Когда взаимная радость от неожиданной встречи чуть поутихла, Артур, с напряжением вглядываясь в лицо Тина, тихо спросил:

– А где остальные?

Добродушный беруанец с заметной грустью поник головой; ох, как не хотелось портить настроение лучшему другу, как жаль прерывать горем этот поистине счастливый момент! Лицо его то белело, то краснело, но он все никак не мог выдавить из себя ни слова.

– Арч, я, понимаешь, тут такое дело… Мы плыли и плыли, а потом эти злобные черви, откуда ни возьмись, шторм поднялся и корабль наш… – Тин таким сумбурным образом, вероятно, и дошел бы в своей истории до трагичной развязки их морского путешествия, но в этот момент Инк как бы нечаянно оступился и так сильно толкнул незадачливого рассказчика, что тот плюхнулся с моста в воду, обдав волной брызг смешливых сирен, беспечно болтавших поблизости. Тина стали поспешно вылавливать из воды, а потом вмешалась Квенда, предложив гостям пройти в большой шатер, сооруженный из бамбука. Таким образом, начатый разговор был прерван якобы естественным образом. Однако в шатре Инк улучил момент, когда Артур отошел от них, и шепнул Тину и Даниелу:

– Не вздумайте рассказывать все, как есть.

– Почему это? – искренне удивился Тин.

Инк пожал плечами.

– Боюсь, Артур выкинет что-нибудь безрассудное. А мне нужно, чтобы он продолжал свой путь.

– Тебе нужно? – вновь переспросил Тин, недоумевая. Добродушный беруанец хотел было даже начать артачиться, однако, поразмыслив, он и сам решил ничего не рассказывать. В конце концов, они же своими глазами не видели, что Диана утонула. Тем более Тину было ужасно стыдно признаваться в том, что он никак не уберег остальных от беды. Даниел, правда, имел свое мнение на этот счет. Когда Артур приблизился к ним, то тщедушный юноша вышел вперед и сказал твердым и спокойным голосом:

– Мне очень жаль, но из всей команды «Когтя», похоже, спаслись только мы двое.

Артур замер на месте, с неверием и тоской уставившись на друзей. В темных голубых глазах его отразилось полнейшее непринятие ситуации, а затем вихрем мелькнуло что-то страшное и плохо контролируемое. На секунду юноша отвернулся от своих собеседников, не желая, чтобы те видели гримасу боли, искривившую его лицо.

– Дан – вечный пессимист, не слушай его, – тихо пробормотал Тин. – Правда заключается в том, что мы не знаем, где остальные.

– Спасательная шлюпка была только у нас, – упрямо возразил Даниел. Тщедушный юноша искренне не желал, чтобы в сердце руководителя зародились иллюзорные надежды. Правда не всегда бывает лицеприятной; зачастую даже напротив, но знать ее все же лучше, чем пребывать в несуществующем мире фантазий и надуманных грез. С другой стороны, Даниел не понимал, что его правда может носить вполне субъективный характер. В действительности ребята не знали наверняка, что произошло с их бедными друзьями.

– А… Почему. Она. Была только у вас? – вдруг каким-то ужасно холодным и совсем не артуровским голосом проговорил руководитель. Даниел опустил голову, а Тин почувствовал, как лицо его заливается краской смущения. Он начал было лепетать что-то, пытаясь объясниться, но язык окончательно задеревенел у него во рту и не слушался более своего хозяина. Квенда выручила беднягу из тяжелого положения.

– Господа, пройдемте в трапезную, мы угостим вас нашими изысканными блюдами.

Ребята безвольно поплелись за сиреной, слишком расстроенные, чтобы препираться. Трапезная, в сущности, представляла собой огромный бассейн, огражденный с четырех сторон высокой бамбуковой ширмой. По всей его гладкой водной поверхности плавали изысканные подносы с витиеватым декором, на которых стояли высокие восковые свечи. Отражаясь в воде, яркие огни словно бы удваивали свое количество, и казалось, что прекрасный зал освещается миллиардом тонких изящных свечей. От воды шел легкий пар, что свидетельствовало о вполне комфортной температуре. В центре зала на огромном плоту с чудесным барельефом стояли роскошные блюда и напитки. Русалки не нуждались в стульях; они попросту подплывали к своеобразному плавучему столу и накладывали себе в тарелки все необходимое. Если вдруг кому-то нужно было дотянуться до блюда, расположенного на дальнем углу плота, то девушки, оставаясь на месте, просто прокручивали стол вокруг своей оси; такая тактика позволяла с удобством добираться до труднодоступных кушаний, совершая при этом минимум телодвижений.

Для участия в сей необычной трапезе необходимо было спуститься в бассейн по резным ступенькам – разумеется, предварительно раздевшись до пояса. Приходя в чужой дом, приходится следовать общепринятым правилам приличия. Если это гнездим, то перед тем, как переступить порог, непременно нужно снять обувь. В морском же мире обычаи несколько отличались, и снимать надо было не только сапоги, но и рубашку. Сирены поощрительными возгласами подбадривали смутившихся ребят, которым не очень-то хотелось оголяться перед таким количеством прекрасных женщин. Лапка же вообще воспротивилась подобному действию и предпочла остаться на суше.

Кстати, сами хозяйки шатра были в одежде, которая напоминала своеобразные костюмы для погружения в воду, для красоты украшенные рыбьей чешуей. Серебристая кожа заманчиво сверкала в отблеске свечей, что придавало общей атмосфере некой праздничности и даже торжественности. Однако, как потом узнали ребята, это была вовсе не настоящая рыбья чешуя, а подделка, ибо в морском мире не принято убивать себе подобных. Еда у русалок вряд ли порадовала бы настоящего гурмана, ибо почти все блюда напоминали тягучий кисель из водорослей; здесь, впрочем, имелось множество вариаций данного блюда или, точнее сказать, множество вкусов: от терпкого куриного и насыщенного мясного до сладковато-имбирного. Как достигалось подобное разнообразие, понять было очень сложно, ведь русалки, как уже было сказано, никогда не убивали живых существ.

