– У нас есть хорошие новости и плохие. С чего начать? – все тем же мрачным и немного заунывным голосом поинтересовался Инк.

Артур энергично встал со своей пропахшей водорослями импровизированной кровати. Юноша чувствовал себя настолько бодрым и поправившимся, что, казалось, готов был собственноручно сразиться с целым полчищем крыс.

– Полагаю, вовсе неважно, с чего ты начнешь, ведь все равно придется чем-то закончить, – с ощутимой иронией проговорил руководитель, внимательно глядя на расстроенное лицо беловолосого юноши.

– Что ж. Сейчас детский сад в относительной безопасности. Но крысы явно знают другие лазейки помимо главных ворот, так что ночью они, скорее всего, будут здесь.

– А хорошая новость?

– Так это она и была, – тяжело вздохнул Инк. – Мы пока еще живы.

– Поверь, это самое главное, – усмехнулся Артур. Инк так скривился, словно надкусил сладкий кекс больным зубом.

– От твоего бесконечного оптимизма меня начинает мутить.

– Может, тому виной крысиная вонь, а не я, Инк?

– Честно, Артур, иногда лучше промолчать.

Руководитель насмешливо хмыкнул и, оставив беловолосого юношу за своей спиной, поспешно вышел из маленькой комнатушки, огражденной со всех сторон деревянными ящиками. Тут же он оказался в сравнительно большом помещении, которое, как он потом узнал, несколько высокопарно именовалось раторбержцами «Залом заседаний». Посреди комнаты возвышался неровный стол из бумажных коробок, вокруг которого на манер стульев стояли ящики. На самом большом из них, гордо выставив вперед грудь с облезлыми клоками белой шерсти, сидел жирный кот, возможно, единственный представитель кошачьих в Раторберге. Кстати, именно благодаря этому жителю подземелий, в детском саду было меньше крыс. Очевидно, кот вполне осознавал свои заслуги, вследствие чего и напускал на себя такой заносчивый и неприступный вид, напоминая тем самым значимую государственную особу. Мелкие чиновники тоже часто напускают на себя важности, особенно в том случае, когда простые люди просят этих государственных мужей выполнить какую-нибудь малость, напрямую составляющую круг их обязанностей.

На некотором расстоянии от стола разместилась небольшая дряхлая печужка, мирно попыхивающая костерком; она походила на старого пузатого господина с табачной трубкой в руках, который с премилой улыбкой будет задымлять помещение, невзирая на то, что у вас острая непереносимость табака. Вокруг печи, обреченно вжавшись друг в друга, стояли раторбержцы, или, вернее, то, что от них осталось, ибо здесь было лишь около десяти человек.

Одна девушка выглядела постарше других; в ней Артур узнал Лапку, управительницу детского сада. Бронзовое скуластое лицо ее, вероятно, могло при иных обстоятельствах выглядеть миловидным, однако сейчас оно носило отпечаток скорби и невыразимого отчаяния. Юная раторбержчанка, равно как и все остальные, с полным безразличием покосилась на вошедшего Артура.

– Тебе стало легче? – вялым голосом поинтересовалась мэр, впрочем, как казалось, даже не ожидая ответа на свой вопрос. Артур коротко кивнул головой.

– Какие у нас планы? – спросил юноша, желая выяснить настроения раторбержцев. Красивое благородное лицо его горело оживлением и немедленным желанием действовать, что, впрочем, впечатлило Лапку не более, чем сидевшего рядом с ней кота.

Лишь один мальчик истерично захохотал в ответ, брызжа слюной во все стороны.

– Лечь в ящик и… заснуть! – наконец смог выговорить он. Артур не обратил ни малейшего внимания на это абсурдное предложение, которое, помимо очевидной нелепости, не несло в себе никакой надежды на спасение. Юноша смотрел на Лапку, которая, кстати, спокойно выдержала его взгляд.

– Сегодня ночью крысы преодолеют преграду и нападут на нас с нескольких сторон.

– Почему именно ночью?

– Днем они не так активны.

– Хорошо. Значит, мы будем защищаться. А что дальше?

– Завтра утром проснется очередной гейзер. Если нам удастся пробраться к кораблю, то мы спасены. Но ты, наверное, едва ли догадываешься, пришелец, что наши шансы равны нулю. Ночью от крыс не будет спасения: они подобно саранче, пожирают все на своем пути.

– Крыса, которая укусила меня… – начал Артур, и при этих его словах лицо Лапки посерело и сморщилось, словно процесс старения в ее случае произошел не за долгие годы, а всего за пару секунд.

– Эта крыса уже мертва, пришелец. Но мой брат Хвостик… Тварь укусила его, – голос девушки дрожал, как натянутый канат, приготовленный для акробатических представлений в цирке.

– Где он? – тут же спросил Артур.

– Какая разница? Лежит там, за стеной, – махнула рукой девушка, указывая на деревянную перегородку из ящиков. Артур немедленно направился туда. Перед его взором предстала печальная картина: на лежанке из потемневших водорослей в горячке метался мальчик, совсем еще маленький для столь суровых испытаний. Тело его на ощупь было раскаленным, подобно разогретой чугунной печи, под глазами залегли синяки, а прекрасные золотистые волосы так намокли от пота, что, казалось, их можно выжимать, как половую тряпку.

Руководитель подошел к больному, с грустью склонив голову. Юноша не слышал, как сзади к нему приблизилась Лапка, однако он всем своим существом ощутил тяжкую скорбь, которая как бы передалась по воздуху от ее сердца к его.

– Он умрет, – хриплым голосом прошептала отчаявшаяся сестра. – Наверное, это к лучшему, так как ночью нас тоже не станет, а он, по крайней мере, не заметит этого.

Артур ничего не ответил. Юноша почти не знал этого ребенка, однако, будучи человеколюбивым, испытывал сейчас сильную грусть. Да и у кого бы не дрогнуло сердце при виде тяжких страданий маленького существа, которое только начало жить? Разве что у самого черствого подлеца на свете.

– Неужели нет никаких лекарств против яда крыс? – все же спросил он. Лапка обреченно покачала головой. – Против смерти никакое лекарство не поможет, – пессимистично ответила она, а в ее темных глазах показались две крупные горошины слезинок. Артур быстро вышел из затхлого помещения, где размещался больной. Дым из печи доходил и сюда, да и вообще распространился по всему дворцу.

Надо было продумать дальнейший план действий. Руководитель вернулся к Инку, застывшему на подстилке в медитативной позе. С лица того не сходило излишне серьезное и даже трагичное выражение.

– Ты видел, Хвостика тоже укусила крыса… – с сильнейшей досадой пробормотал Артур. – Как же это случилось?

Инк безразлично пожал плечами, а на его бесстрастном лице при этом не дрогнул ни один мускул. Казалось, сероглазый юноша мыслями витает где-то в других уголках мироздания, но отнюдь не в печальном Раторберге.

– Послушай, а ты… Точно израсходовал всю свою силу? – нерешительным голосом проговорил Артур. Инк скептически поджал губы.

– Хотелось бы дополнить твою сентенцию. Я израсходовал всю силу на тебя.

– Просто, может… Получилось бы хоть немного помочь ему, он же совсем ребенок!

– Готов рисковать мной ради незнакомого мальчишки? – все с тем же ужасающим спокойствием поинтересовался Инк.

Артур с досадой покачал головой.

– Почему ты думаешь, что это непременно причинит тебе вред?

– Потому, что так говорила моя мать, а я все же склонен ей верить.

– Родители часто преувеличивают опасность, когда речь идет об их детях.

Инк медленно поднял свои серые глаза на Артура; в них таинственно отражались блики от светильников, которых во дворце было великое множество.

– Быстро же ты забыл мой рассказ. Повторюсь. Я не хочу рисковать собой, так как защищаю тебя. Если ты погибнешь, все будет неважно.

– Печешься о всеобщем благе? – проговорил Артур, силясь сдержать иронию, которая помимо воли просачивалась в каждое его слово.

– Да, я думаю обо всех, в отличие от тебя.

Артур с грустью посмотрел на товарища.

– Ах, Инк, что стоит твое благо, когда тебе безразличен тот, кто действительно нуждается здесь и сейчас в твоей помощи? Хвостик умрет, если не исцелить его. Он так же, как и все остальные, входит в сообщество людей, которых ты хочешь в будущем наградить всеобщим благом. Только бедняге уже не насладиться его плодами, ведь он просто не доживет до этого времени. Разве ты не понимаешь, что каждый важен, решительно каждый!

– Я предпочитаю заботиться о большинстве, а не о единицах, – сурово оборвал его Инк. Руководитель неодобрительно покачал головой, а в его синих глазах мелькнули осуждение и неприкрытая насмешка, но эти эмоции тут же испарились бесследно.

– Прости меня, – вдруг с горечью произнес Артур. – Я вовсе не склоняю тебя ни на какие жертвы. Просто мне обидно, что я ничем не могу помочь бедному мальчику, – с этими словами он вновь оставил Инка в одиночестве. Мысли руководителя путались, хотя нужно было рассуждать трезво. Пережить эту ночь… Легко сказать, но как это осуществить? Одолеть полчища крыс, которые, как тараканы, поползут на своих жертв со всех сторон?

– Откуда нам следует ждать вторжения? – спросил Артур у раторбержцев, однако они явно не горели особым желанием отвечать ему.

– Какая разница? Все равно нам не спастись, – безразлично произнесла Лапка спустя целую минуту молчания.

– Вот как? У вас за стеной надежный корабль, который завтра навсегда покинет Раторберг, а вы даже не хотите попытаться?

– Знаешь что, пришелец? Катись отсюда, покуда мы не отдали тебя крысам на съедение. Ты хоть представляешь, сколько наших друзей полегло в яслях и других пещерах? Они уже мертвы. Таковыми будем и мы, так что сопротивляться бессмысленно, – сказал высокий задиристый мальчик.

– Ах, оставь его, Серок. Все равно он вряд ли поймет.

– Вроде я никогда не страдал непонятливостью, – с горечью возразил Артур. – Нужно совместно придумать план действия, какой-то способ, который воспрепятствует крысам пробраться к нам. В конце концов, если сделаем баррикаду из ящиков, им будет не так просто…

Артур не договорил, ибо парень, названный Серком, ощерился, став похожим на большую крысу. В руках у него была кривая рогатка, и он с остервенелой решительностью нацелил ее на пришельца.

– Иди отсюда, в противном случае я убью тебя, – процедил тот сквозь зубы. Артур вздохнул и медленно вышел из «Зала заседаний», не желая понапрасну испытывать судьбу. Раторбержцы своей косностью, упрямством и нежеланием искать выход из сложившейся ситуации, раздражали его до крайности. Однако что он один мог сделать? Раторбержцев явно было больше. Что ж, если они не хотят спасаться, то, по крайней мере, у них с Инком должен быть шанс. Сероглазый юноша с саркастическим видом наблюдал очередное возвращение Артура. Сам же он по-прежнему сидел на постели, вполне смирившись со своей печальной участью.

– Просто я с ними уже разговаривал, – пояснил Инк. – И знаю, что они не желают спасаться. Это и была, кстати, плохая новость.

– Очень досадно, тем более что, если бы мы объединились, наши шансы на выживание возросли.

