Земля. На первый взгляд такое короткое, скупое и ничем не примечательное слово, которое, тем не менее, несет в себе хоть и призрачное, но все же спасение. Надежный фундамент для заблудшей души, к которому устремляются все ее чаяния. Но и на твердой почве вполне можно заблудиться или упасть. Когда жалкий обломок «Когтя» причалил к куцему, лишенному всякой растительности берегу, Ус первый, стеная от недавно пережитых мучений и извиваясь всем туловищем, подобно беспозвоночному животному, сполз с плота в воду и на четвереньках принялся взбираться на спасительный песок. Впрочем, если выражаться точнее, это был вовсе не песок, а мелкая галька. Но какая необычная, право же, она была!

Пред алчным взором потерпевших кораблекрушение простирался пустынный и дикий пляж, покрытый мелкими, чрезвычайно симпатичными и блестящими кристаллами цвета сливочного шоколада. Повсюду витали самые сладкие и пряные ароматы, как если бы путешественники неожиданно попали в гнездим к лучшему беруанскому кондитеру. Сливочная глазурь, корица с кардамоном, жареная карамель, ваниль, ореховый торт, шоколадный пудинг, миндаль в сочетании с ягодными нотками – вот с какими аппетитными запахами пришлось столкнуться незадачливым мореплавателям, страдавшим от чудовищных мук голода и жажды.

Глубоко вдохнув в себя ароматную сладость, Диана почувствовала сильное головокружение. Ей даже пришлось на секунду закрыть глаза, чтобы прийти в себя. Сердце в ее груди стучало так сильно и громко, словно было механическим. Неожиданно, девушка почувствовала, как кто-то легонько и даже неуверенно прикасается к ее руке. Она открыла глаза и увидела перед собой не на шутку взволнованного Киля. Впервые за долгое время крысиное лицо юнги не отражало никаких отрицательных характеристик, свойственных его мерзкой натуре; оно казалось даже вполне симпатичным, если не считать непривлекательную верхнюю губу, чуть обнажавшую острые, как у грызуна, зубки. Именно из-за этого человека с ребятами произошли все последующие печальные и даже трагические события, поэтому Диана не смогла, да и не захотела скрывать гримасу отвращения, исказившую ее красивое и гордое лицо. Разумеется, это явное выражение неприязни не могло польстить Килю.

– Ты в порядке, принцесса? – почти нежно поинтересовался юнга, однако в голосе его отчетливо послышались издевательские нотки. – Карета доставила вас во дворец со всеми почестями.

Девушка предпочла с достоинством промолчать. Тогда он, иронично хмыкнув, добавил:

– Забавно, раньше мне всегда нравились молчаливые девушки, а сейчас меня это дико раздражает.

В разговор вмешался Зуб:

– Эй, полегче, крысеныш, нечего так с ней разговаривать!

Киль лишь насмешливо расхохотался.

– Несколько минут назад ты без единого проблеска совести хотел ее сожрать, а теперь решил поиграть в благородного кавалера?

– Я тебе сейчас все зубы повыбиваю! – в ярости проревел юноша, однако Киль смерил его таким страшным взглядом, что тот сразу поумерил свой пыл. Имелась в светло-охристых глазах Киля какая-то едва уловимая жесткая черточка, отчего-то смутившая и даже испугавшая Зуба, который при этом по своей комплекции в несколько раз превосходил тщедушного юнгу.

– То-то, – добродушно ухмыльнулся Киль. – Считай, что тебя отстранили от должности короля. Мы на берегу.

– Разве это что-то меняет? – пробурчал Зуб, не решаясь, однако, вступать в открытый конфликт со своим врагом. По крайней мере, не сейчас. Надо было выждать, затаиться, осмотреть незнакомую местность. Прибить крысу он всегда успеет.

Тогда Киль вновь повернулся к девушке.

– Ты хочешь есть, моя прелесть? Это очень кстати, ибо здешний край изобилует прекрасной пищей, которая насытит нас всех, – с этими, внушающими ободрение, словами он соскользнул с плота и легкой походкой вышел на берег. Затем, правда, он совершил довольно странный поступок. Бухнулся на колени и принялся пригоршнями зачерпывать коричневую гальку и с жадностью отправлять себе в рот, словно это была шоколадная меренга с глазурью, а вовсе не камень. Диана, не сдержав удивления, во все глаза таращилась на спятившего юнгу. Она тоже спрыгнула в воду, одной рукой придерживая плот, на котором беспомощно распластался Тод.

