Увидев красное, заходящее над поверхностью спокойной воды, солнце, Тиллита ностальгически вздохнула, ибо вспомнила закат над своим родным городом. Как же она тосковала по Миру чудес! В последнее время, особенно с того момента, как они попали в злополучный Раторберг, армутка ощущала себя словно во сне, мучительном, страшном и болезненном сне. Наверное, приблизительно в таком же состоянии пребывали несчастные рабы, принадлежавшие ее отцу.

Когда их небольшое судно резко поднялось наверх, повинуясь сильному напору воды, Тилли страшно запаниковала; девушка вообще боялась высоты и ненавидела горы, бескрайние степи были куда милее ее сердцу. Раторбержцы засуетились; они начали выполнять какие-то таинственные манипуляции, предназначение которых было известно им одним. Они зачем-то поспешно накрыли палубу парусиной и спрятались под ней. Что же, остальные последовали их примеру.

Все происходило очень быстро, за считанные секунды: ощутился легкий толчок, за ним – тряска, на корму посыпался белый песок, и вот парусина уже была отброшена в сторону, подобно ненужной оберточной бумаге, а над головой удивленных путешественников появилось красно-синее искрящееся небо и это прекрасное, завораживающее солнце, уже клонившееся к закату. По всей видимости, корабль вынырнул из глубин за счет тех же самых таинственных механизмов, благодаря которым они попали в Раторберг.

Юные мореплаватели оказались на крошечном песчаном островке; серебристые волны тихонько бились о ровный берег, морской бриз насыщал легкие кислородом, солнце все еще согревало ленивых розовых крабов, а в прозрачной воде разноцветными лентами плавали друг за другом пестрые рыбки. Эта умиротворяющая картина так резко контрастировала с мрачными трущобами города крыс, что все, произошедшее не так давно в Раторберге, невольно принималось за мрачный и весьма болезненный сон.

Армутка отряхнулась от песка, с трудом поднялась на ноги и подошла к бортику. Судно село на мель. Теперь, чтобы отправиться в дальнейший путь, нужно было немного подтолкнуть его. Впрочем, Тилли по привычке называла судном все, что могло более-менее держаться на воде. С таким же успехом она окрестила бы обычный плот кораблем, ибо совершенно ничего не смыслила в морском деле. На самом деле, их хлипкую лодчонку можно было считать судном с большой натяжкой.

Сощурив и без того узкие зеленые глаза, армутка внимательно осмотрелась. Она пыталась отыскать Кирима и всех остальных. Вот в поле ее зрения попала Диана. Надо отметить, сероглазая девушка никогда не нравилась Тилли. В этом смысле, их неприязнь друг к другу была обоюдной. Диана все не могла простить армутку за неприятности, причиненные Артуру семейством Ролли, а вот враждебность Тиллиты была иного толка. Глядя сейчас на нее, прямо стоящую у самого бортика и задумчиво смотревшую вдаль, освещенную красноватыми лучами, с длинной гривой роскошных волос цвета шоколада, невероятно красивую, несмотря на грубые синяки и царапины на белых руках и неряшливую походную одежду, армутка вдруг ощутила в сердце нечто похожее на зависть. Но вот Диана резко повернулась к ней, и Тилли почувствовала во взгляде девушки нечто необычное. Впрочем, бледное лицо ее не выражало ни одной эмоции – ни плохой, ни хорошей, однако в больших серых глазах отражалось нечто такое, что армутке уже не раз доводилось наблюдать в своей жизни.

Тиллита напрягла память. Она не любила вспоминать прошлое, но сейчас ей хотелось разгадать эту загадку. И она отчетливо увидела следующее. Подобным образом на нее смотрели жалкие рабы, когда отец сурово объявлял им, что в их услугах больше не нуждается. Как часто бывает, за этой фразой скрывалось гораздо большее, а именно обещание, что бедняг вскоре отдадут на съедение собакам. И вот тогда несчастные слуги, совершенно отупевшие от испуга, смотрели на нее, вероятно, надеясь, что юная хозяйка окажется более милосердной и пощадит их.

Совершенное непринятие ситуации, неверие, чудовищная боль, беспомощная растерянность и непреодолимый страх – все эти чувства мелькали одно за другим в глазах Дианы, когда она смотрела как бы сквозь Тиллиту, устремляя свой взор в небо и рассеивая его в воздухе, не концентрируясь ни на одной детали. Затем, к большому удивлению армутки, Диана вдруг ловко соскользнула с бортика их шлюпки и энергично побежала по белому песку, подальше от корабля. Что случилось, неужели она совсем спятила? Тиллита все не могла понять, что происходит.

Чудачка замерла на песке, будто ожидая чего-то, как вдруг, из-за небольшого песчаного холма, словно из-под земли, вынырнула тростниковая крыса. Эта особь была довольно крупной, ростом приблизительно с полчеловека; она являлась обладательницей полного и весьма вместительного на вид брюшка, длинных паучьих лапок, легко скользящих по песку, и голодной усатой морды с хищным оскалом. Крыса замерла на всех своих многочисленных ногах и недобро посмотрела на Диану. Странная девушка не двигалась с места, вовсе не пытаясь спастись. То ли страх так парализовал ее, что она была не в состоянии сделать ни шагу, то ли какое-то иное чувство, но они так и стояли друг напротив друга, человек и животное. Крыса все не решалась напасть; казалось, ее смутила эта удивительная самоотверженность врага, внешне такого беззащитного и хрупкого.