– А какие, собственно, у тебя планы? На самом деле, как мне кажется, лучше бы мы остались на лодочной станции. Вдруг именно наш корабль поднялся бы наверх.

– А если нет? Было бы вдвойне обидно. Нет, мы все сделали правильно, – возразил Артур. – Как случилось, что Хвостика укусила крыса? – невольно, юноша опять вернулся к предмету, так сильно его волновавшему.

– Прыгнула на нас из темноты… И сразу кинулась к нему. Мальчик не успел убежать.

– А что произошло потом?

– Тварь вдруг увидела своего сородича, которого я давеча сразил собственноручно. И очень испугалась. Мертвый вид родственницы поселил в ее сердце такую панику, что она тут же поспешила броситься в другую сторону. Затем, что вполне закономерно, напоролась на копье Серка.

Артур крепко задумался.

– Интересно, почему она так испугалась?

– Ну, знаешь ли, если бы я увидел перед собой труп моего близкого родственника, то, поверь, испугался бы не меньше.

Руководитель покачал головой.

– Огорчился бы – да. Но не испугался до такой степени. Это весьма любопытный факт.

– Если честно, мне без разницы. Животные интересуют меня лишь в виде пищи.

Артур поморщился, но ничего не сказал. Волевое энергичное лицо его было грустным и задумчивым.

– Я пойду прогуляюсь по Раторбергу, – наконец произнес руководитель.

Инк пожал плечами.

– Я не твоя мамочка, так что не обязательно отпрашиваться у меня.

Он проводил взглядом Артура. По всему было видно, что показное безразличие давалось ему с великим трудом. Когда юноша вышел, Инк скривился в отчаянной гримасе и даже два раза ударил кулаком и без того дышавшую на ладан подстилку из водорослей. Провидение поставило его на вечную службу к этому странному сердобольному парню, который думает обо всех, кроме самого себя! Знал ли бедный отец о том, что жертвует жизнью ради легкомысленного безумца, который не способен понять размер ответственности, легшей на его плечи?

«Хотя это я завираюсь… – про себя пробормотал Инк. – Он вовсе не легкомысленный».

Более того, следовало признать, что Артур по своему характеру очень похож на отца. Сам Инк, конечно, почти не помнил Доланда, однако, судя по рассказам матери, его отец так же предпочитал заботиться о других больше, чем о себе. Черта, которую Инк долгое время не мог переносить на дух. Черта, от которой ему пришлось избавиться еще в далеком детстве. Ненавистный альтруизм, лишивший их маленькую семью кормильца. И вот теперь, как бы в насмешку, судьба посылает ему человека, наделенного этой самой ненавистной чертой, бесившей его до крайности! Если бы Артур не кинулся ему на помощь, они были бы уже в спасительной лодке! Если бы этот сумасшедший не бросился выручать Хвостика, который, кстати, и без того сейчас готовится отойти в мир иной, не пришлось бы тратить все свои естествознательские способности на исцеление! Ах, сколько таких глупых моментов можно было избежать, походи Артур хоть чуть-чуть на него самого. Но увы…

Однако же, если вернуться к Хвостику… Инк рассеянно прислушался. Голоса раторбержцев стихли; по всей видимости, бедолаги окончательно смирились со своей участью. Было различимо только учащенное дыхание больного мальчика, которого укусила крыса. Эти тяжелые затрудненные толчки воздуха, с шумом выходившие изо рта Хвостика, казалось, наполняли теперь все помещение дворца. Создавалось ощущение, что это предсмертное дыхание самого Раторберга.

Беловолосый юноша поморщился. Как его раздражали эти звуки! Они словно скребли его тело изнутри, заставляя мучительно содрогаться.

«И не может ведь он дышать тише? – в раздражении подумалось Инку. – Хоть бы он и вправду уже поскорее умер».

Такая страшная мысль пришла юноше в голову вовсе не оттого, что тот был чрезмерно жесток. Нет, на самом деле неудавшемуся естествознателю тоже было ужасно жаль бедного мальчика, равно как и Лапку, да и вообще всех раторбержцев, этих бедных сирот, живших в помойке с крысами. Но при всем при этом Инк не хотел рисковать жизнью, жертвовать собой ради, так сказать, неизвестного ему человека, потому что таким образом он предавал свою идеологию. Юноша истово верил в общественно значимые поступки, во всеобщее благо, но не желал тратить силы на отдельных членов общества. Ведь таким образом он согласился бы с отцом, который (в представлении Инка) предал свою семью ради другого человека. Так что отказ Инка попробовать вылечить Хвостика был не простым упрямством, но неким фундаментальным принципом, составляющим его философию, и которым он просто не мог поступиться.

Впрочем, несмотря на вполне разумные доводы, совесть тем не менее невыносимо терзала его. Именно поэтому он не был способен выносить тяжкие вздохи больного. В какой-то момент беловолосому юноше стало совсем невмоготу, и он закрыл уши руками. Но даже сквозь ладони раздавались ужасающие мерные вздохи, которые, казалось, были вездесущими.

Артур же тем временем бесцельно бродил по зеленым улицам детского сада. На душе его было тоскливо, он с грустью вспоминал Диану и с мучительным ужасом представлял злоключения путешественников на «Когте». Бедного руководителя радовал лишь тот момент, что друзья находятся вместе; впрочем, яркая и живая фантазия юноши напрочь лишала их подобного преимущества, дорисовывая самые невероятные ужасы, которые, несомненно, ждали отважную Диану, Тода, Кирима и всех остальных. Действительно, Артур слишком мало заботился о своей судьбе, однако приходилось быть честным с собой: теперь пришло самое время задуматься и о ней. Предприимчивый руководитель уже всю голову сломал себе, силясь найти решение из сложившийся ситуации. Как им спастись? Он прогулялся до тех самых ворот, которые вели на лодочную станцию. За ними находились целые полчища смертельно опасных тварей, жаждущих напасть на них в любой момент. Как им открыть ворота и беспрепятственно покинуть временное убежище? Артур из книг знал кое-что о взрывоопасных веществах и об их применении; казалось, только они в настоящий момент могли спасти бедных и отчаявшихся людей, попавших в смертельную подземную ловушку.

Подойдя вплотную к массивным крепостным воротам, Артур принялся с интересом их разглядывать. Довольно сложная конструкция восхитила юношу, что, впрочем, было вполне естественно. Даже плохо разбирающийся в инженерном деле человек сразу признал бы, что данные ворота являются не только детально продуманными, надежными и прочными, но еще и просто красивыми. Декоративная отделка арочного проема с фигурами морских животных, высокие величественные колонны с изображениями гигантских осьминогов по обе стороны от входа, две кокетливые полукруглые башенки, которые, впрочем, лишь имитировали башни и помимо декоративной функции не несли никакой смысловой нагрузки.

Жаль, что эти самые красивые и внушающие доверие ворота оказываются не в силах помочь пленникам Раторберга, ибо крысы будут атаковать со всех сторон, используя какие-то свои секретные лазейки. Что произойдет, если Артур откроет ворота? Вероятно, полчища голодных особей тут же ринутся на него. Юноша зашел под арочный свод и внимательно посмотрел наверх. Какая-то странная щель полосой тянулась по всему своду. Что это такое? Зачем местные инженеры и строители предусмотрели в своем детище такую длинную расщелину?

Артур знал, что во всем этом есть смысл. Он был неплохо осведомлен о том, что из себя представляет крепостная стена, ибо Клипс тоже окружала своеобразная защитная ограда. Клипсяне с маниакальным страхом каждую секунду ожидали врагов, которые, к счастью первых, никогда не вторгались на их территорию. Так вот, из этой загадочной расщелины опускалась металлическая решетка, именуемая герсой. Если враг пробивал крепостные ворота, то эта решетка немедленно опускалась, преграждая ему путь. Более того, она позволяла колоть неприятеля копьями и мечами, покуда тот не погибал в ловушке. Ворота Раторберга тоже, по всей видимости, были снабжены этим необходимым устройством. Родители позаботились о том, чтобы их дети находились в относительной безопасности. Только как это сможет помочь в борьбе с крысами? Артур не знал, хотя в голове у него появилась одна смутная идея, слишком безумная для того, чтобы предпринимать ее на пару с Инком. Но юноша все же решил вернуться во дворец. Время перевалило за полдень, и, хоть казалось, что до вечера еще далеко, тем не менее, надо было поторопиться.

Когда Артур приблизился ко дворцу, то сразу уловил некоторые необычные изменения. Во-первых, раторбержцы зачем-то выбежали ему навстречу. Не далее как полчаса назад они сами с криками прогнали его от себя, теперь же их загорелые и тощие тела живо устремились к нему, словно желая протаранить его насквозь, подобно тому, как неприятель штурмует крепостные ворота. Юноша настороженно замер на месте и подобрался; ничего хорошего от раторбержцев он ожидать не смел. Каково же было его удивление, когда странные подростки, один за другим, словно сбитые с ног ураганом, повалились перед ним на колени и замерли с благоговейными улыбками на устах. Артур даже обернулся, чтобы проверить, никто ли не подошел сзади, перед кем подростки могли неожиданно упасть ниц. Однако позади никого не было, и тогда стало очевидно, что сумасшедшие жители подземелий по какой-то неведомой причине стоят на коленях именно перед ним, а не перед кем-то другим.

Артур смущенно кашлянул, не зная, как спрятать неловкость. В конце концов, еще никогда доселе его скромной персоне не оказывали столь изысканные знаки уважения. Он недоуменно смотрел на почтительно склоненные головы раторбержцев, и неизвестно, сколько бы продолжалось это безмолвное созерцание, если бы Лапка не поднялась вдруг на ноги и не приблизилась к нему. В ее осунувшемся лице было столько одухотворенности, надежды и благодарности, что Артур, сам не зная по какой причине, сильно покраснел.

– Чужестранец! – с невероятным почтением проговорила девушка, и как интонации ее голоса не походили на прежние, унылые! – О, как мы счастливы, что вы оказались среди нас!

– Вот как? – с сильным недоверием промямлил Артур, косясь на сияющее лицо мэра.

– О да! – с жаром воскликнула девушка и совершила совсем уже возмутительную вещь, кинувшись опешившему и вконец растерявшемуся юноше в объятья. Нельзя сказать, чтобы это действие совсем было неприятно Артуру, даже напротив, однако он все же совершенно не понимал, что происходит. – Вы спасете нас! – самозабвенно продолжила Лапка. – И мы будем делать все по вашему слову. Теперь я верю в спасение.

– Где Инк? – мечтая поскорее улизнуть, неловко пробормотал Артур. Однако беловолосый юноша и сам уже вальяжно выходил из недр дворца. На бледном лице его сияла какая-то нехарактерная блаженная улыбка, что заставило Артура содрогнуться. Неужели бедняги сошли с ума, пока он осматривал крепостные ворота?

– Инк, как считаешь, это нормально? – юноша опасливо кивнул на сидящих перед ним на коленях раторбержцев.

– Не знаю, Артур, не знаю, – мечтательным и совсем не инковским голосом провозгласил беловолосый юноша. – Но это прекрасно!

Когда Инк приблизился к группке раторбержцев, те спешно поднялись на ноги и опять разом бухнулись на колени; на сей раз знаки почтения явно оказывались беловолосому чужеземцу.