Кстати, у этих разнообразных супов имелось весьма необычное свойство – один глоток был способен полностью насытить человека или сирену. Помимо прочего, прекрасные девушки употребляли в пищу цветы. Сначала гости ошибочно посчитали, что розовая магнолия, фиолетовая орхидея и желтая лилия лежат на столе в качестве декора, но их удивлению не было предела, когда они увидели, что сирены беззастенчиво поглощают душистые растения, запивая их сцеженным цветочным нектаром. Спелые ананасы с вычищенной мякотью здесь использовались как тары для разноцветных коктейлей. Главным образом, за основу напитков брали цветочную пыльцу, смешанную с медовым сиропом.

Впрочем, имелось кое-что и покрепче. Так называемое «русалочье зелье», которым, согласно людскому преданию о сиренах, коварные морские создания опаивали бедных путников, на свою беду попавших к ним в сети.

Ребята немного смущенно присоединились к сей необычной пышной трапезе. Раторбержцы сперва угрюмо молчали, а затем начали понемногу общаться с прекрасными морскими госпожами. Артур же, сделав один глоток киселя из водорослей, отодвинул от себя миску. Аппетита не было совсем. Лицо юноши выглядело мрачным и расстроенным, но этого никто не видел в полумраке шатров. Беззвучные рыдания клокотали в его груди, но он не мог показать своих чувств другим; и без того их компания была удручена горем. Вся радость юноши от встречи с дорогими друзьями померкла, улетучилась в один миг, подобно невесомому эфиру.

Да разве мог он веселиться, зная, что Диана утонула в Осанаканском море? Артур уже тысячу раз дотошно просил Тина и Даниела пересказать всю историю; русалки дали им спокойно пообщаться, не встревая в их беседу и не прислушиваясь к ней. Артур хотел узнать больше деталей, которые пролили бы свет на произошедшее с остальными. Однако ничего дельного услышать так и не удалось. Рассказ Даниела, разумеется, выглядел совсем беспросветным. Версия же Тина немного скрашивалась оптимистичными фразами вроде «мы не видели», «мы же спаслись, почему бы и им не спастись» и так далее.

Артур почти бессознательно взял со стола крепкий напиток, который, судя по всему, был на основе спирта. Ему очень хотелось сейчас забыться, уйти от действительности, а каждый новый глоток русалочьего зелья уносил его разум все дальше и дальше, помогая забыть тревоги и страхи. Инк какое-то время весьма неодобрительно косился на Артура, отчего у того начало появляться острое желание окунуть незадачливого естествознателя в кисель из водорослей.

– Думаешь, если будешь хуже соображать, станет легче? – едко проговорил Инк, насмешливо глядя на руководителя.

– Не строй из себя моралиста, Инк, – глухо ответил Артур, не поднимая глаз на товарища.

Все краски мира словно бы померкли для него сейчас, ему было настолько безразлично происходящее вокруг, что он едва ли воспринял всерьез слова Инка.

– Моралист у нас вроде обычно ты, – усмехнулся сероглазый юноша. – Только в последнее время у тебя с этим явно проблемы.

Неизвестно, какую конечную цель преследовал своими жесткими, но в тоже время правдивыми словами естествознатель, но от безразличия не осталось и следа. Артур вздрогнул всем телом. Прямолинейность Инка была слишком тяжелой для восприятия, ибо юноша и так корил себя за то, что поддался чарам сирены. Осознавать свой промах теперь было особенно горько, ибо та девушка, которую Артур искренне любил и перед которой был в какой-то степени виноват, вероятнее всего, погибла. Руководитель вновь жадно отпил из стакана, с невольным наслаждением ощутив, как его сознание словно рвется на свободу из этого жаркого бассейна к ночному небу, а невыносимая боль притупляется.

– Никогда не думал, что ты окажешься трусом и не захочешь принять действительность такой, какая она есть, – вдруг с неким оттенком презрения вымолвил Инк.

– Чего ты пристал к нему! – возмутился тогда Тин. – Хоть на секунду представь себя на его месте!

– Да я вообще только это и делаю, – спокойно парировал беловолосый юноша. – На протяжении всего нашего пути я постоянно получаю за него все шишки!

– Ты не являешься его близким другом и не смеешь учить!

– Спорим, сейчас он в глубине души ненавидит такого близкого друга, как ты? – осклабился в ухмылке Инк. Тин страшно покраснел.

– Что ты такое говоришь?

Беловолосый юноша пожал плечами.

– Вы с Даном спасали собственные шкуры, воспользовавшись шлюпкой, и даже не подумали о том, чтобы попробовать выручить остальных.

Тин выпрямился во весь рост и со всего размаху ударил кулаком по воде, чуть не перевернув проплывающий поднос. Совершенно красный от гнева, он уже был готов не раздумывая кинуться на Инка, но Артур вдруг встал между ними.

– Не надо, – тихо попросил он.

– Нет, ну ты слышал, Арч, что он про нас треплет? Если бы он был там, на корабле, если бы видел все… Мы пытались помочь другим, но не смогли! Просто не смогли! Я очень страдал из-за этого! Дан подтвердит! Ты веришь мне?

– Я верю, конечно, верю, – тяжелым уставшим голосом проговорил Артур. – Я знаю, что вы вернулись бы в Раторберг за мной, если бы у вас была такая возможность.

Вот здесь Тин покраснел еще больше, ибо он один из всей команды отговаривал Диану возвращаться в город крыс. Но Артур, к счастью, не понял, какие чувства одолевают в настоящий момент его друга.

– А что до меня… – тихо продолжил Артур, виновато взглянув на Инка. – Насчет меня ты целиком и полностью прав. Я ужасно боюсь думать о том, что она умерла. Поэтому и веду себя, как малодушный дурак, – с этими словами юноша решительно отставил дурманящий напиток. Очень легко использовать это пагубное средство, чтобы не размышлять, убежать от ответственности, уйти в другую реальность. Но порою нужно действительно иметь мужественность, чтобы принять жизнь такой, какая она есть.