Неожиданное проявление смелости со стороны существа более слабого всегда обезоруживает. Какое-то время животное взвешивало свои силы, пытаясь определить, кто из них в действительности одержит победу в случае поединка. Наконец, спустя минуту раздумий, крыса пришла к заключению, что жертва не выглядит слишком уж устрашающей. Выставив жало вперед, она суетливо засеменила лапками по песку в сторону Дианы. В этот самый момент Грызун, уже давно наблюдавший за происходящим, кинулся к девушке на помощь. Это был бы достойный поступок, если рассматривать его в отдельности от истинных побуждений мышиного короля. А между тем мотивы предводителя были таковы, что на самом деле Грызун всего лишь защищал свою собственность, на которую осмелился покуситься враг. Помимо прочего, король хотел покрасоваться перед белокожей чужачкой, показать гордой девчонке, что он вовсе не хуже того самоуверенного красавца, чьи останки, увы, наверняка сейчас доедают хищники – голодные обитатели подземелья.

Грызун был совершенно уверен в своих силах; одна-единственная крыса не причинила бы ему никакого вреда, тем более что на руках его по-прежнему были защитные перчатки – острые и длинные стальные когти, заменявшие ему саблю. Размахнувшись этими когтями, он одним движением расцарапал крысе морду, наслаждаясь истошными захлебывающимися взвизгиваниями неприятеля, а вторым – отделил голову от тела. Полилась кровь, но не красная, как у людей, а желтая. Грызун игриво покосился на Диану, которая по-прежнему стояла на песке с тем же отсутствующим выражением на лице, и сказал, кривовато ухмыляясь:

– С этого острова нельзя попасть вниз, только наверх. Так уж задумали наши родители. А эта крыса, видно, приплыла откуда-то. Не расстраивайся, принцесса, вернемся на лодку.

Девушка обреченно поплелась за повелителем, не произнеся ни слова. Тиллита, все еще с недоумением обозревавшая данную сцену, перевела взгляд на палубу. Раторбержцы уже полностью пришли в себя и теперь занимались тем, что пытались спустить лодку на воду. Благополучно покончив с этими мероприятиями, они деловито принялись за пленников, которые вяло вылезали из-под парусины, отплевывались от песка и с недоумением глазели по сторонам. Осознав, наконец, что их свободу пытаются ограничить самым беспардонным образом, ребята начали оказывать отчаянное сопротивление.

Впрочем, попытки их не увенчались успехом, так как приспешников короля все же было больше. Десяток рослых полуголых юношей навалились на них и принялись так нещадно колотить, что слабый Даниел тут же сдался, решительно отказавшись от сопротивления, равно как и неуклюжий Тин. Тод и Кирим дрались с яростью степных койотов, но, увы, одного рвения недостаточно, чтобы одержать победу. Им тщательно связали руки за спиной корабельной веревкой, которая неприятно царапала кожу. Тиллиту, разумеется, тоже связали, но не так сильно, ибо она все-таки являлась девочкой. Лишь одна Диана по какой-то причине была избавлена от этой несправедливой участи.

– Тод? Где Артур и Инк? – вдруг хриплым голосом поинтересовался у приятеля Кирим, с чрезвычайным волнением оглядываясь по сторонам. Несчастные пленники еще не осознали вполне тот печальный факт, что храбрый руководитель, в некотором роде, их движущая и направляющая сила, бессменный лидер и, наконец, просто друг, будучи раненым и безоружным, остался один в подземном городе. Нет, впрочем, не один, а с Инком, но это отнюдь не делало ситуацию более благоприятной.

– Не вертищь, а то еще трешну! – шепеляво воскликнул низкорослый парень, у которого не хватало во рту передних зубов.

– Они там. Остались там! – отрешенно пробормотал Тод, на глазах которого внезапно появились слезы. Сколь сильно бы ни было его шуточное соперничество по отношению к Артуру, он тем не менее любил его всем сердцем, как и остальные. Беруанец всеми правдами и неправдами пытался завоевать Диану, всячески стараясь превзойти соперника, но теперь он вдруг неожиданно осознал, что лишился вовсе не врага, а настоящего друга. Потерял его безвозвратно, ибо вряд ли простому человеку будет под силу побороть полчища голодных тростниковых крыс, не имея при этом оружия и будучи в том состоянии, в каком его видели друзья в последний раз. Пленники с тоской замолчали, сраженные одной только этой печальной мыслью о своих несчастных друзьях. Ничто на свете не смогло бы так умерить их пыл сопротивляться и совершенно лишить воли к жизни, как это неожиданное осознание безвозвратной потери. Вмиг их важное путешествие обессмыслилось, ибо все время они помогали своему дорогому другу, тому, кого уже, скорее всего, нет среди живых. Никто не питал напрасных иллюзий, кроме разве что оптимистичного Тина и преданной Дианы. Сероглазая девушка верила бы даже в том случае, если бы своими глазами увидела, как Артура убивает тростниковая крыса.