– Может, объяснишь, что происходит? – с нарастающим раздражением поинтересовался Артур, глядя на блаженную физиономию друга. Впрочем, ответ не заставил себя ждать. Еще одна фигурка показалась вдалеке; этот человек шел медленно и неуверенно, словно только недавно придя в себя после страшной болезни. Руководитель удивленно смотрел на приближавшегося человека, которым оказался не кто иной, как Хвостик. Больной мальчик явно выздоровел; лицо его было оживленно и весело, словно и не случалось никакой беды.

Тогда Артур все понял. Инк все-таки исцелил мальчика, рискнув своим собственным здоровьем и благополучием ради другого человека. И на удивление, беловолосый юноша выглядел бодрым и свежим, вопреки предостерегающим прогнозам своей матери. Инк понял, что Артур догадался, и насмешливо улыбнулся.

– Отойдем на пару минут, – тихо промолвил он.

– О вождь, не утруждай себя, мы сами отойдем, чтобы вы поговорили, – с неприкрытым благоговением прошептала Лапка и сделала знак остальным. Как зачарованные, раторбержцы поднялись с колен и ушли во дворец.

– Я смотрю, вас повысили в звании, о вождь? – от души рассмеялся Артур, невероятно гордый за своего приятеля. Инк смущенно кивнул головой. – Я не смог выносить его стонов, Артур. Не такой уж я кремень, в самом деле, за которого ты меня все это время принимал.

– Да я вовсе и не…

– Нет, нет. Не стоит. Я хотел рассказать тебе об удивительном событии, только что произошедшим со мной. Я уже говорил, что естествознательство забирает у меня силы. Когда я исцелил свое тело от укуса крысы, то почувствовал себя настолько плохо, что уже не сомневался в предупреждении матери. Потом я помог тебе… Делал я это, кстати, не из особой любви к твоей персоне, даже напротив, ты бесил меня невероятно. И этот второй акт естествознательства забрал у меня еще больше сил. Я понял, что соверши я еще один, то мне и вправду крышка. Поэтому, кстати, я не хотел помогать Хвостику. Я боялся, что сам умру, не выдержав напряжения. Однако, знаешь, с ним все было совсем по-другому. Я медленно подошел к смертельному ложу из водорослей, увидел его бледное лицо, покрытое испариной… И мне вдруг по-настоящему стало его жаль. Понимаешь? По-настоящему. Я подумал, что бедный мальчик не заслуживает подобной смерти. А потом я прикоснулся к нему рукой, внутренне уже готовясь к тому, что вся моя сила уйдет вместе с исцелением. Невероятно, но все произошло совсем наоборот. Чем больше я отдавал ему жизненных сил, тем больше получал взамен. Теперь я чувствую себя невероятно сильным, и, кажется, могу даже переместиться! Пусть не на далекое расстояние, но все же. Это ли не чудо?

Артур искренне улыбнулся, глядя в светящееся от удовольствия лицо Инка. Впервые в жизни беловолосый юноша выглядел таким счастливым. Не от того ли, что тот искренне помог другому человеку?

– Твой отец бы гордился тобой, – серьезно сказал Артур, с радостью глядя на друга. Инк в ответ растерянно улыбнулся, в волнении потер руки, опустил свою гордую беловолосую голову, а когда вновь ее поднял, то стало видно, что в его больших серых глазах, обычно гранитно-холодных и мрачных, блестят искренние живые слезы.

– Но почему так получилось? Почему я не почувствовал боль, как обычно? Что это за магия?

– Может, любовь к ближнему? – пожал плечами Артур и заговорщицки подмигнул Инку. Тот же прыснул от смеха.

– Ах, Артур, сейчас мне кажется, что я люблю даже такого невыносимого альтруиста, как ты, правда! Впрочем, как и всех этих бедных жалких раторбержцев! Даже твоих друзей, которые не способны оградить тебя от бед. Всех, решительно всех! Жаль, что нас все-таки сожрут крысы. Бедняги раторбержцы так надеются на нас; вообрази, они полагают, будто мы наделены сверхспособностями. Но увы, это не так. Я все же ничего не смогу противопоставить такому сильному врагу, разве что небольшой костерок из руки. Так что в действительности я помог Хвостику лишь тем, что на время отсрочил его конец.

– Думаю, мы попробуем реализовать мой план, – спокойным и уверенным голосом проговорил Артур.

– Ты хочешь сказать, очередную из твоих сумасбродных и невероятных идей? – насмешливо сказал беловолосый юноша, вновь превратившись в прежнего Инка-скептика.

– А ты разве не знаешь, Инк, чем более сумасбродной кажется идея, тем больше шансов на успех?

– Впервые слышу, честно сказать.

– Вот мы сейчас и проверим мой тезис.

– Просто, на мой взгляд, ситуация совершенно безвыходная.

– Безвыходных ситуаций не бывает; в конце концов, смерть – тоже выход, – мрачно пошутил Артур.

Прошел час. Были проведены некоторые сборы, решены кое-какие организационные вопросы. Раторбержцы слушали чужеземцев с необыкновенным почтением и вниманием, словно те и вправду стали могущественными вождями, с успехом заменив бежавшего в страхе Грызуна. Ни одно предложение Артура не было оспорено, несмотря на то, что Инк при каждом слове руководителя комично корчил лицо, словно от зубной боли. Лапка в свою очередь подробно объяснила, под каким кораблем на лодочной станции заработает гейзер. Затем раторбержцы собрали необходимые в дорогу припасы, среди которых, к огромному отвращению Артура, была сушеная крыса на палочке в большом количестве.

Полностью подготовившись, раторбержцы вооружились длинными копьями, острые наконечники которых были украшены лысыми крысиными хвостами. Между тем дело близилось к вечеру. У ребят оставалось не так уж и много времени. Пленники подземелий спешили закончить все до наступления темноты, иначе уже ничто их не спасет. Сейчас они могли воспользоваться тем замечательным фактом, что крысы неактивны днем.

Закончив приготовления, раторбержцы сгруппировались вокруг чужеземцев, с почтением глядя на своих обожаемых вождей. Артур и сам не знал, сработает ли его план. Поэтому благородный юноша ощутил некоторую горечь, когда подумал, что, вероятно, ведет этих безропотных подростков на верную гибель. Но когда на чаше весов с одной стороны лежит шанс на спасение, а с другой – несомненная гибель, разве кто в трезвом уме и памяти выберет второе?

Поэтому, более не колеблясь, отважный юноша подошел к туше убитой не так давно крысы. Ее уродливое толстое тело было огромным, но все же не настолько, насколько руководителю хотелось в данный момент. Взяв в руки услужливо протянутый нож, юноша с наигранным хладнокровием вспорол крысе брюхо, откуда хлынули внутренности и кровь. Тут же запахло нечистотами. Артур методично и спокойно очищал брюхо крысы от кишок, как если бы он делал то же самое с обычной речной рыбой, перед тем как приготовить ее на огне. Тин бы, наверное, сейчас восхитился ловкими действиями своего друга.

Спустя какое-то время, перемазанный в вонючей крови, Артур отошел от несчастного истерзанного тела, которое представляло собой сейчас одну лишь жалкую оболочку. Юноша так же отрезал страшному существу голову, и теперь крысиный труп представлял собой нечто наподобие черной волосатой шкуры с многочисленными длинными лапками. Руководитель кивнул головой, и несколько раторбержцев с видимым испугом приподняли измочаленную тушу крысы и поволокли к крепостной стене, которая примыкала к лодочной станции. Артур, весь грязный от только что проделанной работы, и Инк, скривившийся от отвращения, пошли следом за ними. Приготовления были закончены, оставалась самая важная часть. Спасение.

Ребята встали перед стеной. Каждый из них прекрасно осознавал, что их ждет там, по ту сторону каменной преграды. Никто не питал особых иллюзий на этот счет. Раторбержцы преданно посмотрели на руководителя; несмотря на то, что именно Инк помог Хвостику, у бедных детей закрепилось в сознании, что только Артур, как истинный лидер, способен укротить диких крыс. Юноша всем своим существом почувствовал размер ответственности, возлагаемой на его плечи, и ярко выраженные скулы его окрасились румянцем смущения. Одно дело – отвечать только за свою жизнь, а совсем другое – за этих подростков, по сути, еще детей. Однако он не имел права показывать слабость. Глубоко вздохнув, Артур твердо пообещал:

– Мы сделаем все возможное, чтобы спастись.

Он не прибавил ни слова утешения к своей реплике, но каждый понял, что храбрый юноша и правда будет делать все, от него зависящее, чтобы остальные спаслись. Инк тоже это знал.

– Готовьтесь.

Раторбержцы выставили вперед острые копья с болтавшимися крысиными хвостами, а Серок принялся бить в барабан, как всегда делали в подземелье во время драк или каких-нибудь стычек. Лапка же достала старинный ключ и повернула в замке. Массивные ворота стали медленно открываться, обнажая темный туннель позади себя. Противный скрежет, смешанный с барабанной дробью, представлял собой довольно неприятные звуки, и Хвостик, будучи самым маленьким в их компании, не выдержал и расплакался от страха. Крысы, несомненно, так же услышали инородные звуки, эхом прозвучавшие по всей лодочной станции. Было видно, как их темные туши начинают подползать к воротам. Розовые носы учуяли свежую человеческую кровь. Факелы, поставленные вокруг своеобразных пристаней и доков, немного освещали пузатых крыс, жадно перебиравших ножками. Уродливые существа на всех парах неслись к вожделенным воротам, которые беспрепятственно пропустили бы их в помещение с людьми.

Там они увидели этих маленьких храбрых воинов, стоявших прямо в проходе. Добыча и не думала убегать. Напротив, странные человеческие существа не двигались с места, а смело смотрели прямо на них. Такое мало кому понравится, тем более, если сегодня вам еще не довелось пообедать. Посему одна крупная черная особь с жадными загребущими лапками кинулась на людей. Она не могла видеть, как сверху опустилась новая преграда, железная решетка с большими ромбовидными отверстиями, которая с одной стороны разрешала наблюдать за главным блюдом, с другой же отказывала в непосредственном участии в его поедании. С размаху ударившись брюшком о металлические прутья, крыса разочарованно заскрежетала челюстями. Тут же сзади на нее навалились другие сородичи, ничего не подозревавшие о неожиданной преграде.

И вот тут раторбержцы с яростными криками кинулись вперед и принялись протыкать крыс своими копьями сквозь отверстия в решетке. Полилась кровь, раненые твари визжали и хрипели от боли, а затем умирали, создавая своими тушами черный заслон. Все это, как и надеялся Артур, очень испугало остальных крыс. Действительно, вид мертвых сородичей по какой-то причине рождал в сердцах этих дремучих существ чувство неподдельного, почти суеверного страха. Животные кинулись врассыпную, подальше от ненавистных ворот, повлекших смерть бедных родственников. Тогда руководитель расправил в руках шкуру убитой крысы, которую он подготовил не далее, как несколько минут назад, и не без отвращения залез в нее таким образом, чтобы голова его выходила из отверстия, где раньше покоилась крысиная шея.

Юноша мог бы с успехом использовать этот своеобразный карнавальный костюм, чтобы пугать детей на местных ярмарках, однако цель его была немножко другой. Расправив плечи и вытянув руки таким образом, чтобы шкура немного раздвинулась на его руках, юноша выступил вперед.

