армутскому исследователю Корнелию не удалось открыть ничего путного, ибо печально известная группа трагически погибла, а несчастный организатор впал в сумасшествие. Впрочем, сведения о гибели экспедиции следовало искать вовсе не в дневниках, так как сам армут по вполне естественным причинам не смог закончить рукопись, но в протоколе спасательной экспедиции из Тимпатру, в котором подробно указывались все необходимые факты, касательно обнаружения места последней стоянки исследователей. Этот документ был подписан Тахиром Кремлеком, человеком, возглавлявшим поисковую операцию. Копия протокола также хранилась в беруанской библиотеке.

Всю эту информацию Артур старательно переписал и взял с собой в путешествие, однако еще на «Балерине» Киль вероломно выкрал у него записки, лишив даже этих скромных крупиц знаний. Конечно, имелась еще немного фантастическая версия Дага де Вайта, однако в ней было куда больше выдумки, нежели истины.

– Так вы хотите почитать его дневники? – вновь подала голос Лика. – Если так, то сделать это проще простого, ведь в Тимпатру есть целый музей, посвященный экспедиции.

– Дорогая, ты просто золото! – воскликнул Тод и хотел было поднять Лику и закружить ее на руках, но она с веселой улыбкой покачала пальчиком, сдерживая его горячий порыв.

– Ты просто дикарь, Тод! – смеясь, воскликнула она, когда беруанец все-таки изловчился и закружил ее по комнате. – Если будешь так себя вести при других, боюсь, люди могут подумать, что я слишком легкомысленная, раз позволяю мужчине трогать себя на людях.

– Тогда мы всем расскажем, что я твой везучий братец… Так ты покажешь нам, где музей?

– Я ведь уже начала помогать чужеземцам, придется это делать и впредь. И потом, отпустить вас одних в Тимпатру… Это все равно, как оставить стадо неразумных ишаков в пустыне на съедение рыжим муравьям…

– Лика, душа моя, ты совершенно несправедлива по отношению к нам! С таким первоклассным проводником, как Артур, нам решительно ничего не угрожает, – благодушно заявил Тод, который любил в этот момент всех на свете.

– Ну разумеется. Именно поэтому я едва вытащила его из лап армутских стражников, – лукаво улыбнулась Лика, а потом, помолчав, добавила серьезно:

– Но вообще, я так счастлива, что мы встретились. Если бы не Артур, в самом деле, я бы никогда не соединилась со своим дражайшим братцем. Все никак не могу поверить в подобное чудо. Мне очень хочется вам помочь. Собирайтесь скорее, иначе к обеду в музее может быть много посетителей.

На том и порешили. Наскоро закончив завтрак, ребята переоделись. Здесь надо отметить особую заботу предусмотрительной Лики, которая встала с рассветом, сварила кофе на песке, а также закупила в соседней лавочке одежду в армутском стиле для своих новых друзей, чтобы они не выделялись так сильно среди местных жителей. Диане она подыскала широкие шаровары благородного цвета графита, что необычайно подчеркивало глубину ее серых глаз, короткий желтый топ с бисерной вышивкой в виде подсолнуха на груди и прекрасный длинный платок, своим рисунком напоминающий саму бескрайнюю пустыню. Когда прелестная девушка переоблачилась в новое одеяние, все юноши, как один, восторженно уставились на красавицу. За эти пару дней Диана разительно похорошела, что лишний раз показывало, настолько искренняя любовь способна преобразить человека. На ее щеках постоянно светился здоровый румянец, глаза заманчиво блестели, красивые аккуратные губы дарили чарующие улыбки, длинные, отросшие за время путешествия волосы, выглядевшие после пустыни совсем блеклыми и потускневшими, сейчас пышной блестящей гривой спускались до самой талии; без преувеличений, именно теперь девушка походила на настоящую принцессу, а вернее даже на королеву Тимпатру. Тину же повезло стать счастливым обладателем фески – колоритного шерстяного колпака с кисточкой. С новоприобретенной пузатой армутской шапкой, причудливо изогнутыми туфлями, длинным аляповатым халатом, который волочился за ним по земле, как коленопреклоненный раб за своим вельможей, Тин истинно походил на юного армутского барчонка.