Тиллита, не знавшая о том, что Инк с Артуром остались в Раторберге, наконец-то поняла загадочное поведение Дианы. Самоотверженная подруга пыталась вернуться к своему возлюбленному, но, конечно, она бы ни за что не смогла этого сделать. Даже если бы у нее это получилось, она разбилась бы насмерть, ибо гейзер уже давно ушел под воду, а расстояние до земли было достаточно велико. Но, по всей вероятности, бедная девушка не могла в тот момент хорошенько поразмыслить обо всем, ибо слишком сильно было ее желание вернуться к другу. Тиллита с искренней грустью опустила голову; армутка, конечно, не так давно знала Артура и Инка, как остальные, но она успела с ними подружиться. Артур спас ей однажды жизнь, самоотверженно жертвуя собой, а ведь в то время, по сути, она была для него никем, больше врагом, чем другом, но он все равно пришел к ней на помощь. Как бы Тилли хотелось сейчас тоже вернуться в Раторберг, чтобы помочь ему! Однако было слишком поздно.

Совершенно убитые и расстроенные, друзья безвольно поникли в своих путах, чем невероятно рассмешили Грызуна, Клока и Киля.

– Вы словно не рады, что спаслись! – хрипло захохотал Грызун, впрочем, все же немного недоумевая из-за поведения своих пленников. Да, они находятся целиком и полностью в его власти, но это, по его скромному мнению, было все же наилучшим исходом, нежели перспектива оставаться с тростниковыми крысами один на один. Но на самом деле мышиный король просто решительно ничего не понимал в дружбе, чести и взаимовыручке, иначе никогда бы не бросил свой народ на съедение чудовищам.

– Они горюют, что оставили лучшего друга в беде, – издевательским голосом объяснил Киль, при этом так мерзко улыбаясь, что невольно закрадывалась мысль о его непосредственной причастности ко всем злоключениям бедных пленников. Юнге тут же пришлось пожалеть о своих словах, ибо Диана, руки которой были свободны, отвесила ему такую пощечину, что он взвизгнул не своим голосом и под общие смешки команды быстро спрятался за спиной Грызуна. Мышиный король хохотал громче всех; грубого юношу весьма позабавила эта не лишенная комичности сцена – всклоченный трусливый юнга, верещавший как недорезанная крыса, и красивая мужественная девушка с воинственно блестевшими глазами.

– Король не накажет чужачку? – заискивающим голосом промямлил Киль, чем еще больше рассмешил Грызуна.

– Смотри, как бы я тебе еще не добавил! – дружелюбным голосом пообещал король, чем вызвал на лице юнги злобную мстительную усмешку.

– Ладно, с делом покончено. Надеюсь, мы навсегда покидаем Раторберг. Теперь наше прекрасное судно держит путь в сторону Тимпатру. Этот город находится на материке, к счастью, мы знаем, как добраться до армутской пристани. Однако зайти в сам город не удавалось еще ни одному чужестранцу. Так что я очень большие надежды возлагаю на моих новых друзей, а именно – на Караима. Тебя вроде так зовут?

Армут приподнял голову и яростно посмотрел на короля. Так как гордый юноша не сказал ни слова, Грызун, кивнув головой, продолжил:

– Думаю, мы друг друга поняли, Ка-ра-им.

С этими словами он порылся в своих карманах и достал уголек и грубый кусок белой материи, на которой, впрочем, явственно обозначались следы грязи и жира.

– У тебя есть время, чтобы заняться рисованием. Мне нужна подробная карта, – король грубо кинул указанные предметы в лицо смазливому мальчишке. Кирим по-прежнему не говорил ни слова, что ужасно разозлило властолюбивого Грызуна. Он вплотную подошел к пленникам; казалось, его черные глаза, подобно голодным хищникам, готовы спрыгнуть с его лица и безжалостно вцепиться в армута, чтобы только добиться от гордеца столь желанного послушания.

Но Кирим уже вовсе не был похож на того беспомощного Лэка, готового бросаться целовать ноги хозяину по первому его зову. Он стал гордым и смелым. Грызун хмыкнул, созерцая перед собой непокорного юношу. Лицо пленника было измазано в грязи, губа была рассечена излишне старательными помощниками, красивые длинные волосы спутались и напоминали сейчас морскую губку. Но даже несмотря на этот неприглядный вид, армут все равно был удивительно красив, что взбесило Грызуна до крайности.

«И откуда они все такие взялись?» – с сильной досадой подумал мышиный король, вспомнив собственное загорелое квадратное лицо, толстые губы, излишне широкие ноздри и некрасивые черные глаза.

– Слушай, ты! – грубо сказал он хриплым голосом, взволнованно теребя большим и указательным пальцем дохлую крысу на своей шее. – Я обычно не обращаюсь к тем, кто ниже меня по статусу, но для тебя и принцессы я сделаю исключение. Ты нарисуешь мне план, как добраться до сокровищ. И отдашь мне пропуск в Тимпатру. Советую начинать прямо сейчас.

Кирим с издевательской насмешкой посмотрел на короля. Он не сделал ни малейшего движения, которое хоть как-то указало бы на его прилежание и немедленное желание исполнить просьбу господина.

– Принимайся за работу, крыса! – ожесточенно повторил Грызун, совсем уже придя в ярость. Но, к его огромному удивлению, пленник неожиданно засмеялся, тихим и обидным смешком. Король недоуменно переглянулся со своими приспешниками, и тут вдруг до него дошло, что Кирим связан, вследствие чего, стало быть, не может, даже при самом большом желании и рвении, исполнить надлежащим образом его королевскую просьбу. Грызун приказал тогда своим людям вновь связать Кирима, но на этот раз таким образом, чтобы тот мог держать в руках кусок ткани и уголек.

