Прошло еще два дня спокойного плавания. Несмотря на печальные прогнозы Киля и его бурные истерики, которые случались с завидной регулярностью, Даниел смело вел корабль. Глядя на его прямой профиль, небрежные, но вместе с тем четкие движения рук у штурвала, уверенные взгляды, которые он изредка бросал на компас, можно было подумать, что он родился на корабле, ну или, по крайней мере, с самого детства учился морскому делу.

Юный капитан знал о многих тонкостях управления судном, понимал, когда следует собрать паруса, или же, напротив, поднять. Ценное умение точно предвидеть погоду, исходя из показаний барометра, по профессионализму приближало его к беруанскому метеорологу, работавшему на самого короля. Помимо прочего, Даниел умел отдавать четкие команды матросам и терпеливо разъяснять, если кто-то не понимал, о чем идет речь. Он никогда не срывался на крик, даже если что-то, по его мнению, шло не так. Юноша отнесся к своему делу предельно ответственно; он почти не спал и лишь несколько раз в день позволял себе кратковременный двадцатиминутный отдых, чтобы наскоро перекусить или подремать.

Артур много раз предлагал сменить его, но Даниел всегда робко возражал, при этом смущенно краснея.

– Сейчас очень важно идти правильным курсом. Если мы действительно находились в зоне обитания морских червей, то нам надо сделать все возможное, чтобы поскорее выбраться оттуда. Я хочу непрестанно контролировать ситуацию. И потом, Артур, я совершенно не устал и отлично себя чувствую, – оправдывался неутомимый капитан.

Постепенно друзья подстроилась под новый распорядок. У каждого были свои обязанности. Тод окончательно поправился, морская болезнь более не мучала его, и он смог, наконец, в полную силу помогать друзьям. Если вспомнить, что беруанец никогда не боялся высоты, то сразу становилась очевидной его значимость в команде. Сильный юноша бесстрашно взбирался по реям, подобно диким черным белкам, в избытке водившимся в кроне беруанского древа. Сильный ветер трепал его длинные волнистые волосы, добавляя образу какой-то задорной дикости; беруанцу ужасно нравилось чувствовать высоту, ощущать на своем лице освежающее соленое дыхание моря, смотреть, как мимо мачт проносятся дурашливые альбатросы.

Тод сделался поистине незаменимым членом экипажа. Вдобавок к своей основной работе он также во всем помогал капитану. Артур с приятным удивлением отмечал его заботливое, почти трогательное отношение к Даниелу. Его излишняя спесивость и некоторое показное пренебрежение к остальным сменились совсем другими качествами. Тод сам заваривал другу крепкий чай из листьев Ваах-лаба, чтобы тот не заснул ночью. Он приносил ему всякие вкусности со стола, которыми баловали своих друзей Тин и Тиллита. Он первым бросался выполнять любые поручения капитана без лишних разговоров и колебаний.

Надо отдать ему должное, Тод и раньше всегда выделял Даниела среди других. Однако сейчас, казалось, его уважение к другу возросло десятикратно. Глядя на них, можно было предположить, что они являются родными братьями.

Что до остальных членов команды, то их поведение и отношение к сложившейся ситуации так же радовали Артура. Тиллита оказалась весьма способной в области кулинарии. Один раз она приготовила им уху из свежей рыбы, которую удалось поймать в море, используя старую удочку. Поистине ничего вкуснее они не ели за все время их морского путешествия!

Надо сказать, Кирим тогда особенно долго нахваливал похлебку. Кстати, с какого-то момента его большие карие глаза частенько задерживались на красивом лице гордой армутки. Пока еще неосознанно, юноша любовался ее изящным точеным профилем, тяжелым узлом угольно-черных волос, аккуратно свернутых на затылке, загорелыми и крепкими ногами, быстрыми и грациозными движениями, характерными для всех армутов. Как же ее изящная внешность отличалась от мужеподобных черт Шафран! Милосердное море смывало все плохие воспоминания, которые ему пришлось пережить в шатрах Ролли.

Юноша уже перестал связывать Тиллиту с тем ужасным временем, когда он униженно ползал на коленях, вымаливая прощение у жестоких господ. Эта девушка, которую он видел перед своими глазами, была чем-то новым, удивительным, невинным, искренним и в то же время недосягаемым. Бедный Кирим почему-то не знал, как подступиться к Тилли, ему все казалось, что между ними огромная пропасть. В какой-то момент он начал чувствовать рядом с ней ужасную неловкость, слова его путались, он глупо краснел как мальчишка. Его обычный высокопарный стиль речи, приобретенный в разговорах со всезнающей Шафран, сменился простонародным говором бедняков-армутов, которые не могли себе позволить нормальное образование. Кирима уже не смущал тот факт, что ему следует заботиться о девушке, напротив, он делал это с превеликим удовольствием.

Да и вообще среди друзей сложилась какая-то особая мирная атмосфера взаимовыручки и любви; каждый вроде как считал себя обязанным другому. Общие трудности сплотили ребят, которые стали походить на один слаженный организм. Только Киль не вписывался в их компанию. Юнга, к большому сожалению Артура, и впрямь оказался совершенно неспособным во всем, что касалось управления судном. Иногда Даниел давал ему легкие поручения, однако неумелый матрос умудрялся все напутать, сделать наоборот и даже напротив – навредить. Все у него валилось из рук, он был ужасно неуклюжим; вдобавок ко всему юнга боялся всего на свете. Он беспокойно спал, постоянно бегал на палубу – посмотреть, не видно ли на горизонте червей, беспрестанно ныл и плакался на свою жизнь.

Впрочем, ему удалось довольно близко сойтись с Инком. Артур часто видел их вместе, сидевших на деревянных сундуках бок о бок, подобно закадычным друзьям.

Таким образом, не прошло и нескольких дней их безмятежного плавания, как вдруг Тод, ловко слезая с мачты, оповестил всех о том, что увидел вдалеке нечто любопытное. Киль тут же сжался от страха, предположив, что это, конечно же, стая голодных червей, однако Даниел совершенно спокойно отнесся к заявлению приятеля. Достав из нактоуза подзорную трубу, он оставил штурвал и пошел на бак. Какое-то время капитан внимательно обозревал окрестности, но вскоре вернулся с широкой улыбкой на загорелом от солнца лице.

– Артур! Друзья! Мы добрались! – громко и немного торжественно провозгласил он. Лицо его светилось от неприкрытой гордости, однако в этом чувстве не угадывалось ничего негативного: это была лишь сильная радость от того, что он действительно помог своим друзьям.

Ребята гурьбой подбежали к Даниелу. Каждый из них торопливо брал в руки подзорную трубу, раздвигал ее на полную длину, смотрел вдаль, убеждался в правдивости слов капитана и кричал от неудержимого восторга. Они обнимались друг с другом, как маленькие дети, ибо радость их, подогреваемая счастливыми мыслями о скором спасении, была поистине велика.

– Почтение Даниелу, нашему славному капитану! – шутливо вскричал Тод, подхватывая на руки смеющегося юношу.

– Ура! – вторили все остальные. В эту минуту на робкого и красного от смущения капитана вылилось столько хвалебных изречений, сколько он не слышал, наверное, за всю свою жизнь. Решительно все выразили ему благодарность, даже суровый Инк.

– Даниел, ты действительно молодец! Боюсь, я ужасно ошибался на твой счет, – искренне признался беловолосый юноша, и из его уст это звучало настоящей похвалой. Киль тоже невероятно обрадовался; казалось, юнга уже и не верил в благоприятный исход всей этой затеи, но теперь, посмотрев в подзорную трубу и воочию убедившись в том, что перед его глазами простирается извилистый берег острова Черепаха, который не спутать ни с каким другим, он тоже радостно загорланил известные ему одному песенки моряков.

– Скоро ли мы окажемся на суше? – энергично спросил Тин, когда волнение немного улеглось. Даниел улыбнулся.

– Думаю, завтра ранним утром мы будем уже в гавани.

– Ура! Тогда сегодня я приготовлю нам праздничный ужин! И прощальный тренировочный завтрак, ведь мы, увы, покидаем нашу прелестную «Балерину».

– Я смотрю, ты не рад? – посмеиваясь, по-доброму поддел его Тод.

– Просто надоело уже наблюдать твою зеленую физиономию, – парировал Тин.

– Да ладно, меня давно не укачивает. Кстати, странно, ребята, почему меня одного одолела морская болезнь?

– Наверное, мы просто более закаленные! – показала ему язык Диана.

– Значит, завтра мне придется попрощаться с вами, – неожиданно грустным голосом проговорил Киль. – А я уже так к вам привык. Особенно к тебе, Инк, – добавил он, обращаясь к сероглазому юноше.

– Если хочешь, пошли с нами, – легкомысленно сказал Инк. Впрочем, он предложил это просто так, не всерьез, он ведь знал наверняка, что юнга откажется. Так и произошло. Киль виновато покачал кудрявой головой и смущенно улыбнулся.