– Убирайте герсу! – отрывистым голосом приказал он. Решетка немедленно убралась в отверстие, следуя его приказу. Инк же встал рядом с Артуром, облаченным в крысиную шкуру. – Идем, – шепнул юноша и первый выступил в темный туннель. За ним полукругом шли раторбержцы, ощетинив во все стороны свое оружие. Их странный маленький отряд зашел на лодочную станцию, которая, за время их отсутствия, претерпела некоторые значительные изменения.

Во-первых, крысы уничтожили несколько кораблей. Во-вторых, число первых настолько увеличилось, что все вокруг казалось черным от жирных туш. Вонь стояла почти невыносимая. Конечно же, крысы сразу обратили внимание на загадочный караван, состоящий из людей и еще неизвестно кого. В первую очередь, их внимание привлек Артур, который шел впереди отряда, устрашающе потрясая крысиными лапками. Вид этого чудного противоестественного существа, с одной стороны походившего на человека, а с другой на их собственного сородича, так напугал животных, что они все не решались приблизиться. Их голодные хищные глазки со смесью ужаса и вожделения наблюдали за людьми.

Молчание воцарилось поистине устрашающее; даже лязганья челюстей не было слышно. Люди же, в свою очередь, ловко продвигались между кораблей и там, где они шли, дорога, как по волшебству очищалась от крыс. Однако голод порою бывает сильнее страха, и некоторые крысы стали приближаться к людям. Медленно, крадучись, твари подбирались к своим жертвам, как бы кольцом окружая маленькую процессию. Постепенно это кольцо все сужалось, а в какой-то момент Хвостик испуганно вскрикнул, ибо одна отвратительная старая особь осмелилась протянуть к нему липкую лапку.

– Инк! – крикнул Артур, но беловолосый юноша и так знал свои обязанности. Вытянув вперед руку и направив ее на обнаглевшую крысу, он потряс ладонью, и из нее повалил серый дым. Это был не огонь, как у всех естествознателей, а только дым, зловонный и едкий. Струя серого смога окутала нескольких тварей, и они вновь испуганно завизжали и отпрянули назад, не решаясь напасть. Следовало пройти какому-то времени, чтобы глупые существа, наконец, поняли, что дым не причиняет им решительно никакого вреда. Впрочем, этой небольшой передышки было вполне достаточно, чтобы Артур со своими спутниками успели подбежать к судну, которое, на их счастье, еще не было разрушено крысами.

По мостику друзья по очереди забежали на палубу корабля с многообещающим названием «Победитель». Это было красивое трехмачтовое судно, наделенное четырьмя двухместными каютами; в носовой части здесь имелась кают-компания, а на корме – каюта кормщика. Столы здесь размещались на подвесных цепях, что помогало удерживать еду во время качки. В целом, «Победитель» выглядел куда лучше для дальнего плавания, нежели «Коготь». Вероятно, в прошлом судно принадлежало зажиточным купцам, по воле злого рока попавшим в шторм недалеко от Раторберга.

Артур с отвращением снял с себя вонючую шкуру и растянул ее на палубе.

– Скорее, скорее, – поторопил его Инк. Действительно, им следовало поторопиться, ибо черный неприятель уже штурмовал корабль.

– Когда проснется гейзер? – нахмурился Артур.

– Только утром, – прошептала Лапка, с ужасом наблюдая, как крысы, уже опомнившиеся от страха, с упорством лезут на палубу «Победителя». Тогда юноша принял следующее решение. Они разделились по трое и спрятались в каюты. Им оставалось только надеяться, что крысы не уничтожат весь корабль. Артур оказался в одном помещении с Инком и Серком. Они тут же плотно закрыли дверь за собой. В каюте было очень тесно, а кровати, казалось, могли вместить лишь полчеловека. Юноши испуганно вжались в деревянную стену, которая хоть как-то защищала их от крыс, беснующихся на палубе. Неужели им удастся покинуть этот жуткий подземный мир? Артур очень на это надеялся.

Вдруг из соседней каюты послышался слабый вскрик. Инк с Артуром почти одновременно вскочили с места и чуть не столкнулись лбами.

– Сядь, – внушительно проговорил Инк. – Сейчас мы можем помочь только самим себе.

Что ж, этот совет был вполне разумен. Пленники «Победителя» с грустью притихли, закрыв глаза. А когда они их открыли, то оказалось, что долгожданное утро уже наступило, и корабль успешно поднялся на поверхность. Ребята с радостью выбежали из своих кают. К счастью, с рассветом животные покинули палубу корабля, только услышав шум поднимающейся воды. Тростниковые крысы, хоть и были водоплавающими, тем не менее не очень жаловали соленое море, предпочитая барахтаться в грязных илистых болотах, где среди мусора легко было отыскать нечто съедобное.

Как прекрасно было ощущать это утро, особенно после затяжного пребывания в зловонном, темном и мрачном Раторберге! Слишком уж разительным был контраст. Этот город из грубо сколоченных ящиков, беспризорных детей, невероятной вони, раскиданного мусора, беспросветного тумана и пожелтевших водорослей навсегда отпечатался в сознании Артура, как нечто безотрадное. Раторберг был поистине несчастливым местом, ибо надолго разделил юношу с его верными друзьями. Где же они теперь? По силам ли ему отыскать своих близких?

Глядя на яркое солнце на безоблачном небе, Артур с грустью задумался о том, видит ли сейчас Диана такой же прекрасный круглый диск над головой. Жива ли еще та, к которой устремлялись все помыслы его сердца? Руководитель провел рукой по хмурившемуся лбу, словно отводя от себя таким нехитрым образом заботы и волнения. Затем, вздохнув, он подошел к раторбержцам, которые в растерянности стояли на носу «Победителя», явно не зная, что следует предпринять дальше.

Подростки вели между собой какую-то оживленную беседу, однако, когда Артур приблизился к ним, их голоса почтительно смолкли. Лапка, будучи все же главной среди своих, с огромным уважением произнесла:

– Мы очень признательны вам, пришельцы, за спасение! За эту помощь мы готовы доставить вас в любое место, куда пожелаете, пусть даже если оно находится на другом конце света!

Артур ласково улыбнулся девушке.

– Так далеко нам, к счастью, не надо. Но если бы вы добросили нас до Тимпатру, я был бы весьма рад.

Гладкое бронзовое лицо мэра чуть нахмурилось.

– Тим-па-тру, – медленно повторила она, как-то странно проворачивая во рту языком, словно обсасывая леденец.

– На самом деле нам нужен остров Черепаха, – поспешно встрял в разговор Инк. Девушка тут же встрепенулась и вдруг, к удивлению Артура, залилась ярким румянцем.

– Как будет тебе угодно, Жемчужный гурами, – чуть дыша, тихо пролепетала она, заставив, в свою очередь, этой высокопарной репликой до самых кончиков ушей покраснеть Инка. Затем девушка медленно отошла от них и начала отдавать команды юным матросам.

– Гура-ами? – насмешливо протянул Артур. – Ваши прозвища меняются, как перчатки. Вроде только вчера вечером вы были вождем…

Инк покраснел еще больше и, чтобы скрыть неловкость, резко отвернулся от насмешника.

– Если бы ты не бросал учебу в Троссард-Холле, то, вероятно, узнал бы, что это такая белая рыба с очень красивым жемчужным окрасом, – пробурчал он нравоучительно, чем вызвал у Артура еще один язвительный смешок.

– С таким образованным спутником, как ты, пожалуй, никакая учеба не нужна. Так как мне теперь тебя величать? Гурами или все-таки остановимся на Жемчужном вожде?

Инк лишь досадливо махнул рукой и стал прохаживаться по палубе, напустив на себя задумчивый и важный вид. Наверное, юноша все же перестарался, поскольку Артур опять тихо рассмеялся, но в этот раз уже ничего не сказал.

Итак, плавание на «Победителе» началось. В целом раторбержцы оказались неплохими моряками, недаром они часто выходили в море и разбойничали, обирая чужие суда. Они вполне справлялись с управлением, и хоть Артур с Инком постоянно предлагали свою помощь, им каждый раз настойчиво отказывали. Лапка и слышать не желала о том, чтобы прославленные чужеземные вожди утруждали себя такой унизительной работой. Поэтому для ребят путешествие на «Победителе» вполне могло сойти за приятный морской круиз, который омрачался лишь мыслями о судьбах бедных товарищей.

Была еще одна деталь, которая не очень устраивала Артура – питание. Сушеные крысы вызывали в нем глухую волну отвращения, так же как, впрочем, и короеды. Но судовой кок, по всей видимости, думал иначе и всякий раз с особым трепетом подавал к столу это незамысловатое блюдо.

Прошло два дня беззаботного плавания, а потом показалась долгожданная земля. Юные мореплаватели чрезвычайно оживились; им хотелось скорее пополнить запасы пресной воды, которая тратилась в неимоверном количестве. Лапка поведала друзьям о своих планах: раторбержцы хотели какое-то время переждать на острове Черепаха, а потом отправиться в Гераклион. У кого-то оставались там дальние родственники, другие же просто хотели начать новую жизнь на земле. Серок, сильно смущаясь и краснея, изъявил желание учиться.

Здесь надо пояснить, что Грызун, будучи властолюбивым и крайне ленивым королем, запрещал любые разговоры об учебе и получении образования, однако это вовсе не означало, что подданные придерживались того же мнения. Так или иначе, путешественники, оживленные скорым возвращением на землю к людям, принялись развлекаться тем, что разглядывали извилистый и скалистый берег острова Черепаха. «Победитель» упорно держал курс в его сторону, и раторбержцы уже смели надеяться на то, что вскоре они прибудут в местный порт. Артур, снедаемый ужасным нетерпением, весь день без устали прогуливался взад и вперед по палубе. Хотя что, собственно, он так торопится? Ведь ему даже неизвестно, зашел ли «Коготь» в спокойную «черепашью» гавань или нет.

Но надежда встретить друзей наполняла его сердце мучительным трепетом и потаенной радостью. Юноша уже во всех красках представлял долгожданную встречу с Дианой, затем фантазия услужливо подсовывала ему варианты освобождения друзей от власти жестокого Грызуна, и (что, впрочем, простительно в силу его юного возраста) Артур ощущал себя в настоящий момент почти всемогущим и способным на любой подвиг. Время от времени он украдкой бросал взгляд на остров, манивший его со столь невероятной силой. Каково же было его удивление, когда он вдруг увидел, что остров Черепаха остался у них за спиной, в то время как судно вновь устремилось в синюю даль злосчастного и уже так надоевшего ему Осанаканского моря!

Сначала руководитель подумал, что ошибся, и даже несколько раз моргнул, пытаясь прогнать наваждение, но видение и не думало исчезать. Судно действительно развернулось на девяносто градусов от острова и теперь двигалось совершенно в другую сторону!

– Чтоб тебя! – про себя выругался Артур и поспешил к капитану, который стоял у штурвала с самым безмятежным и спокойным видом.

– Что происходит, Серок? У нас поменялся курс? – поинтересовался он нетерпеливо. Тот послушно взглянул на приборы. – Нет, судя по компасу и.… – мальчик сбился, ибо и сам уже увидел, что остров остался за их спиной. Тут же подошла Лапка, которая следила за каждым шагом чужеземцев.

