На самом деле путешественники были еще далеко от города. Однако, как впоследствии объяснил Киль, они пересекли незримую границу, очерчивающую зону обитания морских червей; появились коралловые рифы, преграждавшие исполинским тварям путь. Некие изменения стали отчетливо просматриваться почти сразу же. Сначала море посветлело и приобрело свои естественные оттенки. Исчезло это скверное ощущение чего-то густого, маслянистого и желеобразного. Вода даже будто бы сделалась на несколько градусов теплее.

Затем появилось очень много рыб причудливых форм и окрасов. Одной из самых красивых представительниц водных позвоночных являлась крылатка – совершенно удивительная рыба, похожая чем-то на диковинную птицу с пестрым оперением. Выглядывая из лодки, можно было увидеть тонкий рисунок известковых водорослей и кораллов, меж которых проплывали целые косяки разноцветных рыбок. Наблюдение за обитателями морского дна являлось поистине увлекательным развлечением для бедных путников, которые замучились находиться в лодке на протяжении уже стольких дней. Течение медленно, но верно несло шлюпку со своими отважными капитанами вперед – туда, куда так мечтал попасть Киль и страшился Артур. Какое-то внутреннее беспокойство не давало руководителю расслабиться и в полной мере довериться юнге.

Между тем остальные члены команды начинали постепенно оживать. Они переговаривались друг с другом, беспечно шутили, надеясь в скором времени оказаться в необычном подводном городе, который, к слову, даже не был нанесен на официальные карты. Иногда друзья купались в воде, чтобы хоть как-то спастись от зноя, ставшего их постоянным спутником. Тод, кстати, научил Артура более-менее сносно плавать, и иногда они соревновались на скорость, догоняя уплывавшую по течению шлюпку. Единственная неприятность, которая все время давала о себе знать – это жажда.

Однако спустя один день и эта проблема счастливо разрешилась. К вечеру пошел сильный тропический дождь, и ребята смогли набрать воды в разные емкости. Теперь у них имелся запас, которого вполне должно было хватить до самого Раторберга. Тин по-прежнему был молчалив и суров; бедняга слишком строго корил себя за проявленную небрежность. Пожалуй, за это сравнительно короткое время юноша смог избавиться от всей легкомысленности, так свойственной его натуре.

Киль тоже в основном помалкивал, но в тот момент, когда пошел дождь, он, видимо, все-таки не удержался, ибо сказал преувеличенно поучительным тоном:

– Какое счастье, что природа вмешивается тогда, когда человек по беспечности своей совершает ошибки!

Тин вздрогнул всем телом, так как отчетливо понял, что речь идет о нем. Горе-повару было невероятно стыдно. Даже Даниел, который обычно в их компании являлся неким отстающим и слабым элементом, вдруг проявил себя с такой стороны, что сразу сделался на порядок лучше их всех. А чего, собственно, для других сделал Тин? Да, он готовил еду, впрочем, довольно неплохо, но что с того? Сначала он легкомысленно уничтожил их судно, заведя на погибель, а затем вздумал уморить своих лучших друзей, лишив их воды! Разве хоть сколько-нибудь простительны эти два проступка? Тиллита, как могла, подбадривала своего приятеля, но тот по-прежнему находился в унынии.

Несмотря на то, что пространство между ребятами сократилось, ибо они уже находились не на вместительной «Балерине», а на маленькой шлюпке, друзья продолжали как бы дистанцироваться друг от друга в небольших раздельных группках. Так, Кирим все свое время посвящал Тиллите, а руководитель общался в основном с Дианой. Эти две пары, возможно, были бы невероятно рады совершенно отделиться от остальных, но, увы, такой возможностью они не располагали. Артур ловил каждое мгновение, проведенное с Дианой. Они вроде бы говорили о пустяках и не затрагивали серьезных тем, однако между строк сквозило такое понимание, какого не было между ними раньше.

Диана могла произнести одну только фразу, а юноша уже догадывался, о чем подруга в действительности хотела сказать. Ему уже не нужны были какие-то особые признания с ее стороны; он всем своим сердцем чувствовал, что девушка весьма расположена к нему. Любые объяснения показались бы ему сейчас нелепыми, ведь он и так знал все, что у нее на душе. Или, по крайней мере, так ему казалось в те счастливые для него минуты.

Но что-то все-таки неуловимо пробегало перед ним, затуманивало его безмятежную радость, смутные подозрения и догадки. Ах, он бы сделал все, от него зависящее, чтобы только уберечь друзей от зловещего города, который так бесцеремонно вторгнулся в их спокойное путешествие!

На шестой день плавания путники имели счастье воочию лицезреть его. Впрочем, любой из них вряд ли сразу же осознал, что перед ними тот самый город. Перед их взором предстали несколько странных песчаных островов – круглых, ровных и довольно больших в диаметре.

– Что это? Напоминает мамины блины! – не удержался от восклицания Тин, который в последнее время вообще старался помалкивать.

– Мой город, – с ностальгическими нотками в голосе протянул Киль, любовно взирая на эти пустынные островки песка и земли.

– Глядя на него, мне хочется сказать, что либо у меня плохо с воображением, либо у тебя, Киль, помутился рассудок от ядовитых испарений червей, – язвительно заметил Инк. Сероглазый юноша все никак не мог простить себе, что позволил юнге в каком-то смысле манипулировать собой и даже в один момент склонить на свою сторону, хотя, как сейчас ему стало понятно, многое из того, что говорил Киль, являлось неправдой.

– Не переживай, дружище. Раторберг не разочарует тебя! – воскликнул Киль и насмешливо подмигнул ему одним глазом. Внимательно слушавший этот диалог Артур внутренне содрогнулся от дурных предчувствий. Озабоченно посмотрел он на Диану, однако та совершенно спокойно выдержала его взгляд. Девушка казалась уверенной в себе, твердой и абсолютно безмятежной. Ее немного насмешливые серые глаза словно бы говорили юноше, что, если уж беда и произойдет, то точно не с ней.

– Мы скоро будем на месте? – в нетерпении поинтересовался Артур. Киль как-то по-особенному посмотрел на юношу и весело улыбнулся.

– Мы уже на месте, Артур, – проникновенно ответил он. – Давайте причалим к первому острову. Берите весла.

Ребята, воодушевленные скорым прибытием, послушно взяли весла и направили лодку в сторону одного из песчаных островов. Песок казался таким ослепительно белым, что смотреть на него было больно. Он напоминал мелкую крупу вроде манки или муку. Когда шлюпка воткнулась в мягкий берег, похожий на послушное тесто в руках умелой поварихи, ребята, полуживые от долгого плавания, пошатываясь, вылезли на берег. Они тут же вспугнули стайку прозрачно-розовых маленьких крабов, которые засеменили подальше от непрошенных гостей.

– Невероятно, такое чувство, что я выпил ведро устричной настойки! – пожаловался Кирим. Высокий юноша шатался так сильно, что чуть не сбил Тиллиту с ног.

– Армуты плохо приспособлены к морской качке, – поучительно сказал Киль, осклабившись. Его остренькое узкое лицо выражало ни с чем не сравнимое удовольствие. Диана сама ловко выбралась из лодки. Она подвернула свои походные брюки и сняла сапоги, чтобы не намочить. Вода была удивительной голубизны – такого потрясающе нежного оттенка, что ребята замирали в восторге, глядя на нее. Островок напоминал раскаленную сковородку; хоть белый песок и отражал солнечный свет, тем не менее, здесь было ужасно жарко. Данная местность не располагала никакой растительностью и деревьями, чтобы можно было укрыться от зноя.

Ребята перетащили свои пожитки на белый пляж. Тин тотчас же бухнулся на песок, смешно раскинув руки и ноги; сейчас он и сам напоминал огромного краба.

– Очень надеюсь, что местные жители окажутся гостеприимными, – пробормотал он, едва шевеля распухшими от жажды губами.

– И что теперь? – недоуменно воскликнула Тилли. Они так долго плыли сюда, преодолевая на своем пути множество препятствий! Они могли оказаться в желудке гигантских тварей, именуемых морскими червями, и все ради чего? Ради этого жалкого клочка белого песка под раскаленным солнцем?

– А теперь пошли за мной! – бодрым голосом заявил Киль и, ко всеобщему удивлению, встал по стойке смирно в самом центре песчаного острова. Какое-то время он молча стоял так, и у ребят уже начало проскальзывать смутное подозрение, что Киль и вправду немного спятил. Затем вдруг стало очевидным, что ноги его как будто чуть погрузились в песок. Сначала немного, затем по колени. Песок доходил ему уже до самого пояса; казалось, юнгу засасывают зыбучие пески или илистая трясина. Однако матрос выглядел абсолютно спокойным. Он смотрел на спутников с насмешливой и немного шаловливой улыбкой, словно нашкодивший мальчишка.

– Киль, ты уверен, что все в порядке? – осторожно поинтересовался у него Даниел, во все глаза наблюдавший странное исчезновение юнги под слоем белого песка. Киль поднял вверх руку и показал характерный знак большим пальцем, как бы подтверждая, что все нормально. Вот уже голова его скрылась из виду; в центре островка красовалась теперь неглубокая ямка, явно свидетельствующая о еще недавнем присутствии юнги на острове. Ребята переглянулись.

– Вы как хотите, но я пас, – фыркнул Даниел. – Я еще не настолько выжил из ума, чтобы добровольно идти на верную смерть.