– Ах, Дан, а можно этой ночью я буду рулевым? – заискивающим голосом спросил Тин. – Мы ведь уже почти у берега. Честное слово, я буду каждую секунду сверяться с компасом. Тебе самому нужно хорошенько отдохнуть.

Даниел пожал плечами. Он не посмел отказать другу; в принципе, проблем возникнуть не должно, тем более что капитан не намеревался надолго оставлять свой пост – так, часа на два-три.

Этим вечером Тин с Тиллитой приготовили роскошный ужин, достойный самых изысканных гнездимов Беру. Они накрыли стол на корме, прямо на свежем воздухе. В последнее время они частенько там ели, поскольку в кубрике стоял сильный затхлый запах, исходивший от подвесных постелей моряков. Готовили же пищу они в камбузе, который был неплохо оборудован для всех нужд, связанных с готовкой. Здесь имелась небольшая печь, в которой Тин запекал пресные лепешки из той муки, что он нашел в трюме. Кухонное помещение так же располагало двумя ящиками с песком, где можно было разводить костер и жарить рыбу. К сожалению, запасы «Балерины» подошли к концу, поэтому в ход пошла еда Тина, которую предусмотрительный юноша везде брал с собой.

На сегодня он придумал крем-суп с добавлением пеммикана и морских водорослей, которые постоянно встречались на их пути. Тиллита же сделала рыбные пироги из тех запасов, что у них имелись после предыдущей удачной рыбалки. Юный кок продолжил свои изыскания в трюме и, к своей радости, нашел там бочки с фирменным напитком гераклионцев, который назывался устричной настойкой. В нем имелось некоторое содержание алкоголя, но не такое большое, как в винотеле. Тин, недолго думая, присовокупил этот бесценный напиток к праздничному ужину.

Здесь надо отметить, что Тин не только любил вкусно поесть – он также придавал огромное значение оформлению. Для него подача еды была столь же важна, сколь ее качество и вкус. Они с Тиллитой собрали светильники и фонари, поставив их вокруг импровизированного стола, который располагался прямо на деревянном полу, на самой корме «Балерины». Тин старался устроиться неподалеку от Даниела, чтобы их приятель мог тоже участвовать в пиршестве. Когда повара позвали ребят, те гурьбой пришли к столу, бурно восторгаясь стараниями своих друзей.

И действительно, тут было чему восхищаться! В темноте ночи таинственно поблескивали старинные фонари, освещая еду, красиво разложенную по изящным тарелкам из чистого серебра, повсюду лежали теплые вязаные пледы в крупную клетку, в хрустальных бокалах, подобно звездам, заманчиво переливалась устричная настойка, со всех сторон доносились аппетитные запахи, приправленные соленым морским воздухом, ну а важнейшей деталью этого прекрасного вечера была, разумеется, сама природа. Спокойное Осанаканское море, казалось, стало уже таким родным и близким! Оно не внушало былого ужаса; еще вчера матросы-новички, а сегодня уже настоящие мастера своего дела, они справились с ним, покорили его волны, навсегда приручили этого норовистого коня, который оставит в их памяти только светлые воспоминания.

Волны робко стучались в днище «Балерины», словно с грустью прощаясь со своими гостями. Ребятам посчастливилось избежать неприятных встреч с морскими обитателями, равно как и с браконьерами. Впрочем, звезды в небе предупреждающе пылали, словно бы говоря о том, что много еще будет у этих юных сердец в жизни испытаний, к которым невозможно подготовиться заранее. Но что им беды, если они всегда будут действовать сообща, рука в руке и сердце к сердцу? Ведь тогда все жизненные неурядицы, подобно морским водорослям, будут проплывать мимо, не касаясь и не затрагивая их душ.

– Ну вы даете, ребята! – восхищенно присвистнула Диана. – Это не я, это все Лита, – смущенно проговорил Тин, косясь на подругу. Юноша придумал помощнице это милое прозвище; он на свой лад переиначил длинное и холодное «Тиллита», на уменьшительно-ласкательное «Лита».

– Стол, достойный армутского богача! – не подумав, воскликнул Кирим. Здесь надо пояснить, что армут все вещи и явления вокруг себя оценивал через призму родного города – Мира чудес. Море для него являлось знойной степью, корабль был большим норовистым конем, которого следовало укротить, гроза ассоциировалась с песчаной бурей, а самые роскошные вещи – с армутскими богачами. Тиллита, однако же, не придала его словам большого значения. Она и сама уже, казалось, позабыла, что когда-то была капризной богачкой, безраздельно управлявшей рабами.

Девушка робко косилась на красивого и щеголеватого Кирима; про себя она удивлялась, что раньше, когда он жил в ее шатрах, она никогда не обращала на него внимания, словно тот был лишь тенью человека, а не самим человеком. Теперь же у нее будто бы открылись глаза. Тилли прозрела и вдруг осознала, что весьма грустно и ограниченно с ее стороны было смотреть на людей и окружающий мир свысока. В глубине своего сердца девушка начала понимать, пока еще смутно, что каждый человек – это бесценный сосуд, наполненный золотым песком, а природа вокруг – щедрый дар, который нужно ценить каждую прожитую минуту.

Киль решил поухаживать за девушками и заодно за всеми остальными. Он молодцевато вскрыл бутыль с устричной настойкой и долил в бокалы так, что эта загадочная блестящая жидкость чуть не переливалась через край. Один бокал он отнес капитану, который не расставался со штурвалом.

– Я бы хотел сказать тост! – весело предложил он. – Я очень рад, что познакомился с вами, ребята. Я знаю, что был абсолютно беспомощен и бесполезен, но вы терпели меня и принимали таким, какой я есть. Так что за вас! За отважного капитана Дана, за моего спасителя Артура! Пусть волны никогда не бушуют на вашем пути! За сердечного друга Инка, за сильного Тода, покорителя мачт, за смелого Кирима и, наконец, за тех, кто подобно маяку, освещал нам весь путь – за наших прекрасных дам! – сказав эти слова, Киль чокнулся со всеми и выпил настойку до дна, с удовольствием крякнув. Затем он шумно плюхнулся рядом с Дианой и с очаровательной непосредственностью попытался обнять ее за талию, однако девушка тут же резко отстранилась.

– Зря ты это сделал, приятель, – насмешливо фыркнул Инк.

– Разве у беруанцев не принято ухаживать за девушками? – невинным голосом поинтересовался Киль, состроив такую умильную физиономию, что всем стало его немного жалко.

– Есть девушки, на которых простым смертным даже смотреть запрещено, – то ли шутливо, то ли нравоучительно объяснил Инк.

– Почему это? – опять не понял наглый юнга.

– Все просто: потому что они уже заняты, – с улыбкой ответил Артур, сев рядом с Дианой. Девушка переглянулась со своим другом, и оба они тихо засмеялись над чем-то, известным только им одним. Словно в подтверждение его слов Диана покорно склонила голову к плечу Артура, и замерла так, наслаждаясь моментом.

– Ой, я же не знал! – начал оправдываться Киль. – Значит, мой спаситель и соперник объединились в одном лице?

– Смотри, как бы он не выкинул тебя ночью за борт за эти слова, – шутливо произнес Инк. – Он, знаешь ли, довольно вспыльчивый.

Киль побледнел, словно и впрямь всерьез испугался этой шуточной угрозы. А Инк весело расхохотался. Надо отметить, что сероглазый юноша весьма изменился. Раз проявив свои эмоции, он и впоследствии стал придерживаться подобной линии поведения. Инк уже не сдерживался, шутил со всеми и вообще стал больше походить на нормального человека.

– Дан, слышишь, за тебя пьем! – крикнул другу Тод. Юноша специально подошел к капитану и отдельно чокнулся с ним бокалом. Вслед за ним это сделали и все остальные.

– Мне так хочется совершить в жизни что-нибудь значимое! – вдруг восторженно воскликнул Кирим. Настойка расслабила его, и ему захотелось поделиться с друзьями чем-то очень сокровенным.

Киль же прыснул от смеха.

– Для меня самое значимое – это то, что я прибыл на остров, откуда я ни ногой. Думаю даже бросить ремесло моряка. Переквалифицируюсь в гончара.

– Ты непременно совершишь все, что захочешь, Кирим, – вдруг робко вставила Тилли, смущаясь и краснея. Армут вздрогнул и с затаенной надеждой взглянул в темные глаза подруги, словно ища там поддержки.

– А ты… Тиллита, чего бы ты хотела в жизни? – запинаясь через слово, с неприкрытым любопытством поинтересовался юный армут. Девушка смущенно промолчала. Да и не могла же она, в самом деле, при всех заявить, что больше всего на свете ей хотелось бы помогать Кириму в осуществлении всех желаний его горячего сердца. Она мечтала стать его спутницей, верной помощницей и подругой, чтобы навсегда разделить с ним жизнь. Между тем ранимый и гордый армут подумал, что девушка попросту не хочет откровенничать с ним, потому что не доверяет или, что еще хуже, по-прежнему считает ни на что не годным Лэком.