– Квенда, вы поможете нам? – вдруг спросил Артур у сирены. Та настороженно наклонила голову.

– Смотря в чем, – уклончиво ответила прекрасная девушка.

– Этот остров, на котором мы находимся, действительно блуждающий?

– Конечно, человечий сын. Это огромный корабль, которым управляет наш Хария. Куда он захочет, туда и везет нас. Более того, остров способен менять форму и цвет, чтобы мы не скучали. Мой любимый оттенок – фиолетовый, но зануда Ори все время спорит со мной по этому поводу…

– Вы не могли бы доставить нас в Тимпатру?

Русалка с готовностью кивнула.

– Это желание мы ручаемся выполнить.

– Ты хочешь в Тимпатру? – вдруг вырвалось у Даниела.

– Киль намеревался добраться именно туда. Если он выжил, то наверняка повел остальных по направлению к городу.

– Но «Коготь» разбился в щепки! – возразил пессимистичный юноша. По лицу Артура пробежала тень.

– Мы направимся в город армутов, – наконец твердо сказал он. – Если… Если никого там не окажется, то мы… Через некоторое время вернемся в Троссард-Холл.

– Но как? – удивленно воскликнул Даниел. – А твой отец?

Юноша с грустью опустил голову.

– Больше вашими жизнями я рисковать не намерен, да и не имею на то никакого права.

Квенда легко тронула Артура за плечо.

– Вы все вместе хотите плыть в Тимпатру?

– Нет, если такой вариант возможен, то я попросил бы отвезти раторбержцев в Гераклион.

Сирена улыбнулась.

– Вряд ли мы сможем подплыть к самому городу, но, по крайней мере, доставить их в том направлении вполне реализуемо. Завтра будем в Тимпатру, а спустя неделю – в Гераклионе.

– Спасибо, – с глубокой признательностью проговорил Артур. – Вы очень помогли нам.

На следующий день, как и было обещано, блуждающий остров приблизился к долгожданному материку. Сирены не поскупились на подарки, угощения из цветов и даже одолжили путешественникам челн, чтобы те смогли самостоятельно причалить к берегу. Раторбержцы тепло попрощались со своими самоотверженными вождями. Маленький Хвостик, жутко краснея, подошел к Инку и с чувством обнял его.

– Спасибо, спасибо, – пролепетал он, дурашливо встряхнув своими золотыми кудрями.

Лапка тоже приблизилась к сероглазому юноше.

– Если Жемчужный гурами когда-нибудь пожелает вести оседлый образ жизни, – робко начала она, – то пусть знает, что в Гераклионе его ждет девушка, бывший мэр раторбержцев, и надеется, очень надеется на скорую встречу.

Невозмутимое лицо Инка при этих словах вспыхнуло, а в обычно холодных глазах его засверкали смешливые искорки.

– Прощай, Лапка, – только и сказал он, ничего не прибавив к своим словам, ибо всегда был немногословен. Не в его стиле было давать обещания, которые он, скорее всего, не сможет сдержать. Другие раторбержцы, в том числе и Серок, подходили, в свою очередь, к Артуру и с благодарным выражением лица вставали перед ним на колени, отчего юноша каждый раз невероятно смущался и внутренне желал, чтобы затянувшаяся церемония прощания уже поскорее закончилась. Даниел с Тином в немом изумлении таращились на чудное церемонное представление, разыгрывающееся на их глазах.

– По-моему, мы чего-то явно упустили, – тихонько пробормотал Тин на ухо Даниелу. – Мы сутки пробыли среди прекрасных сирен и никакого результата, а наш неотесанный гурами в два счета нашел себе в подземелье подружку, как тебе такое?

– Наверное, потому что он естествознатель, – так же тихо пробормотал Даниел.

– А может, просто красивый? – беззастенчиво хмыкнул Инк, который прекрасно слышал весь этот диалог.

Русалки махали хвостами вслед отплывающей лодке, создавая своеобразный портал из соленых брызг, а раторбержцы подняли в знак прощания руки. Путешественники с грустью оглядывались на приобретенных друзей, с которыми они вынуждены были расстаться, и думали о том, что таинственный блуждающий остров стал в некотором роде мостом, соединяющим их с далеким Троссард-Холлом, где все казалось беспечным, веселым, непринужденным и по-детски поправимым. Это был последний приют перед вступлением на неизведанную землю. А впереди уже маячил загадочный город армутов.

Тимпатру, выступающий из предрассветной дымки, казался призрачным, нереальным и даже немного гротескным. Каждая деталь представлялась здесь карикатурной, излишне вычурной, неправильной. Например, слишком маленький, почти игрушечный пирс нелепо смотрелся на фоне гигантской темно-бордовой горы, что, казалось, заполняла собой все пространство, куда ни глянь. Яркое утреннее солнце, которое, на первый взгляд, должно радовать взор и ободрять, напротив, угнетало дух. Морской воздух, которому по праву следовало быть свежим и прохладным, на деле оказался тяжелым, липким и сладким.

– Эта страшная гора… И есть город? – гробовым голосом поинтересовался Даниел, довольно легко сменив роль лидера на трагического персонажа драмы. – Почему, кстати, он не изображается на картах географического общества? Почему его местонахождение сокрыто, хотя вроде по морю сюда не так уж и сложно добраться?

Артур пожал плечами. Со смутным волнением и щемящей тоской в сердце он созерцал перед собой огромное и уродливое сооружение, если вообще позволительно так выразиться об этой горе; неизвестно ведь, человек ли приложил к нему руку или нет. Люди обычно стараются более-менее украшать свои города, а этот уродливый бордовый исполин, казалось, был самим порождением страшных недр земли, где все темно, мрачно и безжизненно.