– Благодарю тебя, о Лика, цвет пустыни, – немножко заунывным голосом напел Тин, лукаво глядя на сестру Тода. – Ты так много сделала для своего ничтожного слуги, что мне хочется целовать песок, которого касались твои драгоценнейшие стопы.

Лика искренне засмеялась, а Тод, напротив, бросил недовольный ревнивый взгляд на Тина, в котором читалась почти враждебность.

Худощавый Даниел Фук получил в подарок халат из черной парчи, указывающий на особый статус сборщика податей; однако, несмотря на дорогую ткань и изящный покрой, обновка совсем не подходила своему обладателю и висела на нем приблизительно так же, как на вешалке в лавке торговца. Этот костюм напоминал скорее одеяние гробовщика, а вечно унылая физиономия Даниела как нельзя лучше поддерживала данный образ. Артур, Инк и Тод получили костюмы охотников за муравьями, носившие отпечатки некоего колорита, связанного с особым родом деятельности. Так называемый «муравщик» должен был одеваться следующим образом: цветные шаровары, зауженные к щиколоткам, защищающие ноги от солнца и песка; на поясе свободные штаны перехватывались ярким кушаком, чтобы их обладатель ненароком не лишился своих шаровар во время погони, открытая жилетка без рукавов на плечи, самостоятельно распахивающаяся во время ходьбы и таким образом охлаждающая своего хозяина, и тюрбан, предохраняющий голову от теплового удара.

Диана, увидев юношей в подобных костюмах, весело рассмеялась. Один Артур выглядел гармонично, со своими беспорядочно взлохмаченными черными волосами, бронзовой кожей и по-армутски причудливой линией губ, а, например, беловолосый и белокожий Инк весьма смахивал на белую рыбу в частично отслоившемся кляре.

– Знала бы Лапка, что у жемчужного гурами столько волшебных образов, – насмешливо фыркнул Артур, своей репликой заставив белокожего юношу покраснеть до самых кончиков ушей.

– По крайней мере, отсутствие загара создает впечатление, что я белокожий господин, а ты явно смахиваешь на мальчика на побегушках, – буркнул Инк недовольно.

– Готовы? – с нетерпением поинтересовалась Лика, которой очень хотелось показать чужеземцам город. Она вручила каждому по маске, и путники, наконец, покинули стены гостеприимного дома.

Во карак калю кома, или же Тимпатру, встречал гостей во всей красе. На сей раз путники спускались вниз не по лестнице, а по широкой мощеной дороге, которая так и называлась – «Проездная». Она огибала весь муравейник по кругу и спиралью закручивалась до самых верхних жилых камер; одна ее сторона примыкала к внешней стене муравейника, а другая была своего рода панорамной, ибо открывала все, что творится внизу, на главной базарной площади. Многочисленные спиралевидные лестницы-улицы, конечно, немало портили вид, но все же не настолько, чтобы не увидеть внутренний Тимпатру, как на ладони, со всеми его мелкими деталями.

По дороге, мучительно трясясь на ходу, неспешно проезжали груженые арбы, вальяжно проходили серые ослы, которые безжалостно топтали собственный же помет; погонщики вели лошадей на мойку, повсюду блестели шитые золотом одежды, кривые армутские ножи, мелькали чьи-то босые ноги; потный птичник тащил наверх клетки с орущими курами – словом, движение было такое, что первое время ребята не знали, куда деться от встречных тележек и прохожих. Красные бумажные фонари так мельтешили, что у непривычного человека невольно могла закружиться голова. На путников никто не смотрел, ибо на этот раз они мало чем отличались от самих армутов.