– Коричневый сахар, – наконец, закончив свою странную трапезу, лениво объяснил Киль спутникам. – Вблизи Тимпатру огромные залежи коричневого сахара, так что почву тут можно есть безо всякого вреда для здоровья. Представьте, бездельники: вы на гигантской фабрике по производству сладостей, не каждый день такое увидишь! В этом благодатном крае не растут деревья и не водятся никакие хищные звери, сплошная съедобная пустыня, куда ни глянь.

Ус и Зуб, услышав только начало объяснений Киля, принялись жадно рассовывать за щеки неожиданное угощение. Сладкая галька смачно хрустела под их крупными зубами, добавив голодным юношам сходства с бобрами, интенсивно грызущими дерево. Диана же попыталась стащить Тода с плота, но это было слишком тяжелым предприятием для ее хрупкой комплекции, и несколько раз бедняжка чуть не упала. Нехватка нормального питания и волнения последних дней совсем подкосили ее; она была без преувеличений слишком измучена и истощена. Кстати, никто из спутников даже не подумал предложить девушке помощь, ибо еда в глазах зверски голодного мужчины (если он еще при этом не отличается особым благородством) напрочь затмевает все остальные побуждения сердца. Киль же с извращенным удовольствием наблюдал, как Диана с Тодом, чуть не падая, в обнимку ковыляют к пляжу.

– Помощь не нужна, принцесса? – дурашливо поинтересовался он. И хоть в целом юнга взял в общении с Дианой шутливо-издевательский тон, девушка отчетливо слышала в голосе своего врага и другие нотки – жестокие и безжалостно-холодные. О, как пугал ее этот страшный человек, как нуждалась она сейчас в защите! Одна, совсем одна, перед лицом всех этих ужасных злоключений, которые свалились им на головы! При том, что ей надо было защитить больного Тода, пусть даже ценой собственной жизни.

Совершенно без сил, дрожа от перенапряжения, девушка свалилась на колючий песок. Рядом с ней лежал в забытьи бедный Тод, в насквозь промокшей одежде, ибо Диане пришлось стянуть его с плота в воду. Киль, сидевший чуть на расстоянии от нее, набрал в руку красивые золотистые гранулы, и с королевской щедростью протянул ей:

– Угощайся, моя прелесть, тут все наше.

Девушка сделала вид, что не заметила протянутой к ней руки. Она тоже набрала в ладонь этой странной субстанции и осторожно лизнула языком. Сладко. Необычайный аромат патоки и карамели. Вкусно. Девушка стала аккуратно есть лакомство. Затем она поднесла руку к лихорадочно горевшим губам Тода и попыталась протолкнуть эту незамысловатую пищу ему в рот. Юноша захрипел и слабо закашлялся, однако все же проглотил предложенное угощение.

– А теперь напитки, – во всеобщей гробовой тишине добавил Киль, принявшись рыть в земле небольшую ямку, которая, по мере того, как он углублялся, заполнялась желтой водой, напоминавшей с виду лимонад. Зачерпнув жидкость, юнга с наслаждением причмокнул губами. – Это нас продержит до вечера. Завтра же будем в Тимпатру.

Диана с удивлением обнаружила, что вода очень похожа на обычную, кроме приторной сладости. Последнее качество добавляло ей сходства с карамельным сиропом, разбавленным пресной водой. Неплохо для потерпевших крушение голодных людей.

– А теперь надо идти, – неожиданно властным тоном подытожил Киль, словно единственно он был здесь полноправным властителем.

– Откуда ты знаешь, куда идти? – попробовал возмущаться Зуб. – Мы ведь этого самого Караима и брали для того, чтобы он нам указал дорогу. Тут одни пески!

Действительно, здешняя местность представляла собой пустыню: жаркую, знойную, бескрайнюю, изнурительную и тошнотворно-сладкую. На много единомиль вперед волнами уходили золотисто-кофейные барханы; путники словно бы вновь оказались в море, только на сей раз в коричневом. Солнце разогревало землю так интенсивно, что верхние слои тростникового сахара плавились и превращались в обжигающую тягучую карамель. Вся эта гигантская жаровня напоминала кузницу с большой печью с открытым очагом, где плавилось железо. Да, день обещал быть нестерпимо жарким.