– Думаю, я могу ответить тебе на этот вопрос, Дан, – вмешался Инк. – Армуты с щепетильной тщательностью скрывают местонахождение столицы; говорят, под страхом смертной казни они не имеют права разглашать тайну. Лишь немногие опытные моряки с острова Черепаха знают, что на близлежащем материке имеется некое странное сооружение, но они не могут с отчетливой ясностью объяснить, город это или нет, ибо никто из них никогда не проходил сквозь проем между скал. На самом деле, эта гора является лишь стеной, преградой, защищающей город от непрошенных гостей и чужих взглядов. Я тут был и с уверенностью могу сказать, что за ней и находится Тимпатру.

– А как выглядит сам город? – поинтересовался Даниел, и голос его казался еще более безрадостным, чем окружающая их обстановка.

– Это бывший муравейник. Здешние пустыни населены гигантскими тварями – насекомыми размером с крупного единорога. Они возводили себе подобные дома, а люди однажды решили здесь поселиться, вот и все. В стратегическом плане Тимпатру поистине непревзойден: с моря город окружен цепью неприступных скал, а сам муравейник находится за ними на некотором возвышении. Со стороны пустыни пройти нельзя из-за муравьев, которые, хоть и питаются в основном сахаром, не брезгуют иногда и живыми существами. Местные монстры вполне себе плотоядны.

– Ты так много знаешь, Инк, – с оттенком восхищения пробормотал Даниел.

Инк горько усмехнулся.

– Вот только чего мне стоило получение всех этих знаний… Я ненавидел Тимпатру, но вместе с тем, должен признаться, и любил. Это сродни странной противоестественной привязанности, когда ты вроде и понимаешь, что предмет твоей любви жалок, недостоин, двуличен и мерзок, но вместе с тем стремишься к нему всеми помыслами своего сердца. Я не люблю армутов, но этот город – особенный во всех отношениях.

– А чем они живут? Если вокруг одна пустыня? – опять спросил любопытный Даниел.

– Торгуют с армутами из других городов. Здесь большие залежи тростникового сахара: местные мастера перерабатывают его и продают приезжим купцам. И потом, вокруг Тимпатру много завозной земли. Вы вскоре увидите огромную ферму и прекрасный висячий сад, который по одним лишь естественным причинам никак не мог возникнуть в этой пустынной местности.

– Да, только не забывай, Инк, у нас нет пропуска, – хмуро проговорил Артур. Беловолосый юноша с неприкрытой насмешкой посмотрел на руководителя. – А как же ты сам полагал войти внутрь?

Артур с досадой пожал плечами.

– Я надеялся, мы что-нибудь придумаем по ходу дела.

– Вам повезло, что ваш верный слуга всегда отличался предусмотрительностью. Когда Тилли упомянула, что у нее есть пропуск, я потихоньку стащил его, ибо верил, что у меня он будет в большей безопасности.

При упоминании Тиллиты ребята заметно погрустнели. Вновь они вспомнили бедных товарищей. Неизвестно, сведет ли еще когда-либо судьба их вместе. Задул легкий морской бриз, и юноши принялись с удвоенной силой грести. В одном месте в скале имелась небольшая расщелина, отмеченная деревянным причалом, чуть выдающимся в море. Это и был своеобразный порт, или же проход в Тимпатру. Инк справедливо упомянул невозможность зайти в город с какой-либо другой стороны; слишком уж скалистым оказался берег. В небольшой лагуне сгрудились с десяток маленьких рыбацких лодчонок, оставленных на починку, а сразу же за ними зиял черный зев довольно ровного прохода сквозь каменную толщу скалы.

Туннель был достаточно широк и позволил бы пройти даже большому трехмачтовому судну наподобие «Балерины». По скрипящему деревянному причалу ходил взад-вперед худой черноволосый мужчина с жидкой козлиной бородой, по всему видно, что армут; изредка он, подобно неведомой птице, задирал голову кверху, обнажая выдающийся кадык. Лениво и вальяжно незнакомец наблюдал за приближением маленькой лодки, а когда ребята поравнялись с деревянным настилом, то чуть подался вперед и потребовал хриплым лающим голосом:

– Пропуск.

Инк с почтением кивнул головой и достал из кармана своего походного плаща монету с выпуклым изображением города-муравейника Тимпатру. Это и был тот самый вожделенный предмет, способный пропустить незваных гостей внутрь таинственного города, не обозначенного ни на одной карте.

– Сейчас у нас проходят недели карнавалов, – вдруг сказал стражник. – Ходить нужно в масках, чтобы не нарушать традиций города.

С этими словами он достал из большой плетеной корзины, предусмотрительно стоявшей поблизости, четыре деревянные маски с необходимыми отверстиями для глаз и ноздрей.

– Есть еще и с закрытыми глазами, но это уже для мертвецов, – вдруг мрачно выразился мужчина, и было решительно непонятно, пытается ли тот шутить таким неумелым образом, либо же на самом деле рассчитывает испугать чужеземцев.

А между тем резные изделия действительно выглядели устрашающими. С толстыми пухлыми губами оранжевого цвета, раздвинутыми в ужасающих ухмылках, массивными челюстями и тоненькими прорезями для глаз, гротескно-уродливые, они словно отображали всю злую сущность человека.

– Их обязательно надевать? – хриплым голосом поинтересовался Даниел Фук, чья маска походила на нечто среднее между мерзостным человеком и гигантским муравьем.

– Такова дань традиции, – пожал плечами армут, по привычке почесав свою жидкую бороденку. – За несоблюдение обычаев предков вас могут угнать в пустыню…

– Хорошо, мы поняли, – поспешно сказал Артур, не противясь стражнику. Все вчетвером юноши надели чудовищные маски и опять принялись активно работать веслами, старательно избегая смотреть друг на друга.

– Нам нужно в этот черный проход, – пояснил Инк, когда они отплыли от пристани.

– Я вот только не понимаю, как один стражник может остановить пришельцев? А если нападут пираты? – удивленно пробормотал Даниел.

– Очень просто. Если нет пропуска, то стены туннеля сдвигаются и хоронят в себе лодки и даже целые корабли.