– Как ты мог ошибиться, Серок? – гневно проговорила мэр, своей грозной репликой неимоверно смутив юного капитана. Пришлось разворачивать корабль, на что ушло еще какое-то время. Теперь долгожданный остров опять замаячил у путников перед глазами. С этого самого момента Артур стал внимательно следить за действиями как капитана, так и других членов команды. Несчастливый опыт с Килем подсказывал юноше, что надо все время быть начеку.

Впрочем, руководитель не сомневался в искреннем желании раторбержцев поскорее ступить на землю. Запасы пресной воды уменьшались катастрофически, что, несомненно, не могло не заботить любого думающего человека. Но все же Артур, подобно лучшему из дозорных, вглядывался в даль либо посматривал на капитана, контролируя все его действия. Но в какой-то момент, юноша устал следить и на секунду прикрыл глаза, а когда открыл, то опять не увидел перед собой острова! Что за наваждение!

– Инк, я уже ничего не понимаю! – растерянно обратился Артур к естествознателю, который загорал поблизости, расслабленно растянувшись на шезлонге. – Звучит абсурдно, но я могу поклясться, что это остров нас преследует, а не мы его!

Инк снисходительно улыбнулся.

– По-моему, как раз мы к нему плывем, разве забыл?

– Я вовсе не шучу. Посмотри, он снова за нашими спинами. И как будто стал ближе. Не может же быть, чтобы наш корабль крутился на месте подобно волчку!

Инк лениво приподнялся на своей лежанке и, прищурившись от слепящего солнца, осмотрелся по сторонам. Сколь бы ни было абсурдно замечание Артура, тем не менее, тот оказался прав. Создавалось впечатление, что «Победитель» с максимальной скоростью устремлялся в открытое море, а остров будто бы двигался по его следу, подобно быстроногой гончей, преследовавшей свою добычу. Какая нелепица!

– Странно, – протянул Инк, тут же напрягшись. Естествознателю, ослепленному всеобщим обожанием раторбержцев, удалось на некоторое время расслабиться и забыть о своих прямых обязанностях. Но сейчас он вновь вошел в роль защитника и человека, постоянно контролировавшего ситуацию.

– Боюсь, мы не выполнили твое требование, Инк, – пролепетала Лапка, подойдя к ребятам. Здесь надо пояснить, что Инк загодя настойчиво попросил девушку не давать ему никаких великолепных прозвищ, а ограничиться именем. Данная просьба была воспринята с тяжким вздохом, ибо Лапке действительно нравился беловолосый юноша.

– Что случилось? – немного сурово поинтересовался Инк, вперив свои серые глаза в лицо мэру.

– Похоже, мы ошиблись, и это вовсе не остров Черепаха.

– Вот как? А что же это такое?

Лапка обреченно вздохнула.

– Я никогда не встречалась с таким явлением в море, но мой приятель Когтеточка рассказывал о подобном. Это похоже на блуждающий остров.

– Блуждающий остров? – в один голос озадаченно повторили Артур с Инком.

– Боюсь, что да, чужеземцы.

– Я уже ненавижу проклятое Осанаканское море! – сквозь зубы простонал Инк. – Черви, штормы, мигрирующие твари, крысы-людоеды, а теперь еще и эта напасть! Что это за остров, хотелось бы знать?

– Прости меня, несравненный вождь и жемчужина морей, но я ничего не знаю про блуждающие острова. Говорят, они самостоятельно перемещаются по воде, и горе морякам, которые встретили их на своем пути.

– Как такое вообще возможно?! – в сердцах воскликнул Инк-скептик, начисто проигнорировав изысканное обращение Лапки. – Самостоятельно перемещаются? Они что, обладают разумом?

Лапка пожала плечами.

– Далеко не все, что перемещается, обладает разумом, – философски изрекла она, впрочем, не без доли холодности. Ее страшно расстроил тот факт, что беловолосый господин недоволен действиями команды, хоть недовольство и имело за собой веские основания. Все-таки они не справились и не доставили чужеземцев на остров Черепаха, как было условлено изначально.

– Мы будем плыть по приборам, не обращая внимания на остров, – наконец, решила мэр. И добавила, чуть поколебавшись:

– Только у нас заканчивается вода. Если не увидим ничего другого, то придется причалить к берегу.

– Если только он не убежит от нас, – скептическим голосом заметил Инк, который слабо верил в тот факт, что острова могут по своему изволению бороздить морские просторы подобно китам или другим водным обитателям.

Что ж. Решение было принято. Судно держалось старого направления, а странный островок маячил где-то позади. Казалось даже, что он как будто чуть отстал. Сказать, что вся эта ситуация глубоко расстроила Артура, значило не сказать ничего. Совершенно подавленный и грустный, юноша с потаенной тоской смотрел в морскую даль, и синева его глаз практически сливалась с цветом волн. Все это время исключительно надежда, что скоро он увидит друзей, по-настоящему поддерживала его и придавала сил. Теперь же юноша понял, что раторбержцы, несмотря на все умения, все же являлись отвратительными моряками, а Гераклионские воды, как, впрочем, и любые другие, увы, не прощали легкомысленного отношения к себе. Здесь нужна была опытность, сноровка, сообразительность зрелого капитана, большая команда моряков. Слишком уж много опасностей таило в себе это море.

Артур так надеялся, что они уже рядом с Черепахой! Данный факт как бы ментально приближал его к друзьям, а теперь все чаяния рухнули в один миг, ибо злосчастные путники по-прежнему болтались в открытом море, без достаточных запасов еды и воды, а цивилизованный берег находился в неизвестном направлении. Помимо прочего, их маниакально преследовал загадочный остров, хоть и сама эта формулировка звучала нелепо.

Но более всего Артура, конечно, волновала Диана. Все его мысли всякий раз непременно возвращались к храброй сероглазой девушке; с мучительной тоской юноша припоминал вожделенный взгляд жестокого Грызуна, и сердце его сжималось от страха. Ну почему, почему он не залез первым в эту лодку? Вместо того чтобы защищать любимого человека, он по своей собственной воле остался в Раторберге!

Вина страшной силы мучала и терзала все его существо, и даже оптимизм, свойственный его натуре, не приходил на помощь. Инк тоже заметно погрустнел. Едва ли он хоть на десятую долю разделял волнения Артура, однако все же имел достаточно проницательности, чтобы хорошо понимать неопределенность их положения.

Ночь, как и следовало ожидать при данных обстоятельствах, прошла отвратительно. Оба юноши ворочались на своих маленьких половинчатых кроватях, пока, наконец, устав утрамбовывать ногами стену каюты, не вышли опять на палубу. За то время, что они спали, загадочный блуждающий остров подошел совсем близко. Он догнал путешественников и сейчас важно возвышался по правую сторону от их судна, с величавой горделивостью выпятив вперед свои чудесные бухточки и белоснежные пляжи. Казалось, сей почтенный господин удивлен тем фактом, что моряки не желают остановиться в его прекрасных гаванях, которые ничем не хуже, а может, даже и лучше, чем любые другие.

За завтраком выяснилось, что вода полностью закончилась. Этот скорбный фактор стал решающим, и раторбержцы без колебаний повернули «Победителя» в сторону гостеприимно раскинувшегося острова. Несмотря на туманные объяснения Лапки и дикие, почти суеверные страхи раторбержцев насчет блуждающих островов, Инк с Артуром обрадовались, едва почувствовав твердую почву под ногами. Белый, сверкающий на солнце песок радовал глаз, с диковинных деревьев свисали заманчивые красные плоды, сочащиеся ароматным соком, разноцветные перепелиные яйца были разложены прямо на песке, словно в виде уже готового блюда для голодных путешественников, журчащая неподалеку речушка с пресной водой – все это, несомненно, являлось положительными моментами.

Артур, не видя никаких подвохов, даже стал задумываться о том, что вовсе не остров был «блуждающим», а скорее нерадивый капитан не справился с управлением корабля. Это было единственное на данный момент логичное объяснение всего происходящего.

За несколько часов ребята полностью освоились на суше: разожгли костер из сухого хвороста, запекли перепелиные яйца прямо в скорлупе, из дикой мяты заварили вкусный душистый чай, перетащили с «Победителя» теплые вязаные пледы, впрочем, все же немного отсыревшие от влажности и обустроили нечто похожее на временный лагерь, воткнув по всему его периметру обструганные колья и обложив со всех сторон парусиной. Раторбержцы действовали четко и слаженно; тот факт, что над ними предводительствовала женщина, никоим образом не мешал, а даже напротив, производил должный эффект.

Артур с Инком занимались обследованием острова, который оказался довольно большим по своим размерам. Из самого его сердца возвышалась цепь высоких, на вид почти неприступных гор, покрытых девственными густыми лесами. Артур решил, что нужно непременно забраться на один из холмов; таким образом путешественники смогли бы изучить окрестности с высоты, а также понять, действительно ли материк, на который они попали, является островом. Возможно, им посчастливится так же увидеть какие-нибудь корабли, или землю? Но горы, судя по всему, находились далеко; нужно было основательно подготовиться, прежде чем отправляться в подобную экспедицию. Необходим был запас еды и воды, так как неизвестно, будут ли им по пути встречаться водные источники.

Таким образом, Инк с Артуром решили переждать день, немного отдохнуть, а затем двинуться в путь, оставив раторбержцев ждать на берегу. Надо сказать, план был воспринят без особого энтузиазма со стороны последних. Несмотря на приветливое солнце, золотистый пляж, раскидистые деревья, гостеприимно предлагавшие тень под своими длинными ветвями, и прочие комфортные для пребывания условия, жители подземелий дрожали от мысли, что придется надолго здесь оставаться. Они истово верили в то, что блуждающие острова приносят путникам одни лишь беды, и никаких других версий слышать не желали. И только искреннее уважение к новоиспеченным вождям заставляло выполнять их волю без нареканий. Хотя Серок все же попытался недовольно высказать мысль о том, что если чужеземцы уйдут вглубь острова и будут отсутствовать слишком долго, то раторбержцы, в свою очередь, не постесняются уплыть на «Победителе» без них. Впрочем, Лапка тут же фыркнула на него, заставив замолчать. Разве можно было помыслить о том, чтобы уйти без прекрасного беловолосого гурами и его не менее привлекательного друга?

Следующая ночь прошла весьма спокойно и даже комфортно, насколько вообще может быть комфортно на диком побережье без привычной крыши над головой и мягкой постели. Утром ребята с удовольствием искупались в теплой соленой воде, позагорали и вновь сытно позавтракали, на этот раз двустворчатыми раковинами, которые нашел Серок.

В течение всего времени Инк внимательно наблюдал за Артуром; у него имелись на то веские основания. Во время плавания руководитель мало проявлял себя, став тихим, подавленным и даже в некоторой степени нелюдимым. Естествознатель догадывался, разумеется, о причинах столь удрученного состояния. В Раторберге, когда опасности поджидали путешественников на каждом шагу, у Артура просто не было времени остановиться и подумать об участи товарищей, но теперь, когда они практически наслаждались жизнью на прекрасном острове, все тревоги должны были отзываться с особенной остротой. Инк пробовал шутить и подкалывать друга, однако каждый раз натыкался на стену безразличия.

