Черная копошащаяся масса устремилась к двоим несчастным, оставленным на растерзание.

– Бежим! – приказал Артур, который чувствовал себя по-прежнему ответственным за всех, хоть он и не являлся уже руководителем в полном смысле этого слова, ибо команда находилась в настоящий момент далеко от него. Инк с легкостью подчинился; бегал он быстро и ловко, несмотря на то, что не обладал спортивным телосложением.

Друзья пронеслись мимо диковинных каркасов кораблей, с которых свисали разобранные паруса. Их черные гигантские тени пугали, ибо, казалось, что в них прячется нечто ужасное. Небольшие лодки были небрежно свалены друг на друга, словно хозяева усомнились в их надобности. Удивительный гейзер, бивший из-под земли, более не появлялся. Вероятно, песочные часы, висевшие на стене, указывали на точное время, когда происходил данный удивительный природный феномен. Вокруг было пустынно, ибо оставшиеся в живых раторбержцы поспешили спрятаться от своих врагов. Проблема была в том, что Артур с Инком даже не могли вернуться в ясли, так как совершенно не помнили туда дороги. Им оставалось только бегать по этой полузаброшенной лодочной станции, искренне надеясь, что преследовавшие их твари в какой-то момент потеряют из виду своих жертв.

Впрочем, стоило ли на это надеяться? Неспроста, видно, Киль упомянул тот факт, что твари чуют человеческую кровь. У Артура вся рубашка была ею пропитана. Тростниковые крысы семенили за ними по пятам и уже буквально нагоняли двоих совсем отчаявшихся и потерявших веру во спасение людей. Уставшие, загнанные, обезумевшие от страха, они почти ничего не соображали. Вдруг Артуру в голову пришла одна идея, которая показалась ему на тот момент неплохой.

– Давай заберемся на корабль и спрячемся в трюме! – предложил он на бегу. Инк коротко кивнул головой. Тогда Артур из последних сил забежал на один из мостиков, на котором стоял большой и вместительный парусник вроде «Балерины». Инк последовал за ним по скрипящим доскам, но вдруг замер на полпути, застонав от неожиданной боли. Прямо за его спиной возникла серая мохнатая туша с выпяченным вперед брюхом. Острое желтое жало кольнуло бедного юношу прямо в спину. Артур кинулся к Инку на помощь и одним движением втащил его на палубу.

Открыв дверь, ведущую в трюм, они буквально ввалились внутрь, не забыв при этом плотно закрыть ее за собой. Внутри было темно, сыро и жутко пахло тухлой рыбой, как, наверное, пахнет во всех помещениях подобного толка. Но все это были пустяки, ибо первое, что волновало выбившихся из сил беглецов, так это избавление от отвратительных существ. Сверху слышалась неприятная возня, угрожающее клацанье челюстей, совершенно жуткий скрип, будто кто-то пытается подкопать к ним ход прямо в дереве. Это все перемежалось с неприятным шелестом ворсистых лапок, которые стучали по палубе и указывали на непосредственную близость смертельной опасности.

Артур в бессилии сел на один из ящиков с сухой едой и обхватил голову руками; тело его мелко дрожало, как от озноба. Только сейчас, в этот самый момент, юноша ощутил нестерпимую боль от ран, которые ему нанес Грызун своими когтями. Все царапины на его теле воспалились, а из-за потери крови он почувствовал такую слабость, что его затошнило. Они с Инком спаслись от преследования, но что их ждет в дальнейшем? Вряд ли они уже смогут последовать за своими друзьями. Неужели им придется оставаться в этом ужасном городе? Впрочем, об этом рано было думать, сначала нужно пережить эту ночь, а на этот счет у Артура имелись большие сомнения.

Инк возился где-то в углу, глухо постанывая. Крыса все-таки ужалила его, хоть и не сильно. Ребята молчали, совершенно подавленные своим положением, и никто из них не пытался возобновить прерванный разговор. Пленники поневоле, они мрачно прислушивались ко всем посторонним звукам. В какой-то момент Артур не выдержал и лег на ящик, положив руку под голову. Его сморил болезненный сон, который хоть на какое-то время помог ему забыть о судьбе Дианы, равно как и о своей собственной.

Артур очнулся в полной темноте мрачного затхлого трюма. Юноша по инерции резко приподнялся на своем неудобном ложе, напрочь забыв про раны, оставленные стальными когтями, и тут же горько пожалел об этом, ибо боль была такой сильной, что он не сдержал слабого стона. Рядом с ним на корточках сидел насупившийся Инк, своим хмурым видом напоминая сову. Беловолосый юноша как-то странно смотрел на него, не то с укором, не то с жалостью.

– Если вздумаешь меня сейчас в чем-то обвинять, клянусь, я поколочу тебя, – предупредил руководитель тихо. Тот лишь пожал плечами и саркастически усмехнулся.

– Вообще-то я думал немного полечить тебя, но раз ты против…

– Давно пора. Какой толк от естествознателя, если он даже не может… – начал Артур, однако резко замолчал, с любопытством наблюдая за своим другом по несчастью. Инк встал на ноги, зачем-то выставив вперед правую руку. Она чудесным образом начала распространять вокруг слабый мерцающий свет, подобно лампаде. Освещая себе таким манером дорогу, юноша начал деловито рыться в ящиках. Затем, достав оттуда большую пузатую бутыль с притертой пробкой, он взял ее и вернулся к больному.

– Что ты собираешься делать? – с подозрением спросил Артур.

– Лечить тебя, умник, – язвительно проговорил Инк. – Давай, снимай рубашку.

– Может, лучше каким-нибудь более традиционным способом? Ну там навести руку, дотронуться и так далее… – с легким беспокойством поинтересовался Артур, но его новоиспеченный врач лишь ухмыльнулся, и, как показалось пострадавшему, улыбка эта вышла несколько злорадной. Артур вздохнул и попытался стянуть с себя рубашку, которая совершенно прилипла к спине от большого количества засохшей крови. Эта экзекуция стоила ему немало выдержки, однако он не произнес ни слова, памятуя о том, что Инк насмешливо взирает на его мучения.

Между тем беловолосый юноша вскрыл бутыль с характерным хлопком; по трюму пронесся отвратительный аромат устричной настойки и спирта.