– Я пойду первым, – предложил Артур. Руководитель, пожалуй, больше других не хотел следовать примеру неблагонадежного Киля, однако оставаться на пустынном песчаном острове под открытым солнцем было бы еще большей глупостью. Теперь, по сути, у них был только один вариант действий. Юноша смело прошел на то место, где пару минут назад стоял Киль. – После меня пусть будет Инк, затем девушки, и все остальные, – попросил он своих друзей, с удивлением ощущая, как земля проваливается под его ногами.

– Похоже, добром это не кон…– услышал юноша знакомое восклицание, перед тем как уйти под землю. Это было странное чувство; песок как будто бы постепенно отступал, давая ему возможность опуститься ниже. При этом он и не позволял ему развить при падении высокую скорость и в каком-то смысле тормозил его продвижение.

Сначала вокруг все было темным; Артур закрыл глаза, чтобы избежать попадания в них мелких песчинок. Какое-то время он опускался вниз, пока, наконец, не плюхнулся на мягкую пружинящую сетку, по виду напоминавшую старые рыболовные снасти. Смелый юноша с любопытством осмотрелся. Он находился в чудно́м помещении, похожем на гигантскую стеклянную колбу, которую ученый по рассеянности своей забыл на дне Осанаканского моря. Книзу она расширялась и становилась совсем пузатой. То отверстие, через которое Артур сюда попал, напротив, было довольно узким и сверху как бы закупоренным прослойкой из песка вместо пробки. Стены в помещении были совершенно прозрачными, что позволяло в деталях рассматривать удивительный подводный мир.

– Невероятно! – не удержался от восклицания Артур, глядя, как длинная скользкая мурена с хищной мордой проплывает мимо стеклянной стены, чуть не задевая ее своим длинным хвостом.

– Что, нравится? – хвастливо заявил Киль. Артур обратил внимание на то, что юнга уже слез с сетки и теперь стоит в центре колбы, глядя на него во все глаза. Он был окружен небольшой группой юношей, которые по возрасту были весьма приближены к Артуру и его друзьям. Один высокий парень стоял особняком, вдалеке от остальных. Артур сразу обратил на него внимание. Тот был раздет по пояс и бос; тело его было почти черным от загара и сильно блестело от масла, которое за версту распространяло кокосовые ароматы. На его крупной мускулистой шее висел странный амулет; присмотревшись, Артур с отвращением понял, что на веревке в такт движениям юноши болтается дохлая крыса. Импозантному незнакомцу на вид было смрадней семнадцать, так что он выглядел старше своих напарников. Странным моментом, который сразу же бросался в глаза, было то, что он по какой-то причине смотрел в пол, словно не решаясь или боясь воочию увидеть перед собой нежданного гостя. При этом, все остальные совершенно беззастенчиво таращились на Артура, как на заморскую диковинку. Впрочем, в каком-то смысле, так оно и было.

Затем сверху показались Инк и все остальные. Они по очереди падали на сетку, а потом изумленно глазели по сторонам. Наконец вся их компания оказалась в Раторберге, если, конечно, вообще позволительно называть эту странную колбу городом.

– Теперь все на месте, Грызун, – деловито проговорил тогда Киль и подобострастно согнулся в поклоне. Он обращался к тому самому полураздетому юноше с амулетом на шее. Незнакомец важно кивнул головой и так же, не поднимая глаз, проговорил:

– Кто из вас главный?

– Разве это так уж важно? – насмешливо фыркнул Артур.

– Значит, ты. Подойди ко мне, – приказал тот, которого юнга только что окрестил Грызуном. Артур приблизился к незнакомцу, и странный парень, наконец, поднял свои черные глаза и вперился гостю в лицо с такой яростной нетерпеливостью, что клипсянину немного стало не по себе. У Грызуна были темные, как угли от костра, глаза, и в них совсем не угадывались контуры зрачков. Глядя на них, Артуру показалось, что из этих темных щелей прямо на него вылетает пепел.

Между тем незнакомец дружелюбно улыбнулся.

– Вот, значит, ты какой, мой гость. У нас вообще не бывает приезжих, но мы, наверное, сможем найти общий язык. Меня зовут Грызун, и я полноправный король Раторберга. Здесь меня зовут еще мышиным королем.

– Почему мышиным? – робко пропищал Тин, который вообще терпеть не мог мелких млекопитающих с крупными зубами. Однако король и ухом не повел. Казалось, он обращает внимание исключительно на Артура, что выглядело, мягко говоря, немного странно. Впрочем, это недоразумение почти сразу же разрешилось.

– Я являюсь здесь главным, поэтому я и искал среди вас человека, равного мне по статусу. С другими мне не пристало общаться, на то есть мои помощники.

– Понятно, – с ощутимой иронией хмыкнул Артур, впрочем, не прибавив к этой реплике ни слова. Он не хотел лезть на рожон и подвергать излишней опасности своих друзей.

Король осклабился в улыбке, что, очевидно, говорило о его хорошем расположении духа. У него было крупное коричневое лицо с ярко выраженными скулами и челюстью; его черные густые брови почти сходились на переносице, что добавляло его виду толику угрюмости и делало похожим на хмурую шимпанзе.

– Мне, наверное, следует представиться, хотя я, честное слово, не умею это делать, как полагается. Вы находитесь в Раторберге, единственном в своем роде подводном городе. Я управляю здешними краями жестоко, но справедливо. У меня есть пара особенностей, с которыми всем приходится мириться. Я до глубины души ненавижу лгунов, и за вранье могу отрезать язык и скормить его крысам!

Артур заметил, что при этих его последних словах раторбержцы испуганно согнулись; очевидно, каждый из них боялся и уважал своего сурового властителя.

– Именно поэтому Клок является моим ближайшим помощником. Он никогда не врет! – Грызун указал массивным пальцем на долговязого и немного высокомерного юношу. Клок был единственным из всей их компании, кто не пригибался от одного только взгляда мышиного короля. Видимо, у него и впрямь было особое положение в этом подводном царстве.

– Я расскажу тебе об одном характерном случае, пришелец, чтобы ты раз и навсегда усвоил, какое поведение является для меня единственно приемлемым. Когда Клок жил в Гераклионе, у него, (как и у всех, впрочем) была мать. Чтобы прокормить семью, та занималась торговлей жемчугом, незаконно собранным в местном заповеднике. На жемчуг она выменивала еду и одежду для маленького Клока, так как мальчик был единственным ребенком в семье. Но в те времена в Гераклионе существовала смертная казнь за торговлю драгоценными камнями; сейчас, правда, ее отменили. Так вот, кто-то застал мамашу Клока за преступным делом. К ним домой наведались представители властей. У всех членов семьи спрашивали, не является ли женщина преступницей. Все, разумеется, трусливо отрицали. А когда спросили Клока, то наш любитель истины без малейших колебаний указал на свою мать. Тогда ее забрали и казнили, кажется. Вот такой случай. Несмотря на то, что на кону стояла жизнь его дражайшей матери, Клок предпочел ответить правду и не соврать. Истина дороже всего!

– Не понимаю, – искренне удивился Артур, – а уж тем более не вижу в этом поступке ничего достойного.

Мышиный король нахмурил свои и без того заросшие брови.

– А что бы сделал ты? Соврал?

Артур смело посмотрел в черные глаза.

– Да, я бы соврал, – спокойно ответил он. – Если для спасения кого-то нужна ложь, я думаю, можно на нее пойти, так как человеческая жизнь и любовь к ближнему, без сомнения, важнее всяких иных принципов.

Мышиный король нахмурился еще больше, а затем вдруг утробно расхохотался, хлопнув себя руками по голым бокам. Дохлая крыса на его шее исступленно замоталась из стороны в сторону. Приспешники так же подобострастно захихикали, напоминая своим видом стаю голодных гиен.

– А ты сейчас не врешь! Ты шибко смелый и нравишься мне! Я люблю отважных и честных; вот по моему разумению, самые важные качества для настоящего мужчины. Вы слышали, трусливые кильки в бочке? – на этот раз король обратился к раторбержцам. Те с пониманием закивали головами, делая вид, что соглашаются.

– Как твое имя, честный человек?

– Артур.

– Хорошее имя, сильное. Я вижу в тебе потенциал, недаром ты главный. Если будешь разговаривать со мной в том же ключе, то я окажу вам самый любезный прием, вот увидишь.

С этими словами король беспардонно хлопнул Артура по спине и добавил:

– Пойдем, приятель, покажу тебе наш город. Твоим друзьям позволено пойти с нами, но я специально не буду на них смотреть, чтобы не умалять своего достоинства.

Артур пожал плечами, соглашаясь. Клипсянин выглядел спокойным, однако на самом деле он едва сдерживался, чтобы не рассмеяться. Слишком уж забавно выглядел этот суровый властитель подводного города. Удивительно, как часто люди сами ставят себе ограничения. Они как бы произносят внутри себя: «Вот это я делать не буду, потому что не хочу». Или: «Теперь я буду обижаться на этого человека до самой своей смерти». Или же: «Я слишком важный, чтобы разговаривать с простыми людьми. Поэтому я не буду с ними общаться». Эти границы, по существу, являются совершенно надуманными, бесполезными и, напротив, даже приносящими вред. Однако, видимо, человек слишком любит находиться в рамках и уже не представляет свою жизнь без них.

Ребята прошли по дну колбы и в какой-то момент оказались у самой стены, ограждавшей их от толщи воды. Немного обойдя ее по кругу, мышиный король остановился и потянул на себя стеклянную дверь с замутненным стеклом. К удивлению гостей, за ней не оказалось воды. Да и вообще, путешественники будто бы попали в совершенно другой мир. За дверью во всей красе предстал многообещающий Раторберг.