– Хотя у кого я спрашиваю! Человек, чьи капризы моментально выполняются десятками слуг по одному только слову, вряд ли может самостоятельно чего-то хотеть! – обидно проговорил он, не в силах скрыть в голосе презрительные нотки. Настойка разгорячила ему сердце; в другом состоянии он бы ни за что не позволил себе так высказываться по отношению к Тиллите, однако сейчас, раззадоренный, как юноше показалось, презрительным молчанием со стороны объекта своих симпатий, он не смог вовремя погасить обиду.

Бедная армутка вспыхнула; в какой-то момент ребятам показалась, что она готова, подобно дикой степной кошке, прыгнуть на Кирима и расцарапать ему лицо. Однако девушка даже не удостоила обидчика ответом.

– Не слушай его, Тилли, – примирительным голосом сказал Артур. – Он явно переборщил с настойкой.

Но Кирим и сам уже понял, какую глупость сказал. Армут мучительно покраснел и, виновато посмотрев на Тиллиту, медленно проговорил:

– Ах, Тилли, не слушай меня, он прав. У меня ужасный нрав, да и вообще я частенько веду себя, как упрямый и гордый ишак! Я совсем не то хотел сказать. Напротив, я думаю, ты куда лучше меня. Прости, если сможешь.

Девушка улыбнулась.

– Ладно, если уж ты сам признаешь себя ишаком, то я не буду слишком обижаться на тебя.

– Полнейшим ишаком! – убежденно подтвердил Кирим, дурашливо встряхнув своими длинными черными волосами.

– Да, весело с вами, ребята, – присвистнул Киль. – У вас тут все такие идейные? Ты, Артур, тоже мечтаешь о подвигах? – живо спросил он, чуть подавшись вперед и вперившись своими любопытными глазами в вальяжно развалившегося на пледе юношу.

– Если честно, то не особо, – рассмеялся Артур. – И потом, мне кажется, что преодоление себя, изменение своей натуры в лучшую сторону – это и есть маленькие подвиги, которые постоянно происходят с каждым из нас. Поэтому вовсе не обязательно мечтать о них, надо просто пытаться быть лучше, и все.

– А ты, Тод? – продолжил допрашивать дотошный Киль. Беруанец посмотрел на звездное небо и мечтательно улыбнулся.

– Я не знаю, – наконец охотно сказал он. – Раньше я бы, несомненно, ответил, что желаю совершить в своей жизни что-нибудь значимое. Ну чтобы люди запомнили, след после себя оставить, что ли. Я по натуре довольно-таки себялюбив, и мне ужасно нравится, когда обо мне говорят хорошо. Сейчас, однако, сидя со всеми вами под этим прекрасным ночным небом, я задаю себе вопрос: «А не все ли равно, что обо мне подумают люди?»

– А из каких вы городов? Из Беру? – полюбопытствовал Киль.

– Мы обычные провинциалы, романтики с большой дороги, – хмыкнул Артур.

– Это ты у нас провинциал, мы-то столичные пташки, – с особой гордостью в голосе возразил Тод. Он всем сердцем любил свой город и не променял бы его ни на какой другой.

– Дан! – вскричал вдруг Тин, будто что-то вспомнив. – Ты обещал, что в эту ночь капитаном буду я! Позволь мне заменить тебя у штурвала!

Даниел охотно показал другу, как нужно держаться курса и сверяться с компасом.

– Это хорошо, а то я что-то действительно устал, – зевая, заметил Даниел. – Эти два дня были весьма насыщенными.

– Конечно, учитывая, что ты совсем не спал.

Даниел подошел к друзьям. Они уже закончили есть и сейчас разбились на небольшие группки. Артур, разумеется, сидел рядом с Дианой; девушка доверчиво прижималась к нему, а он одной рукой робко обнимал красавицу за плечи. Как это часто делают влюбленные люди, они разговаривали о каких-то пустяках, сущих безделицах, важнее которых для них, наверное, в настоящий момент не нашлось бы ничего на свете. Глядя на них, юный капитан широко улыбнулся; на душе у него было хорошо и спокойно, ведь он в первый раз за долгое время не думал о том, что «все это добром не кончится».

Они красиво и необычно смотрелись вместе: оба высокие и стройные, юные, трогательно-робкие, с яркими, запоминающимися лицами – Артур со своей иноземной армутской внешностью, смуглолицый и голубоглазый, в темно-зеленой рубашке с поднятыми рукавами, оголявшими его сильные загорелые руки, и укороченных столичных брюках, впрочем, уже изрядно потрепавшихся, а рядом с ним – тонкая и хрупкая Диана, с ровной белой кожей и россыпью красивых темно-коричневых волос, одетая в нежно-голубую приталенную рубашку, заправленную в обтягивающие походные брюки с высокой талией. Рядом со своим спутником она выглядела слишком тонкой и уязвимой. Впрочем, эта хрупкость была иллюзорной, и Даниел очень хорошо это понимал. Он знал, что у Дианы сильная натура, ее можно сравнить с саксаулом – кустарником, произрастающим в армутских степях. На вид это довольно низкорослое растение, которое, впрочем, обладает мощным и длинным корнем, достигающим около десяти единометров. Даниел искренне любил друзей и более всего на свете желал, чтобы путешествие завершилось чем-то хорошим для них.

Тиллита и Кирим тоже держались вместе, чуть в стороне от остальных, ближе к бортикам. Армут величаво восседал на деревянном сундуке, его правильный красивый профиль подсвечивался луной. Он что-то увлеченно рассказывал Тиллите, а та зачарованно слушала его, впрочем, изредка бросая какую-нибудь насмешливую фразу, практически доводя вспыльчивого армута до бешенства. Так что, наблюдая за ними, можно было подумать, что они ругаются. Однако те, кто хорошенько знают армутов, понимают, что это лишь их привычная манера общения.

Киль занимал внимание Инка и Тода; в настоящий момент он увлеченно рассказывал им про жизнь в Гераклионе.

Даниел счастливо вздохнул и посмотрел вдаль, туда, где многообещающе темнел остров Черепаха. Что ждет их завтра? Какие берега предстанут их взору? Много было там расплывчатого, непонятного и непостижимого, но все же Даниел очень хотел идти дальше по той дороге, которую он сам для себя избрал. Только вот юноша беспокоился о своих родителях. Как они восприняли эту его сумасбродную выходку? Он оставил школу, ушел в неизвестные края, предупредив их лишь несколькими записками. Скорее всего, они сходят с ума от беспокойства.

Какое-то время Даниел размышлял в этом направлении, а затем его ужасно потянуло в сон. Он даже подумал о том, что только на секундочку закроет глаза и тут же вернется к Тину. До смерти уставший капитан смежил веки и оцепенел в сковавшей его дремоте. Впрочем, почти тут же кто-то начал бесцеремонно теребить его за плечо.

– Даниел! – услышал он сквозь сон ласковый голос матери. Открыв глаза и окончательно проснувшись, юноша увидел подле себя вовсе не свою дорогую родительницу, а Тина. Даниел тут же вскочил на ноги.

– Ты почему отошел от штурвала? – строго поинтересовался он, растирая обеими руками слипшиеся веки. Как-то так получилось, что он действительно надолго заснул. Уже светало. Остальные спали прямо на палубе, завернувшись в теплые пледы. Повсюду были разбросаны остатки их вчерашнего пиршества. Холодный утренний ветер изрядно поработал над шикарным столом, неряшливо разметав еду и посуду по разным углам «Балерины». Некоторые фонари погасли и в беспорядке валялись на полу. Над морем стояла непроницаемая сизая дымка, из-за которой не было видно берега.

Тин как-то по-особенному смотрел на капитана, и виноватое выражение его лица очень уж не понравилось Даниелу.

– Послушай, я что-то не могу понять… – тихо и как-то неразборчиво пролепетал Тин. – Я все время смотрел на компас… И вроде придерживался курса. А теперь как будто бы он стал барахлить.

– Что за ерунда? – воскликнул Даниел и быстрым, широким шагом подошел к штурвалу. Что же он увидел? По каким-то немыслимым причинам «Балерина» отклонилась от своего курса на целых пятьдесят градусов!

– Ты почему не следил за компасом? – невольно повышая голос, вскрикнул Даниел, всплеснув руками. – Я же показал тебе, как нужно делать!

– Я следил! – оправдывался Тин. – Я все смотрел на него и смотрел… А потом… Еще раз посмотрел и увидел, что мы сильно отклонились от курса.

– Ты что, заснул у штурвала? – с подозрением поинтересовался Даниел. Пунцовые щеки Тина весьма красноречиво ответили ему на этот вопрос.