– Давай, ложись животом на ящик, – грубовато приказал он, и, когда пациент нехотя подчинился, не раздумывая вылил ему на спину полбутыли. Артур вздрогнул всем телом, чувствуя, как в глазах темнеет от боли. Спирт нещадно разъедал раны, однако это была все же необходимая мера. Умереть от заражения крови в трюме – не самая приятная перспектива. – Теперь живот, – безжалостно проговорил врач и повторил экзекуцию. Когда он закончил, юноша вскочил с места и, пошатываясь, отошел в темный угол трюма, подальше от Инка; то ли от нанесенных ему ран, то ли от отвратительного запаха алкоголя, но внутренности его буквально выворачивало наизнанку.

– Прости, но это все, на что я способен, – виновато проговорил Инк.

– Я рассчитывал на более нежное обращение, – язвительно хмыкнул Артур, придя, наконец, в себя после очередного приступа тошноты.

– Та крыса… Ужалила меня в спину. Я должен был вылечить себя, поскольку, как мне кажется, жало их ядовито. Но, боюсь, все мои силы ушли на собственное исцеление. Теперь мне нужно несколько дней восстанавливаться, так что пока я не могу даже переместиться подальше от тебя, – объяснил Инк с легкой усмешкой. – И кстати, именно ты виноват во всех моих злоключениях. Если бы тебе не взбрело в голову бросаться мне на помощь, я бы переместился в лодку, меня бы не ужалила здоровенная крыса, и я бы не сидел сейчас в этом вонючем трюме, с тобой на пару.

– Прости, что нарушил твои планы, – криво усмехнулся Артур. – Но если бы ты был чуть более общителен, мы бы вообще не…

– А я интроверт, – беспардонно перебил его Инк. – Глотни-ка лучше настойки, тебе полегчает.

– Нет уж, спасибо. Ты же не хочешь, чтобы и твоя рубашка пришла в негодность?

– Я хочу, чтобы ты себя нормально чувствовал.

– Спасибо за заботу.

Какое-то время они угрюмо молчали. Артур вновь сел на свой ящик и подобрал под себя ноги. В голове у него мутилось, а в глазах появилась рябь, как бывает, когда повышается глазное давление. Тишина в трюме изредка прерывалась подозрительным шелестом за люком, что говорило о несомненном присутствии крыс где-то поблизости. Руководитель с мучительной тоской обдумывал их бедственное положение. Они в ловушке, подобно загнанным зверькам, напрочь лишенные всяких средств к спасению.

Как им выбраться, а главное – куда идти? Наверняка город разрушен, учитывая количество крыс… Вряд ли ничтожная группа подростков смогла предотвратить вторжение неприятеля в ясли и детский сад. Скорее всего выживших немного, а большинство, как это ни прискорбно осознавать, погибли. И если даже им с Инком удастся благополучно покинуть корабль, то куда им следует идти? Их тут же нагонят крысы. Они попали в скверную ситуацию, и только сейчас Артур вдруг отчетливо осознал, что вероятность выбраться из этой передряги живыми практически равна нулю. Подумав только про это, юноша почему-то очень отчетливо увидел перед своими глазами образ Тода.

– Перед поединком с Грызуном Тод извинился передо мной за то, что распускал слухи в Троссард-Холле… И раскидывал мусор… – сам себе проговорил вслух Артур, мучительно при этом краснея. – А я… Не захотел простить его.

Инк пожал плечами, как бы говоря этим жестом, что ему совершенно безразлична данная ситуация.

– И тебе я тоже не верил… Прости меня, Инк, но я все это время думал, что именно ты виноват в том, что происходило в школе.

– У нас сейчас ночь раскаяний? – поинтересовался язвительный юноша. – Я бы предпочел посидеть в тишине.

– Нет, просто я пришел к заключению… – задумчиво сказал его собеседник, нисколько не уязвленный нежеланием приятеля продолжать разговор, – что некоторые вещи в жизни нужно делать сразу, немедленно, пока представилась такая возможность, не откладывая на потом. Прощение, несомненно, относится к таким вещам.

– Это ваши дела, – ответил тогда светловолосый юноша. – Почему ты вдруг заговорил об этом?

Артур внимательно посмотрел прямо на Инка, и взгляд его голубых глаз стал твердым и мрачным.

– Я говорю это потому, что я действительно не знаю, появится ли у меня еще такая возможность. Простить его. Вернее даже не то. На самом деле я уже давно простил. Сказать ему об этом.

– Вечный оптимист сомневается в своем оптимизме? – меланхолично буркнул Инк.

– Похоже, что так, – с грустью улыбнулся Артур. – С другой стороны, я все же верю, что мы выберемся отсюда.

– Оседлаем тростниковую крысу и погоним ее в сторону Тимпатру?

– По крайней мере, ты всегда можешь переместиться, – спокойно ответил Артур. – Когда восстановишь свою силу.

Инк скептически покачал головой.

– Ты знаешь, самое сложное для меня – исцелять. После этого, кстати, довольно болезненного процесса, я чувствую себя, словно короед под тяжелым прессом. Поэтому я не могу дважды кряду исцелить кого-то. На это уйдет слишком много сил, а сердце мое может не выдержать. В любом случае, так предупреждала моя мама. Это касается и других вещей. Мне сложно творить несколько актов естествознательства подряд. Сегодня мне пришлось исцелить себя от крысиного яда, это значит, в течение нескольких дней я буду приходить в себя. Мы же, боюсь, отнюдь не располагаем лишним временем.

– А я обвинял тебя в нежелании излечить всех ребят, после стычки с Шафран… – с сильным раскаянием в голосе проговорил Артур. – Я не знал тогда, что для тебя это так сложно.

Инк печально хмыкнул.

– Это, увы, нормально. Человек всегда скор на обвинение, а вот с оправданием у него обычно не очень хорошо получается.

– Прости меня.

– Прощаю, – по-дружески улыбнулся Инк и насмешливо добавил: – После твоих пессимистических рассуждений о том, что мы непременно умрем, мне тоже захотелось всех простить.

– Ничего такого я не говорил! – шутливо возмутился Артур. – Верующий во спасение может, конечно, по какой-то причине однажды не спастись, но вот неверующий – не спасается никогда. Поэтому я все же предпочитаю первое. А кем был твой отец, Инк?

Светловолосый юноша вздрогнул, так как руководитель своим прямолинейным вопросом поставил его в весьма затруднительное положение. Он помолчал, будто раздумывая, стоит ли расставаться с информацией, принадлежавшей до сей поры только ему одному. Артур терпеливо ждал, прикрыв глаза.

– Я, пожалуй, скажу тебе об этом, – тихо и как бы через силу ответил он. – Но все же не теперь.

– Как знаешь.

– Ты в порядке?

– Словно короед под тяжелым прессом.

– По крайней мере, чувство юмора неизменно сопутствует тебе.