Каким же он был? Странным. «Почему?» – спросит человек, достаточно любопытный для того, чтобы задать этот вопрос, но все же не настолько, чтобы самому приехать сюда и воочию убедиться в его странности. Впрочем, даже побывавшему здесь сложно ответить на этот вопрос. Данное место мало походило на нормальный город, однако, надо отдать ему должное, наличие улиц и домов тут все же угадывалось. Так, вместо мостовой, дороги были покрыты скользкими коричнево-зелеными водорослями, которые слабо шевелились то ли от ветра, то ли по каким-то другим причинам. Вдоль этих зеленых извилистых улиц располагались своеобразные дома, напоминающие небольшие ящики. Вернее будет сказать, они не напоминали, а взаправду являлись самыми настоящими грубо сколоченными деревянными ящиками. Места в них хватало лишь на то, чтобы разместить подстилку из сушеных водорослей, худо-бедно заменявшую кровать. Некоторые ящики, принадлежавшие более зажиточным раторбержцам, были двойными и тройными; в них имелась сверху крышка, однако одна боковая стенка почему-то отсутствовала у всех домов без исключения, поэтому, проходя мимо, можно было лицезреть чьи-то голые загорелые пятки, небрежно высунутые на всеобщее обозрение своими владельцами.

Сам город был невелик по размерам, и, чтобы компенсировать отсутствие больших площадей, в некоторых местах было особое нагромождение ящиков. Они, подобно коробкам из-под обуви, неряшливо возвышались друг на друге. Это было первое, так сказать, приближение, или первое знакомство с Раторбергом.

Затем внимание переходило на другую деталь – весь город располагался в некой гигантской подводной пещере. Здесь можно было спокойно дышать, но воздух был странным – немного липким и очень вонючим. Впрочем, последнее не было чем-то удивительным, особенно, если принимать во внимание тот факт, что повсюду стояли доверху заполненные мусорные корзины, сплетенные из ивовых прутьев. Их было поистине великое множество. Казалось, отбросы в этом городе воспринимаются местными жителями, как некий элемент декора, этакий своеобразный ландшафтный дизайн. Что же, люди имели на это право. По всей видимости, раторбержцы плохо разбирались в искусстве и декорировании, иначе бы они догадались, что мусорные ведра отнюдь не добавляют городу привлекательности.

Когда ребята проходили по улицам, покрытым водорослями, то чувствовали, как под их ногами неприятно скрипят засохшие рыбные головы, оставленные после многочисленных обедов. И конечно же, описывая Раторберг, нельзя не упомянуть истинных властителей и завсегдатаев этих мест.

Крысы.

Их было очень много. Шустрые зверьки бегали повсюду, заменяя привычных собак и кошек, и, по всей видимости, чувствовали себя здесь вполне неплохо. Их жирные упитанные тельца с острыми мордочками копошились в отбросах. Их голые розовые хвосты можно было увидеть внутри домов. Кстати, в некоторых ящиках насчитывалось около двадцати особей. Они вполне успешно соседствовали с раторбержцами, а последние не жаловались на этот симбиоз. В конце концов, если человек может приручить собаку и кошку, то почему бы ему не обзавестись и крысой в придачу? Умным, довольно миловидным и шустрым зверьком с выдающимися передними зубами.

Только увидев эту серую, движущуюся массу, бедный Тин застонал сквозь зубы. Лицо его побледнело; казалось, еще немного и бедняга упадет в обморок. Он вцепился рукой в спасительное плечо Даниела и обмер, заметив, как серый зверек с нахальным любопытством обнюхивает его сапог. Теперь понятно, почему Грызун назвался мышиным королем. Впрочем, в таком случае ему следовало окрестить себя «крысиным».

Что до самих местных жителей, то они тоже представляли некий интерес для гостей, ибо выглядели своеобразно. Во-первых, казалось, они не имеют ни малейшего представления об обычной гигиене. Раторбержцы смотрелись грязными и весьма неопрятными. Во-вторых, все они являлись детьми и подростками. По каким-то причинам старики и взрослые были исключены из этого чудного общества грязнуль. Самому старшему раторбержцу можно было дать на вид не более двадцати смрадней.

Местные жители были очень загорелыми, почти черными, хотя непонятно, откуда в подводной пещере могло взяться солнце. Впрочем, скорее всего, они загорали на одном из тех песчаных пляжей на поверхности. Раторбержцы были заняты своими немаловажными делами: некоторые спали и бездельничали, другие забавлялись с крысами, иные же играли в какие-то неизвестные игры. Все они шумно возились в мусоре, шевелились, копошились, и сами, на первый взгляд, мало чем отличались от своих меньших собратьев. Но, когда Грызун со спутниками вошли в город, возня стихла. Подростки с недоверием косились на чужаков. Они морщились, шипели, и мало в них было человеческого, а больше скорее звериного. Очень хорошо ощущалось, что они нечасто принимают у себя гостей.

– Это не весь город, только первый квартал, – с явной гордостью в голосе сказал Грызун, с удовольствием обозревая свое владение. – Мы называем его «яслями», так как это самое безопасное место в Раторберге.

– Почему вода не проникает сюда? – задал Артур первый вопрос, который пришел ему в голову.

– Старшие бы рассказали тебе. Но, насколько я знаю, это особенность данной местности. Мы находимся под водой в некоем воздушном пузыре, созданном самой природой. Тут свежий морской воздух, почти как на поверхности. Так что мы не жалуемся. Вот только освещения не хватает. Слишком серо.

– Никак и здесь естествознатели постарались, – шепнул Даниел испуганному Тину.

– Ах, Дан, лучше бы они убрали крыс! И тут такая вонь! Меня сейчас вывернет наизнанку, честное слово!

– Это, как я уже сказал, первый жилой квартал. Всего в Раторберге насчитывается около семи секторов, но в последних живут только дератизаторы, – объяснил король.

– Там не живут, а умирают, – поправил своего господина честный Клок. Король покорно кивнул головой.

– Мне тут не нравится, – твердо проговорила Тиллита, но король сделал вид, что не услышал этой реплики.

– Я приглашаю вас на торжественный обед, посвященный вашему прибытию, – важно заявил Грызун. – Тогда ты расскажешь мне все: зачем ты здесь, какие цели преследуешь. И вместе мы решим, что делать.

Артуру совсем не понравилось это «мы вместе решим», однако он благоразумно решил не спорить и не торопить события.

В этот момент один из мальчиков, неподвижно сидевший возле своего ящика, набитого водорослями и крысами, живо вскочил на ноги и принялся бить колотушкой в барабан. Тут же весь город всколыхнулся, встрепенулся, словно был некоей живой массой. Люди и животные суетливо устремились куда-то, ведомые ровными отголосками барабана. Грязные голые пятки и маленькие когтистые лапки нещадно приминали лишайники и остатки нетронутой еды.

– Мы идем во дворец! – важно объяснил Грызун.

Дворец. Это слово было явно слишком громким для того, что открылось глазам путешественников. Местный шедевр архитектурного искусства представлял собой бессчетное множество тех же самых обычных ящиков, поставленных друг на друга, подобно детским кубикам. В результате из всего этого получилось довольно высокое строение с тремя кривоватыми квадратными башнями. У некоторых ящиков отсутствовала крыша, за счет чего можно было, не сгибаясь, пройти внутрь дворца и даже выпрямиться в полный рост, не рискуя расшибить себе голову. Дерево было неряшливо замазано белой, черной и красной краской. Над импровизированной дверью висел флаг Раторберга – три желтые полосы, а на их фоне горделиво поблескивала серебром упитанная крыса. Кстати, из щелей между криво прибитыми досками то тут, то там высовывались розовые мокрые носы, довольно красноречиво свидетельствующие о том, что вовсе не люди являются здесь полноправными господами.

Скудное убранство внутри подсвечивалось масляными фонарями, как на «Балерине». На полу в большом количестве валялся арахис, а также ячменная мука, которая, по всей видимости, отлично впитывала экскременты животных. Здесь имелся огромный обеденный стол из лиственницы, впрочем, такой же неприбранный и грязный, как и все в этом диковинном городе. На его маслянистой от еды поверхности восседали три особенно жирные особи с длинными лысыми хвостами.

Тин в отчаянии зажал рот руками. Его страшно мутило. Но никто не обращал на него ни малейшего внимания. В полумраке мышиного дворца ничему не придавалось большого значения. Было нестерпимо душно. Под те же самые звуки барабана подростки, босые и наполовину голые, начали накрывать на стол. Видно было, что всем этим неопрятным мальчишкам и девчонкам сильно недоставало материнского внимания: кто-то был в грязной рубашке с осыпавшимися пуговицами, иные – вообще без рубашек, неряшливые, с нестрижеными ногтями и сальными волосами. Казалось, никому тут нет дела до собственной внешности.

Мебель вполне соответствовала внутреннему убранству дворца. Это была крохотная клетушка, со всех сторон окруженная деревянной решеткой ящиков. Помимо неуклюжего, грубо отесанного стола, здесь имелось великое множество маленьких лесенок, приспособленных исключительно для серых зверьков. Они проворно взбирались по ним к кормушкам, наполненным орешками, и с высоты важно поблескивали своими черными глазами.

Мышиный король тяжело плюхнулся на лавку, лениво вытянул длинные ноги и похлопал в ладоши. Тут же перед ним появился стакан в виде трезубца, наполненный какой-то дымящейся жидкостью. Такую же принесли и Артуру.

Король с удовольствием отпил из одного рожка. Взгляд его на секунду помутнел, казалось даже, на это короткое время сознание покинуло его голову.