– Ах, как можно так безответственно… – Даниел хотел было как следует отчитать своего незадачливого матроса, однако, еще раз взглянув на совершенно расстроенное и даже убитое проступком лицо друга, не стал этого делать. В конце концов, он и сам расслабился и заснул в тот самый ключевой момент, когда они уже почти были у берега.

Даниел повернул штурвал и направил корабль прямо на юг. По крайней мере, ему казалось, что они плывут в сторону юга. Его охватило какое-то смутное волнение, предчувствие близкой беды. Юноша понимал, что они, скорее всего, уже где-то рядом с островом. Нужно было внимательно смотреть, чтобы ненароком не сесть на рифы. Однако стояла такая мгла, что ничего, ровным счетом ничего не было видно на расстоянии вытянутой руки. Даниелу приходилось управлять судном наугад, вслепую, доверяя лишь показаниям компаса.

Он не знал, сколько времени прошло, ибо был напряжен до крайности. Вероятнее всего, они плыли еще несколько часов. Команда начала пробуждаться. Первым проснулся Инк. Морщась от головной боли, он медленно прошелся по палубе, с недоумением посматривая по сторонам.

– Погода изменилась… – наконец озабоченно пробормотал он, констатируя очевидный факт. Потом поднялся Артур. Удивленно посмотрев по сторонам, он первым делом заботливо укрыл Диану пледом, а затем уже неторопливо подошел к капитану.

– Что случилось? Почему-то мы все заснули на палубе… И голова так сильно раскалывается, словно вчера мы пили не настойку, а… Да, ведь именно настойку мы и пили! Неужели она обладает таким снотворным эффектом?

– Я не знаю, Артур. Я ведь тоже заснул, – с трагическими нотками в голосе проговорил Даниел. Казалось, этой короткой фразой он подписывает себе приговор. – Заснул и не проследил. Результат таков, что мы сильно сбились с курса. Сейчас я вновь все выправил – по моим расчетам мы должны быть уже около берега, но эта ужасная погода ставит нам палки в колеса! Еще вчера было так ясно… Тин сказал, что он тоже заснул, видимо, утомленный долгой вахтой. Конечно, он не привык и…

– Зря мы вообще открыли эту настойку! – живо воскликнул Артур. – Ведь именно из-за нее мы заснули. Иначе и быть не может. Я не знаю, конечно, как капитан с матросами ее пили, но что-то явно не так с ее ингредиентами.

– Я заснул, потому что и вправду устал. А теперь я ужасно корю себя за это, – тихо проговорил тщедушный юноша. На его глаза навернулись предательские слезы, и он опустил голову вниз, чтобы Артур ничего не заметил.

– Дан, не вздумай ругать себя! – возмущенно возразил руководитель. Голос его был тверд и внушал некоторое успокоение; Даниел, шмыгнув носом, продолжил управлять судном. – Просто мы вчера… Похоже, мы рановато расслабились, – заметил Артур. – Но я уверен, мы не могли уплыть далеко от берега. Он где-то рядом. Поэтому нужно внимательно смотреть по сторонам.

Артур разбудил всех и вкратце объяснил ситуацию. Киль воспринял новости в своей обычной манере, то есть принялся жалобно ругаться и кричать, что хочет уже на берег и не намерен более болтаться по волнам, подобно неприкаянным щепам. Тин чувствовал себя ужасно виноватым; он не смел смотреть друзьям в глаза и почти сразу же поплелся в камбуз готовить завтрак. Вслед за ним ушла и Тиллита. Кирим взял подзорную трубу и принялся высматривать берег, что, впрочем, оказалось абсолютно бесполезным занятием.

К обеду эта мерзкая, тоскливая мгла, наконец, рассеялась. И вот тогда стало очевидным, что никакого берега нет и в помине! Море было пустынным, ровным, безмятежным и совершенно безразличным к бедным мореплавателям. Оно простиралось вдаль, сливаясь с горизонтом. Остров Черепаха безвозвратно исчез, словно он был всего лишь миражом, призраком, пожелавшим посмеяться над незадачливыми обитателями «Балерины». Несмотря на то, что туман прошел, погода не радовала. Небо было тусклым, серым и безжизненным; казалось, оно замерло в ожидании чего-то нового, стремительного и страшного. Ветер все крепчал, а показания барометра говорили о том, что путникам следует приготовиться к худшему. Одно дело – идти под парусами по спокойной морской глади, и, совсем другое – находиться на палубе в шторм.

Даниел очень хорошо осознавал эту разницу. Понимал он так же и то, что его умений, увы, недостаточно, чтобы бороться с разозленной стихией. Конечно, в свое время любознательный юноша прочитал много книг, но разве это сравнится с реальностью? Когда ветер сносит мачты, а море начинает натужно дышать; чудится, вот-вот – и его недра извергнут из своих глубин нечто жуткое и неконтролируемое. Разве были хоть какие-либо шансы на спасение у матросов-новичков, никогда ранее не управлявших судном? Вряд ли на этот вопрос можно было ответить положительно, даже будучи оптимистом по жизни.

Отсутствие берега и скверная погода привела путешественников в какое-то неприятное состояние беспросветного уныния. Никто не шутил и не балагурил, на грустных лицах было написано одно – недоумение и страх перед морской стихией. Артур поддерживал своих друзей, как мог; он с обычно присущей ему твердостью убеждал всех, что вскоре «Балерина» непременно окажется возле берега, однако ближе к вечеру он и сам перестал верить в свои слова. В какой-то момент Киль подошел к нему и сказал следующее:

– Дан, Артур, вы знаете, что мне кажется? – каким-то заговорщицким тоном сказал он. – Я, конечно, мало что смыслю во всем происходящем… Но у меня есть одна любопытная версия на этот счет.

Артур с недоверием покосился на Киля. Юноша молчал, и юнга расценил это как желание, чтобы тот поскорее высказался.

– Из того, что я знаю про червей… Когда их много в воде… То они распространяют вокруг себя ядовитые испарения. Из-за них моряки, даже самые опытные, порою могут видеть то, чего нет в действительности. Я много раз слышал эту историю от своего отца…

При упоминании червей, Даниел сильно вздрогнул и даже как-то согнулся над штурвалом. Сейчас он напоминал уже не бравого капитана, а скорее бедную старушку, испугавшуюся собственной тени. Артур же нахмурился, и тяжелый взгляд его голубых глаз вперился в лицо Киля. Тому стало неловко; он даже отошел чуть в сторону.

– Киль, честное слово, если я еще раз услышу что-либо про этих червей, – отчетливо проговорил он, – ты первым будешь выступать в роли приманки.

Юнга недоверчиво посмотрел на грозного руководителя. Он не мог по его суровому лицу и нахмуренным бровям понять, насколько серьезно это заявление, поэтому предпочел вообще уйти, чтобы поделиться своими мыслями с кем-нибудь более однозначным и уравновешенным.

– Ты не веришь ему? – тихо спросил Даниел.

Артур спокойно пожал плечами.

– Я верю тебе, Дан. Ты видел берег, и я знаю, что это был остров Черепаха. Иначе и быть не может. Да что там говорить, мы все видели его! Я не сомневаюсь в твоих знаниях. Лучшего капитана для «Балерины» сложно было бы даже вообразить.

– Но мы все-таки сбились с курса, – с сомнением в голосе уточнил Даниел. – Значит, не такой уж я и славный капитан. Да и вообще… Разве может теперь это все кончиться хорошо?

Артур вздохнул.

– Дан, если мы будем при столкновении с любой проблемой падать духом, то разве тогда мы сможем вообще куда-нибудь добраться? Очень часто происходят неприятные события вопреки нашим ожиданиям, но разве они не делают нас сильнее? Разве не учат чему-либо? Ты знаешь, когда я шел пешком из Троссард-Холла в Беру, на моем пути постоянно возникали препятствия. Порою мне даже казалось, что добраться до столицы и найти вас просто невозможно, настолько все представлялось мне в черном свете. Но я понял также и то, что на самом деле нет ничего невозможного, а ограничения мы придумываем себе сами. Есть трудности, но они вовсе не мешают нам приблизиться к желаемому – напротив, в каком-то смысле даже помогают. Если бы я не попал в шатры богачей, возможно, я бы никогда не смог противостоять Сури. Встреча с господином Ролли в каком-то смысле закалила меня и дала сил в дальнейших испытаниях. Поэтому сейчас, Дан, я тоже верю, что мы справимся. Главное, что мы все вместе, разве нет? Не нужно унывать и отчаиваться!

Даниел хмуро кивнул головой. В его темных глазах мелькнуло какое-то едва уловимое чувство, похожее на восхищение, но вместе с тем там поселилось и некоторое сомнение. Что и говорить, новоиспеченный капитан действительно перестал верить в свои силы. И правда, с чего он вообразил, что лучше Дожа Малого справится с непокорной «Балериной»? Разве ему вообще когда-нибудь по жизни удавалось сделать хоть что-то правильно, как надо? Разве он не является вечным неудачником, у которого все валится из рук? И как он мог забыть, что на самом деле боится всего на свете?