– Это чтобы не заскучать с таким занудой, как ты, Инк.

– Хм… Если тебе так уж скучно, можешь поразмыслить на досуге над нашим спасением.

– Мне кажется, у меня есть пара неплохих идей…

– Сумасбродных, ты хотел сказать?

– Ну это как посмотреть.

– Выкладывай.

– Мы могли бы пробраться в тот квартал, где читали последнее послание родителей. Я не знаю, по каким именно лазейкам крысы проникают в пещеры, но, когда мы заходили в запретную зону, их там точно не было. Возможно, мы могли бы переждать там. Я бы так же не отказался спасти кого-нибудь из раторбержцев.

– Нравится чувствовать себя героем?

– Не нравится бездействовать.

– Разве у тебя есть ключ, умник?

Артур улыбнулся и, морщась от боли, достал из кармана штанов золотой ключ с ярким камнем.

– Видишь, не только Тод в нашей компании – карманник.

– Чувствую, мне несказанно повезло оказаться в таком поистине благороднейшем обществе, – с тихим язвительным смешком проговорил Инк. Затем с сомнением покачал головой. – Я бы предложил другой план. Отсидеться в трюме, дождаться, пока гейзер вновь заработает, и на каком-нибудь корабле подняться наверх. В идеале, чтобы гейзер находился под тем самым кораблем, в чьем трюме мы находимся в настоящий момент.

– Это, несомненно, отличный план, но я все же вижу в нем несколько изъянов.

– Неужели?

– Мы не знаем, где будет бить гейзер. Это раз. Без команды, карты, матросов и необходимых знаний мы никуда не доберемся, кроме, разве что, логова морских червей. Это два. Наконец, сидеть в трюме без еды и воды, снабженными лишь пресловутой устричной настойкой, от которой меня выворачивает наизнанку, – довольно малоприятная перспектива. Это три.

– И после этого, внушающего утешение монолога, я все еще кажусь тебе занудой? – съязвил Инк.

– Нам необходимо найти кого-то из уцелевших раторбержцев. Вместе у нас куда больше шансов. И потом, есть еще одна маленькая, но немаловажная деталь.

– Какая же?

– Я ненавижу бездействовать, Инк.

– Знаешь, впервые тебя увидев, я именно так про тебя и подумал. Да, именно так, – с неприкрытой насмешкой проговорил светловолосый юноша. – Хочешь, я укажу на изъяны в твоем плане?

Артур с улыбкой покачал головой.

– Планы руководителя не подвергаются критике.

– Можно тогда небольшой вопросик?

– Валяй.

– Крысы сторожат наш корабль. Как ты предполагаешь выбраться из трюма?

– У нас будет приманка. Но в этом случае мне придется пожертвовать своей рубашкой.

Мысль эта показалась Инку дикой, однако он предпочел не высказывать более критики. В конце концов у них действительно не оставалось выбора.

– Нам нужно завернуть в мою рубашку что-то тяжелое. Она вся в крови, крысы, несомненно, почувствуют ее. Надо откинуть приманку подальше от корабля. Так нам удастся, возможно, ненадолго отвлечь их внимание. За это время мы должны выбраться с лодочной станции. Ты запоминал дорогу, когда мы сюда шли?

Инк расстроенно покачал головой.

– Все это время я был сосредоточен на перемещении. Эта наука также сложна для меня. Чтобы получилось продвинуться в пространстве хоть на шаг, мне нужно долго сосредотачиваться. А вся эта суматоха и крики ужасно отвлекали меня.

Артур вздохнул.

– К сожалению, я тоже не очень запомнил. Пока мы бежали, я думал про то, как Грызун и Диана… – юноша сбился и замолчал, подавленный внезапным осознанием того, что бедная девушка в настоящий момент находится в полной власти жестокого и циничного человека, а он не в силах воспрепятствовать этому.

– Поверь, Диана за себя постоять сумеет. Чего не скажешь о нас, – буркнул Инк.

– Нам главное найти выход… Мне кажется, мы не так далеко от пещеры, где находится детский сад. Мы же вроде не проходили никаких закрытых ворот и мостов? По-моему, детский сад напрямую соединяется с лодочной станцией.

– Хорошо. Давай попробуем. Но мне думается, крысы уже везде. И в яслях, и в саду и где бы то ни было.

Артур встал на ноги и, невольно скривившись от боли в ранах, медленно прошелся по трюму. Затем он взял пустую бутыль и завернул ее в свою окровавленную рубашку.

– Ты уверен, что сможешь бежать, Артур? – с сильным сомнением поинтересовался Инк, глядя на то, как его приятель ожесточенно стискивает зубы, пытаясь подавить стон.

– Я неплохой бегун, так что не переживай за меня, – бодрясь, ответил отважный юноша, впрочем, про себя все же немного усомнившись. – Но… Как только почувствуешь себя в состоянии переместиться… Я бы хотел, чтобы ты это сделал, не колеблясь. И помог моим друзьям.

Инк отрицательно покачал головой.

– Твоя забота о друзьях весьма трогательна. Но моя цель – вовсе не они. Поэтому, если надеешься, что в какой-то момент я просто свалю, оставив тебя разгребать ту короедную кашу, которую ты сам заварил, то, поверь, это ложные надежды.

– Ладно, поступай, как знаешь, – с сильной досадой проговорил Артур. Клипсянин, конечно, предпочел бы, чтобы в критической ситуации хотя бы один из них спасся, но уговаривать Инка не хотелось. Ему нужно беречь силы на предстоящее испытание.

– Приготовься, – добавил он. – Я открою дверь и выгляну из трюма. Надо посмотреть, далеко ли крысы. Если они здесь, то я попробую кинуть им приманку. И это будет наш шанс на спасение. Но действовать нужно очень быстро.

– Последнее мог бы и не говорить, – скептически поджал губы Инк.

Артур медленно поднялся по кривой лестнице, которая вела в трюм, не без труда приоткрыл над своей головой дощатую дверь и осторожно выглянул наружу. Свежий воздух приободрил юношу и прогнал тошноту. Лодочная станция освещалась догорающими факелами, которые хоть немного рассеивали серую мглу, клубами зависшую над всеми предметами, наполнявшими это неприветливое и безотрадное помещение. Повсюду угрожающе возвышались корабли; их черные угловатые тени, отбрасываемые на стены пещеры, делали своих обладателей поистине исполинами. Многие судна выглядели как новые, однако иные со временем потускнели, облезли. Несомненные признаки упадка сказывались во всем: пробитое днище, сломанные мачты, потрескавшаяся краска, гнилая палуба, заросшая почти сплошь лишаем и водорослями, словно покрытая бурым ковром.