Все это время армут продолжал смеяться, однако, когда его оставили наконец в покое, стало видно, что плечи юноши трясутся от едва сдерживаемых рыданий. Слишком тяжела для него оказалась потеря, которую он безуспешно силился осознать. Тогда, чтобы привести армута в чувство, король грубо ударил его по лицу кулаком на глазах других пленников. Это следовало сделать еще по нескольким причинам. Во-первых, показать чужакам, что непослушание королю грозит наказанием. Ну а во-вторых, побудить армута немедленно действовать. Впрочем, даже эти решительные действия не возымели должного эффекта, и, когда уже Грызун разозлился окончательно и намеревался хорошенько отлупить своевольного мальчишку, то вдруг вмешалась Диана. Девушка подошла к королю со спины и неожиданно ласково положила руку тому на голое плечо.

– Надеюсь, я не вызову гнев короля, если прерву его на минутку? – сладко улыбаясь, робко проговорила Диана. Грызун, совершенно оторопевший от изумления, обернулся к обольстительной девушке. Впрочем, не только он был удивлен. Все таращились на них в этот момент, а особенно пленники.

Диана отвела взгляд, словно смутившись таким откровенным вниманием.

– Гм… – глупо улыбаясь, проговорил король, как бы давая этой своей многозначительной репликой понять, что он вовсе не против продолжить беседу в подобном ключе.

– Ты спас мне жизнь, – серьезно и проникновенно сказала Диана. – Защитил от того ужасного существа, которое накинулось на меня… Я хотела поблагодарить тебя за этот самоотверженный поступок; еще никогда в своей жизни я не сталкивалась с подобным геройством.

Грызун смотрел в прекрасные серые глаза, и рот его помимо воли растягивался в глупую, восторженную улыбку. Правитель Раторберга вовсе не был искушенным в любовных делах; обычно он предпочитал брать желаемое силой, слушая недовольные вопли жертв. Поэтому ему еще никогда не доводилось принимать в свой адрес такие приятные слова со стороны хорошеньких женщин. Это совершенно обезоружило и пленило его.

– Я бы продолжила эту приятную беседу, но не на виду у всех, – многозначительно добавила Диана, потянув его за руку в сторону кормы, и король послушно поплелся за девушкой, не забыв, впрочем, отрывисто бросить через плечо:

– Караим, принимайся за работу! Клок, Зуб, Клык и Хвост – немедленно поднимите парус. Ус – вставай у штурвала! Остальные взяли в руки весла и начали работать!

Мышиный король не мог видеть, как юное лицо Киля исказилось в такой мстительной и злобной ухмылке, что наблюдавший за ним Хвост даже попятился назад в страхе.

– Что это было, ребята? – каким-то отстраненным голосом спросил Даниел у своих друзей.

– Разве не понятно? – резко и отрывисто ответил Кирим, чуть приподняв голову. Армут находился в весьма плачевном состоянии. Один глаз у него покраснел и совершенно опух, а губа была разбита в кровь. – Она защищает нас, хотя это мы… Ах, ведь мы теперь должны защищать ее! – произнеся эти слова, Кирим замер, сглотнул, пытаясь побороть спазм, появившийся в его груди.

– Как она может так поступать?! – вдруг необычайно зло воскликнул Тод. Беруанец тут же возревновал, хоть в глубине души и понимал, насколько это глупо и главное, мерзко. Но сейчас ему вдруг подумалось, что раз Артур уже скорее всего умер, то Диана как бы по праву должна принадлежать ему, как человеку наиболее достойному, а не грубому и неотесанному мальчишке, немытому властителю подземных трущоб.

– Что будем делать? – вяло поинтересовался Тин. У него ужасно затекли руки; он пытался ослабить путы, но добился только того, что веревки еще сильнее врезались в кожу.

– Не имею понятия, но, похоже, у нее есть план, – с горькой усмешкой заявил Тод, кивнув в сторону Дианы, которая весьма непринужденно сидела рядом с королем, чуть ближе, чем того позволяли приличия, и невинным голосом рассказывала ему что-то.

– Как она смеет так себя вести после того, что случилось с Артуром…

– Хватит быть чистоплюем, Тод. Она спасает нас, тебя и меня, как ты смеешь обвинять ее? Диана, если хочешь знать, великолепна. Она сильная, мужественная, находчивая и самоотверженная, понимаешь ты или нет? Она сама как… Артур! – произнеся последнюю фразу, Кирим сбился и горько замолчал, вновь с удивлением и тоской пережив внутри себя потерю. Лица друзей выглядели удрученными.

– Может быть… Он все-таки выжил? Ведь они вместе с Инком… – нерешительным голосом произнес Даниел, и всем было удивительно слышать от пессимистичного юноши такое предположение, ведь обычно он всегда предпочитал занимать сторону наихудшего развития событий.