Но странность заключалась даже не в плохом настроении Артура, которое было вполне объяснимо. Дело в том, что по прошествии всего одной ночи на суше, все кардинальным образом поменялось, и пока было непонятно, в лучшую ли сторону. Руководитель впервые за долгое время плавания выглядел веселым и энергичным. Лицо его прямо-таки светилось от удовольствия, словно он уже давно воссоединился со своими друзьями. Более того, проснувшись рано утром и сделав несколько заплывов, он, совершенно довольный и веселый, принялся насвистывать какой-то незамысловатый мотив, что выглядело совсем уже дико.

Инк с неприкрытым удивлением смотрел на Артура. Лицо руководителя было слишком живым, чтобы не заметить все изменения, тут же отражавшиеся на нем, как в зеркале.

– Хорошо спал? – осторожно поинтересовался Инк, решив зайти издалека. Руководитель с веселым недоумением посмотрел на товарища.

– Разве у меня когда-то бывали с этим проблемы? – насмешливо ответил он.

– Просто, на мой взгляд, ты чересчур бодр.

– Так ведь это мое кредо, Инк, ты разве не знал? – энергично ответил Артур, небрежным движением руки откидывая назад мокрые пряди волос, которые за время их продолжительного путешествия уже успели изрядно отрасти. Юноша был по пояс оголен, с его крепких бронзовых рук стекала вода, еще больше выделяя их рельефность, яркие черные волосы обрамляли его довольное лицо, которое поражало своим чеканным профилем и редкостной армутской красотой, – неудивительно что Лапка с неподдельным интересом и восхищением подглядывала за утренней зарядкой чужеземца. Отчего-то этот факт ужасно рассердил Инка.

– Я-то думал, ты переживаешь за… – беловолосый юноша принудительно остановил себя, вполне осознавая тот факт, что некоторые слова лучше не выпускать изо рта, тем более в порыве раздражения или гнева. Но проницательный Артур, по всей видимости, догадался, о чем хотел сказать Инк. Он слишком весел, в то время как должен грустить о друзьях, напуская на себя чрезмерную унылость. Легкая тень набежала на его красивое лицо, однако потом руководитель, видимо, подумал о чем-то хорошем, что вновь подняло ему настроение.

– Завтра мы идем на гору… Нужно решить, что брать с собой, – вполне деловым голосом проговорил овладевший собой Инк. Но, к его чрезвычайному удивлению, Артур вдруг стал отнекиваться.

– Какой смысл идти туда? Здесь мы имеем все необходимое для жизни.

– Странная реплика. Я думал, ты хочешь узнать, куда мы попали.

Артур беспечно пожал плечами.

– По-моему, и так понятно. Это весьма благодатный край, который приютил и накормил бедных мореплавателей. Так почему бы не воспользоваться гостеприимством природы и не устроить себе небольшой, но заслуженный отдых?

Подобная легкомысленность столь контрастировала с обычными трезвыми и логичными рассуждениями руководителя, что Инк вновь недоверчиво и пристально уставился на Артура, пытаясь, видимо, как-то интерпретировать услышанное. Руководитель же непринужденно засмеялся.

– Инк, честное слово, если бы ты был Лапкой, я бы еще мог понять такое пристальное внимание к моей персоне, но ты, по-моему, перебарщиваешь…

Беловолосый юноша пожал плечами и отошел в сторону. Чудной у них получился диалог; но самое странное в этой ситуации было именно поведение Артура. Почему руководитель, будучи вот уже несколько дней унылым и подавленным, теперь вдруг сияет от радости, как начищенный венгерик? Вроде Диана еще не нашлась, да и Тимпатру находился в неизвестном направлении… Положение их оставалось по-прежнему критическим, а спасение даже не маячило на горизонте. Так почему поведение друга так разительно поменялось? Более того, насколько вообще Инк мог судить об Артуре, тот и сам будто бы поменялся. Но позвольте, разве на то имелись веские основания?

Естествознатель изо всех сил пытался разрешить эту таинственную загадку; ему пришлось привлечь все свои мыслительные ресурсы, которых, увы, оказалось недостаточно, ибо он по-прежнему решительно не понимал поведения друга. Между тем весь день Артур выглядел веселым и беспечным: он без устали подшучивал над раторбержцами, высмеивая их грубоватость и необразованность, открыто любезничал с Лапкой (хоть, по скромному мнению Инка, не имел на то никакого права), купался в море и лениво загорал на песке, даже не подумав о помощи другим в обустройстве быта. Ни разу руководитель не заговаривал об их последующих планах, а едва начало темнеть, то первым завалился спать, заявив, что очень устал после насыщенного дня.

Инк же какое-то время сидел у костра, разведенного раторбержцами, и пристально смотрел на беззаботно спящего товарища; на сердце его было ужасно неспокойно. Сероглазому юноше не с кем было поделиться своими тревогами; у него нет, да никогда и не было друзей, а единственный человек, который вполне мог им стать, вел себя так, словно его неожиданно подменили. Раторбержцы сидели чуть поодаль от чужеземцев; общее путешествие, увы, не сплотило ребят должным образом. Жители подземелий продолжали дистанцироваться от своих спасителей, то называя их вождями, то вообще предпочитая никак к ним не обращаться. Сейчас они занимались тем, что тоже готовились лечь спать.

Инк же долго не мог заснуть; он все глядел на догорающий костер, слушал тихий шелест прибоя и далекие отголоски криков диких птиц, думал о своей жизни и о том, насколько правильным оказалось его решение идти вместе с Артуром. Затем его сморил сон, впрочем, ненадолго, ибо, как только костер погас, юноше стало холодно, и он открыл глаза. К своему удивлению, Инк не обнаружил друга в лагере. Вернее, не сразу заметил, ибо тот отчего-то поменял место своей дислокации, перебравшись за парусиновую ограду, которая теперь окружала со всех сторон их маленький лагерь. Артур беззаботно лежал на берегу, предпочтя теплому пледу холодный мокрый песок. Опять-таки, это все представлялось весьма странным, и Инк, не выдержав, пошел к приятелю.

– Ты спишь? – тихо поинтересовался он, легонько тронув Артура за плечо. Тот вздрогнул, как если бы действительно крепко спал и испугался этому неожиданному пробуждению. – Зачем ты лег здесь?

Артур протер глаза и с неудовольствием посмотрел на виновника своего раннего пробуждения. – У тебя что, паранойя? – раздраженно пробормотал он. – Мне нравится лежать у воды, понятно тебе?!

– Нет, не понятно. С тобой что-то происходит. Почему ты не хочешь завтра исследовать остров?

Артур опустил голову.

– Не знаю, Инк, наверное, я устал после крысиного Раторберга. Давай еще немного побудем на пляже.

– Сейчас надо вернуться в лагерь. Там мы хоть как-никак защищены от диких зверей.

Артур насмешливо приподнял брови.

– Каким же образом? Клочком дырявой парусины?

– По крайней мере, там мы все вместе.

– Хорошо, хорошо, – нетерпеливо ответил Артур и послушно встал на ноги. – Надеюсь, больше тебе не придет в голову будить меня посреди ночи.

А еще на следующий день, проснувшись и умывшись, Инк увидел на песке следы, которые могли оставить только франтоватые сапоги Артура из кротиной кожи. Беловолосый юноша проследил за этими характерными отметинами и выяснил, что они, сколь бы странно это не звучало, ведут вглубь острова. То есть, ночью, вместо того чтобы спать, руководитель ходил один в лес? Разве можно считать такое поведение нормальным? При иных обстоятельствах Инк не придал бы этому происшествию большого значения, ибо он, по правде говоря, никогда не был окончательно уверен в абсолютной нормальности своего друга, но теперь происходило нечто, находившееся совсем уже за гранью понимания.

Артур, кстати, как и следовало ожидать, не захотел никуда идти. Более того, он убедил Лапку остаться на острове еще на несколько дней; юноша вполне логично мотивировал это наличием на суше обилия воды и еды, чего не встретишь в открытом море. Помимо прочего, по его рассуждениям, мимо земли наверняка будут проплывать корабли, которым они могли бы с берега подать сигнал при помощи костров. Инку не без ревности подумалось, что основным доводом Артура, окончательно убедившим Лапку, стала его обольстительная улыбка, на которую тот вовсе не скупился.

В эту ночь бдительный Инк решил не спать, а вместо этого проследить за руководителем. Возможно, у того от пережитых испытаний помутился рассудок, и он вновь нуждается в исцелении, как знать? Что ж. Беловолосый юноша честно пытался караулить, с завистью слушая беспечный храп со стороны раторбержцев.

В какой-то момент, когда все стемнело, а луна вылезла из-за перистых туч, Артур неожиданно поднялся на ноги. Краем глаза Инк проследил, как тот, стараясь не шуметь, спешно покидает пределы временного лагеря и устремляется куда-то в темноту первобытных зарослей. Естествознатель тоже, в свою очередь, встал и, подобно кошке, крадущейся за добычей, пошел вслед за ничего не подозревающим руководителем. Сгорая от жуткого нетерпения и надеясь, что скоро загадка разрешится, Инк все дальше уходил от спасительного лагеря, морского берега и корабля. Лунный свет не проникал в непроходимую чащу леса, но Артур шел так уверенно, словно выучил дорогу наизусть и мог пройти по ней даже с закрытыми глазами. Инк же, напротив, двигался неуклюже, ветви попадали ему в глаза, какие-то ползучие насекомые валились ему на голову сверху, сучья царапали руки. Однако он не мог позволить себе потерять приятеля из виду.

Действия сменяли друг друга так быстро, что юноша не успевал осознать происходящее, чтобы по-настоящему испугаться. Хотя, если поразмыслить, было во всей этой ситуации нечто не поддающееся объяснению, и вместе с тем жуткое. Трава здесь была по пояс, а кусты вполне могли сойти за деревья по своему размеру: непролазная чаща, одним словом. И как зловеще шумел темный лес в эту черную ночь, как тоскливо завывал в густых кронах ветер, некстати поднявшийся с моря, как заунывно и протяжно стенали птицы, как щемило сердце от одиночества и осознания того, что ни одна живая душа не населяла эти дикие и унылые края! Но самый ужас был вовсе не в леденящих душу декорациях, а в неистовом и упорном желании Артура прогуляться одному по ночным джунглям, не имея при себе оружия для защиты.

В какой-то момент некое осознание происходящего все же пришло к Инку, и он нерешительно остановился, почувствовав, как сердце в его груди буквально заледенело от страха. Бывают такие моменты в жизни, когда неизвестно откуда приходит ужас: человек вдруг осознает свою уязвимость и конечность, что приводит его сначала в недоумение, которое затем сменяется паническим страхом. Тогда все тело цепенеет, на руках выступает пот, сердце словно подпрыгивает в груди, а разум отказывается функционировать. Но сворачивать было уже поздно; Инк едва ли был в состоянии найти дорогу обратно в лагерь. Оставалось лишь следовать за своим безумным другом, который, увы, по всей видимости, и вправду сошел с ума.