Это удивительное место будто бы разворачивало перед глазами наблюдателя саму жизнь, ибо здесь можно было встретить молодые, то есть новенькие ладные шхуны, готовые, повинуясь горячим юношеским порывам, рваться в жизнь, в первое открытое плавание, так же тут находились корабли постарше, посолиднее, с некоторым уже пренебрежением и знанием взиравшие на самоуверенных юнцов. И, наконец, тут были самые дряхлые и забытые всеми, больные и немощные суденышки, которым, увы, уже никогда не доведется выйти в море. Некоторые лодки возвышались на постаментах, к которым вели деревянные лестницы. На подобном возвышении находился и тот самый корабль, который милостиво приютил в своем трюме двоих измученных беглецов. Осторожно Артур смотрел по сторонам, каждую секунду ожидая нападения. Однако было тихо. Паучьи лапки шелестели по деревянному полу, но на отдалении.

– Пошли! – шепотом приказал руководитель Инку и вылез из спасительного трюма полностью. Из-за боязни, что его могут заметить, он на четвереньках пополз по палубе, стараясь своими движениями создавать как можно меньше шума. Инк был за его спиной. Пробравшись таким образом к бортику, Артур взглянул вниз, и с его губ невольно сорвался горестный вздох. Сердце его наполнилось страхом, а мысли оцепенели. Все пространство под ними буквально было черным от несметного количества копошащихся внизу зверей. Подергивая розовыми усатыми носами, крысы активно занимались поеданием каких-то запасов. Принюхавшись, Артур уловил в воздухе кисловатый запах свежей крови, и бедного юношу опять начало нещадно мутить.

– Давай вернемся в трюм? – предложил Инк мрачным голосом. Но Артур не собирался отступать так быстро. Он увидел следы зеленой дорожки, которая, извиваясь меж высоких бортов кораблей, уходила вдаль. Кто-то заботливой рукой накидал на нее доски, вероятно для того, чтобы во время ходьбы не скользить по водорослям.

– Видишь эту дорогу? Наверняка она и ведет к выходу. Иначе зачем она здесь? – проговорил он шепотом, боясь, что крысы, поглощенные своей утренней трапезой, услышат их.

– Да, только как мы спустимся? Ты видишь, они заняли лестницу.

– Попробуем приманку.

С этими словами юноша распрямился в полный рост. Размахнувшись, как следует, он закинул бутыль, обернутую в рубашку, на борт соседнего корабля. Пустая бутыль из-под устричной настойки глухо ударилась о доски, и мерзкие крысы, до этого момента увлеченные своими делами, с подозрением замерли, принюхиваясь и потирая паучьими лапками друг о дружку. Затем, не сговариваясь, они поползли на соседний корабль, намереваясь, вероятно, закусить новой едой.

– Бежим! – воскликнул Артур, и ребята бросились вперед к лестнице. Клипсянин так торопился, что в какой-то момент сорвался со ступеньки и с болезненным стоном упал в водоросли. Инк, оказавшийся вовремя рядом, помог ему подняться.

– Быстрее, быстрее! – поторопил он, и беглецы кинулись по дороге, стараясь не прислушиваться к шуршанию лапками по земле за своими спинами. Конечно же, крысы сразу их заметили. Но все же, у друзей оставалась некоторая фора. Извилистая дорожка уводила их все дальше от спасительных кораблей, и им очень хотелось надеяться, что они бегут в безопасное место. Непреодолимый страх подобно клокам серого тумана витал в этом полуразрушенном месте, где признаки тления и смерти соседствовали с жизнью. С гнетущим отчаянием друзья неслись вперед, чувствуя, как то ли от бега, то ли от сырости их лбы покрываются капельками пота. Коварная дорога привела в тупик. Беглецы резко остановились, с ужасом взирая на предательский свод пещеры. Он был гладким, унылым и серым, вследствие чего напоминал могильный камень.

– Пропали, пропали! – обреченно выкрикнул Инк, едва шевеля бледными губами. Беловолосый юноша уже обернулся назад и с ужасом наблюдал, как к ним торопятся полчища крыс, жадно отталкивая друг друга на пути к своей столь желанной добыче. Артур же внимательно смотрел по сторонам. Юноша не мог поверить в то, что дорога просто обрывается. Какой тогда в ней смысл? Разве уважающий себя архитектор, будучи в здравом уме и памяти, станет проектировать дороги там, где в них совершенно нет никакой надобности? А та тропинка, по которой они бежали, несомненно, была кем-то продумана, заботливо выложена досками и даже в некоторых местах снабжена сгнившими от времени поручнями. Разгадка должна крыться в этой стене, на которой, казалось, не сыскать ни малейшего изъяна…

Хотя нет, впрочем, один был. Артур быстро достал из кармана ключ и дрожащими руками вставил его в небольшую замочную скважину, удачно замаскированную под камень. Руководитель искренне надеялся, что предмет, находившийся в его руках, открывает все двери. Один поворот, другой. Ничего. Только топот лапок за их спиной. Что же, значит они будут сопротивляться! Бороться до последнего, ибо больше ничего не оставалось. Набрав воздух в легкие, отважный юноша развернулся, чтобы встретить лицом к лицу надвигающую опасность. Увы, у них не имелось никакого оружия, только собственные руки.

Вдруг позади раздался странный металлический скрежет. Неприятный звук испугал как беглецов, так и преследователей. Тростниковые крысы замерли, нервно щелкая челюстями. Между тем, гладкая стена медленно раздвинулась, приглашая гостей войти внутрь, чего, к слову сказать, ребята не преминули сделать, ибо у них не оставалось выбора. Как только они пересекли границу, отделявшую лодочную станцию от другого квартала, руководитель вновь предусмотрительно вставил ключ в скважину, чтобы закрыть стену. Ворота безропотно подчинились его поспешным действиям, однако настолько медленно, что две особо энергичные крысы все-таки умудрились протиснуться внутрь вслед за ними.

Измученные погоней ребята вновь побежали в темноту. Неужели эта нестерпимая гонка никогда не закончится? Вокруг мелькали жилые ящики, нагроможденные друг на друга, только вот местных жителей не было видно. Пару раз оглядываясь через плечо, Артур заметил, что крысы как будто срослись друг с другом: крепко обнявшись ворсистыми лапками и плотно склеившись боками, они теперь составляли одно единое гротескное существо, с двумя головами. Зачем они так сделали? Впрочем, ответ пришел почти сразу же – таким манером уродливые хищники двигались куда быстрее, чем поодиночке.