День проходил медленно; своей монотонностью и тягучестью он напоминал приторную жевательную резинку со вкусом древесной коры, какой иногда баловались гурманы беруанцы. Пленники, отупевшие от свалившихся на их головы неприятностей, уставшие от сидения на одном месте, голодные, так как никто не удосужился их покормить, дремали, изредка потирая затекшими руками друг о дружку. Шлюпка очень медленно выбиралась из окрестностей Раторберга; повсюду еще виднелись пустынные песчаные острова, напоминающие гладкие глиняные тарелки, которые заботливая хозяйка предусмотрительно поместила на поверхность моря, но отчего-то забыла наполнить угощением. К утру следующего дня путешественники должны были навсегда покинуть город, вновь вступив во владения морских червей. Это был самый опасный отрезок пути; ибо хоть эти животные и редко появлялись на поверхности, такой возможности вовсе не следовало исключать.

Грызун отлично знал местные течения; раторбержцы частенько плавали здесь, нападая на случайно забредшие в эти воды корабли. Они располагали подробной картой местности, а также несколькими компасами, хронометром, лагом, лотлинем и секстантом, из чего следовало, что подземные жители были весьма неплохо подготовлены к длительным плаваниям. На лодке даже имелся маленький трюм, в котором хранились запасы еды. Грызун как-то объяснил Диане, что сам лично приказал оснастить все корабли Раторберга непортящейся едой, некоторыми необходимыми приборами и инструментами на тот случай, если придется в спешке покидать город.

На их маленькой лодке, которую король любовно окрестил «Коготь», имелась более-менее сносная провизия, запасы питьевой воды, удочки и сети для ловли рыбы, а также несколько тощих грязных матрасов, которые, впрочем, стали прибежищем скорее для блох, нежели людей.

– Невероятная предусмотрительность! – неподдельно восхитилась тогда Диана, и никто не смог бы упрекнуть девушку в неискренности. Весь день, пока несчастные пленники сидели на привязи, мышиный король развлекался глубокомысленными беседами со своей прелестной дамой. Он был удивлен тем фактом, что разговоры с женским полом могут быть весьма небезынтересны. Диана, казалось, плыла с ним на одной волне; она дополняла его мысли, соглашалась с особенно умными доводами, неизменно привнося в них нечто свое, давала разумные советы или же самозабвенно хвалила и превозносила по очереди все его качества. И как ни старался подозрительный мышиный король разгадать в ее лице хоть какие-то признаки грусти или тоски по Артуру, у него ничего не выходило, ибо прекрасная девушка была безмятежна, как небо над их головами, очаровательно мила и в меру кокетлива.

К концу дня Грызун почти удостоверился в том, что ветреную девушку в общем-то мало волнует судьба своих спутников. Вероятно, столь сильно было ее восхищение королем, что оно затмило все остальные чувства, в том числе и дружеские. Эти размышления ужасно льстили самовлюбленному Грызуну; только подумав об этом, рот его растягивался в приятной улыбке. Предводитель раторбержцев даже на время забыл, что участвует вовсе не в увеселительной морской прогулке, а в поисках несметных сокровищ, коими полнилась земля Тимпатру. Мысли о пленниках совершенно покинули его голову, так что бедняг не кормили и не поили целый день. Вечером раторбержцы устроили небольшую пирушку. Низкорослый и рыжеволосый Хвост поймал с десяток морских окуней и насобирал в коралловых островах мидий. Этим он обеспечил своим компаньонам вполне солидный ужин, которому все необычайно обрадовались, ибо впервые за долгое время они отказались от своего привычного блюда, то есть крыс.

Местный кок Зуб, парень, который более всего по своей упитанной внешности напоминал повара, вытащил на палубу медное ведро, наполненное углями, и принялся разжигать их, намереваясь пожарить рыбу с водорослями и запечь мидии. Раторбержцы радовались тому, что наконец-то покидают опостылевший город; кто-то оставил в нем друзей и даже братьев и сестер, но по какой-то причине ни у кого не возникало мысли позаботиться о них. Среди приспешников короля властвовал следующий принцип: думай в первую очередь о себе, а остальные сами о себе подумают. Исходя из этого, можно догадаться, что раторбержцы предпочитали не обременять себя лишними дружескими связями.

Ночь тихо опустилась над морем; небольшие волны ненавязчиво шевелили лодку, легонько ударяясь о днище. Над головой сияли звезды, указывая морякам путь, а бледная луна придавала небу еще больше привлекательности и загадочности.

Когда все кушанья были готовы, раторбержцы с жадностью накинулись на них. Бедные подростки, никогда не знавшие родительского воспитания, плохо разбирались в правилах приличия и этикете. Они ели прямо руками, совсем не заботясь о том, какое впечатление производят со стороны. Грызун любезно выбрал для своей спутницы самую красивую, хорошо прожаренную рыбку, однако девушка несказанно удивила его, когда произнесла, смущенно улыбнувшись:

– Я бы съела еще трех карпов.

– Гм… Конечно, хороший аппетит – это прекрасно, – задумчиво проговорил Грызун, все же немножко обеспокоившись. Действительно, если предположить, что каждый член его команды будет поглощать еду в таких количествах, то вряд ли ее вообще хватит до конца путешествия. Впрочем, Диана так красиво улыбнулась ему, что он решил пока не думать о столь маловажных вещах. В конце концов, хорошо, что его подруга умудряется сохранить такую тонкую талию, при этом ни в чем себя не ограничивая. Зуб достал устричной настойки и налил всем присутствующим, предлагая отпраздновать успешное отплытие из Раторберга. Ребята сидели на ящиках вокруг импровизированной печи и, доставая оттуда руками еду, громко беседовали и смеялись. Клок начал хвастаться, что может выпить целую бутыль настойки одним разом.