– Вот как? Любопытный механ-ик-изм, – подал голос Тин, отчаянно икнув. Ему было страшно смотреть на затхлые сырые стены, которые, по мере того как путники продвигались вперед, все больше забирали солнечный свет. А если еще они могли в любой момент захлопнуться, подобно капкану для дикого зверя, то и подавно ничего хорошего от них ждать не стоило. Оробевшим и притихшим юношам казалось, что на своей хрупкой лодке они устремляются в загробный мир, а отвратительные маски будто уже превратили их в подобие ужасных духов, населявших долину вечного успокоения.

– У нас есть какие-то планы дальнейших действий? – поинтересовался основательный Даниел. Со времени их последней встречи они так и не обсудили в деталях будущие шаги, ибо руководитель был слишком расстроен, а ребята не знали, как подступиться к нему.

Впрочем, у Артура не имелось никаких идей, кроме того, что он мечтал отыскать здесь друзей. Клипсянин отчаянно верил в опытность раторбержцев в морском деле; он надеялся, что они не погибли. А раз живы раторбержцы, значит, и все остальные тоже. У Артура оставались деньги, которые он еще в Мире чудес вшил в рубашку и брюки; руководитель рассчитывал остановиться на каком-нибудь солидном постоялом дворе, если таковые имеются, и осмотреть город. Параллельно он хотел постараться отыскать полный вариант рукописи Корнелия Саннерса, что тоже пригодилось бы в дальнейших поисках отца. Сколько он рассчитывал пробыть здесь? Бедный юноша не смог бы уйти из Тимпатру без друзей, и поэтому он полагал ждать столько времени, сколько потребуется. Если же они так и не придут в город, значит, увы, погибли в море.

– У меня нет конкретных планов, – уклончиво признался Артур. – Попробуем разобраться, куда мы попали.

– Кстати, – вдруг шепотом начал Тин, – согласно дневникам Корнелия Саннерса, Желтое море далеко отсюда?

Как только эти слова были произнесены в черном мрачном туннеле, друзья невольно вздрогнули, словно откуда-то подул холодный ветер, как жуткое предзнаменование чего-то дурного. Артур помолчал немного и ответил:

– Насколько мне известно, достаточно далеко. Но Желтое море занимает огромную территорию. С южной стороны оно граничит с Хвойной долиной, где были мы с единорогами. Но вот где еще… Я не знаю, Тин, да и, признаться, не хочу знать. По крайней мере, не сейчас.

– Просто интересно, насколько далеко от нас то место… Где Корнелий сошел с ума.

– Я очень надеюсь найти сборник его заметок о последнем путешествии. Они ведь останавливались в Тимпатру по пути к долине Ха.

– Что ж, значит, мы постараемся это сделать, – серьезно ответил Тин. – А ты на что рассчитываешь, Инк? Чего тебе в итоге от нас надо? – добавил он, вспомнив момент, когда Инк отговаривал рассказать Артуру правду о печальной судьбе «Когтя».

– Пока я с вами, – пожал плечами немногословный Инк.

– Да, ребята, не забывайте, он естествознатель, а также новоиспеченный вождь племени, так что, если вдруг нужна будет помощь эксперта, обращайтесь, – в полушутливой манере сказал Артур, желая разрядить обстановку.

Тин и Даниел особливо покосились на беловолосого юношу, думая о том, что еще можно было у него спросить.

– Значит, все-таки это ты исцелил Артура и Тилли? – скорее утверждая, нежели спрашивая, пробормотал Даниел. Инк снизошел до легкого кивка головой. А потом они выплыли из туннеля на свет, и перед их взором предстала обширная лагуна, на другом конце которой величаво возвышался город.

Минуту-другую ребята замерли на месте, с живым любопытством оглядываясь по сторонам. Маски, к сожалению, здорово мешали увидеть Тимпатру во всей красе, но выбирать не приходилось. Перед гигантским муравейником была небольшая пристань, по которой прохаживались степенные господа и госпожи в гротескных масках, а за ней у самого входа в город расстилался чудесный зеленый сад, весьма оживленный в это время дня.

Сама территория парковой зоны была не такой уж и большой по своим размерам, однако диковинные деревья, цветы, мохнатые папоротники, благоухающие розы и виноградные лозы распространялись не вширь, а вверх; они каскадами забирались на стены муравейника, являя взору те самые уникальные висячие сады, которые, согласно запискам некоторых беруанских исследователей, имелись лишь в Тимпатру. Казалось, все основание города изобилует зеленью; муравейник словно бы произрастал из своеобразной изумрудной поляны.

Повсюду можно было увидеть разветвленную сеть каналов, плотин и акведуков из белых известняковых глыб, которые с помощью специальных винтов закачивали воду на верхние уровни. Искусственные водопады и террасы украшались цветущим миндалем, айвой и оливой. Имелись здесь и хвойные: величавые кедры, пахучие можжевельники и точеные, коротко постриженные стройные кипарисы. Меж растений по бархатной траве важно прогуливались павлины, с достоинством помахивая своими царственными хвостами, а голосистые розовые соловьи заливались на все лады.

– Откуда в пустыне столько пресной воды? – не выдержав, пробормотал Тин.

– Очень просто, – пожал плечами всезнающий Инк, который никогда не отказывал себе в удовольствии немного поумничать. – Тут полно морской воды. Для ее опреснения используются специальные реагенты – соли серебра и бария. Подобного добра тут завались.

– Невероятно! – воскликнул Тин, с мальчишеской жадностью глазея по сторонам. Поистине, сколько чудесных мест он упустил бы из виду, оставайся он всегда в своем гнездиме в Престижном графстве! И это место поистине отличалось от Мира чудес, несмотря на то что также принадлежало армутам.

Так, Тимпатру действительно выглядел солидной постройкой, верой и правдой служившей своим жителям веками. Он имел вычурную архитектуру, витиеватые барельефы, разноцветную мозаику, прекрасные высокие колонны из белого мрамора, окружавшие муравейник, сквозь просветы которых причудливо переплеталась лиана и краснела магнолия. Видно было, что все это великолепие создавалось совместными трудами архитекторов, достопочтенных ученых, талантливых декораторов и скульпторов.

