Если и есть на свете места, наиболее приближенные к небу, то таким по праву мог бы считаться портовый город Гераклион.

«За какие такие заслуги?» – спросил бы критически настроенный беруанец, который априори благодаря гигантскому дереву находился далеко от земли. И вот здесь уже коренной выходец из Гераклиона с гордостью пояснит, что, если в ранний предрассветный час выйти на берег Осанаканского моря, то может показаться, что небо смиренно лежит у твоих ног, подобно послушному щенку, желающему получить поощрение от хозяина. А все дело в том, что цвет воды в это время дня почти сливается с белесыми облаками, которые, по обыкновению, каждое утро приносит южный ветер.

Здесь было гораздо теплее, чем в Полидексе, и тем паче в Беру. Довольно высокая температура воды создавала в городе уникальный микроклимат, который особенно приходился по нраву приезжим.

Что же из себя представлял Гераклион? Можно ли было его полюбить, раз увидев? Впрочем, путнику, впервые сюда попавшему, город сперва показывался скорее не с визуальной, а больше с обонятельной стороны, если так позволительно выразиться. Солено-острый запах рыбы сразу же приветствовал гостя, сражая его наповал разнообразием оттенков: от дымно-копченого терпуга и аппетитной жареной барабули, обваленной в муке, до тухлого смрада окоченелых рыбных голов, нередко появлявшихся на улицах города. Если только кому интересно было узнать, как пахнет море, то ему непременно следовало бы побывать в Гераклионе.

Дома в этих краях строили из белой глины, чтобы в жаркий оюнь солнце не так нагревало стены; двускатные крыши же обычно с целью теплоизоляции покрывались сушеными водорослями, а поверх застилались рыболовными снастями, которые почти наполовину свисали с крыш, закрывая окна, подобно москитной сетке. Все строения были по своей форме прямоугольные и длинные, ибо гераклионцы предпочитали жить со своим скотом; в одной части дома размещались животные, в другой – люди. Естественное удобрение вкупе с перегнившими водорослями также добавляло всеобщему запаху определенный колорит, который ни с чем было не спутать.

Многие дома выглядели очень нарядно за счет прекрасных морских ракушек, которые сплошь покрывали стены. Дороги также были повсеместно посыпаны мелким ракушечником либо же разноцветной галькой, которая приятно шуршала при ходьбе; поэтому, в особенно многолюдные часы, приезжим могло показаться, что это волны шумят в самом сердце города. Если в Мире чудес различия между сословиями вырисовывались особенно ярко, то в Гераклионе вопрос неравенства не стоял вообще, ибо все жители были в одинаковой степени бедны.

Здесь успешно реализовалась модель общества, когда все, что имелось в городе, как бы находилось во владении каждого. Любой гераклионец мог хвастливо заявить, что ему принадлежит весь город, и никто не посмел бы оспорить эти его беззастенчивые притязания. Дома здесь были открыты для всех (туда не впускали лишь, разумеется, чужаков), торговли не существовало практически и вовсе (разве только для приезжих), люди питались тем, что они добывали в море. Если улов оказывался неудачным, то семья нещадно голодала.

В Гераклионе сложно и даже почти невозможно было встретить незнакомых людей; каждый приходился другому соседом, другом, кумом или сватом. Впрочем, в определенное время года сюда наведывались важные жители столицы либо студенты, чтобы насладиться чудесным морским климатом; но, надо отметить, долго они тут не задерживались, ибо здешний край не предполагал никаких удобств для приезжих.

В этот раз ребята мучительно долго летели на единорогах, поэтому прибыли в Гераклион уже к позднему вечеру. Шатаясь после длительного сидения, совершенно одуревшие от утомительной поездки, страдающие от многочисленных травм и порезов, отважные путники еле выбрались из путевой кареты.

Сразу в нос им ударил жуткий рыбный запах, напоминавший тот, что исходит обычно от селедочного рассола. Диану начало сильно мутить. Всю дорогу бедная девушка мучилась лихорадкой, которую, по всей видимости, спровоцировали ожоги. Артур, как мог, ухаживал за ней, каждый раз с волнением всматриваясь в ее бледное лицо и темно-серые глаза, которые во время нежданной болезни приобрели какой-то особенно глубокий цвет. Впрочем, надо отдать ей должное: терпеливая девушка ни разу не посмела пожаловаться на свое ослабленное состояние или высказать недовольство по поводу долгого пути, хоть ее проницательный друг, разумеется, прекрасно понимал, что ей плохо до дурноты. Артур сам заботливо смазывал девушке руки кагилуанскими мазями, однако, эффекта от них пока, увы, не наблюдалось. Юноша мечтал поскорее прибыть в Гераклион и устроиться где-нибудь на ночевку, чтобы его измученные друзья смогли, наконец, передохнуть.

Но здесь отважные путешественники столкнулись с первой существенной проблемой. Когда единороги со своей драгоценной ношей приземлились в самом центре портового города, выяснилось, что он абсолютно мертв, тих и неподвижен. Темные, вонючие от водорослей дома, наглухо закрытые, не менее темные улицы, где не имелось ни одного фонаря, ни одного прохожего, словно всех жителей в одночасье смыло прибоем! Куда идти и где искать ночлег? Необходимо, конечно, было найти постоялый двор, но у кого спросить?

Все эти вопросы всецело занимали голову руководителя маленького отряда; Артур был в настоящий момент почти единственным из их компании, способным трезво рассуждать. Кирим и Тод, конечно, тоже чувствовали себя неплохо, однако они слабо представляли, что следует предпринять и куда идти, целиком предоставив Артуру свободу действия. В настоящий момент они были подобны щепам, готовым плыть, повинуясь руководящей силе течения. Остальные ребята и вовсе едва волочили ноги от усталости.