– А ведь я всегда говорю правду! – раскрасневшись от свежего морского воздуха, горланил он. Диана же презрительно фыркнула.

– Готова поспорить, что Грызун выпьет полторы бутыли за раз и при этом ничего не почувствует! – заметила она, с неприкрытым обожанием глядя на мышиного короля.

– Здесь я с тобой не соглашусь, принцесса, – возразил славный помощник. – Я всегда выигрывал подобные споры.

– Что ж, значит, я ошиблась, усомнившись в твоих способностях, – лукаво улыбаясь, ответила Диана.

– А не поспорить ли нам в действительности? – задумчиво проговорил мышиный король, подзадоренный замечанием чужеземки.

– Стоит ли утруждать себя? Тем более, Клок так уверен в своих силах…

– Ну и что? Я тоже уверен! – немного даже обиделся Грызун. Диана улыбнулась, как бы предоставив таким образом своим компаньонам самим решать, что делать. Клок и Грызун сели друг напротив друга; мрачные черные лица их освещались луной и от этого они казались еще более жуткими, чем были в действительности. И если внешность хоть сколько-нибудь может отображать внутренний мир человека, то по этим двоим можно было однозначно сказать – они столь же малопривлекательны на вид, сколь мерзки по своей сути. Жестокие и грубые черточки сквозили в линиях губ, черных глазах, покатых лбах и квадратных подбородках. Клок, правда, был все же чуть тоньше и как будто изящнее, но улыбка, кривившая его губы, напрочь убирала все хорошее впечатление. Спорщики жадно схватились за бутыли, намереваясь разом покончить со своим пари, важнее которого, на этот момент, казалось, ничего и не было. С диким азартом принялись они вливать в себя настойку, подзадориваемые громкими воплями своих приспешников.

Остальные тоже пили, не желая оставаться в меньшинстве, и спустя какое-то время посиделки на корме превратились в странную вакханалию с песнопениями и дикими плясками. Диана сперва участвовала в веселье, однако про ее присутствие все очень быстро забыли. Тогда она тихонько поднялась на ноги, аккуратно собрала свою еду, взяла бутыль с простой водой и направилась в самую тихую и унылую часть судна, туда, где мучились от голода и жажды бедные пленники. Никто даже не заметил, что она ушла. Раторбержцы пели песни, многие из них заснули прямо на месте пиршества, другие же продолжали пить, позабыв обо всем на свете.

– Кирим! – тихо позвала девушка; темнота ночи скрывала лица пленников. – Проснись! – она ласково тронула армута за руку, и тот, вздрогнув, очнулся от болезненного сна. Одна щека бедняги совсем опухла от сильных ударов короля, и Диана, намочив руку в воде, осторожно смыла кровь с ран на его лице.

– Очень больно? – с искренним состраданием спросила она друга. Кирим лишь помотал головой и слабо улыбнулся.

– Зачем ты пришла? – вдруг зло прошипел Тод, и Диана вздрогнула, услышав его недовольный голос.

– Я принесла вам воды и еды, – спокойно ответила она. – Думаю, я могу попробовать перерезать веревки.

С этими словами отважная девушка достала из кармана стальной коготь, один из тех, что не так давно красовался на руках Грызуна. Диана вытащила его из перчатки, намереваясь в дальнейшем использовать в качестве ножа.

– Ты такая молодец! – с воодушевлением воскликнул Кирим, отчего Тиллита почувствовала внезапный прилив жгучей ревности. Гордую армутку невероятно разозлил тот факт, что Кирим постоянно за нее вступается. Да и что, собственно, Диана такого сделала, чтобы ее хвалить? Весь день напропалую флиртовала с мышиным королем? И это вместо того, чтобы сразу решительно высказать ему презрение? А теперь она еще и смеет ухаживать за ее Киримом? Тот факт, что Кирим был ее, нисколько не подвергался сомнению, поэтому Тиллита угрюмо фыркнула, таким образом косвенно поддержав Тода. Диана же принялась энергично перетирать когтем веревки, однако, это, как выяснилось, была не такая уж и легкая затея.

– Я освобожу вас… Нам нужно связать раторбержцев. Они напились так, что вряд ли смогут оказать достойное сопротивление.

– Но без них мы не доберемся до Тимпатру! – удивленно пробормотал Даниел, все еще не понимая, какой план придумала их подруга.

– Я и не хочу в Тимпатру! – страстно возразила девушка, чуть приоткрыв другим свои чувства. – Мы вернемся в Раторберг! Дан, ты смог бы это сделать? У них есть компас и карты…

– Думаю, что смог бы… – с некой долей неуверенности проговорил Даниел Фук.

– Тогда все получится! – энергично воскликнула Диана, продолжая пытаться освободить Кирима.