– Музей находится в парке, – сказала Лика Тоду, который шел рядом и покровительственно держал ее за руку. Ребята были рады выйти из суетного, мельтешащего муравейника в прохладу прекрасных тенистых садов. И здесь – размеренная жизнь, блаженная нега, пение розовых скворцов, дремотное жужжание ворчливых пчел, дорожки, устланные бархатными коврами, старые мраморные фонтанчики с освежающей водой, а там, вдалеке за горами, размеренно бьется о берег суровое Осанаканское море…

Контраст был разителен: от суеты к спокойствию, от тьмы к свету, от гомона продавцов к трелям птиц. Внимательному путешественнику, склонному к рефлексии, Тимпатру показался бы двуличным и неоднозначным. По левую сторону от главного входа в город могли встретиться роскошные белокаменные виллы богачей, а по правую руку, тут же – дешевые бараки, где ютились бедняки. К такому контрасту сложно было привыкнуть.

Путники проходили диковинные растения, попадавшиеся им на глаза, и не успевали восхищаться. Вот растет толстая раскидистая пальма, под которой храпит какой-то полный господин, такой же волосатый, как и ствол дерева, из-за чего он практически сливается на его фоне. Чуть дальше по дороге идет молодая пара, оба в масках, но руки розовые и без морщин. На головах у них такие сложные конструкции из платков, что они и сами напоминают диковинные растения, которые, помимо прочих своих характеристик, обладают еще уникальной способностью ругаться и пихаться на ходу.

Какое-то время ребята шли по саду, пока, наконец, путь их не оборвался перед крупным помещением, с виду напоминавшим перевернутый глиняный горшок, темно-коричневый, шероховатый, с многообещающей надписью на указателе: «Музей, посвященный экспедиции досточтимого Корнелия Саннерса, прославленного беруанского путешественника, бриллианта науки».

– Невероятно! – присвистнул Артур. Юноша был, без преувеличения, в нетерпении; ему, как человеку, в принципе, увлекающемуся экспедициями, было очень любопытно подробнее узнать о путешествии Корнелия, но еще более его интерес усиливался при мысли, что приобретенные знания помогут в поисках Ирионуса. Неужели сейчас он возьмет в руки оригинал рукописи – те самые записи, которые исследователь собственноручно заботливо оставлял своим чернильным пером при свете лучины, сидя где-нибудь у костра? Артур первым шагнул в полумрак музея, за ним прошли и все остальные. Внутри было тихо, уютно, немного торжественно, как в обители кабинетного ученого, пахло чернилами и свежим пергаментом, освещения почти не было, но в этом угадывалась своя логика – хорошо подсвечивались лишь экспонаты, что сразу притягивало внимание посетителей. У входа на трех подушках, набитых тростниковым сахаром и сложенных пирамидкой, с удобством восседал толстый билетер. Он монотонно жевал сакыз и покачивал круглой заросшей головой, отчаянно борясь с полуденной дремотой.

Когда зашли посетители, мужчина, не ожидавший гостей, от неожиданности подпрыгнул на подушках и при этом чуть не подавился сакызом. Тут же он обдал гостей порцией хриплого душераздирающего кашля, после чего, как ни в чем не бывало, поинтересовался вполне любезным голосом:

– Не терпится послужить прекрасным жемчужинам Тимпатру… С чем пожаловали?

– Мы бы хотели осмотреть музей, – ответил Артур, про себя в очередной раз отмечая склонность армутов к высокопарным речам.

– Прекраснейшая, похвальнейшая мысль, о драгоценный! – с жаром воскликнул мужчина, выплюнув, наконец, изо рта свой зажеванный сакыз.

– Сколько с нас? – поинтересовался Артур, намереваясь заплатить, но мужчина почти в испуге схватил его за руку.

– Ты что, о прославленный кусочек пустынного сахара, разве смею я, ничтожный кабинетный раб, брать с посетителей деньги? Тем более, когда они сами решили просветить свои умы и наполнить их прекрасными знаниями, подобно тому, как разливщик масел наполняет сосуд миррой! Проходите и не робейте; здесь три зала, осмотрите каждый, да не торопитесь!

– Мне не нравится, что он не взял с нас деньги, – шепнул подозрительный Даниел на ухо Тину.

– Наоборот, хорошо, что уж тут может не понравиться?

– Бесплатный короед только в дятлоловке.