– Выпей, не расстраивай меня. Ты ведь не хочешь, чтобы я поменял отношение к моим дражайшим гостям? – промурлыкал Грызун, а в низком грудном голосе его явственно проскользнули угрожающие нотки. А дело было в том, что внимательный король заметил, что Артур непроизвольно скривил губы, когда перед ним поставили напиток.

Юноша нехотя кивнул и послушно поднес трезубец к губам. Он вовсе не желал злить гостеприимного хозяина, ведь на кону стояло благополучие его друзей. Перечная острота таинственного напитка мучительно обожгла горло и желудок, но затем Артур ощутил, как все его тело расслабляется; заботы ушли прочь, ему захотелось глупо смеяться без причины. Мерзкое пойло.

– Вкусно? – с пониманием улыбнулся Грызун.

– Отвратительная гадость, – хмыкнул храбрый клипсянин, вызвав у короля своим искренним замечанием приступ неудержимого смеха.

– Ты мне ужасно нравишься, Артур! – с сильным чувством воскликнул мышиный король. – Твоя честность является непревзойденной! Я уже почти люблю тебя, как друга! Даже верный Клок померк в моих глазах!

При этих его словах долговязый помощник короля судорожно дернулся, будто от удара плети, а во взгляде его загорелась такая непримиримая ненависть и зависть, что сейчас он сделался весьма похожим на ощерившуюся крупную мышь.

– Этот напиток изготавливается из крысиной мочи! – злобно шепнул он на ухо Артуру, с удовольствием наблюдая, как тот вздрагивает и осторожно отодвигает в сторону трезубец.

Наконец все разместились за столом. Друзья старались держаться вместе; им было не по себе от пристальных и немного враждебных взглядов раторбержцев. Судя по всему, только король был рад гостям. Начали подавать местные традиционные кушанья. В круглых мисках заманчиво плескался суп, вполне аппетитный на вид. В нем плавало что-то очень похожее на мелко порубленную картошку, однако, когда Тин набрал гущи в ложку и поднес к губам, то, к ужасу своему понял, что столь желанная им картошка является не чем иным, как отрезанными крысиными хвостиками.

– Мы ничего не будем тут есть, – тихо предупредила Диана. – Но надо делать вид, что нам все нравится.

– М-да… – прохрипел бедный Тин, чувствуя, как холодный лоб его покрывается потом. – Надеюсь, второе блюдо будет более подходящим…

На второе подавали жареную крысиную печень с луком и морковкой. Ну а третьим деликатесом и вовсе оказалась живая крыса. Ее приносили, заботливо клали на стол, одним движением острого ножа срезали голову и десертными ложками ели, еще трепыхавшуюся в смертельных судорогах. Раторбержцы, похоже, испытывали истинное наслаждение, смакуя свои яства. Ели они неаккуратно, размазывая кровь животного по губам, и вскоре Тину сделалось так плохо, что он в панике вскочил из-за стола и побежал прочь из дворца. Внутренности его буквально выворачивало наизнанку. Кирим тоже поднялся и, не глядя на присутствующих, вышел за другом. Остальные вынуждены были сидеть и наблюдать это безумное и довольно мрачное пиршество, разыгрывавшееся на их глазах.

Надо отметить, далеко не все жители города присутствовали на торжественном обеде. Наверное, здесь находились только самые близкие королю люди, друзья и помощники. Постепенно слуги хмелели от напитков и кровавой еды. Король выглядел моложе своих лет, совсем мальчишкой. Он шутил, смеялся, изредка пытался по-дружески обнимать Артура за плечи, объятый какой-то непостижимой любовью к новому приятелю. Руководитель, впрочем, старался быть начеку. Он видел, какую негативную реакцию у остальных вызвало их неожиданное появление.

Когда этот дикий обед закончился, принесли горячую подсоленную воду вместо чая. Оказалось, что в Раторберге именно таким образом принято заканчивать любой прием пищи. На десерт было устричное варенье – вполне безобидное угощение, если сравнивать со всем остальным.

– Мы поели, теперь я хотел бы услышать от тебя правду. Не сомневаюсь, что ты будешь откровенным со мной, мой друг, – проговорил Грызун, вытирая грязный рот белой салфеткой, которая тут же окрасилась в красный. – Кстати, кожа у тебя почти как у меня. Может, ты мой троюродный брат?

– Среди них есть белая девушка! – вдруг воскликнул Киль, чем тут же привлек всеобщее внимание. Артур вздрогнул от неожиданности и с опаской покосился на юнгу; тот же невинно улыбался, щуря свои глаза цвета янтаря.

Король с неподдельным интересом приподнял голову, а черные глаза его зажглись алчностью.

– Я всегда мечтал, чтобы у меня в гостях побывала белокожая. Хорошая примета, – задумчиво проговорил он. – Среди моих подданных только темные, я это ужасно не люблю, все время кажется, что они забыли помыться перед сном.

Теперь король уже совершенно не смущался того, что может смотреть на человека, неравного себе по статусу. И когда его ослепительно черные глаза взглядом встретились с другими, серыми, по цвету напоминающими кристально-чистые воды подземного источника, он невольно облизал губы, чрезвычайно волнуясь. Экзотичная незнакомка, помимо восхитительной белой кожи, оказалась чудо как хороша собой.

– Она уже занята, – с явной мстительностью в голосе проговорил Киль. Неизвестно, какие именно цели подлый юнга преследовал своим неожиданным вмешательством, однако было очевидно, что они явно не являлись самыми благочестивыми. Король встрепенулся, и жестокая ухмылка коснулась его губ.

– Кто же этот презренный человек? – поинтересовался он хриплым угрожающим голосом. Киль, не отвечая, кивнул головой в сторону Артура.

– Ах ты крыса! – яростно прошипел Инк, однако никто не придал его словам большого значения. Казалось, в этом обществе единственно речи короля имели вес. Грызун с недоумением посмотрел на Киля, затем на Артура, который гордо вскинул голову и напрягся всем телом, ожидая, что сейчас произойдет нечто непоправимое. Однако ничего такого не случилось.

– Белокожая девчонка мне понравилась, друг. Но она твоя, а я, хоть и жесток, но не полная скотина. Я не буду претендовать на нее. Слово мышиного короля!

Артур мысленно вздохнул от невероятного облегчения. За то время, что Грызун жадно пожирал глазами Диану, он прошел, наверное, все стадии мучительного волнения. Юноша прекрасно понимал, чем им грозила эта скверная история. Но все-таки, Киль, какой же он подлый, в самом деле! И чего ему от них надо? Артур скосил глаза в сторону юнги, который сидел неподалеку от него. Юный матрос, казалось, совершенно не осознавал, какие чувства бушуют в груди у руководителя и, кстати, у всех остальных. Он беспечно ковырялся ложкой в своем сомнительном деликатесе, не глядя по сторонам.

– Кто такие дератизаторы? – все еще прерывающимся от волнения голосом спросил Артур, чтобы сменить тему. Грызун кивнул.

– В нашем городе, как я говорил, несколько секторов, или пещер, наполненных кислородом. Соединяются они между собой деревянными мостами. В давние времена, когда город только основали, все сектора функционировали исправно и повсюду селились люди. Однако потом появилась досадная неприятность.

– Тростниковые крысы, – услужливо вставил Клок, желая привлечь внимание своего господина. Этот высокомерный юноша был единственным, кому позволялось дополнять короля.

– Да, эти животные – настоящая чума для всех нас. Они огромны, своими размерами напоминают крупную собаку. Вначале мы полагали, что крысы питаются лишь орехами и растениями, а потом выяснилось ужасное. Сбившись в стаи, они стали нападать и убивать людей. Каким-то образом им удалось отвоевать у нас целый сектор, теперь мы зовем его «могильник». Надо было как-то остановить их беспорядочное расселение по Раторбергу, но они явно превосходили нас по численности. А потом случился раскол в нашем обществе. Мы изгнали сотню людей из своей среды и поселили их в секторах, граничащих с владениями тростниковых крыс. Они теперь называются дератизаторами, ибо помогают, в конечном счете, бороться с крысами. Впрочем, я не знаю, живы ли они еще. Основная проблема в том, что, возможно, наши кварталы соединяются не только мостами. Вероятно, есть какие-то лазейки в самих пещерах… Так или иначе, наша жизнь здесь напоминает вылеживание на пороховых бочках. Но мы умеем радоваться малому. Да, мои дорогие подданные? – последний вопрос Грызун обращал к своим людям, и те ответили хором, но довольно вяло:

– Так точно!

– А что это за люди, которых вы изгнали? – с явным сочувствием в голосе поинтересовался Артур. Юноша уже так много раз в своей жизни встречался с человеческой жестокостью, но все никак не мог к ней привыкнуть. Каждый раз она поражала и возмущала все его существо.

Король заговорщицки покосился на своих слуг, словно вспоминая удачную шалость, а потом вперился взглядом в Артура.

– Наши родители! – каким-то торжествующим голосом проговорил Грызун и замолчал, наслаждаясь эффектом.

– Не понимаю…

– Что тут понимать? У каждого ребенка ведь они есть, родители. Не так ли? Но мы их называем мучителями. Сколько всего плохого они делают для нас! Сначала заставляют делать то, чего нам совсем не хочется. Они гнут нас, ломают, обязывают мыть руки перед едой, принуждают учиться с утра до зари, как будто нет других полезных занятий. Не разрешают сквернословить, да и вообще! Мучители лепят из нас свое жалкое подобие и желают, чтобы мы плясали под их дудку. А вот шиш им, не на тех напали! Господа, вы оказались в городе, полностью лишенном контроля взрослых зануд! Здесь нет абсолютно никаких ограничений! Захотел обожраться крысами – пожалуйста. Ругаться? Я сам первый вас поддержу. Играть в любое время? Почему нет? Мыться не нужно, а самое важное – нет необходимости читать книжки и вбивать себе в голову всякие бредни для стариков. Кто вообще придумал чтение? Разве для того, чтобы быть умным, это так уж необходимо? Я вот прожил семнадцать смрадней без книг, и проживу еще столько же очень даже неплохо.