– Только… Есть ли в этом смысл? – вдруг произнес Тин, молчавший все это время. Юноше далеко не легко дались эти слова, но у него были на то свои соображения. Весь день, покуда они сидели привязанные, он размышлял о случившемся. Привыкший всегда смотреть на все с позитивной стороны, он пытался найти лазейки для спасения Артура и Инка. Вот уже сотню раз он прокручивал в своем уме счастливые сценарии того, как ребятам удается спастись от тростниковых крыс. Но чем более он размышлял, тем менее вероятной ему представлялась эта затея. Они сами своими глазами видели, как полчище чудовищ накинулось на них. Разве у них имелись хоть какие-то шансы? Если уж даже местные жители в страхе разбежались, не смея противостоять беде, то как справиться двум чужакам, безоружным и раненым? Раторберг погиб, а вместе с ним и те, кто имел несчастье находиться в столь бедственное время в подземном городе. К такому заключению в конечном итоге пришел бедный Тин, а когда он в полной мере это осознал, то зарыдал, почти как Кирим, не заботясь о том, что кто-то высмеет его за открытое проявление чувств. И теперь главным для юноши становилось другое. Тин должен был ради друга защитить ту, кого Артур так любил, то есть Диану. А она предлагала вернуться в город, туда, где, несомненно, их всех ждала верная гибель. Юноша вряд ли мог допустить такое развитие событий, поэтому он и сказал так. Диана какое-то время молчала. Затем она ответила быстро и жестко:

– Он однажды вернулся за Тилли в шатры, где его должны были убить, как сбежавшего раба. А ты, Тин, даже не хочешь попытаться помочь своему лучшему другу?

При этих ее несправедливых словах Тин жутко покраснел; на его счастье темнота ночи скрывала сей позорный факт.

– Я вовсе не то имел в виду! – с жаром возразил он. – Просто подумай, что бы он сказал, если бы узнал, что мы позволили тебе рисковать своей жизнью вместо того, чтобы уберечь! Этих тварей было так много, неужели ты думаешь, что они… Они…

– Да, я знаю, что они живы, – с непреклонной убежденностью ответила Диана. – Инк – естествознатель. Он сможет что-нибудь придумать. Вот только эта дрянная веревка… Я не могу перерезать ее! – отчаянно воскликнула она. Кирим попытался пошевелить онемевшими руками, но они столь же плохо слушались своего господина, как и стальной коготь в руке Дианы.

– Сюда кто-то идет! – вдруг воскликнул Даниел, слух которого был обострен до предела. Действительно, послышались вкрадчивые шаги. Девушка в страхе вскочила на ноги, быстро спрятав в карман стальной коготь. Неужели ее плану суждено провалиться?

Увы. Это был Киль. Низкорослый юноша развязной походкой подошел к девушке и нагло уставился на нее, явно ожидая объяснений. Диана смело встретила взгляд его темно-янтарных глаз.

– Подкармливаешь друзей, принцесса? – издевательским тоном заметил он, ногой небрежно отбросив рыбу, лежавшую на досках, прямо в лицо пленникам. Вечно трусливый, сейчас юнга вовсе не выглядел таковым. Напротив, в его манерах появилась какая-то властная черточка, словно единственно он был сейчас повелителем на судне.

– Отойди от нее! – прошипел Тод, однако Киль только расхохотался. Присев на корточки перед беруанцем и какое-то время созерцая его, юнга вымолвил:

– Сам небось не нарадуешься тому, как все вышло?

– Что ты имеешь в виду? – страшно бледнея, тихо проговорил Тод.

Киль издевательски хмыкнул.

– По-моему, мы все понимаем, о чем идет речь.

Беруанец в совершенной ярости дернулся на месте, но тут же беззвучно застонал, ибо жесткая веревка впилась ему в кожу.

Киль с чувством расхохотался.

– Сейчас я позову Грызуна, – пообещал он проникновенным голосом. – Думаю, ему небезынтересно будет узнать, что его дражайшая принцесса тратит общую еду на презренных пленников!

Диана гордо выпрямилась.

– Как думаешь, что он сделает тебе, принцесса? Кстати, я говорил, что хочу подбить Грызуна поколотить вас, как следует? Кроме Ка-ра-има, разумеется. Он ведь, несомненно, знает, где сокровища? – Киль нарочито растягивал слова, произнося имя армута. Таким образом, он имитировал выговор своего повелителя.

– Тебе ведь известно, что он ничего не знает! Чего ты добиваешься? – гневно прошипела Диана. Киль только улыбнулся и игриво подмигнул ей одним глазом. – Это ты узнаешь в Тимпатру, принцесса. Ну так что, мне звать Грызуна? Не обольщайся, в пьяном виде он еще злее, чем обычно. Или я могу рассчитывать на невинный поцелуй? Клянусь, в этом случае я буду нем, как рыба. Или как твой бедный дружок, который остался в Раторберге.

При этих его словах пленники окончательно взбесились, однако их смешные попытки освободиться не привели к желаемому результату. Диана задумчиво посмотрела на Киля, а на ее губах заиграла странная и немного отстраненная улыбка.

– Пожалуйста, ты же не собираешься целовать эту… крысу? – в отчаянии простонал Тод, для которого легче было бы видеть смерть Дианы, чем то, как она унижается перед этим мерзким человеком. Девушка резко отвернулась от друзей и Киля. Быстрым движением достав коготь, она полоснула себя по руке, порезав рубашку до самого плеча. В спешке она нечаянно до крови расцарапала кожу, которая тут же окрасила ткань темными пятнами. Но смелая девушка обратила на это ровно столько же внимания, сколько на пролетавшего мимо их мачты буревестника, а именно – нисколько. Затем она предусмотрительно выкинула оружие за борт.

– Что это ты там делаешь, принцесса? – с подозрением пробормотал Киль, который из-за темноты не мог в полной мере видеть всего происходящего.