– Разделяемся, Инк, немедленно! – отрывистым голосом приказал Артур своему другу. Беловолосый юноша хотел было начать возражать, но руководитель довольно бесцеремонно отпихнул его от себя, а сам устремился петлять между верениц полураскрытых деревянных домов, заброшенных своими жителями. Кажется, крысы сперва немного опешили, осознав тот факт, что их ужин умеет самостоятельно разделяться так же, как и они – соединяться. С гневным фырканьем отбрасывая в сторону меньших серых сородичей, на свою беду оказавшихся на их пути, они не без труда расклеили жирные волосатые тела и устремились каждый за своей добычей. Артур мало о чем думал в эти страшные минуты. Все помышления его разума устремлялись лишь к желанной цели – найти убежище, спрятаться. Смог бы он дать отпор одной единственной тростниковой крысе? Учитывая то, что по своим размерам особь доходила ему до пояса, вдобавок она была вооружена длинным ядовитым жалом, а он, в свою очередь, был обделен какими-либо средствами защиты, то ответ напрашивался один, и он отнюдь не являлся утешительным. Взор юноши с тоской скользил по стенам из ящиков; к сожалению, ни один из этих ветхих домов раторбержцев не мог служить ему прибежищем.

Крыса буквально наступала ему на пятки; бедного юношу спасало то, что улицы в Раторберге были извилистыми, с многочисленными поворотами и тупичками, что позволяло ему резко менять направление, спасаясь таким образом от выставленного жала. В какой-то момент раненый и смертельно уставший клипсянин вновь свернул за угол. Повсюду стояли мусорные корзины, неряшливо перевернутые, словно кто-то захотел порыться в них с целью найти еду. Одна из таких корзин была со всех сторон закрыта ящиками, подобно неприступной крепости с защитными укреплениями. Только взглянув на высокое сооружение, Артур понял, что это и есть его шанс на спасение, пусть даже довольно сомнительный. Как по ступенькам, он стал карабкаться по скрипучим деревянным домам. Когда он добрался до самого верха, то стремительно нырнул в один из ящиков через боковое отверстие и, не без труда отделив гнилые доски от противоположной стороны, спрыгнул вниз, в конусообразную корзину. Теперь получалось, что он как бы со всех сторон был окружен деревянными перегородками из накиданных ящиков, которые, подобно тюремной решетке ограждали пленника от внешнего мира. Крыса попыталась заползти вслед за ним, однако ее толстое брюхо не помещалось в том ящике, через который пролез Артур. Несколько раз безуспешно потолкав его жалом, животное испустило разочарованный вздох, и попятилось назад.

Только сейчас загнанный юноша смог, наконец, перевести дух. В корзине лежал мусор, но, к счастью для Артура, не сгнившая еда, а то его живот снова бы скрутило в приступе тошноты. Старая одежда, обувь, дырявые рыболовные снасти составляли содержимое его неожиданного прибежища. Где сейчас Инк, удалось ли ему спастись? Юноша прислонился к просветам между досками, пытаясь хоть что-то разглядеть через решетку своей тюрьмы. Неужели никто из раторбержцев не спасся, и подводный город сделался местом их погребения? Сколь бы не была трагична эта мысль, Артур не отчаивался. Все тело руководителя болело от ран, нанесенных Грызуном, сердце его стучало так, что, казалось, сейчас выпрыгнет из груди, его нещадно тошнило, а руки дрожали от напряжения, но голубые глаза, по-прежнему горящие несломленной силой духа, продолжали высматривать что-то в беспроглядном тумане.

Внимательно созерцая город, выплывающий из предрассветной серой дымки, можно было обмануться, подумав, что улицы Раторберга ничем не отличаются от улиц обычного уездного городка Королевства. Туман не давал разглядеть диковинные дома; издали казалось, что жилища выглядят надлежащим образом и даже обладают кривоватыми крышами и своеобразными окнами. Чудилось, стоит только присмотреться, и вот уже проясняются очертания местных торговых лавочек, цветочных магазинов, загонов для животных, мостиков и зеленых палисадников из водорослей.

Но это была лишь иллюзия. На самом деле Раторберг словно представлял собой один полуразрушенный сгнивший деревянный ящик, без каких-либо элементов, которыми по праву должен был обладать нормальный город. И еще эта нестерпимая вонь повсюду, это неприятное чувство тревожности и уныния, которое часто возникает в дождливую погоду, это постоянное ожидание опасности…

Вдруг Артур увидел еще одного беглеца. Неужели Инк, какая удача! Но это был не он. Какой-то мелкий мальчишка спасался от крысы. Голые пятки его сверкали в темноте, а он сам, сгорбленный от ужаса, не то бежал, не то полз на четвереньках, подобно раненому зверю. Артур пристально вглядывался в фигуру подростка, что-то показалось ему до боли знакомым. Он уже видел раньше этого мальчика, но вот где… За ним скользила та самая крыса, которая недавно с упоением преследовала его самого. Довольная, что наконец нашла себе замену, она будто на лыжах катилась на всех своих лапках, перебирая ими так быстро, что они почти не были различимы с далекого расстояния.

Жертва недалеко ушла от преследователя, слишком уж неравными оказались силы. И вдруг Артур узнал Хвостика! Того самого маленького обманщика, который хотел по приказу Клока заманить их в ловушку. Тот самый, кто подставил Тода, и косвенно явился причиной их разлада с Грызуном. Мальчишка выглядел гораздо хуже, чем в тот день. Золотистые кудри будто бы поблекли; мокрыми слипшимися прядями они свисали на его окровавленный лоб. Он был бледным, дрожащим и загнанным до такой степени, что почти валился с ног.

– Эй, иди сюда! – крикнул ему Артур из своего убежища, но бедняга, обезумевший от страха и отвращения, едва ли понял, откуда раздается этот спасительный призыв. Тогда отважный юноша, не медля ни секунды, бросился ему на помощь. Он так боялся, что не успеет, что в два счета вскарабкался по ящикам с внутренней части своего убежища. Поразительно, как забота о других помогает забыть собственные невзгоды и болезни! И если бы врачи проводили научные изыскания в этой области, они были бы чрезвычайно удивлены, придя к выводу, что порою все, что нужно страдающему пациенту – поменьше прислушиваться к себе, но побольше к другим. Сколько было бы счастливо исцеленных людей, придерживайся они того же принципа!

Артур подбежал в тот момент, когда крыса уже почти нагнала свою жертву. Хвостик в испуге вжался в стену какого-то полуразобранного дома, то есть ящика, и дрожал, как осиновый лист. Увидев Артура, он даже сперва не узнал его.