– А что будет потом? – с едва прикрытой издевкой поинтересовался Артур.

– В каком смысле потом? – растерялся мышиный король.

– Ну рано или поздно ты ведь тоже станешь взрослым. Как и твои подданные. И что потом? Вы изгоните сами себя? Натравите на себя крыс?

Грызун озабоченно покачал головой. Он долго молчал, обдумывая ответ.

– Это очень важный и насущный вопрос, – наконец признал предводитель подростков. – И пока у нас нет решения. Да и потом, я вовсе не чувствую себя взрослым.

– Оно и видно. У него на лице написано, что он никогда не повзрослеет. И не поумнеет, – тихо и очень осторожно проговорил на ухо Инку Даниел.

– Кстати, что ты сам думаешь по этому поводу? – вдруг обратился к Артуру король. Все присутствующие замерли, словно очень желая послушать ответ заморского гостя. Артур помолчал. Юноша вдруг остро осознал в этот момент, что не может говорить, сперва основательно не взвесив свои слова. Он очень хорошо понимал, что от его линии поведения во многом зависит факт их успешного пребывания в Раторберге, а также скорейшее отплытие в Тимпатру. Руководитель пока не догадывался, что именно ожидает услышать от него Грызун, однако он по своей натуре был честен, поэтому и ответил в своей обычной манере – прямо и правдиво, без страха глядя в глаза мышиному королю:

– Я думаю, что мне давно не доводилось слышать ничего абсурднее и глупее! – выпалил он, как на духу, и замер, ожидая ответной реакции. К счастью, Грызун и не подумал обидеться. Напротив, он вновь расхохотался, весьма довольный.

– Право же, я люблю тебя, ты такой искренний! Но позволь, что именно ты считаешь глупым?

Юноша спокойно пожал плечами.

– Все твои рассуждения насчет взрослых, а также и то, как отвратительно вы поступили со своими родителями.

– Разве ты не считаешь, что они совершенно никчемны?

– Почему я должен так считать? Да и вообще, разве приемлемо так говорить по отношению к ним?

– Они заставляют нас делать то, чего нам не хочется!

– Логично, ведь то, что нам хочется, зачастую очень вредно и даже губительно для нас самих. И потом, если мы никогда не будем преодолевать себя, то ничему и не научимся, ведь любое познание – это, в какой-то степени, преодоление.

– Тебе вряд ли нас понять, ты ведь чужак, – вздохнул Грызун. – Но я на тебя за это не в обиде. Ты мой гость, и пока вы в городе, вы имеете право ходить куда угодно и заниматься, чем угодно. Никаких правил и запретов.

– А что насчет закрытых кварталов? – усмехнулся Артур.

– Я покажу тебе прямо сейчас, почему это невозможно. Твои друзья могут остаться за столом.

– Нет-нет, мы тоже пойдем, – пробормотал Тин, вскакивая с места. Он уже успел вернуться во дворец и теперь ждал любого предлога, чтобы вновь покинуть его душные и вонючие пределы.

Грызун и Клок поднялись; остальные же предпочли предаваться пиршеству. Подростки оживились; они громко переговаривались друг с другом и ругались, ничуть не смущаясь присутствия короля и гостей. Этот назойливый гомон разбавлялся тонким повизгиванием крыс, что в своей совокупности составляло весьма неприятную для уха какофонию. Поэтому ребята облегченно вздохнули, когда оказались вне стен дворца. Гостям показалось, что в пещере стало как будто чуть темнее, или, вернее сказать, серее. Приближался вечер.

Они медленно брели по скользящим водорослям, стараясь не наступить ненароком на пробегающую мимо крысу. Вечером город освещался коваными фонарями со старинной резьбой, однако утром и днем, по всей видимости, здесь существовал какой-то иной источник света. Тут было очень влажно и почему-то постоянно закладывало уши, как от перепада высот. Казалось, они находятся не под водой, а на высокой горе.

– На ночевку я предлагаю вам остановиться в любом свободном бараке, – любезно предложил король, указывая грязным перстом в сторону разбросанных повсюду ящиков.

– Мы бы воспользовались своей палаткой, – вежливо отказался Артур.

– А, ну это как угодно. Я же сказал, никаких запретов и ограничений, – благодушно заявил Грызун и, заговорщицки покосившись на своего собеседника, вдруг проговорил: – Скажи, приятель, а как зовут твою подругу?

– Диана.

– Откуда она родом? Я никогда ранее не встречал таких белокожих девушек. Она очень красивая.

– Мне кажется, все беруанцы белокожие.

– Тогда я бы непременно хотел в Беру. – Артур, к своему удивлению, понял, что Грызун весьма сведущ в географии. Откуда он мог знать про столицу? Однако ответ пришел почти сразу же.

– Папаша заставлял учить названия городов… Я знаю и Кагилу, и Полидексу, и Мир чудес. И Тимпатру. Если я ошибался, он хлестал меня линейкой по пальцам.

При упоминании цели их путешествия Артур напрягся, так как подумал, что Грызун станет расспрашивать его. Но ничего такого не последовало.

Они молча шли какое-то время, проходя одну улицу за другой, пока, наконец, не приблизились к стене пещеры. Перед их взором предстали хорошо укрепленные ворота с опускной решеткой из дерева, армированного металлом. Вдоль стены горели костры под гигантскими котлами; жалобно визжали крысы, которые предчувствовали, что их вскоре поведут на убой.

– Это выход на первый мост, который соединяет ясли с детским садом, – пояснил мышиный король. – Детский сад с восточной стороны граничит с запретной территорией.

С этими словами парень с крысой на шее подошел к Клоку и бесцеремонно залез в карман его жилетки, такой же грязной, как и ее обладатель.

– Только Клок является хранителем всех ключей, он у нас главный ключник.

Артур покосился на предмет, заманчиво блестевший в руке короля. Ключ был из чистого золота, инкрустированный, помимо всего прочего, крупными бриллиантами. Ужасно дорогая вещь, так нелепо смотревшаяся в этом лишенном всяких богатых излишеств месте. Два движения по часовой стрелке – сработал невидимый механизм, и решетка со скрипом медленно поднялась, позволяя гостям попасть на мост. Он проходил над грязевым болотом, от которого доносился неприятный запах гнили, что, впрочем, все же был лучше вони от крыс и переполненных мусорных корзин.

Открывшаяся взору картина выглядела удручающей, однако сам мост, надо отдать ему должное, смотрелся очень даже неплохо. Он был из ясеня и казался довольно прочным на вид; перила были даже покрыты позолотой. Их шаги гулким эхом раздавались в проходе. В какой-то момент жирная крыса прыгнула на сапог Тину, и он, вздрогнув от ужаса, резко откинул ее в сторону, да так, что она перелетела через мост и с недоумевающим хлюпаньем ушла в грязевое озеро. В этот же миг на поверхности показалась чья-то черная зубастая морда, которая, схватив неожиданно прилетевшую добычу, тут же ушла под воду.

– Невероятно! Там что-то есть! – ахнул Тин, подбежав к перилам и с опаской всматриваясь в шоколадно-коричневые пузыри на поверхности. – Вы это видели?

– Там никого не может быть, озеро мертво, – сказал Клок, насмешливо покосившись на пугливого юношу. Кажется, король открыто презирал его за надуманные страхи. Только Тину вовсе не показалось.

– А ты видел, Кирим? – с надеждой поинтересовался он у армута. Тот, однако, с огорчением покачал головой. – Я смотрел в другую сторону, – смущенно ответил он. Кирим не пояснил, куда конкретно он смотрел, ибо взгляд его все время был прикован к Тиллите.

Путешественники без дальнейших происшествий преодолели мост и оказались во второй пещере. Надо отметить, здесь им понравилось больше. Во-первых, в детском саду подростки казались какими-то более сознательными: они убирали за собой мусор, вычищали улицы. Ребята даже стали свидетелями одной сцены, когда парень, одетый в темный дырявый камзол, граблями, будто расческой, вычесывает водоросли, покрывавшие дороги. Тут не было такого баснословного количества крыс, а если где и пробегали одна-две особи, то не вызывали отторжения, ибо выглядели домашними декоративными зверьками.

– У них в секторе мэр – девчонка, – презрительно скривив губы, проговорил Грызун. – В каждой пещере есть свой управленец. В яслях – я полноправный властитель. А во всех остальных управляют мои ставленники. В принципе, я доволен. Только вот здесь так чисто, что хочется выть от скуки. Не удивлюсь, если вскоре они начнут повязывать крысам на хвостики розовые бантики!

– По-моему, тут неплохо, – пожал плечами Артур, оглядываясь по сторонам. Честно сказать, он бы предпочел ночевать со своими друзьями именно в этой пещере.

– Мы не можем оставаться все время под водой, – с грустью сказал Грызун. – Скоро нас всех одолеют тростниковые крысы, и тогда уже будет слишком поздно. Нам нужно много денег, чтобы мы смогли выбраться на поверхность и основать колонию где-нибудь на земле… Много-много венгериков.

– Почему бы вам не перебраться в Гераклион?