Впрочем, и в таком чудесном месте процветала атмосфера базара, любовь к которому прочно вошла в менталитет армутов, но, в отличие от Мира чудес, здешний рынок располагал толикой эстетики, богатства и роскоши. В парке повсюду стояли мангалы, полные углей, над которыми заманчиво шипел шашлык, распространяя по округе дивные ароматы. На глиняных листах выпекались сочные чуреки из дрожжевого теста. Торговцы жонглировали раскаленными шампурами на глазах у голодных гуляк, разбрызгивая на их вычурные одежды ароматный жир. Повсюду сновали скрипучие арбы с запряженными в них молодцеватыми армутскими скакунами. Везде, решительно везде можно было что-нибудь приобрести.

Но и отличия от Мира чудес так же просматривались. Например, местные жители не сновали в беспорядке, подобно загнанным муравьям, а ходили степенно, вальяжно, выставляя при передвижении вперед не голову, что обычно ускоряет ход, а округлый живот – свидетельство сытой и беззаботной жизни. Вот по пристани идет полнотелый господин в длинном парчовом халате с узорами; на холеных чистых ногах его сандалии и ни одной пылинки на пальцах нельзя усмотреть, несмотря на открытую обувь, ибо тут же рядом с ним бежит загорелый мальчик в легкой белой тунике и отряхивает своему хозяину ноги влажным тканевым веником, от которого за версту распространяется приятный сладковатый парфюм. У незнакомца в руке книга – солидных размеров том по философии, который местный «мудрец», вероятно, читает на досуге, отдыхая в тени раскидистых платанов. И ведь легко же, в сущности, философствовать, когда в твоем распоряжении имеется личный раб, ежеминутно следящий за чистотой господских ног! Остается позаботиться лишь о чистоте разума, что тоже немаловажно.

Вторым отличием являлась небольшая полоска коричневого пляжа, глянцевого и блестящего, вся в тени из-за нависающих со стороны моря гор, а затем – каскадами вверх прекрасные сады с витиеватыми ступеньками. В какой-то момент своего продвижения вглубь города путник мог подняться настолько, что оказывался на уровне гор, ограждавших Тимпатру от открытого моря. И здесь все было солнечно, ярко, сочно, с позолоченными фонтанами, серебрившимися в лучах света и зелеными деревьями, под пышными кронами которых можно найти приют.

Апогеем всей этой красоты являлся сам вход в гигантский муравейник, который издали напоминал пещеру чудес, где непременно должны лежать сокровища. Внутри муравейника было светло; это достигалось, во-первых, большим количеством круглых отверстий, а во-вторых, многочисленными бумажными светильниками, которые висели повсеместно. Именно здесь, внутри, и было сосредоточение всей суетливой городской жизни; сюда стекались богачи, чтобы поглазеть и посплетничать, торговцы, заманивавшие приезжих армутов в свои лавчонки, заклинатели змей, акробаты, а также робкие бедняки, которые присутствуют везде, даже в самых роскошных городах. В центре возвышался огромный фонтан, вокруг которого ютились многочисленные торговые лавки с экзотическими фруктами, жареными насекомыми в крупной соли, а также всевозможными сусальными леденцами из тростникового сахара.

Улицы здесь не совсем походили на обычные, ибо уходили не в стороны, а наверх, располагаясь на крученых винтовых лестницах. Всего таких лестниц насчитывалось около пятидесяти, а названия варьировались от «Песочной» до «Муравьиной», «Саранчовой» и даже «Кузнечиковой». Иные торговцы свешивали свои товары прямо с лестниц, и нередко, поднимаясь наверх, можно было получить по носу чьим-нибудь декоративным ковром в лучшем случае и какой-нибудь медной лампой – в худшем. Словом, торговля кипела в Тимпатру, несмотря на то, что чужеземцев не было совсем.

Впрочем, в последнем ребята не были так уверены, поскольку решительно каждый житель города нацеплял на себя диковатые маски, из-за чего различить кого-нибудь было поистине невозможно. И какие только лица тут не встречались! В основном, в почете были муравьиные, красно-бурые, с выпуклыми волосатыми затылками, черными усами и крупными нижнечелюстными зубами. Они выглядели устрашающими сами по себе, и тем паче на человеческом лице, поскольку закрывали глаза, прятали живые эмоции. Повсюду ходили «невидимые» люди, прикрывая свою истинную сущность карнавальной маской. Жители показывали себя теми, кем они в действительности хотели быть – страшными, уродливыми, жестокими, алчными. Именно такое впечатление возникло у растерянных ребят, когда они впервые попали на оживленную главную площадь города. Ширма под названием «карнавал» рождала острое желание узнать, а каков на самом деле твой собеседник?

Например, вот этот тучный господин, торгующий оранжевыми мандаринами. Фигура у него была такая круглая, что и сама напоминала сей экзотический фрукт, а светло-красный халат с бархатным поясом с кисточкой только еще больше подчеркивали поразительное сходство. При этом на лице у него застыла карикатурная женская физиономия с излишне пухлыми губами и уродливо огромными глазами, удивленно распахнутыми, словно недоумевающими, почему господин выбрал для себя женский образ. И правда, что конкретно про него можно было сказать с определенностью? Ровным счетом ничего.

Старые фаты с дряблыми руками и уродливо-жестокими масками с показным благородством держали под руку молодых красавиц, которые, очевидно, непременно стали бы таковыми, будь они без ширмы на лице. Лишь из тонких прорезей стреляли алчные взгляды, которые безо всякого стеснения рассматривали пришлых чужаков.

Маленькие дети в масках выглядели особенно жутко, ибо от невинных существ меньше всего ждешь притворства и обмана. Глядя на этих маленьких уродливых карликов, не то детей, не то порождений драконов, создавалось поистине жуткое впечатление. Но таков был колорит Тимпатру, его можно было либо принять, либо отторгнуть от себя, как нечто мерзкое и противоестественное.