Впрочем, это бессмысленное продвижение, наконец, прекратилось. Они вышли на открытую поляну к берегу бурлящей лесной реки. Вдоль ее извилистого русла росли в большом количестве огромные водяные лилии яркого фиолетового окраса. Инк смог различить цвет благодаря освещению, дарованному луной. Она хорошо подсвечивала открытый участок земли; теперь естествознатель даже мог разглядеть странное выражение лица Артура, в котором явно чувствовалась жгучая заинтересованность сродни одержимости. Юноша зашел в воду по колено. Даже увязая в трясине, он по-прежнему упрямо двигался вперед.

«Уж не утопить ли он себя решил?» – в страшном волнении подумал было бедный Инк, но тут Артур резко остановился. И тогда беловолосый юноша увидел еще одного человека. Высокий, стройный, белокожий, он, подобно истинному королю здешних краев, горделиво возвышался на небольшом каменном выступе, разрезающем реку на две части. В этом месте вода сильно бурлила и пенилась, и казалось, что незнакомец стоит на гигантской колеснице, грохочущей по водным просторам.

Впрочем, это была женщина. Только раз увидев ее лицо, Инк почувствовал непреодолимое желание оказаться ближе, чтобы рассмотреть получше. Что же так заинтересовало юношу? Неужели невероятная красота незнакомки? Удивительное дело, но, даже приблизившись на порядочное расстояние, естествознатель не мог с достоверностью понять – является ли незнакомка красивой или нет. Более того, лицо ее казалось столь расплывчатым и неоформленным, что оно, в общем-то, могло быть даже уродливым.

Но именно эта таинственная неопределенность и рождала то страстное желание рассмотреть женщину поближе. Было ощущение, что она примет ту форму, какая придется по душе именно ему, Инку. Как бы то ни было, беловолосый юноша все же обладал некими естествознательскими умениями, чтобы противостоять подобным искушениям. Поэтому он просто стоял в тени деревьев и с заметным напряжением наблюдал за другом.

Между тем Артур знал, что Инк шел за ним всю дорогу. Более того, руководителя этот факт нисколько не смутил. Юноша даже был рад, что тот узнает о его неожиданной встрече. Теперь он сможет рассказать ему, что встретил на острове Диану. Однако, поразмыслив немного перед тем, как ступить в холодную воду, Артур вдруг отчетливо осознал, что невольно вводит себя в заблуждение. Он же с первого дня понял, что это никакая не Диана. Девушка, стоявшая перед ним на холодном куске гранита прекрасна, спору нет. Пожалуй, это самое прекрасное существо, которое когда-либо видел Артур в своей жизни, хоть, надо признаться, ему встречались действительно красивые девушки. Незнакомка поистине чем-то походила на Диану – бездонными серыми глазами, длинной копной густых темно-коричневых волос, стройным и гибким телом, чуть трепетавшим под холодными брызгами пенящейся воды. Но отличие было в том, что все внешние достоинства Дианы как бы воплотились в лесной красавице и дошли до некого возможного предела красоты, иначе говоря, непревзойденного идеала.

Раз увидев подобного человека, уже нельзя было его забыть, ибо он представлял собой саму грацию, изящество и привлекательность. В первую ночь на острове Артур, обуреваемый тоской по той, кого он действительно любил всем сердцем, вдруг почувствовал смутный зов в груди; ему тогда показалось, что, послушавшись его, он непременно отыщет друзей. Необъяснимая интуиция, в некотором роде предчувствие встречи, была такой сильной, что юноша поддался ей без промедлений. Но вместо друзей он неожиданно встретил кое-кого… Получше? Артур теперь и сам не знал, так как находился целиком и полностью во власти чар таинственной лесной незнакомки.

– Ты пришел не один, – с очаровательным смешком проговорила девушка. Артур медленно кивнул, совершенно завороженный движением ее изящных губ. – Отчего он не выходит ко мне, выбрав тень вместо лунного света? Неужели я ему не нравлюсь? – тихий голос был наполнен лукавством.

– Разве такое возможно? – невольно вырвалось у Артура. Незнакомка с пониманием рассмеялась, чуть склонив красивую голову. Сама скрипка в руках талантливого маэстро не звучала бы приятнее.

– Пойдем со мной, – властно приказала затем девушка. Артур быстро кивнул головой; другие варианты в данный момент он и не стал бы рассматривать. Девушка целомудренно взяла своего спутника за руку; так они и шли, бок о бок, вброд, покуда не оказались на другом берегу. Артур видел, что Инк наблюдает за ними, но не решается выйти из своего укрытия.

– Я расскажу тебе кое-что об этом острове, – тихо и мелодично произнесла лесная незнакомка. Они шли по приятному мягкому мху, в котором утопали ноги, пока не очутились на берегу озера, окутанного мерцающей дымкой, в центре которого гостеприимно раскрыл свои двери большой тканевый шатер. Даже на расстоянии сквозь оконце виднелись высокие зажженные свечи на красивых подсвечниках с вензелями. Присмотревшись, Артур разглядел, что дом стоит на воде на тонких сваях, а вокруг него зеркальной гладью застыло желтоватое озеро, или, вернее сказать, болото, с прекрасными фиолетовыми лилиями. К этому уютному дому в лесной глуши вел тонкий деревянный мост.

– Обычно мы не трогаем людей, которые по незнанию забредают на наши территории. Но с недавних пор все изменилось. К нам попали три человека, один из которых оказался зараженным злом. Он пытался совершить убийство. Теперь мы полагаем, что все люди являются таковыми. Отныне у нас появилось следующее правило. Если к нам попадают чужеземцы, мы без промедлений уничтожаем всех. Кроме одного, чтобы дать ему шанс рассказать другим людям о безжалостных последствиях действия зла. Таким образом, среди вас тоже будет один человек, которому посчастливится выжить. Как ты думаешь, кто бы это мог быть? – незнакомка замерла и в упор посмотрела на Артура, заставив бедного юношу буквально обомлеть от ее волшебных чар. Он едва ли осознавал, что она ему сейчас сказала. Но красавица терпеливо ждала, обольстительно улыбаясь, и Артур понял, что надо все же что-то ответить. Лоб его нахмурился, ибо он мучительно пытался обдумать услышанное.

– Только один спасется? Но как же мои друзья? – пробормотал он неуверенно. Девушка весело рассмеялась.

– Как примечательно, что ты задал мне подобный вопрос! То есть ты даже не рассмотрел тот вариант, что в роли спасенного можешь оказаться не ты, а кто-то другой? Например, тот прекрасный беловолосый господин, который с таким упорством следовал за нами всю дорогу?

Артур опустил глаза, и краска смущения залила ему лицо. Действительно, он вовсе и не предположил иного варианта, кроме того, что сам останется с прекрасной девушкой. Об участи друзей он мало помышлял в данный момент. С другой стороны, с какой стати эта лесная красавица должна была достаться Инку, например? Не говоря уже о никчемных раторбержцах, которые даже не знали, как выбраться из собственного города. Если уж кто и достоин награды, так это он, Артур. Тот, который уже не раз боролся с искушениями и с успехом побеждал, совершая героические поступки ради других. Тем более незнакомка так похожа на Диану! Разве не само провидение дарует ему этот чудесный дар? Нет, именно он, и никто другой, должен обладать им. Решив таким образом, юноша поднял голову и с вызовом посмотрел на незнакомку. Девушка лукаво улыбалась.

– Что ж, – сказала она. – Почему бы именно тебе не оказаться счастливцем? Пойдем за мной и будь моим господином в эту ночь; о друзьях же не беспокойся, мои сестры позаботятся о них, – При этих словах девушка медленно сняла с себя белую накидку, кокетливо обнажив плечи, и по деревянному резному мосту направилась в шатер, увлекая Артура за собой. Юноша ужасно хотел последовать за незнакомкой. Однако какой-то внутренний барьер мешал ему это сделать.

Артур колебался. В первый раз, когда он встретил лесную красавицу, то сразу почувствовал, что это никакая не Диана, и не стоит ему обманывать себя лишними надеждами. Более того, он отчетливо осознал, что идти вновь в лес бесполезно и даже губительно для него самого. Весь день юноша думал об этом, но искушение оказалось столь велико, что он не смог лишить себя возможности увидеть незнакомку во второй раз. И теперь она сама предлагает ему идти за ней в шатер; что еще может желать любой мужчина при виде этого неземного совершенства женской красоты?

Девушка вдруг остановилась и повернулась вполоборота.

– Разве ты передумал? – тихо произнесла она, и ее шепот чарующей музыкой пронесся над водной гладью. В воздухе летали мириады светлячков; они возникали из ночного тумана, как красивые неземные духи. Да и все было прекрасно этой ночью. Артур кивнул, соглашаясь. В эту минуту его действительно мало волновал кто-то еще, помимо собственных желаний. В таинственной девушке словно бы воплотилась его несбыточная мечта встретить вновь Диану. Руководитель, забыв про все на свете, шагнул на тонкий мостик. Тот по-старчески заскрипел, но этот звук был едва различим в шуме бурлящей реки.

Совершенно неожиданно Артур вспомнил своего единорога. Что бы тот сказал про него в этот самый момент? Когда он ради минутного искушения хочет предать всех, кого любил? С другой стороны, соблазн был такой силы, что разумно ли вообще противиться ему? Разве это не естественное желание человеческой природы? Диана находится далеко и неизвестно еще, что с ней в действительности приключилось, а эта красавица уже стоит перед шатром и манит его в свои чертоги, суля множество радостных моментов. Стоит ли от такого отказываться? Тем более, если он не пойдет, то придется умереть, судя по словам хозяйки лесов, чего в настоящий момент делать ему совсем не хотелось. Действительно, что выбрал бы на его месте любой здравомыслящий человек из двух вариантов, один из которых – смерть, а другой – неземное наслаждение?

Ответ напрашивался лишь один. Артур сделал маленький неуверенный шажок в сторону красавицы. Она, кажется, недоумевала от его нерешительности. Чего, собственно, он медлит? Но юноша уже давно осознал, что не должен идти вперед. Сколь бы естественной ему не представлялась перспектива войти за девушкой в шатер, он отчетливо понимал, что это решение навсегда погубит его. Но незнакомка словно обладала поистине сверхъестественной властью и почти физически притягивала его к себе. Артур опустил руки в карманы плаща, чтобы хоть как-то потянуть время, и вдруг его пальцы натолкнулись на продолговатый шершавый предмет. Подарок Дельфины на его день рождения – красивая перламутровая раковина. Кажется, сирена советовала открыть ее, если будет тяжело. А с искушениями и правда трудно бороться, даже очень хорошему человеку.

Дрожащими от волнения руками юноша вскрыл раковину, надеясь на немедленную сверхъестественную помощь свыше, которая помогла бы ему принять верное решение. Однако в ракушке был лишь ничтожный клочок пергамента. Юноша нетерпеливо развернул его и с удивлением обнаружил в нем небольшой кусочек инжира, засохшего от времени, но, несмотря на это, все же необычайно привлекательного и аппетитного на вид. На пергаменте были выведены следующие слова: «В день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь». И все. Ничего больше. Никакого грома с неба, который бы мгновенно поразил коварную лесную незнакомку, единорога в серебряной сбруе, победоносно парящего над озером, или, на худой конец спасительной бури, которая разнесла бы злосчастный шатер в щепки.