Король презрительно фыркнул.

– К этим нищим крысам, которые не знают цену деньгам? Нет, уж лучше мы накопим побольше и устроимся поближе к армутам. Я хочу жить, как властитель, а не как презренный слуга.

Разговаривая таким образом, они подошли к еще одной стене с такими же воротами. Перед ними стоял знак из дерева, на котором было криво написано с многочисленными ошибками: «Вхот Заприщон. Нильзя».

– За этой стеной и живут дератизаторы, – пояснил Грызун. – Войти через ворота нельзя, так как здесь стоит запретный знак. Даже мне это не позволено, хоть я и сам придумал его поставить.

– Ясно, – проговорил Артур, хотя на самом деле, он так и не понял хорошенько, каким образом знак препятствует прохождению на мост.

– Наверное, вы хотите отдохнуть? Я предлагаю отложить важный разговор на завтра, – заметил мышиный король, зевнув во весь рот и показав всем свои острые передние резцы.

– Мы бы не хотели задерживаться надолго, – осторожно начал Артур. – Но у нас нет лодки, на которой мы могли бы…

– Завтра. Я же сказал, завтра, – раздраженно повторил король. Казалось, Грызун уже потерял интерес к своим гостям, а, может, он и вправду так сильно захотел спать. Так или иначе, они быстро вернулись в ясли, где было уже так темно, что ничего нельзя было разглядеть. Король оставил ребят располагаться, а сам ушел отдыхать во дворец. Друзья же наскоро собрали свою палатку и тут же забились в нее, наглухо зашнуровав вход. Они вовсе не хотели ночевать с крысами. Впрочем, несмотря на усталость, никто из них еще не хотел спать.

– Чувствую, мы попали в передрягу! – наконец, проговорил Кирим, по-армутски восседая на своем спальном мешке.

– Мне тут ужасно не нравится. Такое ощущение, что я попала в мышиный капкан; спертый воздух, сверху вода, никакого ветра на щеках, все закрыто со всех сторон и никуда не скрыться! – с тоской протянула Тиллита. Свободолюбивая девушка привыкла к привольной жизни в армутской степи, а здесь ей было душно и страшно.

– Мало ли что кому не нравится. Мы не можем уйти отсюда без лодки, – холодно возразила Диана, которая по-прежнему недолюбливала богатую армутку. – И потом, нужно понимать, куда плыть. Ты ведь не хочешь вновь оказаться в той ужасной черной воде, кишевшей червями?

– Это Киль нас туда привел! – яростно воскликнул Кирим, невольно сделав угрожающий жест руками. – Честное слово, не могу видеть его хитрую морду перед собой!

– Боюсь, ему что-то нужно от нас… – озабоченно проговорил Артур.

– Хорошо, что хоть король к тебе нормально отнесся, – заметил Даниел Фук.

– Разве можно было отнестись к нему по-другому? – тут же вскинулся вспыльчивый Кирим, который сейчас был взволнован до предела. Преданному армуту искренне казалось, что раз он сам до крайности обожает Артура, то все остальные тоже должны непременно любить и всячески превозносить его.

– Успокойся, я ничего не хотел сказать, просто… Пока нам везет, – смущенно ответил тщедушный юноша.

– Что мы будем делать? – задал вопрос Инк. Действительно, что?

– Ждать завтрашнего дня… – проговорил Артур. – Без помощи мышиного короля, боюсь, мы не сможем выбраться отсюда, а уж тем более добраться до Тимпатру. Сейчас мы целиком и полностью зависим от него.

– За завтраком все решится, только я предлагаю поесть заранее, в палатке, – заметил Тин, который в любой ситуации умудрялся думать об одной лишь теме. Его больше не тошнило, но чувствовал он себя прескверно.

– Тин, ты отравился? Как ты себя чувствуешь? – участливо поинтересовался у своего бледного друга Артур.

– Не знаю… Вроде не ел ничего такого… Может, это от страха. Когда я вижу крысу, у меня все внутри переворачивается, – с неохотой признался юноша. О своих слабостях всегда говорить неприятно, особенно тем людям, в чьих глазах хочется выглядеть лучше.

– Представь, что это не крыса, а маленький серый котенок. Наши страхи по большей степени надуманы, – сурово ответил Инк.

– Значит, ты сам ничего не боишься, Ик? – насмешливо поддел сероглазого юношу Тод, но, впрочем, вполне беззлобно.

– Я боюсь, что вы наделаете глупостей, – немного занудным голосом ответил сероглазый юноша.

Ребята еще какое-то время молчали, а затем стали собираться спать, как вдруг совсем рядом с ними послышался какой-то осторожный шелест, как будто кто-то нерешительно скребется о полог их палатки.

– Крысы! – тихонько взвизгнул Тин, нырнув с головой в спальник.

Но это были вовсе не крысы.

– Впустите меня, – послышался тихий детский голосок.

Артур приоткрыл вход в палатку, впуская к ним маленького мальчика, которому на вид было около десяти смрадней. Он был слегка курносым и когда говорил, немного шепелявил, но в целом это был вполне симпатичный ребенок с пепельно-золотистыми кудрявыми волосами и бронзовой кожей. Он сильно дрожал всем телом, и было понятно, что вовсе не холод является тому причиной. Нервным движением облизывая губы, он с сильным отчаянием посмотрел на незнакомцев и, словно решившись, наконец, сигануть в яму с тростниковыми крысами, выпалил:

– Мне нужна ваша помощь. Я видел, как ты говорил с королем… Тебя зовут Артур, не так ли?

Руководитель медленно кивнул головой; у него отвратительно заныло под ложечкой, ибо он сердцем почувствовал неприятности.

– Меня зовут Хвостик. И я… Я не совсем согласен с Грызуном. У меня был папа, которого я любил. А потом началась война, и он добровольно стал дератизатором, как и многие другие. Наши родители просто хотели нас защитить от беды. А король все видит по-другому… Короче говоря, я был бы счастлив, если бы вы помогли мне пробраться в запретную зону. У меня же недостаточно сил, чтобы самому отпереть замок…

– Но у нас нет ключа! – возразил Артур. При этих его словах мальчишка заулыбался и достал из кармана штанов красивый золотой ключик с бриллиантом. – Я выкрал его сегодня вечером. Утром я положу его обратно. Мне просто хочется удостовериться, что с моим отцом все в порядке! Ты поможешь мне, Артур?

Мальчик заискивающе посмотрел на юношу, и тому стало неловко за то, что он собирался сказать. А сказал он следующее:

– Я бы очень хотел тебе помочь, но… Боюсь, я вынужден отказать, – руководитель произнес эти слова резко и быстро, ибо не привык отказывать в помощи. Однако сейчас, увы, он не мог поступить иначе. Предприятие, на которое их толкал Хвостик, было слишком сомнительным и опасным. Во-первых, своими неосторожными действиями они могли впустить тростниковых крыс в другие сектора. Во-вторых, неизвестно, жив ли отец того мальчика. Стоило ли вообще так рисковать? Ну и наконец, Артур отвечал не только за себя, но и за друзей. Он не мог подвергать их необоснованному риску, тем более что их положение в Раторберге и так было весьма шатким. Им нужно было покровительство короля, а идти на подобные действия означало порвать всякие доброжелательные отношения с раторбержцами. Артур слишком хорошо помнил, что произошло после того, как он попытался помочь Тилли и Карму. Разумеется, он ни о чем не жалел, но вновь рисковать друзьями не хотел.

Хвостик поник головой и закрыл глаза руками, словно пытаясь отгородиться от своих собеседников. Этот беззащитный невольный жест маленького мальчика растрогал друзей.

– Я думал, тебе и вправду жаль… И ты сочувствуешь нашим родителям. Значит, это все просто слова? – обличающим голосом проговорил ребенок и еще раз посмотрел на Артура. У него были мокрые глаза, черные, как два опала.

– Прости, но не у меня тебе надо просить помощи. Мы здесь чужие, – с явным сожалением в голосе ответил юноша.

– Ты просто не знаешь, что чувствует человек, который потерял своего отца, – совсем по-взрослому ответил Хвостик и вылез из палатки. – Я живу в третьем ящике неподалеку, – зачем-то грустно сказал он, уже почти наполовину скрывшись в темноте.

– Как жалко его! – в сердцах воскликнула Диана. – Какие ужасные порядки в этом городе! И как дети посмели послать родителей на верную смерть?!

– Ты бы хотела помочь ему? – спросил вдруг девушку Тод.

– Ужасно хотела бы. Но Артур прав. Я полностью с ним согласна. Мы не можем так рисковать.

– Да, – легко согласился с ней беруанец, блеснув в темноте своими большими глазами.

– Спокойной ночи, ребята! Надеюсь, завтра мы сможем договориться с королем… – Артур постарался придать своему голосу бодрости, чтобы поднять настроение своим друзьям. Ему совершенно не нравился Раторберг. Он не доверял этому подводному городу и боялся остаться здесь дольше, чем хотелось.

– Спокойной ночи, Артур, – ответил Инк, и в голосе юноши вместо обычного недовольства и презрения почувствовалась необычная теплота.

Спали ребята плохо. Им было душно, а из-за ужасной вони у многих из них разболелась голова. Тин все время ворочался и постанывал во сне, мучаясь от расстройства живота. Он постоянно будил всех остальных. Артур очнулся утром, совершенно уставший и разбитый, разбуженный какими-то подозрительными криками. Кто-то грубо вытолкал его из палатки и неприлично тыкал в его сторону пальцем. Вокруг их маленького лагеря собралось около десяти раторбержцев; так же здесь был и король собственной персоной со своим верным помощником Клоком. Их группа была окружена стайкой серых крыс, которые замерли в любопытстве, шевеля носиками, очевидно, тоже пытаясь разобраться, почему возник переполох.