– У меня отлично развито чутье, а также есть инстинкт самосохранения и разум, так что доверься мне, Зубастик, – насмешливо пропел Киль, легко поднявшись на ноги. Тод, кстати, наконец, ненадолго пришел в себя. Беднягу мучала температура, однако теперь он, по крайней мере, мог осознавать происходящее, а также передвигаться, пусть даже очень медленно. Диана ужасно хотела сбежать от Киля, однако она понимала, что нужно дождаться полного выздоровления Тода. Сейчас о побеге нечего было и думать.

Они двинулись в путь. Сначала их группа держалась прибрежной морской полосы, а затем углубилась в бескрайнюю пустыню. Ни одного кустарника не встречалось в этой пустынной обители, ничто живое не просматривалось вплоть до самого горизонта. И сколь же мучительно было это бессмысленное продвижение! Диане приходилось поддерживать Тода, который и так едва шел. Жар от солнца и песков сводил ее с ума, она задыхалась. Нескончаемые подъемы и спуски, плавившаяся и обжигающая почва под ногами, приторный запах, будто забивавший легкие липким сиропом, пот, градом стекающий по спине…

Несколько раз девушка неловко поскальзывалась на песке и падала, до красноты обжигая ладони о раскаленную тягучую карамель. Потом приходилось поднимать Тода и вновь идти, идти. В какой-то момент она так измучилась, что села на землю, не в состоянии больше подняться. Голова ее отчаянно кружилась, а губы пересохли. Между тем Киль неумолимо гнал маленький отряд вглубь пустыни, не давая товарищам ни секунды на отдых. Со своим самодельным тюрбаном на голове, добавлявшим ему роста, с огромным веслом в руке, которое тот использовал вместо трости, с уверенным и властным выражением лица, Киль очень напоминал погонщика мулов. Наблюдая за ним сквозь полуопущенные ресницы, Диана начала смутно подозревать, что истеричный и пугливый мальчишка, которого они на свою беду нашли в трюме «Балерины», едва ли в действительности походил на того уверенного в себе человека, который шагал сейчас впереди с веслом наперевес. Увидев, что отдельные члены отряда отстают, Киль замер на месте и с неудовольствием скосил глаза на Диану.

– Принцесса? – как бы недоумевая, обратился он к девушке, хоть и без ее объяснений мог вполне догадаться о причинах непредвиденной задержки.

– Я устала, Киль, – тихо ответила Диана. – Мне надо немного передохнуть.

– Это из-за Тода?

Девушка испуганно вздрогнула. Еще не хватало, чтобы с ним что-нибудь сделали!

– Нет, нет! – поспешно проговорила она. – Он сам идет, мне так даже проще. Просто слишком жарко, мы почти ничего не ели и.… – она сбилась, не зная, что еще придумать в качестве оправдания.

Киль с наигранным осуждением покачал головой.

– Я всегда на твоей стороне, принцесса, ты же знаешь, но, боюсь, если сейчас мы передохне́м, то потом просто все передо́хнем, понятно тебе? Надо идти вперед, иначе смерть.

– Но чего конкретно мы боимся? – вмешался Зуб, который, откровенно говоря, был сейчас на стороне Дианы. – Если тут нет диких зверей и ядовитых растений, чего, собственно, нам опасаться?

– Зверей нет, так как им нечего жрать, – грубо парировал Киль. – Зато насекомые, как известно, очень любят сахар.

– Подумаешь, насекомые! – рассмеялся Зуб. – Я одной рукой с десяток комаров прихлопну! – с этими словами он посмотрел на свои внушительные ладони, которые сами были как весла.

– Заткнись и греби вперед, Зубастик, – тихим угрожающим голосом промурлыкал Киль, который поистине сейчас напоминал дикого льва саванны. – Все встали и пошли!