– Ребята, смотрите! – воскликнул Артур, пребывающий в полнейшем восторге от увиденного. – Снаряжение группы! А это… Сам Корнелий Саннерс?

Юноша стоял перед невысоким бюстом мужчины, горделиво возвышающимся на мозаичном подносе. Это была голова человека, несомненно, мужественного, наделенного изобретательным умом, владеющего собой, спокойного и решительного. Обо всем этом свидетельствовали горящие глаза, в которых читалась воля, ум и упрямство. Один такой взгляд, брошенный на вас, и вы уже бежите за ним, подобно послушной собачонке, и заглядываете ему в рот, с нетерпением ожидая, что он скажет. Армутский нос с горбинкой ничуть не портил его открытого и честного лица, которое, без преувеличения будет сказано, являлось отличным примером мужественной красоты. Жаль, что этот человек закончил свою жизнь столь печально.

Во втором зале ребята нашли палатку – последнее место стоянки экспедиции. Тут была представлена одежда и некоторые походные вещи ученых вроде котелка, кружек, записных книжек, а также измерительных приборов. На светло-коричневых глянцевых табличках из расплавленного тростникового сахара были выдолблены лица других членов экспедиции – Нахима Шота и Ракиса Лота. Приятные черты Ракиса Лота оттенялись суровыми и жесткими линиями Нахима Шота, и, если и был во всей этой компании действительно внешне неприятный человек, так это он, третий член экспедиции. У Нахима Шота было какое-то зверское выражение лица, про таких обычно говорят «с ветки столкнет и не поморщится». Что ж, такова была его внешность, но внутреннее содержание могло оказаться совсем иным.

В третьем зале под стеклом лежали многочисленные рисунки флоры и фауны, сделанные учеными во время своего путешествия. На высоком постаменте покоилась внушающая уважение своими размерами книга – полная версия печально известных дневников. Артур в нетерпении направился к книге. Он так давно уже мечтал ее прочесть! К счастью, все экспонаты музея разрешалось трогать, поэтому юноша взял в руки дневники и с небывалым внутренним трепетом стал перелистывать страницы. Многое он запомнил практически наизусть, пока переписывал текст в беруанской библиотеке.

Да, несомненно, перед ним лежали те же самые письмена, просто немного пожелтевшие от времени. Артур сразу пролистал книгу в конец; ему было интересно, на каком месте обрывается печально известная рукопись. Каково же было его удивление, когда он увидел, что дневник вовсе не обрывается! Сам Корнелий, будучи в трезвом уме и здравой памяти, повествовал о том, как их группа отыскала озеро исцеления.

Занимательным показался факт, как они натолкнулись на то самое озеро, о котором упоминал гераклионский моряк. Дело в том, что от долгой ходьбы по пустыне у Ракиса Лота сильно заболела нога, что весьма затрудняло путь. В какой-то момент группа вышла из пустыни и направилась к горам. Вот там-то им на пути и встретилось таинственное озеро. Ракис Лот, решив помыться в его водах, к своему огромному удивлению полностью исцелился! Вся эта счастливая история заканчивается тем, что Корнелий составил подробную карту с указанием местонахождения драгоценного целительного источника и спокойно вернулся в Тимпатру, где их приняли со всевозможными почестями! Тут Корнелий оставил третью и последнюю часть дневников, после чего ликующий ученый отправился в Беру, дабы исцелить больную дочь, ради которой и совершалась данное путешествие.

Невероятно! Эта история разительно отличалась от той, что довелось узнать Артуру. В первой версии группа не нашла ничего. При этом Ракис Лот и Нахим Шот по неизвестным причинам погибли, а сам Корнелий сошел с ума. В таком состоянии его нашли спасатели и привели в Тимпатру, после чего первым же кораблем отправили в Гераклион. Самые лучшие врачи Беру пытались привести знаменитого исследователя в порядок, но все было тщетно, ибо от безумия не имеется лекарств. История, находящаяся в музее, предлагала совсем иную, более счастливую версию произошедших событий.