– Грызун! – вдруг отчаянно воскликнула Диана дрожащим голосом, бросившись в сторону пьющей команды. – Грызун! – повторила она с щемящей душу мольбой, и жалобный крик ее пронесся над лодкой, устремляясь в бескрайнее звездное небо. Мышиный король, сколь бы ни был пьян, тем не менее услышал этот призыв слабого существа о помощи, и, слегка шатаясь из стороны в сторону, торопливо вскочил на ноги. Диана бросилась к своему защитнику, заливаясь горькими слезами.

С неприкрытым испугом Грызун посмотрел на подругу; впрочем, удовольствие от того, что девушка сама позвала его, все же превосходило какое бы то ни было волнение.

– Что произошло?

Захлебываясь слезами, Диана показала ему свою руку; порванный кусок ткани обнажал порезанную кожу, с которой стекала ровная струйка крови.

– Где ты так… – начал Грызун, совершенно протрезвев в данный момент. Диана перевела горящий праведным гневом взгляд на суетливо подбежавшего Киля.

– Он пытался… Пытался… Меня… – прерываясь от слез, душивших все ее существо, прошептала Диана. Девушка не договорила, но Грызун и так сразу же все понял, ибо в редких случаях он все-таки был способен на некоторую проницательность, обычно несвойственную его натуре. Как здоровенный разъяренный медведь, громадный юноша кинулся в сторону взвизгнувшего от страха Киля.

– Я убью тебя, мерзавец! – прорычал он, совершенно не помня себя.

– Она пыталась отдать нашу еду своим дружкам! – заголосил Киль в испуге. – Я могу это доказать, только прекрати!

Но разгоряченный устричной настойкой повелитель не внимал разумным доводам юнги. Одной рукой он схватил его за ворот матросской рубахи, а другой стал наносить страшные удары. Спустя какое-то время, Киль перестал что-либо объяснять, он только всхлипывал и стонал в такт жестоким ударам. Потом Грызун кинул провинившегося слугу на дощатый пол в ноги Диане. Лицо юнги заливала кровь, он слабо скулил и верещал, как побитый щенок.

– Что ты хочешь, чтобы я сделал с ним, принцесса? – хриплым, не лишенным кровожадности голосом поинтересовался мышиный король. Диана какое-то время холодно смотрела на лежащего юнгу, который в страхе съежился на коленях. В стального цвета глазах ее читался приговор, и Грызун с занесенной рукой склонился над Килем, намереваясь, видно, довести дело до конца. Однако в последний момент девушка, словно нехотя, произнесла:

– Не убивай его, Грызун. Пусть все остальные смотрят на него и знают, что я только твоя!

Мышиный король победоносно улыбнулся. В иной раз, он бы вряд ли послушал девчонку в таком щекотливом деле, ибо всегда был скор на расправу. Но ему чрезвычайно понравилось, что Диана сама выразила свою безоговорочную принадлежность господину, и по этому случаю ему захотелось быть чуть более милосердным. Поэтому он встал, отряхнулся и небрежно пнул ногой поверженного слугу.

– Теперь ты не подойдешь к принцессе ни на единометр. Если нарушишь приказ, я убью тебя. А теперь проваливай!

Избитый Киль с огромным трудом поднялся на ноги под общий смех команды и, хромая, направился в самый темный угол лодки зализывать раны.

– Посиди со мной, – попросил Грызун подругу, однако та покачала головой.

– После всего, что произошло… Позволь мне немного побыть одной. Я так испугалась… Я посижу на корме, хорошо? – свой отказ Диана сопроводила мягкой ласковой улыбкой, и король не почувствовал подвоха. Однако у него хватило при этом здравого смысла на то, чтобы приказать своим людям:

– Ус, иди покарауль пленников. Что-то они больно тихо сидят. И глаз с них не спускай.

Юноша поспешно вскочил, с готовностью желая выполнить приказ. Он страстно любил своего господина. Грызун привлекал его исключительно силой, как физической, так и внутренней. Усу казалось, что король необычайно смел, что приводило его в неописуемое восхищение, ибо он сам отнюдь не мог похвастаться данной характеристикой.

Диана же медленно прошлась по лодке в сторону кормы. Ей хотелось находиться где угодно, только подальше от этого сборища. Увы, она уже не могла осуществить задуманное. Драгоценная возможность была безвозвратно упущена. «Коготь», подхваченный северными течениями, неумолимо плыл в неизвестные земли, пленники были по-прежнему связаны и обездвижены, а она не сделала решительно ничего существенного, чтобы выручить своего друга из беды. Подойдя к бортику, девушка с острой тоской посмотрела на воду.

Море снова выглядело черным и густым; тягучие волны чуть приподнимались на его поверхности и с тяжелым вздохом, подобно дряхлому старику, опускались вниз. Водная пустыня простиралась вперед на много единомиль, и не было никакой надежды, никакого спасения! Они уже так далеко от Раторберга! Эта темная тягостная ночь была поистине невыносимой, лодка буквально сотрясалась от устрашающего храпа команды, а Диана все не могла уснуть. Покрасневшими от усталости глазами она всматривалась в темные волны, словно боясь отпустить их на свободу. Всегда отважная и сильная духом, она с силой сжимала ладонями свои виски и глотала беззвучные слезы.

Вконец отчаявшаяся девушка не видела, да и не могла видеть черную тень, хищно рыскающую за ее спиной.