Диана дотронулась до обгоревшей на солнце руки Тода. Бедный юноша был на ощупь таким горячим, что, казалось, тело его сейчас расплавится и сольется с этим отвратительным сахаром. Тод сам лежал на песке, голова же его мирно покоилась на коленях Дианы, но бедняга вряд ли осознавал свое счастье. Нести его на руках ей точно не под силу. Тогда придется оставаться здесь, что бы там Киль ни говорил.

Юнга и сам увидел, что у него в команде имеются бунтари. Легко ступая по жидкому, наполовину расплавленному сахару, он подошел вплотную к парочке, расположившейся на горячем песке.

– Кажется, я четко сказал? – с угрожающим недоумением поинтересовался он и как бы невзначай выставил вперед тяжелое весло.

– Мы никуда не идем, – твердо произнесла Диана, даже не глядя на мучителя.

– Ладно, – тяжело вздохнул Киль, как бы сожалея о том, что собирается сделать. Затем он двумя руками схватил бесчувственного Тода и приподнял над землей с такой легкостью, как если бы тот был невесомой крупицей сахара.

– Нет, ничего не делай с ним, я.… – отчаянно вскричала Диана и сама вскочила на ноги, желая драться с врагом до последнего. Однако, к своему огромному удивлению, она увидела, что Киль взвалил больного юношу себе на плечи и намеревался просто идти дальше. Странное дело, Диана была почти уверена в том, что жестокий юнга попросту прикончит Тода, так как больной беруанец явно был для них обузой. Вместо этого, он… Помогает им? Как еще можно истолковать подобный поступок, совсем нехарактерный для Киля? Недоумевая и изумляясь про себя, девушка нехотя потащилась за остальными. Идти стало ощутимо легче, но все же не настолько, чтобы бежать вприпрыжку впереди отряда. Усталость подавляла, а солнце, стоявшее высоко над горизонтом, неумолимо обжигало кожу.

Сколько они так прошли? Час, два, а может, все три? От постоянных волнообразных холмов начинало мутить, как на корабле во время сильной качки. Киль же словно не знал усталости. Его крысиное лицо лишь чуть покраснело, а так по всему его виду казалось, будто он участвует в увеселительной прогулке, небрежно держа в руках легкий бумажный зонтик от солнца, а никак не громоздкого Тода, едва передвигавшегося самостоятельно. Удивительно, насколько первое впечатление о человеке бывает порой обманчиво! Тебе кажется, он – последний трус, а тот на самом деле тверд, как алмаз. Тебе думается, он – несчастная жертва обстоятельств, но потом приходит осознание того факта, что жертвой, по сути, являешься ты сам. Почему только он взялся помогать Тоду? Ус и Зуб даже ухом не повели; раторбержцы так одурели от всего происходящего, что вообще не думали ни о ком, кроме самих себя. Они спасали в первую очередь свои шкуры, и ничьи больше их не волновали.

Ближе к вечеру до смерти измученные путники, наконец, остановились. Инициатором, как и следовало предполагать, был Киль. Он с видимым отвращением скинул со своих плеч Тода и в изнеможении сел на песок. Теперь стало видно, что юноша действительно устал.

– Спасибо, – тихо поблагодарила Диана, устремив взор своих прекрасных серых глаз на юнгу. Тот, однако, и не думал расчувствоваться. Губы его искривились в циничную улыбку, когда он оценивающе посмотрел на девушку.

– Ты снова должница, моя прелесть. Как будем решать вопрос?

Диана предпочла придерживаться своей постоянной тактики и ничего не отвечать. Она присела рядом с Тодом и огляделась. Путники остановились у подножия невысокого холма, над которым багровое солнце делало финальный круг перед тем, как окончательно исчезнуть в вечернем небе. В закатных отблесках коричневая сахарная галька приобрела ужасающий красноватый оттенок; казалось, что везде, куда ни глянь, земля покрыта алыми крупицами свежей крови. Стремительно холодало, как часто бывает в пустыне. Днем нестерпимая жара, а ночью вполне могут быть даже заморозки.

Диана всем телом прижималась к Тоду, чтобы согреться самой, а также не дать замерзнуть ему. К счастью, Киль, как, впрочем, и другие, почти не обращал на них внимание. Сказалась, видимо, сильная усталость после продолжительного пешего похода. Зуб и Ус, молчаливые и грустные, сидели в стороне. Изредка они бросали друг на друга многозначительные взгляды, о смысле которых догадывались лишь они сами. Киль же преспокойно закрыл глаза и, растянувшись на песке, захрапел. Тод, напротив, очнулся после длительной горячки.