– Не может быть! – себе под нос проговорил Артур и передал книгу Диане, которая знала всю историю даже больше его самого. Затем руководитель пошел в первый зал. Ему хотелось обстоятельно поговорить со смотрителем музея. Он застал мужчину тут же, полусидящим на ложе из тростникового сахара; на сей раз смотритель покуривал кальян, распространяя вокруг себя сладковато-яблочный дымок. Он был без маски; очевидно в помещениях жители города были избавлены от необходимости участвовать в карнавале.

У смотрителя были толстые щеки, поросшие жесткой черной щетиной, горбатый нос, вьющиеся волосы, плавно переходившие в бороду и глаза цвета янтаря. Чистокровный армут, если бы не слишком светлые глаза. Мужчина умильно посмотрел на Артура и даже сделал позыв к тому, чтобы прослезиться.

– Ах, такой юный, красивый, интересующийся! Что за молодежь нынче, куда ни глянь – бриллианты с апатитами.

– Я, собственно… – смущенно пробормотал «юный бриллиант». – Хотел бы узнать, почему… В музее нет информации о том, что на самом деле случилось с экспедицией?

– Как, о изумруд пустыни? Разве ты счел наши экспозиции неполными?

Артур пожал плечами.

– Просто я знаю историю Корнелия Саннерса. Его экспедиция трагически погибла у подножия Таргаринских гор, а он сам сошел с ума и был обнаружен только спустя несколько месяцев после начала поисковых операций.

– Ах нет же! – живо воскликнул смотритель, и даже попытался вскочить с места. Впрочем, его собственное тело оказалось столь тяжелым, что тут же перевесило своего обладателя обратно на подушки. – Нет же! Я не знаю, откуда взялся этот возмутительнейший миф! Ах, юноша, вы слишком молоды и не понимаете, что в мире полно завистников. Корнелий не был исключением; его открытие оказалось слишком значимым для всех; немудрено, что недоброжелатели постарались всячески скрыть этот факт. Более того, объявить совершенно разумного человека сумасшедшим! Это уже полное вранье!

Артур задумчиво смотрел на мужчину, пытаясь как-то структурировать у себя в голове то, что ему только что довелось узнать. Так где искать правду? В Беру факт сумасшествия Саннерса никем не ставился под сомнение.

– Молодой, юный, горячий, вы мне не верите? – ласково поинтересовался смотритель, вперив свои глаза в Артура, который, кстати, тоже был без маски.

– Нет… Просто это как-то… Неожиданно, – признался юноша. – Позвольте мне взять копии дневников… Я бы хотел почитать дома повнимательнее… Если, конечно, можно.

– Конечно, конечно, сосуд благоуханный! Сам оригинал дать не смогу, но вы можете купить у меня копию всего за пару венгериков.

– Премного благодарен.

Юноша кивнул головой и вернулся к друзьям. Диана как раз дочитывала конец рукописи. Лицо девушки было озадаченным. Другие же вообще слабо понимали, что происходит. Артур вновь окинул взором маленький зал. Новые любопытные детали, ранее не замеченные им, стали всплывать из полумрака музея. Например, юноша, к своему огромному удивлению, увидел бюст Кариты Мэнсис. Таинственный проводник, загадочная личность, о которой ходило столько пересудов… Из темноты на Артура глядело невинное лицо девушки с большими добрыми глазами и как бы искренне недоумевало, что его обладательница снискала столь сомнительную репутацию в глазах беруанцев. На тростниковой табличке про армутку говорилось, что это коренная жительница Тимпатру, которая, благодаря своим исключительным знаниям пустыни, помогла группе Саннерса найти озеро! А ведь если припомнить беруанскую версию, то именно Карита являлась неким злым персонажем, рассорившим всех членов экспедиции.

Про Кариту Мэнсис ученый писал, что она уродлива по своей сути, и именно о ней отсутствовала какая-либо информация в картотеке Беру!

– Я не понимаю, – озадаченно проговорила Диана, закончив наконец с чтением. – Как будто это другой Корнелий, а не тот, про которого мы слышали.