В какой-то момент Инк тронул Артура за плечо.

– Послушай, – тихо сказал он. – В этот раз мне тут не нравится. Какое-то странное, гнетущее впечатление, словно мы в улье с осами.

– Точнее, муравьями, – согласно добавил Артур, не успевая озираться по сторонам. Как же в этой вакханалии звуков, цветов и масок ему отыскать своих друзей? Да и с чего он вообще взял, что они пришли?

– На нас смотрят, – вдруг мрачным голосом процедил Даниел. – Одежда выдает в нас чужеземцев.

Разумеется, на них смотрели, разве могло быть иначе? Непромокаемые плащи и сапоги были в диковинку для жителей барханов.

– Какая мерзость! – воскликнул Тин, указывая пальцем на высокий деревянный загон. За ним расположился самый настоящий муравей, предусмотрительно закованный в цепи. Все бы ничего, только размером чудовищное насекомое было с армутскую лошадь. Рядом с загоном лежали острые стальные иглы, длиной с человеческую руку. Каждый проходящий мимо гражданин мог поучаствовать в весьма сомнительном представлении, которое заключалась в том, чтобы кольнуть бедное, уже полуживое насекомое стальной булавой. И почему только человеку доставляет удовольствие причинять боль другим живым существам? Где искать истоки этой извращенной страсти? Артур поморщился. Он уже ненавидел Тимпатру всем сердцем.

В одной лавке жирный и потный торговец в пестром халате жарил крупных кузнечиков на огромной раскаленной добела сковороде. И так ловко мужчина переворачивал свой товар, а масло шипело столь громко и аппетитно, что прохожие, будучи не в состоянии противиться искушению, останавливались и водили носом, желая отведать угощение.

– Лакомая сочная саранча с пылу с жару! По собственной воле запрыгнула из жаркой пустыни на мою сковороду! – вопил торговец без устали, будучи уверенным, что никто не устоит перед его кулинарными изысками. Если мимо лавки проходил человек в парчовом халате, то интонации продавца делались умильными и подобострастными, а если же, напротив, останавливался бедняк в дырявом балахоне, то торговец, в свою очередь, ожесточался, наставлял на него свою грозную маску в виде степного буйвола и начинал кричать так, что бедный человек смущался и тут же уходил несолоно хлебавши. Одна старая женщина с пустой корзиной все прохаживалась вокруг торговца с кузнечиками, не решаясь, однако, предпринять каких-либо действий. Маска ее изображала диковинную птицу, и было видно, что изделие ее самодельное, дешевое и даже не из дерева. Старуха не решалась спросить цену товара, ибо знала, что сумма окажется для нее запредельной. Торговец в два счета распознал колебания бедной женщины и принялся злословить ее, чтобы нищенка уступила место другим, более зажиточным покупателям.

– А ну пошла, старая карга! Чего слюни пустила? Это чтобы мои хрустящие кузнечики, самостоятельно попрыгавшие на сковороду, оказались в твоей нищей облезлой торбе? Да за кого ты меня принимаешь, за круглого дурака?

Он долго распространялся на данную тему, очевидно упиваясь собственным красноречием, и, разумеется, не заметил, как горсть самых аппетитных и крупных насекомых благополучно перекочевала в корзину нищей женщины. Артур, воспользовавшись пространными разглагольствованиями наглого торговца, ловко загреб с подноса кузнечиков и кинул их в суму ничего не подозревавшей старухи. Все это было проделано так умело и быстро, что, когда торговец скосил глаза на прилавок, дабы проверить состояние жареных деликатесов, то был неимоверно удивлен, увидев, что их количество заметно поредело. Можно было подумать, что не в меру способные и талантливые кузнечики умели не только самостоятельно прыгать из пустыни по первому зову торговца, но также и возвращаться из сковороды обратно, но уже по собственному желанию. Находчивый юноша, разумеется, оставил жадному мужчине золотую монету, ибо вовсе не хотел прослыть вором.

– Ты хоть когда-нибудь можешь вести себя незаметнее? – пробурчал Инк, с сильнейшим недовольством глядя на улыбавшегося во весь рот приятеля.

– Куда уж незаметнее, этот жадный простофиля даже ничего не понял! – насмешливо фыркнул Артур.

– Просто мы в чужом месте, и надо вести себя, как все, неужели это не понят… – беловолосый юноша не успел закончить свою нравоучительную речь, как Артур уже смотрел на другую сцену, разыгрывающуюся перед его глазами.

На красивом белом понтоне в фонтане играли дети, купаясь в его искрящихся брызгах. Но не было в этой игре ничего детского. Один мальчик с какой-то жестокой ненавистью пнул девочку; он еще явно не осознавал, что женский пол нужно уважать, ведь и его мать – женщина. Подобные мудрости не сразу закрадываются в детские головы. Бедняжка заплакала навзрыд, а забияка, улюлюкая и выкрикивая нечто нечленораздельное, сорвал с головы подруги маску и весело пробежав по понтону, спрыгнул на землю и был таков. Девочка растерянно замерла на месте. Ее неожиданно лишили столь важного атрибута, который не только являлся некой данью традиции, но еще и прятал ее за ширмой. Теперь же она оказалась у всех на виду, и всем было видно ее загорелое заплаканное личико, толстую черную косу, светло-карие глаза, полные слез и маленький пухлый ротик, скривившийся от неподдельного страдания.

– Моя ма-аска! – еще горше завопила бедняжка и сделала шаг к воде, словно намереваясь с горя утопиться. Артур, внимательно наблюдавший за всей этой отвратительной сценой, от всего сердца пожалел незнакомую девочку. Глядя на ее хорошенькое лицо с большими оленьими глазами, он почему-то сразу вспомнил Кирима.

– Не вздумай! – процедил Инк, грубо схватив товарища за руку. Казалось, беловолосый юноша наперед знает все его действия.

– Отстань, Инк, – дернул плечом Артур и решительно направился к стенающей от горя девочке.