– Ты в порядке? – обеспокоенно прошептал юноша, внимательно посмотрев на лежавшую рядом с ним Диану. Та лишь ласково улыбнулась в ответ. Сам сильно болен и едва двигается, но заботится в первую очередь о ней.

– Куда мы идем?

– В Тимпатру, кажется, – так же тихо ответила Диана.

– Знаешь, мне на самом деле без разницы.

Девушка удивленно приподняла брови.

– Ты рядом со мной, чего еще я могу желать?

– Ах, Тод, зачем ты это говоришь?

Юноша порывисто приподнялся на локти и обратил свое раскрасневшееся от лихорадки лицо на Диану.

– Я болен. Разве мне не простительно бредить?

– Ты поправишься, – серьезно ответила девушка. Беруанец с горечью кивнул.

– Ты так уверена. Что ж, значит, верю и я. Не смею жаловаться. На самом деле, я почти счастлив.

– Как ты можешь так говорить после всего, что произошло?

– Просто все теперь, как раньше. Когда мы с тобой были в Беру, помнишь? Охваченные одной идеей помочь беруанцам справиться с повстанцами… И пусть мы находились под влиянием Тени, все равно это было захватывающе. И мы с тобой были вдвоем.

Диана нахмурила брови.

– Не стоит тешить себя ложными надеждами, мы всегда оставались друзьями.

– А если представить, что он… – юноша сбился от волнения и глотнул воздух в легкие. – Он не выбрался. Неужели даже тогда ты не сможешь… Иначе отнестись ко мне?

Диана с грустью покачала головой.

– Я не люблю тебя, Тод. Так было всегда.

Беруанец страшно побледнел, а лицо его мучительно искривилось, точно от спазма.

– Ну чем, скажи, чем я хуже? Я все готов сделать ради тебя, только прикажи. Я знаю тебя гораздо лучше, чем он. Ты ведь мало рассказывала ему про себя, не так ли?

При этих его словах на лице девушки появился слабый румянец, который, впрочем, был едва различим в наступающих сумерках.

– Замолчи, Тод!

– Нет, просто я хочу удостовериться… Ты ничего ему о себе не говорила, правда ведь? Он не знает, какая ты на самом деле. С его принципиальным характером, как знать, как бы он к такому отнесся? Принял бы он тебя? Но не я. У меня нет никаких принципов, для меня ты хороша любой, независимо от того, что сделала.

– А что я такого сделала? – голос девушки стал стальным, словно звук вдруг оборотился в обоюдоострый меч. Юноша потупился, осознав, что перешел границы дозволенного.

– Ничего. Прости. Только позволь находиться рядом с тобой. Сейчас. Всегда, – бормотание Тода перешло в лихорадочный бред. Он снова вспоминал сестру, называл ее по имени, клялся, что найдет в Тимпатру и вызволит из рабства. Удивительно, что никто не проснулся и никак не отреагировал на горячку больного. Что ж, тем лучше. Диана же так и не смогла заснуть. Ее бледное уставшее лицо было неподвижно, словно превратилось в кристалл, а серые глаза с надеждой смотрели в темное небо.

Следующее утро ознаменовалось страшной катастрофой. Сначала, впрочем, ничто не предвещало беду. Маленький отряд вновь пустился в путь, движимый одними лишь приказаниями своего главаря, или надсмотрщика. Киль отменно справлялся с ролью проводника; казалось, он родился в здешних барханах и отыскал бы дорогу даже с закрытыми глазами. Более того, юнга поражал обширными знаниями местности; он хорошо понимал, как обходить барханы, чтобы меньше утомляться, где надо рыть ямку, чтобы насладиться сладковатым сиропом, когда идти и когда отдыхать. Его осведомленность была поразительной. И куда делся прежний, ничего не знающий и неуверенный в себе мальчишка, который не мог и двух слов связать! Несколько раз Киль с благородством, приправленным циничной ухмылкой, спасал приятелей от беды: стряхивал с плеча Зуба ядовитого кристального паука, питавшегося сиропом, или не позволял Усу пить воду в неположенном месте.