– Ты видел, откуда я прибежал? Там наверху в одном из ящиков сквозной проход. Залезай туда и жди меня.

Хвостик медленно, словно умалишенный, кивнул. Детское лицо его было в слезах. Он уже бросился спасаться, как вдруг невидимая внутренняя сила остановила его. Мальчик оглянулся на своего спасителя и уже более-менее твердым голосом спросил:

– А ты?

Артур ободряюще улыбнулся.

– Со мной ничего не будет, я скоро к тебе присоединюсь.

Услышав эту утешительную реплику, мальчишка серьезно кивнул головой и побежал в укрытие. Артур же обернулся, чтобы задержать зверя. Они встретились лицом к лицу, если так позволительно сказать про человека и животное, и замерли, изучая друг друга. Крыса словно бы пыталась определить, чем этот ужин предпочтительнее того, что со всех ног трусливо кинулся в убежище. Круглый мокрый нос ее дергался, ибо она пыталась унюхать человека. От Артура разило устричной настойкой, а крыса, будучи противницей алкоголя в любых формах и видах, не переносила запах спирта. Поэтому она не решалась атаковать. Артур же отступил на шаг от своего врага, затем еще и еще. Он намеревался последовать за Хвостиком. Но уже в тот момент, когда его руки начали привычно цепляться за уступы криво поставленных друг на друга ящиков, он почувствовал, как что-то кольнуло его в ногу. Сам укол вовсе не был болезненным, однако спустя секунду место укуса начало жечь, как после пчелы или осы.

Артур из последних сил взобрался на ящики и нырнул в спасительный проход. Он снова в своей крепости, только вот Хвостика нигде не было. То ли мальчик не понял, куда надо бежать, то ли просто не послушался, но его здесь не оказалось. Совершенно измученный Артур лег на дно мусорной корзины. Пожалуй, эта вылазка была последним усилием с его стороны. Теперь же он чувствовал себя даже не в состоянии сдвинуться с места. Бедный юноша в полном изнеможении закрыл глаза и представил себе, как он встречается со своими дорогими друзьями. Эта счастливая мысль согревала, в то время как его тело сотрясалось от мучительного озноба. Ему было так холодно, что в какой-то момент он даже пожалел, что отдал свою рубашку крысам.

Наверное, прошло какое-то время, Артур не мог сказать точно, ибо находился в состоянии, пограничном между сном и реальностью. Вдруг ему стало казаться, что перед ним Диана. Прекрасная девушка смотрела на него как бы с недовольством, осуждая за то, что он без серьезной на то причины покинул убежище.

– Причина была! – запальчиво возразил Артур, защищаясь. И тут вдруг он почувствовал, как кто-то несильно похлопал его по лицу. Все тут же поплыло перед глазами, его вновь затошнило, а потом Артур как бы сквозь туманную дымку увидел Инка. Беловолосый юноша стоял перед ним, бледный и взволнованный. Фраза «на нем лица нет» как нельзя точно описывала его внешность в данный момент.

– Что с тобой? – прерывающимся голосом спросил Инк.

– Не знаю, кажется, я заснул, – слабо ответил Артур.

– Ты все это время сидел здесь?

– Да, мне удалось убежать от той крысы.

– А я свою завалил! – с забавной гордостью похвастался вдруг Инк. – А потом сразу же стал тебя искать. Это детский сад, похоже, еще не все крысы поняли, как сюда пробраться. Здесь относительно безопасно.

– Ты встретил кого-нибудь из раторбержцев? Я видел Хвостика, но он убежал…– проговорил Артур.

– Тут никого нет, – нахмурился Инк, с подозрением косясь на Артура. – Я прошел весь квартал вдоль и поперек, если бы тут были люди, я бы их увидел.

Руководитель пожал плечами. Он почти пришел в себя, только вот болезненная пелена перед глазами все не рассеивалась, вследствие чего лицо Инка, казалось, выплывает из тумана отдельно от туловища. Довольно неприятное зрелище, но Артуру вдруг стало смешно. Тем более что это лицо смотрело на него с таким комичным подозрением, будто он сам вдруг превратился в крысу.

– Давай выбираться отсюда. Надо найти какую-нибудь еду и воду. Судя по всему, раторбержцы в спешке оставили этот квартал. Они не успели взять свои пожитки.

– Пошли, только я что-то… Не очень голоден, Инк. Тем более сушеные крысы особо не возбуждают мой аппетит.

Они с трудом вылезли из крепости, и тут Артур вспомнил, что он-то свою крысу не убил, и она по-прежнему шастает где-то поблизости.

– Тут может быть опасно, – предостерегающе произнес он. – Моя крыса где-то неподалеку… Мне даже кажется, что она крутилась здесь, когда я увидел Диану.

– Что? – строго переспросил Инк, обернувшись к Артуру. Лицо руководителя было болезненно-бледным. Клипсянин криво усмехнулся.

– Инк, своим пристальным вниманием ты пугаешь меня.

– Кого ты видел? – опять с напором переспросил беловолосый юноша.

– Я… имел в виду, во сне видел, – досадливо отмахнулся рукой Артур. – Мы идем куда-нибудь или нет? Или ты будешь строить из себя заботливую няньку?

Они спустились с горы ящиков на тихую и пустынную улицу города. На небольшой корявой табличке было выведено ее наименование – «Улица даров». Следом за ней шла «Розовая улица», а потом «Мечтательная» и так далее. Эти прелестные названия явно указывали на то, что управителем данного квартала была девочка. Инк шел, озабоченно глядя по сторонам. Казалось, он что-то искал. Артур, чуть прихрамывая, плелся за своим безжалостным проводником, мечтая о небольшом отдыхе.

Инк все время был перед ним, но вот в какой-то момент юноше показалось, что очертания его друга изменились, и перед ним вновь Диана. Стройная девушка бодро шагала вперед, указывая ему путь. И так реален был этот прекрасный образ, что Артур не выдержал и прошептал:

– Не иди так быстро, Ди, я боюсь потерять тебя из виду.

Диана остановилась и с недовольством воззрилась на своего спутника.

– Что ты там бормочешь? – невежливо и безо всякого почтения поинтересовалась она.

– Я говорю, иди помедленнее…

– Я и так плетусь, как черепаха…

– Ну уж нет, на черепаху ты точно не похожа! – улыбнулся Артур.

– В смысле, не похожа? – с сильным подозрением в голосе проговорила Диана, и Артур, сколь бы ни был уставшим и больным, разразился хохотом. Кажется, он был близок к истерике.