Увы. Перед ним были лишь заплесневелые остатки фрукта и ничего не значащие слова. Как же жестоко обманула его Дельфина! В первую минуту Артура охватил праведный гнев. Он уже хотел было в сердцах выкинуть бесполезный подарок в трясину, однако мысли оказались быстрее действий. Ему вдруг стало интересно, почему преподавательница в действительности преподнесла ему такой чудной дар? Неужели в этом не было совсем никакого смысла? Маловероятно. Получается, она подарила ему странный фрукт, по всей видимости, ядовитый, ибо в приложенной к продукту записке было ясно указано – не есть, а в противном случае – смерть… Но разве не лучше было тогда вообще не дарить сей опасный плод, раз он мог вызвать столь нежелательные последствия для именинника?

Тогда Артур понял, что подарок на самом деле не следует воспринимать буквально; он несет в себе некую мысль, которую необходимо правильно истолковать. Не относится ли это как раз к его ситуации? Плод приятен и красив на вид, его так хочется отведать. Так и его встреча с лесной незнакомкой. Однако что произойдет, если он поддастся искушению и зайдет в шатер? Очевидно, погибнет, как, кстати, и указано в записке. Осталось разрешить еще один момент. О физической ли смерти здесь идет речь? Вряд ли. Но тогда о какой? Размышляя подобным образом, юноша почувствовал, что ему все меньше хочется идти вперед. Ощущение гадливости и презрения к самому себе вдруг возобладали над всем его существом. Как он мог вообще вести себя подобным образом эти несколько последних дней? Разве такое поведение хоть сколько-нибудь ему присуще? Никогда юноше раньше не доводилось так много думать о себе и так мало – о других. Зачем же он вообще пришел сюда? Надо поскорее вернуться, найти Инка, рассказать ему все, предупредить о возможной опасности. Да, именно так и следует сделать! Скорее убираться с этого проклятого острова! Артур, сжав в руке спасительный клочок пергамента, решительно развернулся от шатра на сто восемьдесят градусов и зашагал в обратном направлении. Но без предводительства лесной девушки идти было сложно, и ноги его почти сразу же завязли в губительной трясине болота. Отчаянно бултыхаясь, юноша пробовал выбраться, но безуспешно. Гиблые в этих местах оказались топи, без проводника находиться здесь было равносильно смерти.

Панический страх охватил руководителя; он вдруг подумал о том, как глупо поступил, поддавшись чарам коварной незнакомки. Его легкомысленный поступок поставил под угрозу жизнь его спутников! Разве есть ему хоть какое-нибудь оправдание? А теперь он просто утонет в этом мерзком тягучем болоте, лишенный даже возможности исправить ошибку.

Вдруг чья-то твердая рука устремилась ему навстречу и подхватила его, словно он был невесомым птичьим пером. Перед ним стояла все та же лесная девушка, только она уже не казалась ему такой прекрасной. Красивой – да, но в мире вообще много красивых людей. Если гоняться лишь за внешностью, то, в конечном счете, потерпишь неудачу, ибо любая красота недолговечна. Разве можно было сравнивать эту странную женщину и его Диану? Ту, ради которой он готов был совершить столько подвигов, но пока не сделал ничего путного… Краска жгучего стыда вновь залила юноше лицо, но девушка ободряюще улыбнулась ему.

– Не расстраивайся путник. Я сирена, и многие бы не устояли перед моими чарами. Кстати, мое имя Квендесталь, что означает «цветущий луг», но знакомые чаще называют меня Квендой. Как ты заметил, здесь много болот, идти нужно очень осторожно, – с этими словами, рукой надавив на его плечо, она властно поманила юношу за собой.

– Куда мы идем? – не без волнения поинтересовался Артур. Девушка удивленно взглянула на спутника.

– Разве ты не хочешь вернуться к своему другу?

– Да, но как вы…

– Не сложно догадаться, – иронично хмыкнула сирена. Затем она с пониманием кивнула на сверток в его руке. – Дельфина недурно помогла тебе; она всегда любила спасать заблудшие души, до сих пор не понимаю, по какой причине.

– Вы ее знаете? – с интересом проговорил Артур, внимательно разглядывая свою необычную спутницу. Сначала она грозила им гибелью и всячески искушала его, теперь же казалась не такой уж и плохой. Квенда снисходительно улыбнулась.

– Странно было бы, если бы я не знала свою родственницу, не находишь, человек?

– Меня зовут Артур. И мне очень хочется услышать ваши объяснения по поводу того, что тут происходит.

Сирена с чувством рассмеялась.

– Ах, молодость! Только что был по уши в болотной трясине, а теперь уже ставишь мне требования? Не слишком ли это нахально, молодой человек?

– Вы тоже только что вели себя совсем иначе, так что мы находимся в равных условиях, – дерзко парировал Артур, и сирена вновь рассмеялась.

– Ты мне и правда нравишься, человечий сын. Я бы даже могла в тебя влюбиться, если бы не Хария и, как это ни прискорбно замечать, мой возраст. Мне ведь ни много ни мало, а все-таки пятьсот лет!

– Вот как? – удивленно пробормотал Артур, про себя подумав, что Квенда неплохо сохранилась для своего возраста. Даже весьма неплохо. Неужели болотные испарения так замедляют процессы старения?

– Кстати, я уже все рассказала тебе в самом начале. Но ты не слушал. Я говорила тебе, что не так давно на наш остров попали три человека. Один из них оказался одержимым злом, исходящим от Желтого моря, впрочем, знаешь ли ты, о чем идет речь?

– Знаю, – тихо ответил Артур. О, он даже слишком хорошо знал, что такое Желтое море.

– Насчет других мы не были до конца уверены. Но с тех пор решили испытывать каждого человека, попавшего к нам. Таким образом, мы внесли бы свой вклад в борьбу с Тенями и помогли бы единорогам.

– Значит, вы специально испытывали меня, чтобы узнать, нет ли во мне Тени? – уточнил Артур.

– Да. Пользуясь своими способностями завлекать людей, я заманила тебя в лесную чащу. Здесь я полностью убрала свое влияние, дабы ты смог свободно сделать выбор – поддаться искушению, оставив друзей на погибель, либо же отказаться от моего предложения, что ты и сделал. Что же касается людей, одержимых Тенями, то они никогда не думают о ком-то, кроме самих себя. Признаться, я почти была уверена в том, что ты – Тень.

Артур с сильнейшей досадой опустил глаза. Как же он мог так низко пасть!

– Тебе стыдно? – догадалась Квенда, ласково тронув юношу за подбородок. – Тебя утешат, возможно, слова о том, что каждый из нас, решительно каждый, подвергается подобным искушениям в жизни. Даже сирены порою чувствуют подобное. Иногда происходит такое, что самый благочестивый человек оступается и проваливается на дно гнилого болота, в то время как самый отвратительный персонаж меняет себя и возносится до необычайных высот любви и благочестия. Поэтому никогда не следует гордиться своими хорошими поступками, ибо в любой момент они могут зарасти тиной.

– Теперь вы будете испытывать моих друзей? – глухим голосом поинтересовался Артур, все так же не решаясь поднять глаз на прекрасную сирену.

– Тот беловолосый юноша не интересует меня. Он и так выдержал испытание и не пошел за мной. Что до остальных, я верю, что посланцы Дельфины не могут быть причастными к Теням. Так что сейчас мы найдем твоих друзей, и я покажу вам город русалок и сирен, лучше которого не сыскать во всем мире, как подводном, так и надводном!

– А что вы все-таки делаете с теми, кто одержим Тенями?

Сирена покачала головой.

– Подобные решения не в нашей компетенции. Подводный властитель Хария определяет, что делать с этими людьми.

– Значит, вы не убиваете их, как сказали мне в начале?

Девушка строго улыбнулась.

– Молодой человек, я что, по вашему мнению, похожа на голодного крокодила? С чего бы мне вообще убивать кого-либо? Поверь, когда тебе пятьсот лет, меньше всего думаешь о подобных пустяках.

Артур тоже улыбнулся. Он верил сирене и знал, что она не причинит никому вреда. Прошло какое-то время, прежде чем они обнаружили в зарослях испуганного и совершенно потерянного Инка, а затем на берегу и всех остальных. Раторбержцы сперва жутко не хотели уходить далеко от спасительного корабля, но сирены, будучи существами не совсем ординарными, явно умели настаивать на своем. Таким образом, Квенда повела маленький отряд в самую чащу острова, туда, где виднелась высокая гряда гор. Наконец сирена обернулась к своим гостям и сказала заговорщицким голосом:

– Господа, добро пожаловать на блуждающий остров, в плавучий город Раджакарастан, на всем свете не сыскать ничего подобного!

Таинственный город не нуждался в представлении, ибо и сам уже выплыл навстречу путникам, подобно прекрасному кораблю, возвратившемуся к пристани после дальнего плавания. Луна освещала со всех сторон его серебряные грани, маслянистый блеск воды, старинные фонари, вырастающие прямо из озера, высокие колонны белых истуканов, изображавших какого-то мужчину с короной из водорослей, изящные мосты и висячие сады, вязь удивительных домов, волосатые стволы причудливых пальм, диковинно цветущие растения и тонкие станы упругого бамбука. Действительно, это было нечто удивительное. Только сирены могли обосноваться в подобном месте.

Прежде чем приступить к описанию города, надо упомянуть, что он действительно был плавучим и располагался на невысоких сваях, выступавших из огромного озера. Фундаменты домов были цвета слоновой кости, а сами жилища собирались из бамбука. Они были соединены каналами, которые, вероятно, заменяли собой улицы. В домах отсутствовал привычный для человека пол, чтобы сирены с русалками могли заплывать в свои владения со дна озера. Дверей, разумеется, здесь тоже не имелось, да и надобности в них не было никакой. Крыши у домиков были остроконечные, украшенные разнообразными вензелями, блестевшими в отблесках луны. Красивые разноцветные кувшинки и душистые фиолетовые лилии были повсюду, а среди них плавали не менее красивые женщины. Мужчин, как и следовало предполагать, в этом городе не было совсем.

Русалки неспешно перемещались по своим делам по улочкам города, огороженным красивыми буями в виде дельфинов и длинными канатами, иные же девушки, наполовину вынырнув из воды, облокачивались на деревянные резные мосты, которые служили в качестве длинных столов, и разговаривали друг с другом, сопровождая непринужденные беседы благоухающими напитками и фруктами. Повсюду раздавался тихий смех и приятный шепот, который и создавал мелодию Раджакарастану. Это место напоминало прекрасную гигантскую купальню, от которой даже шел небольшой пар. Раторбержцы обомлели, когда увидели перед собой столько хорошеньких девушек. Они ведь и не подозревали о существовании таких существ, как русалки. Впрочем, это неудивительно. Человеку ведь надо лично столкнуться с чем-то необычным, чтобы он в конце концов признал его существование. Раджакарастан поистине был женским поселением, где вовсю процветал матриархат, однако русалки безраздельно властвовали лишь в пределах города, ибо за его границами находился всесильный и могущественный Хария.

Впрочем, в городе русалок имелись все же некоторые представители мужского пола. Артур первым заметил их и почувствовал, как на глаза у него неожиданно наворачиваются слезы.

– Тин, Дан! – во весь голос крикнул он, со всех ног кинувшись к своим друзьям.