Но, несмотря на все его знания, раторбержцы по-прежнему тихо ненавидели своего главаря. Им хотелось поскорее улизнуть от него, но они все ждали подходящего момента. Им не нравилось, что Киль заставлял их идти вперед без перерыва в то время, как в некоторых местах, по их мнению, можно было и отдохнуть. Постоянная спешка и движение в неизвестном направлении наконец доконали обоих.

Началось все с пустячного конфликта. Дело в том, что путники неожиданно оказались в странном и даже подозрительном месте; тростниковый сахар, который до сего момента вполне ровно и гладко покрывал землю, теперь был украшен множеством длинных неглубоких борозд неизвестного происхождения. Казалось, совсем недавно здесь проехалась карета с запряженными в нее лошадьми, хотя подобное сравнение кому-то покажется абсурдным, учитывая пустынную местность и полное отсутствие живых существ, за исключением некоторых экзотичных насекомых. Впрочем, до смерти замученные путники едва ли заметили какие-то изменения в ландшафте. Кроме Киля, разумеется. Юнга хмуро осмотрел одну из канав и сурово покачал головой.

– Надо вернуться, – приказал он в своей обычной манере. Вот тут-то Зуб и воспротивился. Они так бежали вперед для того, чтобы взять и повернуть вспять? Да есть ли в этом вообще хоть какая-нибудь логика? Может, их проводник попросту перегрелся на солнце и теперь плохо соображает? Раторбержец выпрямил свои могучие плечи и недовольно посмотрел на низкорослого Киля.

– Никуда мы не пойдем, – твердо отрезал он. – Хватит уже командовать нами, крысеныш. Если тебе так хочется, возвращайся сам.

Киль замер на месте, словно не поверив своим ушам. Затем он медленно опустил бесчувственного Тода на песок и оглянулся на Зуба. Если бы они столкнулись в драке, наверняка тщедушный юнга оказался бы в роли проигравшего. Однако Киль отчего-то не испугался и даже не вздрогнул от предстоящей расправы. Напротив, крысиное лицо его выглядело жестким и суровым.

– Вы пойдете за мной, иначе умрете, – только и сказал он. Зуб покачал головой.

– Почему умрем? Мы не такие хилые, как ты. Еды здесь довольно, вода тоже вроде в достатке. Возвращаться мы не будем.

Покуда происходил этот неприятный диалог, Диана внимательно осматривала местность. И с чего Киль взял, что здесь опасно? Хотя ему следовало верить, ибо тот уже не раз на деле проявлял свои знания пустынной флоры и фауны.

При внимательном осмотре могло создаться впечатление, что некий дворник-исполин прошелся здесь своей щеткой, намереваясь очистить песок от грязи. Помимо видимых деталей ландшафта, имелась еще одна странность, которая отличала это место от остальной части пустыни – подозрительный и очень неприятный уксусный запах. Забродивший винотель мог пахнуть подобным образом. Что же в действительности это такое? Впрочем, Диана даже не была уверена в том, что хочет непременно узнать ответ на свой вопрос.

Между тем Зуб разгневался не на шутку. Потом в препирательства вступил и Ус. Оба приятеля набросились на Киля с яростными упреками; юнга же выслушал внимательно все претензии до конца, а затем медленно вымолвил:

– Хорошо. Убирайтесь на все четыре стороны. Я предупредил, и моя совесть чиста.

Зуб удовлетворенно кивнул, затем вопросительно посмотрел на Диану.

– Ты с нами, принцесса, или с крысенышем?

Киль покраснел от злости, а взгляд его весьма красноречиво говорил о том, какие чувства его обуревают в данный момент. Но Диана не сделала ни шагу в сторону Зуба. Она продолжала стоять рядом с юнгой, невербальным образом показав всем остальным свой выбор. Зуб пожал плечами. В целом, ему было все равно. Великорослый юноша настолько одурел от жары, усталости и сладкого, что его по-настоящему заботил лишь один момент – как бы его не стошнило во время перепалки с Килем. Неловко шатаясь из стороны в сторону на пару с Усом, они медленно пошли вдоль длинной борозды, изредка сталкиваясь и отскакивая друг от друга, как два шарика.