– Давай немного отдохнем. С тобой точно все в порядке, Артур? – вновь спросила Диана, своей фразой неожиданно приведя Артура в дурное расположение духа.

– Сколько уже можно повторять? Я чувствую себя хорошо, только немного устал и все.

Они присели на перекрестке «Юбочной» и «Цветочной». Надо сказать, ни тем, ни другим вышеуказанные улицы не располагали, а их серый облик вообще нисколько не вязался с этими многообещающими названиями. Инк с волнением посматривал на своего спутника. Артур сел на водоросли и с удовольствием вытянул ноги.

– Тут так холодно, – пожаловался вдруг он. – Жаль, что у тебя нет запасной рубашки.

Беловолосый юноша растерянно покачал головой.

– Попробуй поспать. Надо было захватить с собой устричной настойки.

Они сидели так в тумане еще какое-то время. Инк думал о сложившемся положении, а Артур пытался сообразить, почему вдруг Диана, которая всегда ненавидела алкоголь, захотела выпить устричной настойки. Неожиданно со всех сторон их окружили раторбержцы. Загорелые, полуголые, они появились из тумана, подобно мифическим существам. Среди них был счастливый Хвостик.

– Они целы! – с искренней радостью закричал ребенок, кинувшись к Артуру. – Он спас мне жизнь! – добавил мальчуган, обнимая своего спасителя.

– Что? – непонимающе поинтересовался Инк.

– Он попытался защитить меня от крысы, а она его укусила! Я сам видел!

– Крыса? – не своим голосом вскричал Инк, вскочив на ноги.

– Зачем ты так кричишь, Ди? – с недовольством поинтересовался Артур у Инка и в бессилии опустился на водоросли. У него начинался бред.

Когда Артур уже в сотый раз за сегодняшний день открыл глаза, то обнаружил себя лежащим на подстилке из сушеных водорослей. Они находились в помещении, которое очень напоминало дворец мышиного короля, но с одним лишь отличием – здесь было гораздо чище. Инк сидел рядом с ним, по-армутски сложив ноги. Лицо юноши было практически того же оттенка, что его белые волосы. Артур с удовольствием осознал, что чувствует себя гораздо лучше, чем раньше. Раны его как будто не беспокоили, сознание просветлело, да и вообще, казалось, не было всего этого – драки с Грызуном, сумасшедшей гонки, борьбы.

– По-моему, теперь мой черед спрашивать, в порядке ли ты, – озабоченно проговорил Артур, вглядываясь в бледные черты друга.

– Значит, тебе действительно похорошело? – каким-то сумрачным голосом проговорил Инк.

– Да, вполне.

– Что ж, тогда тебе будет не так уж сложно еще немного потерпеть, – сильно раздражаясь, воскликнул Инк и неожиданно ощутимо треснул приятеля по лицу. Артур, не ожидавший нападения, оглушенный, вновь откинулся на лежанку.

– Совсем спятил? – возмутился руководитель, потирая ушибленную челюсть.

– Скажи спасибо, что только один удар, – глухо пробормотал Инк.

– Да что с тобой такое? Где мы?

– В зале заседаний детского сада, – так же хмуро пояснил Инк.

– А зачем ты меня…

– Потому, что ты бестолковый и безответственный, вот зачем!

– Инк, ты опять за свое!

– Почему ты не сказал, что спас Хвостика?

– Я просто не успел, вот и все. Тем более, я бы не стал называть это такими громкими словами, так как никакого спасения…

– Ты промолчал, что тебя ужалила крыса! – обвиняющим голосом завопил Инк, отбросив все свое безразличие. Бледное лицо его выглядело ужасно.

Артур вновь приподнялся на своем месте, уже с некоторым беспокойством взирая на своего неуравновешенного спутника.

– Ты же сам сказал, Инк, что не можешь исцелять два раза подряд, так зачем тебе было знать, что меня укусила крыса? Я думал, ты все равно не сможешь мне помочь. И потом, я надеялся, что, когда у тебя вновь появятся силы, ты переместишься отсюда, а в противном случае, ты бы потратил все на меня и лишился этой возможности. Понятно тебе? И нечего на меня орать!

Инк глубоко вздохнул, тщетно пытаясь успокоиться. Затем он вновь с явной неприязнью посмотрел на Артура, и тот предостерегающе поднял руку, желая защититься от своего непредсказуемого приятеля. Но Инк уже вполне овладел собой. Он вновь тяжело вздохнул и вымолвил:

– Полагаю, я должен все-таки объясниться. Чтобы подобных ситуаций больше не возникало.

– Было бы неплохо, – скептически вставил Артур.

– Моя жизнь не имеет никакой ценности по сравнению с твоей, – начал Инк.

– Вот как? И кто же это определил?

– Я! – рявкнул Инк, вновь выходя из себя. – И не мешай мне говорить. Тебе не следует рисковать собой ради меня, напротив, это я должен защищать тебя. Чтобы дело моего отца не было напрасным. Чтобы его смерть не была напрасной.

– Кто твой отец, Инк?

– Доланд, – через силу пробормотал беловолосый юноша.

– Друг моего отца! – ахнул Артур.

– Тот самый, что пожертвовал своей жизнью ради спасения Ирионуса и тебя, когда сожгли ваш дом. Отец умер, Артур, защищая вас. Тем самым невольно он обрек меня с матерью на ужасные страдания, чего он, разумеется, не мог предположить, когда бездумно жертвовал собой. С самого детства мне претили любые акты самопожертвования, так как они лишний раз напоминали о том, что, если бы отец больше думал не о других, а о нас с мамой, такого бы никогда не произошло. Моя мать не является естествознателем, а мне частично передалась сила отца. Я помню тяжелую жизнь, полную скитаний, унижений и побоев. Чужакам никогда не рады, особенно, когда они не такие, как все. Было время, Артур, когда я даже искренне ненавидел отца и не мог принять его поступка. Так славно выглядеть в глазах других хорошим, а что насчет своих? Когда твой собственный ребенок вынужден униженно ползать на коленях, чтобы вымаливать у взрослых кусок хлеба для матери? Впрочем, зачем я это тебе говорю. Теперь главное не то. Моей матери так и не удалось внушить мне, что поступок отца был правильным. Но я смирился с произошедшим, с прилежанием учился, чтобы в будущем прокормить себя и ее. Все время мы кропотливо продолжали работу Доланда по поиску «Последнего слова…», так как моя мать видела в этом огромную важность. Я же мечтал поскорее пойти куда-нибудь работать, чтобы навсегда оставить это бессмысленное, как мне казалось, занятие. Однако все изменилось с того момента, как я встретил единорога.