– Что происходит? – непонимающим голосом проговорил юноша, пытаясь прийти в себя после сна. Вдруг он увидел Тода, который нелепо стоял на коленях перед мышиным королем с заломленными за спиной руками, и ему стало дурно.

– Твой человек вероломно выкрал у меня ключ ночью и попытался открыть запретную дверь, – сухим и монотонным голосом проговорил Клок, однако черные глаза его горели торжествующим злорадством.

– Тод! – на этот раз воскликнула Диана. Девушка ничего не прибавила к этому высказыванию, словно бы поперхнувшись своими словами. Беруанец медленно поднял голову: на красивом и гордом лице его виднелась кровь. Чувствовалось, что его сильно побили. Юноша не сказал ни слова, только криво улыбнулся и все.

– Если он действовал без твоего ведома, то я накажу его за проступок по законам нашего города. Воровство карается у нас очень строго – ночь в крысятнике. Если после этого он выживет, то навсегда останется в Раторберге. Все остальные смогут уйти, когда пожелают, – строго провозгласил король.

– Артур не знал, что я собираюсь это сделать, – спокойным и ровным голосом проговорил Тод. – И я согласен с тем, что должен понести наказание.

– Молчи, помойная крыса, если не хочешь, чтобы тебе еще всыпали! – визгливым голосом выкрикнул Клок.

Артур с присущей ему смелостью посмотрел в глаза королю, явно ожидавшему его ответа. Сейчас как раз наступил момент, когда отважному руководителю не следовало говорить правду, если он действительно хочет спасти самонадеянного беруанца.

– Я прошу прощения, – тихо, но твердо сказал он. – Я сам приказал Тоду это сделать, поскольку пожалел тех людей, что вы изгнали. Я знаю, это было глупо и самонадеянно, но мне хотелось убедиться в том, что они живы.

Король глубоко вздохнул. Он мучительно долго обдумывал свой ответ, минуты две-три.

– Это меняет дело. Ты должен понять, что своим глупым решением ты чуть не навлек беду на всех нас. Если бы хоть одна тростниковая крыса пробежала к нам… Ты представляешь, что могло бы произойти?

Артур виновато опустил голову.

– Я понимаю.

– Но ты честно рассказал мне обо всем и не стал сваливать свою вину на другого… За это я люблю тебя еще больше! – вдруг воскликнул Грызун, вне себя от восторга. Подданные с искренним удивлением и разочарованием смотрели на короля; они явно рассчитывали на трепку, а вместо этого Грызун проявил небывалое милосердие! Более всех расстроился Клок. Он побледнел, затем покраснел, а на широком лбу его выступили крупные капли пота. Казалось, он ждал совсем иного исхода.

– Твоего человека мы все-таки немного потрепали за кражу, но, думаю, он нас простит. Я жду вас на завтраке через… Немедленно! – бодро провозгласил Грызун и со своей свитой направился ко дворцу. Артур перевел взгляд на друзей; одеты они были кое-как, раторбержцы явно застали их врасплох, Даниел сонно зевал, еще не придя до конца в себя. Тод по-прежнему стоял на коленях; на его руках отчетливо просматривались страшные синяки. Лицо его было таким расстроенным и убитым, что Артур не решился его отчитывать. Но Диана, в отличие от него, пришла в совершенную ярость.

– Как ты мог нас так подставить? Зачем ты вообще стал это делать? Не спросив! За спиной у нас всех! – совершенно выходя из себя, выкрикнула она.

– Ты же хотела помочь тому мальчишке. По крайней мере, мне так показалось. Но выяснилось, что, похоже, его специально подослал Клок, намеренно отдав ему ключи от всех замков. Кажется, помощник короля мечтает нам насолить… Ах, я такой самонадеянный глупец! Мне так хотелось сделать что-то, чтобы ты снова… Похвалила меня. Как тогда, когда я помог выбраться Артуру…

– Ах вот как? Похвалила?! Только что Артуру пришлось брать на себя твою вину, его могли наказать из-за твоей мальчишеской выходки! – голос Дианы вдруг сорвался и она, к удивлению всех присутствующих, разразилась горестными рыданиями. Это было удивительно, если принимать во внимание тот факт, что девушка никогда ранее не выходила из себя, даже в самых критичных ситуациях. В первый раз друзья наблюдали ее плачущей. Артур медленно приблизился к девушке.

– Да ладно тебе, Ди, все ведь обошлось! – смущенно проговорил он.

– Мы еще не знаем, как это отразится в будущем! – возразила Диана, с трудом подавив в своей груди рыдания. Сероглазая девушка уже почти пришла в себя. Затем она посмотрела на совершенно бледного и несчастного Тода, и в глазах ее бушевали такие эмоции, что бедному юноше показалось, будто на него сходит снежная лавина. – Если в следующий раз захочешь сделать что-то для меня, то подумай лучше о нем! Неужели ты не осознаешь, Тод, что я люблю его всем сердцем, больше жизни, своей и твоей вместе взятых? Неужели ты так и не понял, что в путешествие я отправилась только из-за него, Тод, из-за него! – исступленно проговорив эти слова, девушка в отчаянии отвернулась от них и медленно пошла в сторону дворца. Ее плечи еще беззащитно вздрагивали от переполнявших ее эмоций. Артур какое-то время смотрел ей вслед, и его губы помимо воли своего обладателя растянулись в мечтательную улыбку. В первый раз он услышал от своей подруги столь желанное признание, и это настолько воодушевило и даже окрылило его, что он разом простил всех: Тода за его глупую выходку, Клока за проявленную подлость и, наконец, Хвостика за наглое вранье. Даже их пребывание в Раторберге показалось ему сущей безделицей, ибо для него в этот момент существовала только его любовь.

– М-да-а… – протянул Тин, не найдя ничего умнее. – Повезло тебе, Арч.

Больше они не затрагивали эту тему, ибо Тод выглядел настолько мрачным и угрюмым, что никто просто не решился как-то комментировать сложившуюся ситуацию. Артур пошел за Дианой, так как не хотел оставлять ее наедине с мышиным королем. Все остальные, наскоро приведя себя в порядок, тоже поплелись во дворец, сопровождаемые оживленным попискиванием. Инк с Тодом шли последними.

– Мне совершенно не жаль тебя, – вдруг каким-то особенно жестким голосом проговорил Инк, глядя на избитого беруанца. Тот вздрогнул. Помолчал. Затем его губы скривились в горькую усмешку.

– Твоя жалость – это последнее, на что я рассчитывал, Ик.

– Ты ведешь себя непредсказуемо, эмоции управляют тобой. Зачем ты пошел с нами?

– Это зачем я пошел? А ты вообще зачем пошел? Какое тебе до нас дело? Чего ты добиваешься?

Инк посмотрел в глаза Тоду.

– Если сотворишь еще что-нибудь подобное… Что-то сродни этой глупой выходке… То я расскажу Артуру про то, что было в школе.

– Ой, напугал, – с презрением выдохнул беруанец.

– И Диане.

При этих его словах свет в глазах Тода померк, и лицо его посерело, сделавшись неотличимым по цвету от предрассветной дымки Раторберга. Он молчал какое-то время.

– Ах, какая теперь разница… – наконец с досадой проговорил Тод. – То, что произошло в Троссард-Холле – сплошное ребячество и больше ничего. Мне терять нечего, ты ведь слышал, что она сказала…

– Что ж, выбор твой, я предупредил.

– Терпеть тебя не могу, строишь из себя форменного чистоплюя, а сам вообще неизвестно кто. Мы даже не знаем, как ты к нам относишься.

Инк вдруг искренне улыбнулся.

– О последнем я и сам не знал до поры до времени. Пошли, герой, нас ждут за королевским завтраком.

Возле дворца было людно. Дети гонялись за грызунами, выполняя таким образом своеобразную зарядку. Утренняя мгла постепенно сменялась обеденной, и ничего не менялось в облике Раторберга; этот унылый город и сам, казалось, походил на огромную серую крысу, застывшую и неживую. Повсюду горели костры, где сжигали лишний мусор. Гряда дыма, поднимавшаяся над глиняными котлами, еще больше обволакивала жилые ящики, делая их едва различимыми, призрачными бутафориями, а не реальными домами. В такой мгле страшно находиться, ибо совершенно не понятно, чего от нее следует ждать. Как готовиться к тем неожиданностям, которые скрываются за ее мутным покрывалом? Впрочем, только у гостей возникали подобные страхи. Дети же были совершенно беспечны и веселы. Они занимались тем, чем во все времена занимаются дети, то есть бездельничали. За одним только исключением. Они уже не были детьми. На них лежала ответственность за самих себя и друг за друга. Но раторбержцы этого, увы, не понимали. Подсознательно они думали, что рядом с ними по-прежнему находятся их родители, люди, готовые всегда протянуть руку, если оступишься, и направить, если ошибешься в своем пути.

Вход во дворец освещался масляными факелами. Их жар хоть немного отгонял полчища крыс. В этот раз Артур заходил внутрь с дурными предчувствиями. Сегодня должно было многое разрешиться, но в пользу ли путешественников? И если бы не эта дурная история с Хвостиком… На сколько еще хватит терпения короля? Вот и он, вышел сам, протягивая ему свои руки, как самому близкому другу. Черные глаза его помутнели, как застарелый огуречный рассол, что говорило о том, что он уже не раз прикладывался к своему любимому трезубцу.