Сейчас, однако, нельзя было отступать. Необходимо было плыть, стараться как-то управлять своими матросами и делать вид, что все в порядке. Даниел тяжело вздохнул и поднял глаза на Артура.

– Я постараюсь не паниковать, – твердо сказал он.

Артур кивнул.

– Мне не нравится погода… Как думаешь, Дан, будет шторм?

– Да, полагаю, нам следует принять меры предосторожности, чтобы ветер не повредил паруса «Балерины». Не думаю, что барометр начнет подниматься.

На следующий же день они убрали топсель и кливер. Пришлось так же убирать и брамсель, что было отнюдь не легким заданием для новичков. Показания барометра продолжали стремительно падать, воздух становился более тяжелым, небо совсем потемнело. С острой тоской Артур смотрел на него, пытаясь унять внутри себя волнение за друзей.

Но более всего его беспокоил цвет моря. Воды стали темными, почти черными, подобно чернилам морской каракатицы. Казалось, каждая волна такая тяжелая, что вполне может раздавить их хрупкую «Балерину», размозжить мачты, порвать паруса, пробить борт. Вода по своей консистенции напоминала черничный кисель; настолько она выглядела густой. Было удивительно, как их судно вообще не застревает в этой желеобразной субстанции. Артур заметил, что чем более погода менялась, тем испуганнее выглядел юнга. Киль в панике прохаживался по палубе и все всматривался вдаль, словно ожидая увидеть что-то в этой черноте. Руководитель догадывался, что страх этот вовсе не является поддельным; матрос действительно искренне боялся чего-то неведомого.

– Ди, я хочу, чтобы вы с Тилли находились в каюте, – сказал Артур девушке. Диана внимательно посмотрела на юношу. Она ужасно не хотела уходить с палубы и оставлять его одного, однако Артур вовсе не просил ее; это был приказ руководителя, и она обязана была подчиниться. Девушка не стала перечить.

– Только я вот думаю… – медленно сказала она, вглядываясь в его потемневшее от усталости и волнений лицо. Артур мог обмануть своим безмятежным и бесстрашным видом кого угодно, но только не ее. – Вдруг наш компас сломался?

Артур пожал плечами.

– Не вижу причин, по которым это могло бы произойти. Но я понял тебя. Принесу еще один компас из каюты капитана.

– Ты веришь в существование этих… Червей? – поинтересовалась кагилуанка. Юноша нахмурил брови.

– Надеюсь, мы их не встретим, – твердо произнес он, впрочем, не отвечая на вопрос подруги. Диана вновь кивнула и ушла с палубы. На душе было скверно. Когда она проходила мимо Киля, тот вдруг стремительно кинулся к ней и вцепился в ее руку. Узкое лицо матроса было бледным, как мел, а зубы его дробно стучали от озноба.

– Диана, ты имеешь на него влияние. Убеди его, что нам нужно пересаживаться на шлюпку! В противном случае нам грозит страшная смерть! – натужно дыша, прошептал Киль. – Кажется, он не доверяет моим словам, но, клянусь всеми своими здоровыми зубами, я говорю правду! Ты видишь, каким стало море? Это значит, что мы на их территории! Здесь очень сильные течения, мы все равно не сможем идти по курсу, нас просто отнесет к их гнезду! Маленькую шлюпку же они не заметят!

Диана молчала, глядя на юнгу. Она не знала, что и думать.

– Я поговорю с ним, – наконец сказала она. Киль мягко пожал ее ладонь.

– Спасибо, – тихо поблагодарил он.

Покуда между ними происходил этот диалог, Артур искал компас в каюте капитана. Однако к своему большому удивлению и разочарованию, он ничего не нашел. Неужели кто-то по ошибке забрал его или переложил куда-нибудь? Ах, как же это все не вовремя! Вроде был еще где-то третий компас…

Артур с озабоченным видом вышел из каюты. Он увидел на носу корабля Тина, Кирима и Инка, которые всматривались вдаль и оживленно что-то обсуждали. Артур подошел к ним.

– Ребята, я не могу найти запасной компас. Может, кто-то из вас видел…

– Подожди. Посмотри-ка лучше на это! – воскликнул Тин, указывая рукой вперед. Море по-прежнему было устрашающим; черным плотным покрывалом оно закрывало все пространство вокруг, сливаясь с цветом неба. Было впечатление, что сама природа восстала против них!

– Я ничего не вижу… – проговорил наконец руководитель, сильно прищурив свои голубые глаза и силясь разглядеть хоть что-нибудь.

– Нет, смотри правее! – уточнил Тин.

Юноша перевел взгляд туда, куда указывал его друг. На довольно далеком расстоянии от их судна из моря торчала какая-то чудна́я толстая черная скала, состоящая из нескольких ровных, совершенно гладких сегментов, уходившая прямо в небо. Сложно было оценить ее высоту – около пятидесяти единометров, может, больше. Темные волны с громким ворчанием разбивались о ее гладкие, будто отполированные камни.

– Тут могут быть и подводные скалы, – резонно заметил Инк, покосившись на Артура. – Плыть надо очень осторожно… Может, стоит проверить глубину?

– Дай-ка мне подзорную трубу, Кирим, – попросил друга Артур. Армут без лишних разговоров передал ему трубу. Юноша посмотрел в увеличительное стекло. Неужели перед ними какой-то скалистый берег? Но он так мало походил на остров Черепаху… Оставалось только гадать, где же они оказались на самом деле.

Вдруг Артур резко обернулся и звонко крикнул капитану:

– Дан, плыви в обратном направлении! Быстрее, разворачивайся! – и было в его голосе нечто такое, что тут же насторожило и даже испугало всех присутствующих.

– Я не особо силен в лавировке! – неуверенно отозвался Даниел. – И потом, хоть ветра и нет, но идем мы очень быстро, вероятно, тут сильные течения. Я, конечно, немного читал про поворот оверштаг, но, боюсь, у меня недостаточно знаний и опыта…

В этот же самый момент, бесцеремонно прерывая слова капитана, послышался ужасающий грохот. Поистине казалось, что все море содрогнулось, забурлило, словно доведенное до последней стадии кипения, и сейчас разверзнется, чтобы с жадностью поглотить «Балерину». Поднялись сильные волны, и хлипкое суденышко угрожающе закачалось из стороны в сторону. От неожиданности Кирим, который стоял ближе всего к поручням, чуть не перевалился за борт. В какой-то момент бедным испуганным путешественникам показалось, что они уже перевернулись и идут ко дну.

– Что это? Что это? – в панике вскричал Тин, который очень сильно испугался.

– Посмотри вперед! – громко сказал Артур, перекрикивая шум волн. Черная скала, которая еще совсем недавно неподвижно выглядывала из воды, вдруг обрушилась вниз с таким ужасающим грохотом, что заложило уши. Неожиданно поднявшийся ветер бешено бил в снасти «Балерины», но пока еще корабль стойко принимал все неприятельские удары. Даниел пытался маневрировать с помощью руля; но горы волн неслись быстрее, чем судно – в этом-то и заключалась основная проблема.

К счастью, буквально спустя минуту, как по волшебству, все стихло; волны прекратились, и вода опять будто покрылась гладкой и черной пленкой. Ветер стих так же быстро и неожиданно, будто желая дать своим жертвам отдышаться. «Балерина» еще судорожно качалась и подергивалась, но вот и она замерла, выжидая, каким будет следующий ход непогоды.

– Это вовсе не гора! – в изнеможении простонал Тин. – Это… То, о чем нам говорил Киль.

– Немедленно спустить шлюпку! Тин, собери наши вещи, – отрывисто приказал Артур друзьям. – Я пойду за Дианой с Тилли.

Здесь надо отметить, что руководитель до последнего не хотел покидать корабль. Он и сейчас не был вполне уверен, что это хорошая затея. Однако выбирать не приходилось. Надо было действовать быстро. То, что он пару минут назад увидел воочию своими глазами, было ужасно. И если шлюпка – это их единственная возможность спастись, они должны использовать ее, не колеблясь.

Когда Артур в спешке пробирался по скользкой палубе, залитой морской водой, он чуть не споткнулся о дрожащего Киля, который, съежившись, сидел за одним из сундуков. Он привязал свое тощее тело веревкой; вероятно, чтобы не слететь ненароком в воду. Невероятно, но сейчас он более, чем когда-либо походил на маленькую крысу, желающую поскорее покинуть тонущий корабль. Синяя рубашка его насквозь промокла то ли от пота, то ли от воды, он дрожал всем телом от холода, даже зубы его тряслись и розовый нос, блестящий от влаги.

– Помоги ребятам спустить шлюпку на воду! – попросил его Артур. Тот вдруг странно усмехнулся.

– Ты все-таки счел мое предложение разумным, а? – с чувством неприкрытого самодовольства сказал он.