При этих словах Инка Артур невольно вздрогнул и подался вперед. Юноша был так взволнован, что даже задержал дыхание, боясь пропустить нечто важное.

– Да, это был твой единорог, Артур.

– Баклажанчик! – живо воскликнул юноша, пребывая в совершенном нетерпении.

– Забавное имя, – скептически хмыкнул Инк. – Он поведал мне кое-что о тебе. Во-первых, что ты учился в Троссард-Холле. Во-вторых, что ты по каким-то причинам потерял силу, из-за чего единорог перестал чувствовать тебя так же сильно, как раньше. Его, видно, крайне заботила твоя судьба. Он хотел, чтобы я непременно разыскал тебя, и так же подсказал, где я могу это сделать. Единорог мысленно показал мне твой образ, так что я знал тебя заочно, еще задолго до встречи с тобой. Так как школьники в тот момент оставили Троссард-Холл и все вместе отправились якобы защищать Беру, то, соответственно, можно было предположить, что ты находишься в их числе. Мы с матерью и отчимом как раз временно обосновались в Беру. Я был осведомлен о том, что школьники прилетели в столицу, однако среди них, увы, не оказалось тебя. Я терпеливо ждал, когда ты придешь. День и ночь я следил за твоими друзьями. Мне удалось застать тебя в тот момент, когда ты пришел в дом Тина. У меня также получилось проследить за тобой ночью, когда ты отчего-то вздумал покинуть гнездим семьи Треймли. Я шел следом, но ты, вероятно, что-то почувствовал и понесся так, что я потерял тебя из виду.

Артур живо вспомнил свое поспешное бегство, то скверное чувство одиночества, когда родители Тина отказались поверить в его историю. Невыносимую тревогу за своих друзей. И этот «таинственный недоброжелатель», который следовал за ним по пятам, скрываясь в тени, словно издеваясь. Значит, это был Инк!

– Итак, я не смог догнать тебя. Впрочем, это меня не особо расстроило, ведь я знал, что ты, скорее всего, попытаешься найти старого друга своего отца – Индоласа. Так и оказалось. Я переместился в трактир и подслушал ваши разговоры. И вот тогда нечто важное открылось мне! Единорог поведал одну тайну касательно тебя, которая должна была помочь в борьбе с Тенями. А ведь именно на эту борьбу обречены все естествознатели. И вот во время ваших дружеских бесед с Индоласом я понял, что единорог был прав, когда просил найти тебя. Я вдруг разом осознал, что смерть отца вовсе не бесполезна, а напротив, в ней содержится такой глубинный смысл, что я разом простил и принял его поступок. Я понял, что все лишения, которые мы претерпевали с матерью, были не напрасны. Ведь моя жизнь, равно как и ее, на самом деле значат очень мало по сравнению с твоей.

Артур нахмурился.

– Почему же ты пришел к такому выводу? – поинтересовался он, все еще не понимая. – Что именно тебе сказал мой единорог?

– К сожалению, в этом вся загвоздка. Я не могу рассказать, в чем заключается тайна. Как бы это странно ни звучало, но если ты сейчас все узнаешь, то уже не сможешь выполнить свое предназначение. Именно поэтому я молчал все время, не имея возможности открыться тебе. Но сейчас кое-что поменялось. Я вижу, что ты совершенно не осознаешь своей важной роли. Ты рискуешь на каждом шагу ради всех на свете, даже ради последних негодяев. Ты совершенно не думаешь о себе. Тогда у Индоласа я еще не понимал в полной мере, насколько сильны твои альтруистические побуждения. Но уже из одного только твоего рассказа я узнал, что ты на самом деле не только ничего не подозреваешь о своей значимой роли, но еще и думаешь совершенно о другом. Когда я услышал эту жуткую историю про Мир чудес, то чуть не прибил тебя от ярости. Как ты посмел ради незнакомых людей так рисковать собой! В то время, когда на тебя возложены такие надежды! Тогда я отчетливо понял, почему единорог попросил найти тебя. Он знал, что тебе нужна защита, моя защита. Я решил, что буду подле тебя, пока ты не совершишь того, что должно. Я буду защищать тебя, пусть даже ценой собственной жизни, ради того, чтобы жертва моего отца не была напрасной. Но чем дольше я нахожусь рядом, тем более я понимаю, что защищать тебя надо постоянно! Ты все время попадаешь в глупые истории, ты и твои дружки! Поэтому я надеюсь, что мой сумбурный рассказ хоть немного заставит тебя думать о себе и поменьше рисковать! Чтобы не было более той ситуации, когда ты чуть не умер от крысиного яда на моих глазах! Прошу, подумай о всеобщем благе!

– Инк, обычно я стараюсь думать о тех, кого люблю. Или о тех, кто нуждается в моей помощи здесь и сейчас. Мне кажется, это лучше мысли о каком-то там иллюзорном благе. Твой отец, я уверен, тоже любил Ирионуса. И именно поэтому пожертвовал собой. Не надо обесценивать его поступок.

Инк закрыл глаза рукой. Казалось, он сейчас расплачется. Но вот юноша овладел собой и вновь хмуро посмотрел на Артура.

– Давай каждый останется при своем мнении. Просто будь чуть более… Ответственным, что ли.

– Значит, мой единорог просил защитить меня? Почему же он сам тогда не нашел меня? – проговорил Артур, чувствуя неуловимую обиду по отношению к своему крылатому другу. Баклажанчик бросил его в самые трудные минуты жизни, хоть и обещал все время быть рядом. Вместо этого он отправляет ему на помощь этого фанатично настроенного юношу, который твердит о каком-то благе, предназначении и прочей бессмыслице.

– Вряд ли человек способен правильно толковать поведение единорогов. Я не имею понятия. Просто говорю, что знаю.

– Значит, он волновался за меня?

– Да, наверное.

– Это предназначение, о котором ты говоришь, как-то связано с «Последним словом единорогов»?

– Я не могу тебе сказать.

– Ах, Инк, это какая-то ерунда. Ты вроде и начал рассказывать мне свою историю, но при этом не договариваешь всего… Не думать о других я не могу, даже осознав факт собственной важности и значимости, как ты говоришь.

– По крайней мере, ты теперь осведомлен, что я готов умереть ради тебя. Надеюсь, в дальнейшем это убережет тебя от глупостей.

– Скажи лучше, что мы будем делать дальше? Что говорят раторбержцы?

– У нас есть хорошие новости и плохие. С чего начать? – все тем же мрачным и немного заунывным голосом поинтересовался Инк.