– Не плачь. Возьми мою маску, – ласковым голосом сказал ей клипсянин и с удовольствием стянул с лица неприятный предмет. Девочка с искренним изумлением воззрилась на странного чужеземца. Ее удивление было столь велико, что она даже перестала плакать. – Конечно, по размеру она не совсем подходит, но это поправимо, – добавил добрый юноша и ловко подогнал крепление маски под маленькое изящное лицо девочки.

– Без нее ходить нельзя, тебя накажут, – прошептала девочка, сквозь тонкие расщелины с ребяческим любопытством разглядывая своего неожиданного спасителя.

– Пусть только попробуют, – задорно подмигнул ей Артур и вернулся к друзьям. Инк, как и следовало ожидать, был вне себя, зато Тин с уважением смотрел на друга.

– Я бы и сам так сделал, да в голову не пришло, – запальчиво проговорил он, с неуловимым обожанием глядя на Артура.

– Ну и был бы дураком, – процедил Инк. – Заметь, как на нас стали пялиться. Это к добру не приведет!

– Ой, это же моя любимая фраза! – растерянно пробормотал Даниел Фук, искренне удивленный тем, что не он сам ее произносит.

Впрочем, Инк оказался прав. На чужеземцев стали смотреть совсем уж неприлично. Некоторые господа даже останавливались напротив них и в упор глазели на Артура, словно увидели перед собой какой-то новый экзотический вид растения или насекомого.

– Пойдемте, что на месте стоять, – буркнул руководитель, стараясь не обращать внимания на всеобщий интерес. Ох, не привело бы это к беде! Когда они ступили на одну из винтовых улиц, продавщица с верхнего пролета свесилась вниз и бестактно схватила юношу за плечо.

– Откуда ты приехал, красавчик? – промурлыкала она низким хриплым голосом. Артур проигнорировал вольное обращение, однако, когда они чуть поднялись, назойливая торговка преградила им путь, кокетливо виляя своим дородным телом. – Могу подарить маску, у меня есть лишняя, – хихикнула она. – Хотя, честное слово, без нее гораздо лучше. Ты ведь не армут, мой хороший? Чего хочешь за свидание?

Артур насмешливо хмыкнул, ибо давно уже ему не доводилось слышать в свой адрес подобных банальностей, и постарался обойти женщину, что само по себе оказалось делом нелегким, ибо торговка была столь широка в кости (как это модно сейчас говорить), что заполняла собой все пространство от поручня до поручня. В этом месте улица как раз сужалась, и пройти мимо навязчивой женщины можно было, только столкнув ее вниз, чего, разумеется, никто делать не стал бы. Артур озабоченно покосился на безжизненно-деревянную маску, изображавшую пухлую корову.

– Позвольте пройти, – попросил юноша, искренне стараясь быть вежливым, но женщина и не подумала пропускать заморского красавца.

– Я же правда могу тебе подарить ее, вот смотри! – с этими словами она достала какую-то заскорузлую бумажную бутафорию из-под своего прилавка.

– Бери уже, и пойдем отсюда! – в страшном раздражении проговорил Инк. Отчего-то ему стало душно и тяжело дышать.

– Просто так не отдам! – сладко пропела торговка, – а вот за поцелуй – пожалуй.

Артур развернулся от дотошной армутки и уже хотел было спуститься и пройти по другой лестнице, как вдруг женщина, невероятно оскорбленная отказом прекрасного юноши, заверещала громким голосом:

– Стража, тут без маски! Накажите, пожалуйста!

И все внимание снова переключилось на странников. Чьи-то руки тянулись к ним, желая задержать, иные же просто цеплялись из любопытства. Женщины с живым интересом глазели на статного красавца без маски, а ревнивые мужчины норовили схватить нарушителя порядка. Артур беспомощно посмотрел на друзей; надо было немедленно убираться отсюда.

– Бежим! – крикнул он, локтями расталкивая потных людей в халатах. Впрочем, куда бежать? Их тут же поймают. Вдруг Артур почувствовал легкое прикосновение к своей ладони. Перед ним стояла высокая стройная девушка с длинными волнистыми волосами по пояс; лицо ее, как и у всех, было скрыто под личиной бурого муравья.

– Ты помог моей подружке, а я помогу тебе, – прошептала она заговорщицки и сунула ему что-то в руку. Оказалось, что это была спасительная маска. Артур с облегчением натянул ее на себя, сразу перестав выделяться из общей массы.

– А теперь пойдем, пойдем скорее, – затараторила незнакомка, увлекая ребят за собой. Они быстро прошмыгнули мимо толпы зевак и устремились на винтовую лестницу под названием «Саранчовая». Теперь путь их устремлялся только вверх, что усложняло продвижение. Вдобавок нужно было бежать.

– Я больше не могу! – в сердцах вымолвил тщедушный Даниел Фук, когда они на секунду замерли на очередном лестничном пролете, что, к слову, в Тимпатру считалось вовсе не пролетом, а переулком. Сквозь круглые отверстия в стене муравейника просматривалось солнце; лучи его осветили взмокший от напряжения лоб хилого юноши.

– Мы почти пришли! – ободряюще воскликнула девушка, когда они взобрались к большой пещере с номером «12» на десятом этаже. – Туда! – взмахнула руками незнакомка, почти заталкивая гостей внутрь своеобразного дома.

– Фуф, теперь они вас не достанут, – девушка сняла, наконец, устрашающую маску и весело улыбнулась, обнажив белые, как сахар, зубы. Оказалось, что она прехорошенькая и совсем не похожа на армутку.

– Что-то мне в последнее время частенько приходится спасать чужеземцев, незнакомых с правилами города.

– Вот как? – с живым любопытством проговорил Артур, почувствовав смутное биение сердца.

– И откуда вы только такие наивные беретесь? Разве не знаете, что Тимпатру – паучье логово для странников и путешественников всех мастей, будь они из Мира чудес, либо же из Беру. Располагайтесь! В моей пещере места довольно. Только не шумите, а то разбудите больного.

Ребята с интересом огляделись, чтобы понять, куда же они, в конце концов, попали.