– Мы еще поговорим об этом, – сухо ответил юноша. Юнга по-звериному улыбнулся, и это столь же походило на человеческую улыбку, сколь на испуганный оскал животного, загнанного в ловушку.

– Поторопись, – прошептал Киль. – Если не хочешь, чтобы твоя принцесса оказалась в желудке морских червей.

Лицо Артура вспыхнуло, однако он ничего не сказал. Молча прошел он мимо Киля, судорожно развязывавшего узел на своей груди, и устремился в их каюту. Тиллита и Диана сидели там, но, как показалось юноше, они были уже готовы к тому, чтобы бежать на палубу.

– Что произошло? – воскликнула Диана. – Качка была такой сильной, что мы подумали, будто началась буря…

– Скорее, мы пересаживаемся на шлюпку. Возьмите с собой все необходимое… – быстро проговорил Артур. У них не было времени на обсуждения, потому что нужно было действовать немедленно. Лицо Тиллиты позеленело. Она хотела было крикнуть что-то, но удержалась и не произнесла ни слова. Армутка люто ненавидела море, как, впрочем, и Кирим. Морская стихия казалась ей абсолютно враждебной, и она не знала, что еще им следует ждать, к чему готовиться.

Какие удары судьбы обрушатся на них в этом пустынном водном пространстве? Капризная богачка, в жизни никогда не знавшая бед, сейчас оказалась в самом их эпицентре. Боялась ли она? Глупо было бы отрицать этот факт. Но, к чести своей, она умела тщательно скрывать, в отличие от Киля, свои эмоции.

Девушки быстро собрались; хотя назвать это поспешное бегство сборами можно было с большой натяжкой. Просто каждый схватил то первое, что подвернулось ему под руку. Потом они выбежали на палубу. Шлюпка была спущена; хоть в этом нехитром деле ребятам пригодилась помощь Киля. Юнга уже забился в самый дальний ее угол и только поторапливал остальных. Кирим и Тин помогли девушкам спуститься в ненадежную лодчонку, которая трепыхалась на воде, как птичка, загнанная в клетку. Эта лодка выглядела сомнительным прибежищем перед лицом той страшной опасности, что Артур увидел в подзорную трубу. То существо могло бы одним нечаянным шевелением, одним даже своим вздохом вмиг уничтожить шлюпку и ее невезучих пассажиров.

Зайдя на лодку, руководитель с неприкрытой тоской посмотрел на «Балерину», шатавшуюся на волнах. Она выглядела такой надежной, такой безопасной… Правильным ли было его решение, не ведет ли он друзей на верную гибель? Впрочем, почти тут же, словно отвечая на его немые сожаления, судно заскрежетало, словно кто-то безжалостно ударил его по днищу.

– Быстрее, быстрее! Берите весла! Они заметили наш корабль! – в совершенном ужасе завопил Киль и, первый схватив весло, принялся судорожно грести куда-то в сторону. Ошалевшие от всего происходящего ребята, испуганные и поникшие, безвольно, чисто механически последовали его примеру. В конце концов, надо же было что-то делать. Когда весло соприкасалось со странной густой водой, то появлялось такое неприятное чувство, словно шлюпка скользит вовсе не по морю, а уже в липком желудке этих отвратительных тварей.

Тиллита сидела в самом центре шлюпки, закрыв глаза. Несмотря на все свое бесстрашие, она жутко боялась. Тело ее сотрясала мелкая дрожь. Кирим, Инк, Тин, Артур, Тод и Киль – ребята все вместе гребли изо всех сил. Даниел же сидел на носу их маленького кораблика и по-прежнему выполнял роль капитана. Он внимательно смотрел по сторонам и изредка отдавал команды. Ребята еще не успели толком отплыть от «Балерины», за все это время ставшей им практически родной, как вдруг воды с ужасающим грохотом сотряслись, а под днищем как будто бы разверзлась гигантская воронка.

Даниел, не занятый греблей, имел несчастье воочию увидеть, как исполинский зверь с жадностью поглощает бедное судно, обхватывая его черным скользким туловищем. Его судно. Бывший капитан с непреодолимой грустью и ужасом смотрел на то, что раньше именовалось «Балериной». Она безвозвратно ушла под воду, забрав за собой все свои тайны. Тщедушный юноша не замечал, как по лицу его бегут слезы. Ему с пронзительной тоской подумалось, что вместе с этим прекрасным кораблем уходит в бездну его храбрость, с таким трудом приобретенная, а также его заветные мечты о дальних плаваниях. Вода заклокотала, и от того места, где раньше находилась «Балерина», кругами пошли волны.

Ребята гребли изо всех сил; они очень хорошо понимали, что их ненадежное суденышко запросто может перевернуться. Опять раздался ужасный шум, грохот, вакханалия звуков, летящие черные брызги, небо, которое, казалось, опустилось уже на головы незадачливым путешественникам и, подобно тяжелому грузу, придавливало их к земле…

И снова все стихло. Слышен был только шум от нервного соприкосновения весел с водой, изредка прерываемый чьим-нибудь тяжелым вздохом.

Наконец Киль отложил в сторону свое орудие и растянулся на деревянном сидении, пытаясь восстановить дыхание. Потом он обвел взором собратьев по несчастью и, ко всеобщему удивлению, оскалился в озорной мальчишеской улыбке.

– Мы спасены! – энергично воскликнул он. – Черви ни за что не доберутся теперь до нас! Они выбираются на поверхность воды только тогда, когда слышат непривычные вибрации, которые пугают их!

Затем юнга повернулся и посмотрел на Артура.

– Помнишь, я сказал тебе, что долг платежом красен? Так вот, только что я вернул тебе долг. Именно благодаря моим советам вы спаслись, а не последовали участи «Балерины»! – в голосе Киля отчетливо слышались хвастливые нотки. Руководитель сильно нахмурился.

– Значит, так ты это видишь? Мы плывем в неизвестном направлении, наш корабль утонул, вокруг рыскают голодные твари, а у нас нет ничего, чтобы им противопоставить. Это ты называешь «вернуть долг»?

Киль невинно пожал плечами.

– А мне казалось, ты никогда не теряешь присутствия духа, разве нет? – в голосе его отчетливо прозвучала издевка, и Артур едва сдержался, чтобы не сбросить наглого юнгу за борт.

– Хватит валять дурака! – вдруг взбешенно выкрикнул руководитель. – Лучше объясни, что взаправду произошло на «Балерине»!

Киль удивленно выпучил глаза.

– У тебя что, от страха помутился рассудок? – примирительным тоном проговорил он, все так же невинно улыбаясь.

– У нас было три компаса! Два из них куда-то делись, хотя один, я помню, все время находился в каюте капитана! Скажешь, что тебе об этом ничего не известно? Ты всю дорогу стенал, что вокруг нас черви, но испугался по-настоящему только теперь, когда мы оказались в этой черной заводи! Ты прекрасно знал, что там, где мы плыли несколько дней назад, никаких червей не было и в помине! Не удивлюсь, если ты выдумал всю эту историю, поскольку хотел, чтобы мы пересели на шлюпку! Мы уже почти добрались до острова Черепаха! И вдруг все мы, по какой-то неизвестной причине, засыпаем от настойки, которую именно ты разливал по нашим бокалам! А на следующее утро оказываемся неизвестно где, с одним компасом и…

– Нет, позволь, – наглым голосом перебил его Киль. – Вовсе не я первый разливал устричной настойки, которая, к слову сказать, была весьма недурной. А Тин!

В этот раз Артур не выдержал. Он резко встал со своего места, и в его движениях было что-то звериное. Яростный взгляд его голубых глаз весьма красноречиво говорил о том, что Килю сейчас не поздоровится. Юнга же как-то смешно ойкнул, сжался, сделавшись совсем маленьким, и комично свалился со своей скамейки на днище шлюпки. Артур медленно приблизился к нему, а ребята, как зачарованные, наблюдали, не в силах помешать или остановить кого-либо из них. Они слишком устали от всего пережитого, чтобы вмешиваться в перепалку. Руководитель наклонился над дрожащим от страха Килем, который только в эту минуту вдруг осознал всю опасность. Впрочем, благородный юноша даже не тронул его. А просто тихо предупредил:

– Если хоть один волос упадет с их головы, то, клянусь, я не пожалею тебя!

Киль с облегчением выдохнул.

– Я уж думал, что мне крышка! – полушутливо, полуиспуганно проговорил он. Однако никто не рассмеялся. А Кирим, сумрачно глядя на юнгу со своего места, добавил:

– А если хоть один волос упадет с головы Артура, то я сам убью тебя, – с холодным презрением проговорил он.

Киль засмеялся, однако смешок вышел каким-то натужным и немного истеричным. Он помолчал, а потом сказал:

– Зря вы так, ребята. Раторберг – славный город. И он не так уж и далеко от Тимпатру. Даже ближе, чем остров Черепаха. Путь, конечно, немного опаснее, но если все время держаться северо-западного течения…

Ребята подавленно молчали. Вдруг, в полной тишине, раздался звонкий голос Дианы:

– Киль, а с чего ты взял, что нам нужно в Тимпатру? Разве мы упоминали об этом в разговорах с тобой?