– Заходите, – проговорил он низким и хриплым голосом. – Уже, наверное, проголодались? – он лукаво смотрел на Артура, не мигая. Руководитель прекрасно знал, что Грызун все замечает. Например то, что они вчера даже не притронулись к угощениям. Поэтому он решил придерживаться своей обычной линии поведения.

– Боюсь, ваша еда слишком экзотична для нас, тем более что у нас есть свои запасы, – честно ответил Артур.

– Ха-ха! Ты слышал, Клок? Он самый лучший гость, как я люблю его! И расходов никаких… – засмеялся король, с удовольствием пропустив в свои владения ребят. – У нас сегодня не будет крыс. Только морская пища. Запеченные черепашьи яйца, лосось на гриле… Отведаете?

– Звучит лучше, чем тушеная крыса, – улыбнулся Артур. Они прошли внутрь, сели за стол, который выглядел чуть более опрятно, чем вчера вечером. Кто-то явно навел здесь порядок. Даже пахнуть стало как будто чуть лучше.

– Пока не сели, я хотел бы переговорить обо всем, – дружелюбным голосом начал Король. – Я уже беседовал с Килем, он мне много чего поведал. Я прошу тебя ответить честно на мои вопросы, что ты сделаешь, не сомневаюсь, без особого труда. Затем я предложу тебе объединить наши усилия, так как сам вижу во всем этом деле некий интерес.

Артур коротко кивнул головой. Он видел, как при этих словах напряглись его друзья. Что же, он попробует сделать все, от него зависящее, чтобы оправдать их доверие.

– Куда вы направляетесь?

Легкий вопрос.

– В Тимпатру.

Король широко улыбнулся. Похоже, его устраивал такой ответ.

– Это я знал. Киль рассказал мне. Зачем вы туда идете?

Уже сложнее. Но нужно ведь быть честным, не так ли?

– Мне надо отыскать там оригиналы дневника одного известного беруанского путешественника, – ответил Артур.

Грызун ловким движением фокусника вытащил откуда-то свернутый пергамент и положил перед юношей. Артур с удивлением посмотрел на него и узнал свои собственные записи, которые он сделал в библиотеке Беру, и которых он лишился на «Балерине». Подлый Киль! Значит, это он вытащил у него сверток!

– Тебе нужен оригинал этого документа?

– Да.

– Хм. Зачем тебе понадобился этот дневник? Разве он приведет тебя к спрятанным сокровищам? – при этих словах король как-то заговорщицки засмеялся, а вместе с ним – и его подданные.

Артур пожал плечами.

– Причина эта вряд ли покажется вам… Словом, я ищу своего отца. Этот дневник должен помочь мне отыскать его местонахождение.

Слова юноши прозвучали в совершенно пустом зале, и словно бы, повисли в воздухе, дразнясь, паясничая и издеваясь над всеми присутствующими. Раторбержцы притихли, молчал и король, что-то обдумывая. Когда он вновь поднял голову и посмотрел на Артура, то юноша, к своему ужасу, прочитал в его глазах почти звериную жестокость. Одного только слова оказалось достаточно, чтобы мышиный король превратился из человека в крысу, защищавшую свое потомство. В одно мгновение он достал из кармана своих кое-как залатанных ворсяных штанов предмет и неожиданно резко кинул его в сторону Артура. Тот не ожидал нападения и не успел закрыться; в итоге вещица стремительно пролетела по воздуху и с силой ударила его в подбородок. Диана в волнении вскочила со своего места, но кто-то помешал ей это сделать и грубо усадил девушку обратно на лавку. Артур скосил глаза на предмет. Эта была та самая фляга, что они забрали у мертвого армута с «Балерины».

– Узнаешь? – тихим и угрожающим шепотом проговорил мышиный король. Руководитель передернул плечами и дерзко посмотрел в глаза Грызуну.

– Я мог бы узнать этот предмет и без швыряний мне в лицо.

Король захохотал, но в смехе его уже не было ничего дружелюбного, да и вообще человеческого.

– Неужели мой гость на самом деле не так уж и правдив, как я думал? Ты помнишь, что я сказал? За вранье я могу отрезать язык и скормить крысам. Зачем ты взял с собой эту флягу?

Артур пожал плечами. Подбородок ужасно саднило, и это отвлекало, мешая сосредоточиться. Действительно, зачем он взял с собой эту злополучную флягу? Неужели, чтобы пить из нее? Но он и вправду не знал. Просто ему на тот момент показалась странной вся эта история с армутом, переводчиком, золотом и прочими вещами, но теперь все, что происходило на «Балерине», предалось забвению.

– По-моему, неплохая вещица, очень полезная, – наконец спокойно проговорил он, не найдя лучшей реплики.

– Я спрашиваю еще раз. Зачем вам понадобилось плыть в Тимпатру?

– От своих слов я не отступаюсь. Я мог бы придумать и соврать для собственной выгоды, но не собираюсь этого делать, – холодно произнес Артур, втайне лелея последний шанс на то, что любовь короля к честности победит. Однако у Грызуна явно было иное представление ситуации.

– Киль! Говори все, что знаешь. Я еще раз послушаю твой рассказ и выберу из вас того, кто, на мой взгляд, наиболее честен со мной. Второго, увы, ждет весьма незавидная участь.

Киль с готовностью поднялся со своего места; лицо его немного побледнело, а желтые глаза лихорадочно горели.

– Смотри не ошибись, – с угрозой прошептал ему Инк, но тот и ухом не повел. Бывший юнга привычным движением поправил свою матросскую рубашку и, слегка улыбнувшись, посмотрел на короля.

– Я знал, что они собираются в Тимпатру, так как часто подслушивал их разговоры. Один из них – Кирим – специально устроился на корабль переводчиком, чтобы их бесплатно доставили на остров Черепаха. Они неспроста выбрали «Балерину», ведь на ней находился армут, житель Тимпатру, который в болезни много рассказывал о спрятанном в городе золоте. Этого золота, по его словам, так много, что оно отражается в глазах местных жителей. Или, вернее, в глазах тех, кто знает, как его отыскать. Вышеуказанный армут в подробностях рассказал нашим господам о точном местонахождении клада, а они, в свою очередь, отразили это в данных записках, которые Артур почему-то называет дневником беруанского путешественника. Что ж, его можно понять. Вряд ли ему хочется делиться с нами сокровищем.

– Что за отвратительная ложь! Мы заступились за тебя, а ты ведешь себя, как последняя тварь! – в сердцах выкрикнул вспыльчивый Кирим, вскочив со своего места. Но его утихомирили так же быстро, как и Диану. Киль виновато улыбнулся.

– Я бы мог, конечно, ради наших замечательных отношений соврать. Но все мое существо восстает против всякой неправды и лжи. Простите меня, друзья, за эти слова, но истина дороже!

Король милостиво кивнул головой и приказал Килю сесть на место. Какое-то время он для виду размышлял, хоть и так было очевидно, чья правда милее его сердцу. К сожалению, очень часто в вопросах поиска истины мы склоняемся именно к тому варианту, который нам больше нравится, и при этом, увы, совершенно заблуждаемся. Грызун ужасно хотел разбогатеть, чтобы выбраться из умирающего города на сушу. В мечтах своих он богател быстро и не прилагая особенных усилий, а теперь ему представился отличный шанс воплотить в жизнь свои тайные грезы. Вряд ли он, сам отправивший собственного отца на верную гибель, хоть сколько-нибудь понимал благородные порывы Артура помочь своему родителю. Это казалось ему более чем нелепым.

– Мы все готовы подтвердить, что Киль лжет! – звонким голосом воскликнула Диана. Тогда король поднял на нее свои черные глаза, которые вмиг зажглись неприкрытой алчностью.

– Мне нравятся смелые и честные девушки! – с хриплым смешком воскликнул Грызун. – Тем паче, когда они белокожие! Слушайте меня. На двух кораблях мы отправимся в Тимпатру. Ваш армутик будет вести меня к сокровищам. Остальных мы могли бы скормить тростниковым крысам, но, думаю, и они нам пригодятся. Диана поплывет со мной на корабле.

– Нет, – твердо возразил Артур, чувствуя, как неконтролируемое бешенство застилает ему глаза. Решительно все, связанное с благополучием подруги, слишком остро касалось его сердца.

– Да. Причем добровольно. Как ты думаешь, почему добровольно? Впрочем, ты не можешь этого пока знать. Мы выплываем завтра, но до этого предлагаю устроить небольшой турнир, разминку перед длительным путешествием, так сказать, поединок за сердце дамы. Если победишь ты, то, так и быть, поплывешь с ней, а нет – я сам решу исход нашей битвы. Можешь, кстати, взять себе помощника, со мной же будет драться Клок. Только знай, что проигравшим отрежут пальцы на руках и скормят крысам. Принимаешь условия?

– А разве можно отказаться? – криво усмехнулся Артур. Он едва сдерживал себя, чтобы тотчас же не накинуться на мерзкого короля, обожавшего правду.

– Если откажешься сейчас, то я просто убью тебя и сварю в котле вместе с сегодняшним обедом, – зловеще улыбнулся Грызун.

– Предпочитаю увидеть тебя с отрезанными пальцами, – возразил Артур, с вызовом глядя на врага.

Опять он вынужден был сталкиваться с людской жестокостью, опять приходилось драться, чтобы защитить себя и своих близких. Неужели этот мир не может функционировать иначе? Неужели жестокость является одним из тех незыблемых принципов, которые люди сами добровольно положили в основу своей жизни? Похоже, что так.