– Не сомневался в твоей разумности, принцесса, – удовлетворенно проговорил Киль, с некоторым сожалением наблюдая за удаляющимися фигурами, покуда те совсем не скрылись за очередным барханом. – Я так понравился тебе, что ты решила остаться со мной? – с едкой насмешкой добавил он. В голосе его, впрочем, помимо прочих эмоций явно послышались горькие нотки. Диана же с грустью молчала. Перспектива оставаться наедине со своим врагом отнюдь не радовала ее, однако что еще она могла сделать? Киль и вправду зарекомендовал себя, как неплохой проводник. Не бестолкового же Зуба ей было слушать.

Неожиданно земля под ногами путешественников завибрировала и заходила ходуном, как во время сильного землетрясения. Сахарные крупинки задрожали и начали скатываться с волнообразных холмов. Киль поспешно схватил Тода за руки.

– Давай, принцесса, помогай мне. Надо убираться отсюда.

Диана не заставила долго себя просить. Начиналось что-то страшное и необъяснимое – разрушительный шторм в пустыне. Мельком она взглянула на странные полоски на песке, которые сперва так напугали юнгу. Они неровной дорогой поднимались на один из барханов и исчезали за его пологим хребтом. Именно туда ушли раторбержцы. Вдруг стало видно, как по коричневому склону холма катится какой-то странный красноватый шар. Проделав еще несколько оборотов, круглый предмет замер в одной из борозд, как бы ненавязчиво предлагая путникам сыграть партию в мяч. К своему огромному ужасу Диана увидела, что это голова несчастного Зуба, которая отчего-то оказалась одна на этой стороне холма, явно вне досягаемости своего законного обладателя.

– Киль! – в ужасе вскрикнула не на шутку испуганная девушка, указывая пальцем на предмет, столь напугавший ее. Но юнга не обратил на это ни малейшего внимания. Казалось, ничто не способно вывести его из душевного равновесия. Вдвоем они потащили Тода от места разыгравшейся трагедии. Диана не спрашивала, что произошло с двумя раторбержцами, а Киль не желал ничего объяснять. Девушку трясло, по щекам ее текли солоновато-сладкие слезы; у нее явно начиналась истерика. Только мысли о Тоде поддерживали ее все это время.

Когда они отошли на безопасное расстояние от страшного места, юноша резко остановился и вымолвил:

– Мы можем передохнуть, принцесса. Теперь мы далеко от их следа.

– Что… Что это было? – в страхе прошептала Диана, которая все никак не могла прийти в себя после потрясения. Нельзя сказать, чтобы она испытывала какие-то дружеские чувства к Зубу и Усу, но все же никто не заслуживал подобной смерти! Киль беспечно пожал плечами. В действительности, этого жестокого и циничного человека едва ли заботила судьба своих товарищей по несчастью.

– Муравьи.

– Муравьи? Но как…

– Очень просто, принцесса. Как думаешь, почему никто не знает, где Тимпатру? Потому что любой, кто на свою беду сюда попадает, непременно встречает здесь свой конец. В столицу армутов безопасно войти можно лишь с моря. Поэтому все и предпочитают плыть с острова Черепаха. Однако чужак вряд ли беспрепятственно проникнет в гавань Тимпатру, ибо там стоит неприступная скала, преграждающая путь. А в ней – один-единственный проход, сквозь который дозволяется пройти лишь чистокровным армутам с пропуском. Со стороны пустыни Тимпатру совершенно недоступен по одной, очень простой причине: муравьи, давно обосновавшиеся в здешних краях. А теперь напряги фантазию, принцесса, и вообрази себе их размеры, ты ведь видела кратер. Это след, который они оставляют своими лапками.

– Но… Значит, и здесь тоже опасно?

Киль пожал плечами.

– Если бы ты увлекалась биологией, принцесса, то знала бы, что муравьи редко сходят с проторенной тропы. Они специально оставляют на песке пахучий феромонный след; это для них своеобразная дорога, по которой они предпочитают перемещаться. Быстро и эффективно. Соответственно, вне кратеров мы в относительной безопасности. Только, конечно, если им не захочется сменить ареал обитания, например. Короче говоря, в пустыне везде смертельно опасно, но не когда с тобой хороший проводник.