– Может, их и было несколько? – пожал плечами легкомысленный Тин, который, надо сказать, не очень-то жаловал образовательные заведения. Вот если бы его привели в музей армутской пищи, он бы нашел, чем себя развлечь.

– Ты ожидал увидеть что-то другое? – догадалась Лика. Артур кивнул.

– Честно сказать, да. Но мне нужно ознакомиться подробнее с рукописью. Думаю, я могу сделать это дома.

Ребята направились к выходу, не забыв расплатиться за копию дневников. Толстяк с небывалой торжественностью вручил посетителям рукопись, будто это была не горстка желтых страничек, а корона, украшенная бриллиантами. Затем армут сказал заговорщицким тоном, обращаясь непосредственно к Артуру:

– Молодые люди, я ведь могу на деле доказать, что моя версия истинна, а все остальные ложные. Наш музей организует целебные походы к берегам чудесного озера. Уже столько людей прошли через наше туристическое бюро! У нас даже название есть, – с гордостью добавил он, – «Исцеляйся и Ко».

– Ко-ко, как курицы кричат? – невпопад бухнул Тин.

– Курицы? – мужчина явно не понял тонкого юмора чужеземцев. – Я вижу, что вы юные и здоровые, и в исцелении не нуждаетесь… Или все-таки нуждаетесь? – смотритель лукаво улыбнулся и посмотрел почему-то на Тода. – От сердечных обид, мук неразделенной любви мы тоже лечим…

– Мы подумаем, – сухо сказал Артур и уже намеревался выйти из полумрака музея, как вдруг смотритель довольно панибратски удержал его за плечо рукой.

– Не пожалейте, юноша, что были здесь, имели уникальную возможность пройтись маршрутом Саннерса и в итоге не сделали этого! Жизнь у нас одна, сын мой.

– Я понял, мы подумаем, – бросил сей неблагодарный сын, высвободившись, наконец, из плена цепких рук. Ребята вновь оказались в парке.

– Мне это не нравится, – высказал руководитель свои эмоции от посещения музея. Даниел же чрезмерно оживился от этих слов:

– А я всегда утверждал, что дело это прескверное!

– Вот как? – язвительно хмыкнул Артур. У себя в голове он уже в сотый раз прокручивал новую информацию, которая выглядела более чем подозрительной.

– Давайте устроим небольшой пикник в парке, – предложила Лика. – Заодно все обсудим!

– Я думаю, это самое верное, что мы можем сделать после такой напряженной мыслительной работы! – с необычайным воодушевлением воскликнул Тин.

Сказано – сделано. Ребята устроились прямо на склоне холма, на мягкой, недавно скошенной траве. С одной стороны их закрывал фигуристый кипарис, а с другой – огромный куст магнолии. Солнце уже вовсю полыхало на небосклоне, растапливая тростниковый сахар в пустыне, но здесь, в этом живительном зеленом оазисе, было прохладно и комфортно. Лика достала из своей сумы сушеную саранчу и предложила друзьям это экзотическое угощение.

– По вкусу, как семечки, – задумчиво пробормотал Тин, тут же сунув в рот насекомое и безжалостно откусив ему голову.

– Нам надо что-то решать! – воскликнул основательный и серьезный Даниел, которому непременно нужно было определиться с их дальнейшими действиями.

– Я знаю, что делать! – вдруг воскликнула Диана. – Нам стоит попробовать найти того человека, который возглавлял в свое время поисковую операцию. Уж он-то наверняка знает правду! Как его зовут?

– Тахир Кремлек, – подсказал девушке Артур.

– Я уверена, раз он из Тимпатру, о нем должны были сохраниться какие-то сведения. В конце концов, и сам он, возможно, еще жив.

– А кем он был, кстати? Спасателем, что ли? – поинтересовался Тин.

– Вроде муравщиком-фуражиром. Именно поэтому он согласился идти в пустыню на поиски Корнелия, – ответил Артур задумчиво. – Лика, как ты думаешь, мы сможем его найти?

Девушка помолчала, затем деловито отбросила назад толстую косу и произнесла:

– Разумеется. Но для этого нам следует посетить квартал муравщиков.