Юнга вздрогнул, замер, покраснел, а затем вновь тихонько рассмеялся, как бы над самим собой.

– Вы ведь простите меня за то, что я вас подслушивал? Мне так интересно было знать, куда вы плывете и…

– Ты просто крыса, – с презрением выплюнул Артур и отвернулся от него. На душе у него было ужасно скверно. Он всем своим существом предвидел близкую беду, которая неумолимо надвигалась на них.

Между тем над морем опустилась ночь. И такой тихой и зловещей она казалась, особенно из этой хлипкой лодчонки, где остро ощущалась близость воды, несшей в себе страшные опасности. Наверняка потерпевшие кораблекрушение не имели понятия даже о половине из них. Под ними копошились какие-то жуткие твари, а они ничего не могли поделать, ровным счетом ничего. Оставалось только довериться подозрительному Килю, чье поведение, впрочем, выглядело весьма сомнительным в сложившихся обстоятельствах.

В эту ночь все они очень дурно спали. С затаенным страхом незадачливые путешественники прислушивались к каждому всплеску воды и неровному шуршанию волн. Изредка кто-то из них в страхе просыпался и тут же смотрел перед собой, боясь встретиться с ужасными монстрами, по своему размеру превосходящими три «Балерины», вместе взятые. Птицы не летали в этом месте, которое словно было заколдовано. Мрачные черные чертоги, где все вокруг мертво, кроме этой густой желеобразной субстанции под ними, которая дышала, чавкала, переливалась и всхлипывала, словно скорбя о ком-то.

Юнга оказался единственным из всей компании, кто отлично провел эту ночь и славно выспался. По его счастливому и довольному виду можно было сделать вывод, что он не считает ситуацию столь критической. Они не пользовались рулем, ибо Киль сказал, что течение само должно вынести лодку к таинственному и многообещающему подводному городу Раторбергу. Что ж, путники вынуждены были покориться.

Утром, как только темная мгла чуть рассеялась, выявилась еще одна скверная деталь. Оказалось, что Тин забыл питьевую воду! Он так переживал по поводу еды, своей сумы с провизией, что во всеобщей суматохе совсем позабыл про такую важную и жизненно необходимую вещь! Узнав только об этом, он чуть не заплакал, ибо чувствовал, что вот уже во второй раз сильно подводит своих друзей. Киль же принялся его отчитывать на все лады.

– Как ты мог быть таким растяпой, что забыл воду? Нам плыть еще около шести суток! Что мы будем теперь делать, хлебать море?

– Лучше помолчи, Киль, – уставшим голосом проговорил Артур. – Ты не в том положении, чтобы делать кому-либо из нас замечания.

Киль сбился и замолчал. Было видно, что он немного побаивается руководителя и не желает вступать с ним в открытую конфронтацию.

– Кажется, в моей суме есть немного воды, – вдруг скромно заметила Тилли.

– Ах, ты такая умница! – сразу же живо отозвался Кирим из своего угла. Армутка смущенно покраснела. Раньше ее так мало хвалили!

– Тут всего на один день… Да и то не знаю… Хватит ли на всех, хоть по одному глотку.

– Ему не давать, – вдруг безжалостным голосом произнес Инк, указывая на Киля. Сероглазый юноша был ужасно зол на себя, что недостаточно проконтролировал ситуацию. Так же он негодовал по поводу того, что возмущался решениями Артура, хотя они, по сути, были правильными. Киль дернулся, как от пощечины.

– Невероятно! – с обидой вскричал он. – Я все время давал дельные советы, я ни разу вам не солгал… А вы презираете мою искренность! Полагаете, будто я обманываю! Я был так рад, что мы все спаслись, но теперь мне кажется, что лучше уж смерть, чем эти незаслуженные обвинения с вашей стороны.

– Последнее не так уж и невыполнимо, – насмешливо проговорил Артур. Вся его злость на Киля уже прошла, ибо он по своей натуре вовсе не был злопамятным. Юнга же, по всей видимости, совсем не обладал чувством юмора и слова Артура принял всерьез. Янтарные глаза его полыхнули огнем, и он надолго замолчал, угрюмо уставившись на черные воды.

Предрассветная дымка испарилась, и из-за темных набухших туч выглянуло долгожданное солнце. Его появление встречено было с радостью, ибо бедные путники видели в его нежных лучах, пронзавших черноту вод, некое спасение. День обещал быть жарким. В местных краях, видимо, смрадень и не думал начинаться; напротив, чем дальше ребята уплывали, тем жарче становилось вокруг. Это тоже выглядело добрым знаком, но, надо отметить, лишь до тех пор, пока солнце не начало немилосердно согревать всех, кто сидел в шлюпке.

Ребята сняли плащи и разложили их сушиться. Армуты, впрочем, сперва чувствовали себя неплохо; они были весьма привыкшие к жаркому климату. Но не прошло и нескольких часов, как Кирим, вытирая лоб от пота, снял с себя рубашку, обнажив красивое, словно литое из бронзы, тело. На его гибкой лебединой шее чернел устрашающий знак его принадлежности дому Ролли. Киль с неприкрытой завистью смотрел на красивого юношу. Он сам, со своим маленьким, дряблым и неуклюжим телом, вряд ли мог позволить себе так легко снять с себя свое матросское одеяние, без боязни при этом опозориться.

Удивительным казался факт такой быстрой смены климата. В Гераклионе было довольно прохладно, несмотря на солнце. Во время их морского путешествия на «Балерине» ребята так же не особо страдали от жары. Однако теперь, оказавшись в этих странных черных чертогах, они буквально чувствовали нестерпимое и разрушительное влияние солнца. Казалось, из-за жары верхняя прослойка воды запеклась, как в печи, и стала совсем твердой, подобно жженому сахару.

В какой-то момент Тод, который сидел ближе к бортикам, свесил руку в воду, желая посмотреть, какой она температуры. К своему большому удивлению, юноша почувствовал, что море очень холодное, подобно горному роднику.

– Если станет невыносимо жарко, мы всегда можем искупаться, – проговорил он, желая подбодрить своих друзей. – Вода ледяная.

Никто не отреагировал на его слова. Все находились в каком-то легком оцепенении от жары, нестерпимой жажды и усталости от бессонной ночи. Они уже почти сутки болтались в лодке без движения; воды хватило лишь на несколько глотков. Артур, кстати, отказался от любезно предложенного ему напитка, шутливо заявив, что ему было достаточно устричной настойки, и он теперь еще не скоро будет испытывать жажду. Все остальные сделали по маленькому глотку. Запасов Тилли оставалось еще каждому на один раз.

– Если кого-то вообще волнует мое мнение… – обиженно проговорил Киль. – То я скажу, что купаться в этой воде нельзя. Во-первых, в ней очень легко утонуть, ее можно сравнить, если хотите, с зыбучими песками. Вон, нашим армутам это наверняка известно. Во-вторых, здесь очень непредсказуемые течения…

– А черви… Они точно не выплывают на поверхность? – осторожно поинтересовалась Тиллита.

– Не бойся, красавица, – озорно улыбнулся Киль. – Здесь ты в полной безопасности.

Сказав это, он тут же отвернулся и, к своему счастью, не увидел тот страшный взгляд, который бросил в его сторону Кирим.

– Мы же видели, как червь выплыл на поверхность. Мы еще приняли его за гигантскую скалу! – удивленно воскликнул Тод.

Киль вновь улыбнулся и ласково, словно неразумному младенцу, пояснил:

– Конечно, они выплыли. Но это потому только, что почувствовали вибрации, исходившие от «Балерины». Теперь, когда корабля не стало, опасности нет никакой. Иногда, в миграционный период, они выплывают на поверхность. Но мы, к счастью, пока еще укладываемся в сроки.

Во время путешествия Тин молчал, ибо чувствовал ужасные угрызения совести. Пытаясь отвлечься, он придумывал своим спутникам разные блюда из тех скромных пожитков, которые у него остались. Впрочем, есть никому не хотелось, ибо было очень жарко.

На следующий день стало еще хуже. Тогда Артур предложил ребятам соорудить над их шлюпкой нечто вроде навеса, чтобы защититься от солнца. Инк, Тод и Кирим охотно принялись за работу. Они использовали свои плащи. Когда все было готово, выяснилось, что далеко не всю площадь шлюпки закрывает их самодельная крыша. Артур заставил Тилли и Диану сесть поглубже, чтобы на них как можно меньше попадало солнце. Сам же он устроился перед навесом, заявив всем, что любит загорать. На голову себе он соорудил из своей рубашки нечто похожее на экзотичный тюрбан, и теперь по-армутски восседал на носу лодки, напоминая табиба из Мира чудес.