– Откуда ты все это знаешь? – с недоверием поинтересовалась Диана, глядя на загоревшее лицо юнги. Тот дурашливо улыбнулся и чуть поклонился, словно был цирковым артистом.

– Если скажу, что мой дедушка был армутом, поверишь?

– Значит, у тебя есть пропуск?

– Нет, но он нам не понадобится. Его проверяют только со стороны моря. Армуты уверены, что к ним можно пробраться только через главные ворота. Впрочем, они просто сами не знают всех лазеек.

– Зачем тебе в Тимпатру?

Киль мечтательно улыбнулся.

– Разве ты никогда не хотела разбогатеть, принцесса? Я не имею оснований не доверять тому больному армуту с «Балерины». Уверен, что те сокровища, о которых он говорил, действительно существуют.

– А зачем тебе я? – с сильным подозрением поинтересовалась Диана, глядя на мечтательное лицо Киля. Тот приподнялся и приблизился к девушке. Какое-то время он всматривался в ее бледное, но от того не менее красивое и гордое лицо, а затем сказал, тяжело вздохнув:

– Я смотрю, тебе не терпится услышать признания в любви, принцесса?

– Не от такой отвратительной крысы, как ты.

– Надеюсь, твоего дружка обглодали менее отвратительные крысы, чем я!

Удар был силен. Даже слишком. Диана опустила глаза, с трудом сдерживая подступившие слезы. Она бы не раздумывая накинулась на него и начала бы драть лицо, как дикая кошка, но страх за Тода останавливал отчаявшуюся девушку от всякого рода поспешных действий. Киль удовлетворенно кивнул.

– Не стоит забываться, моя прелесть. Идем дальше.

И они пошли. На сей раз им пришлось петлять меж барханов, чтобы ни в коем случае не вернуться к страшной дороге смерти, где навеки остались лежать два несчастных раторбержца. Путь стал еще более тяжелым даже для привычного Киля, что уж было говорить о Диане, которая и так едва переставляла ноги.

Самым трудным во всей этой ситуации было то, что девушка не видела смысла в их долгих перемещениях. На что вообще она могла надеяться? Что в Тимпатру им окажут помощь, и Тод придет в себя? Что они сбегут от Киля? Что найдут… Остальных? Разве не наивно верить во все эти сказки? Но иногда лишь твердая вера дает нам силы идти вперед. Вера же есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом.

Ближе к закату путники подошли к подножию гигантской горы, которая еще издали казалась пестрой от странных огней. Красное заходящее солнце вкупе с этим поистине исполинским барханом неизвестного происхождения являлись лучшей декорацией к данной местности. И если до сего момента дорога путников выглядела мрачно и тускло, то именно в этом месте наблюдалось сосредоточение всей красоты и величия, на которые, казалось, вообще была способна безжизненная пустыня.

Розоватый, чуть маслянистый, как огромный свадебный торт с клубникой, этот каменный бугор зиждился на тарелке из коричневых крупиц тростникового сахара; он словно гриб вырастал из него, являясь своеобразной непреодолимой преградой на пути уставших людей. Сильный порывистый ветер со всех сторон обдувал его, срывая мелкий розоватый песок с покатых и неровных стен. Небольшие камни тоже с легким шуршанием скатывались вниз, и поистине казалось, что гора только находится в процессе своего формирования. Издали она казалась пестрой по цвету, но потом стало видно, что причина подобного явления кроется в миллионе мелких отверстий, испещрявших каменные стены этого исполина.

Диана замерла, с удивлением созерцая необычную природную достопримечательность, преградившую им путь. Киль вновь положил Тода на песок, сам сел по-армутски на небольшой сахарный пригорок и с ребяческим восторгом посмотрел вперед.

– Таинственный город, сокрытый в песках. Жемчужина армутского мира. Тимпатру.

Диана зачарованно кивнула.

– Кстати, принцесса, ты, вероятно, не знала, что город размещен в гигантском муравейнике, оставленном много лет назад? Тимпатру – самое безопасное место в пустыне, так как насекомые уже никогда не вернутся в покинутый дом.

– Как мы попадем внутрь?

Киль подмигнул девушке одним глазом.

– Ты ведь со мной, принцесса. Значит, не стоит ни о чем волноваться.