Киль не участвовал во всеобщих работах, однако, когда навес был готов, сам же первый забился в тень, жутко причитая и ругая на все лады безжалостное провидение, лишившее его питьевой воды. На самом деле он, конечно, ругал вовсе не провидение, а забывчивого Тина, однако, памятуя суровое предостережение Артура, высказывать свое недовольство в открытую все-таки не решался.

Проходил третий день их мучительного плавания, и ребята решили допить остатки воды. Это стало походить на некий ритуал; Тиллита доставала из своей сумы заветную флягу и, медленно отпив сама, торжественно передавала ее друзьям. Никто не смел пить слишком много, несмотря на сильнейшую жажду. Каждый понимал важность того, что воды должно хватить всем. Артур, впрочем, во второй раз отказался, сославшись на то, что вовсе не хочет пить. Никто не подумал заподозрить в этом что-то неладное, ибо он говорил вполне уверенно, а голос его был бодрым и твердым. Юноша по-прежнему сидел на своем месте на носу лодки; казалось, солнце нисколько не властно над ним, он словно бы бросал ему вызов. Изредка, правда, стойкий клипсянин мочил босые ноги в холодной воде, или умывался сам и смачивал свой тюрбан, в какой-то мере защищавший его от зноя.

Задумчиво всматривался он в черную морскую гладь, которой, казалось, не было конца и края. Неужели еще несколько дней мучений, и они, наконец, доберутся до Раторберга? Скорее бы. Хотя, руководитель еще хорошенько не знал, будет ли это лучшим исходом их путешествия, ибо он всем сердцем не доверял Килю. В какой-то момент, глядя на воду, он вдруг с удивлением увидел свое отражение. В принципе, в этом нельзя было усмотреть нечто странное, дело это естественное, особенно, в штиль. Однако Артур не просто увидел одного себя. Он увидел двоих. Они смотрели на него, робко выглядывая из темной толщи воды, словно не решаясь в полной мере открыться ему. Две пары голубых глаз немного насмешливо косились в его сторону, упрямо ожидая каких-то действий от своего обладателя. Неосознанно юноша потянулся рукой к водной глади, желая прогнать наваждение. Но два одинаковых лица и не думали никуда исчезать.

Тогда Артур стал внимательно вглядываться в свои отражения. Казалось, человек, являвшийся причиной их возникновения, выглядел жутко уставшим. Лицо его было загорелым, даже немного красным от солнечных ожогов, сухие запекшиеся губы потрескались, а под глазами залегли тени. Юноша чуть наклонился вперед, словно желая получше, еще раз все рассмотреть, и вдруг в голове у него потемнело. Тут же раздался всплеск – это он перевалился за борт!

Соприкосновение с ледяной водой освежило его и привело в чувство, дурнота тут же прошла. Артур попытался ухватиться за борт лодки, однако течение уже понесло его куда-то в сторону. Ему почудилось, что кто-то неведомый тащит его за ноги. В какой-то момент он полностью ушел под воду, захлебываясь. Она оказалась противно соленой на вкус – как будто кто-то помимо соли добавил в нее так же пищевую соду. Юноша беспомощно барахтался в воде; к своему ужасу он вдруг понял, что совершенно не может плыть! И дело было даже не в сильном течении, и не в этой густой воде; просто, раз отказавшись от естествознательских способностей, он также лишился и многих других немаловажных умений.

Артур тонул – он сразу это почувствовал. Вода неумолимо давила на него сверху, будто кто-то пытался захлопнуть черную крышку. Как же это скверно, глупо – так неловко вывалиться из шлюпки!

Между тем на лодке началась паника. Все беспорядочно вскочили со своих мест, отчего шлюпка начала качаться из стороны в сторону. Неизвестно, чем бы все это закончилось, но Тод, вмиг стянув с себя рубашку и обвязав голый торс веревкой, решительно прыгнул в воду.

– Держите другой край! Будете нас вытягивать! – выкрикнул бесстрашный юноша и уверенными широкими гребками поплыл к утопающему. Юноша являлся вроде бы неплохим пловцом, однако даже ему было тяжело разрезать руками эту густую желеобразную массу, которая, вдобавок ко всему, так сильно холодила тело, что у него начало сводить ноги. Он все никак не мог догнать Артура, который, устав бороться со стихией, без чувств лежал в волнах, уносимый течениями. Наконец, поравнявшись с ним, беруанец схватил его одной рукой и попытался приподнять тому голову над водой. Глаза бедного юноши были закрыты; судя по всему, клипсянин потерял сознание.

– Тяните! – изо всех сил вскричал Тод. – Тяните же!

В этот самый момент он почувствовал, что недостаточно крепко обвязал себя веревкой. Она развязывалась! Про себя Тод выругался и, отпустив на мгновение свою драгоценную ношу, попытался затянуть узел. Черная вода затекала ему в нос и рот, мешая дышать. После Желтого моря он уже давно не чувствовал себя таким беспомощным. Отважный юноша вновь обхватил руками Артура, и попытался двигать под водой ногами, чтобы ребятам было проще вытянуть их из воды. Ему показалось, что прошла целая вечность, прежде чем они вновь оказались на борту спасительной шлюпки.

Артур почти сразу пришел в себя; он наглотался воды и теперь с отвращением отплевывался. Его начало лихорадить.

Ребята окружили пострадавших; каждый непременно хотел потрогать их руками с целью убедиться, что все в порядке.

– Что это только что было? – наконец, пролепетал Тин, вне себя от потрясения. – Как так получилось?

– Очень просто, Тин. И вновь мы сталкиваемся с легкомыслием нашего стойкого вожака, да, Артур? – поинтересовался Инк дрожащим голосом. Было непонятно, то ли он действительно испугался за жизнь друга, то ли просто зол на него. Отдышавшись, Артур сел, прислонившись спиной к свернутому канату. С его черных волос, которые успели за время путешествия порядочно отрасти, капала вода. Его немного знобило от холода.

– Что ты имеешь в виду? – непонимающе произнес Тин.

– Он отказывался от своей порции воды и все время сидел на солнце! Именно поэтому ему и стало дурно! Опять геройствуешь, да?

Артур небрежно смахнул воду с лица.

– Отстань, Инк, – с сильной досадой пробормотал он.

– Ты отвечаешь за всех нас, значит должен думать и о себе тоже! – глухо проворчал сероглазый юноша, отвернувшись. Он выглядел ужасно рассерженным.

– Тод, – тихо обратился Артур к своему другу. Беруанец поднял на него глаза. – Спасибо.

Тод как-то по-детски улыбнулся.

– Я же говорил тебе, что прыгну, если ты вдруг будешь тонуть, – шутливо сказал он, заговорщицки подмигнув одним глазом.

– Забавно, но я, кажется, совсем забыл, как надо плавать, – задумчиво пробормотал Артур.

– И это говорит человек, который вытащил меня из глубоководной капсулы! – воскликнула Диана, сев рядом с ним. – Я заснула и не слышала, когда ты упал… Хорошо, что Тод… Успел вовремя среагировать. Я так благодарна тебе, Тод! – с искренней признательностью в голосе проговорила Диана, ласково посмотрев на беруанца, лицо которого от смущения сделалось медного оттенка.

– Я не мог поступить иначе, – хриплым голосом ответил он и сразу же отвернулся. Юноша хотел бы добавить, что ради вот этой милой благодарности из ее очаровательных уст он готов самолично свалить Артура за борт, чтобы потом великодушно спасти, но, разумеется, у него хватило ума промолчать. Диана же больше не смотрела на беруанца. Все ее внимание было занято другом. Она с чувством обняла его за плечи и прижалась к нему всем телом, чтобы хоть как-то унять лихорадку. Артур, улыбнувшись, как в забытьи, смотрел на нее; в этот момент юноша вдруг сильно пожалел, что они не одни с Дианой на этой лодке. Девушка же озабоченно покосилась на его уставшее лицо.

– Ты потерял сознание… Почему ты свалился?

Артур виновато опустил глаза, и на его ресницах затрепетали черные капельки.

– Инк прав, видимо, я и правда перегрелся, – откровенно признался он. Диана понимающе кивнула головой. Затем она поднялась и, к удивлению всех присутствующих, достала из своей сумы флягу с водой.

– У тебя тоже была вода? – удивленным голосом проговорил Тин. – Но почему ты сразу не сказала?

– Там всего на несколько глотков, – отмахнулась Диана. – И потом, я сохранила ее именно на этот случай.

Затем она присела возле Артура и протянула ему воду.

– Если скажешь, что не хочешь пить, клянусь, я попрошу Тода, чтобы он выкинул тебя за борт! – шутливо проговорила девушка.

– Согласен, но только в том случае, если вместе со мной он выкинет и тебя! – улыбнулся Артур, послушно взяв флягу из рук подруги. Диана вновь прижалась к нему, ничуть не смущаясь остальных. Тод же с сильной досадой отвел взор.

– Раторберг! Мы приплыли! – вдруг оповестил всех Киль, вскочив со своего места.