С грустным видом проводив единорогов, неприкаянные путники поплелись вперед по темным улицам, освещенным лишь луной. То тут, то там на их пути появлялись громоздкие дома, напоминавшие уродливые подводные глыбы, морская галька скользила под ногами, усложняя им продвижение, а всевозможные рыбные запахи проникали в легкие, вызывая рвотные рефлексы.

– Тод, будь рядом с Дианой. Я пойду вперед, чтобы найти нечто похожее на гостиницу, – отрывисто приказал Артур Тоду. Интересное дело, но впервые за то долгое время, что они шли вместе, в звонком, еще мальчишеском голосе руководителя послышались суровые и повелительные нотки. Гордый беруанец, вероятно, почувствовал эти изменения, ибо он насмешливо вздернул подбородок, точно норовистый конь, не желающий подчиняться дрессировщику.

– Разумеется, я ее не оставлю, – не без язвительности ответил он.

Артур кивнул.

– Отлично. Идите, как можете, в своем ритме, не надо за мной бежать, – с этими словами юноша развернулся и быстро зашагал по шуршащей улице. Ему казалось, что он не идет, а плывет вперед, ведомый скрытым внутренним течением. С отчаянием он оглядывался по сторонам, надеясь встретить хоть какой-нибудь приют на своем пути. Внезапно он почувствовал на своем плече чью-то руку.

– Арч… – тихо сказал ему Тин. – Тилли тоже не может идти.

Артур резко оглянулся. Тиллита и впрямь сильно отставала от остальных, ибо едва могла наступать на пострадавшую ногу.

– Кирим! – позвал он армута, который тоже чувствовал себя довольно сносно.

– Да?

– Помоги Тилли, она еле идет, – попросил Артур друга. Кирим резко вскинул голову.

– Она же как-то идет, разве нет? – армут криво усмехнулся, блеснув зубами в темноте. Здесь надо пояснить, что во время полета на единорогах Тилли и Кирим все время спорили из-за всяких пустяков. Юноша уже, кажется, запамятовал, что армутка однажды спасла ему жизнь, а та, в свою очередь, частенько по привычке обращалась к нему довольно капризным, почти повелительным тоном, словно забыв, что он уже давно не является ее собственностью.

Артуру реплика Кирима ужасно не понравилась. Он нахмурил брови и подошел к своему другу вплотную:

– Ты ведешь себя, как… – тут юноша принудительно остановил себя, ибо хотел сказать «как Лэк», однако он предчувствовал, что это вызовет бурю эмоций со стороны вспыльчивого Кирима, а ему сейчас надо было подумать, как бы поскорее разместиться на ночлег, а не пререкаться со своими строптивыми друзьями. Впрочем, юный армут и сам все понял. Виновато склонив голову, он подчинился и нехотя подошел к Тилли, которая так же не горела желанием получить с его стороны помощь.

– И я не могу идти… – в изнеможении простонал Даниел. В этот самый момент он вдруг искренне пожалел, что не вернулся домой с Тэнкой и Аланом. Шанс у него был, но теперь уже поздно об этом думать.

– Ты хочешь разбить палатку прямо посередине улицы? – язвительно поинтересовалась Диана, которая, хоть и держалась из последних сил, но тем не менее старалась не подавать виду.

– Да я бы лег, где угодно, хоть на камнях! – ответил измученный Даниел. – Ты сама, честно сказать, выглядишь не лучшим… – тщедушный юноша запнулся и с опаской посмотрел на прямую спину удалявшегося Артура, – образом, – уже тише добавил пугливый мальчик.

Артур решил попытать счастья в первом попавшимся доме, поскольку вряд ли стоило рассчитывать встретить прохожих на улице, учитывая, что вокруг не было ни души. Когда он с надеждой стучал по деревянной двери дома, сверху ему за шиворот падали сушеные водоросли. Ответом юноше было протяжное и отчетливое мычание, будто хозяин дома волшебным образом перевоплотился в корову, чтобы таким манером отогнать непрошеных гостей. Так обстояло дело с еще несколькими постройками, в которые Артур так страстно желал проникнуть.

И только в четвертом доме ему нехотя отворили дверь. На пороге стоял высокий тощий мужчина, по пояс раздетый, с волосатой грудью, которую покрывали какие-то подозрительные черные бугры. Юноша с невольным отвращением уставился на них, и тогда странный человек гнусаво заговорил:

– Ты пиявок, что ли, никогда не видел? Чего надо?

– Я и мои друзья устали после долгого пути… Мы ищем постоялый двор, где можно отдохнуть и перекусить, – предельно вежливо сказал Артур.

– И где они, друзья твои? – поинтересовался хозяин, безуспешно вглядываясь в темноту.

– Сейчас подойдут.

– Хорошо. Только я не совсем понял, что такое «постоялый двор»?

Артур удивленно покосился на собеседника.

– Место, где путешественник сможет переночевать и поесть…

– А… Так бы сразу и сказал. Заходите ко мне.

– Отлично! – обрадовался юноша. – Сколько это будет стоить?

Долговязый почесал живот, размазывая по нему слизь, оставленную пиявками.

– Стоить? – вновь переспросил он, очевидно, не вполне понимая, чего хочет от него этот настырный юноша.

– Мы должны вам что-то дать за ночлег?

– Конечно. С пустыми руками я никого не принимаю! – живо воскликнул странный мужчина. – Думаю, с вас будет ведро щучьей икры.

– Но у меня нет никакой икры! – с явной досадой в голосе возразил Артур. – Я могу отдать деньгами.

– Деньгами? – бестолково переспросил мужчина.

– В чем проблема, Арч? – поинтересовался Тин, который тоже доковылял до порога дома.

– Молодой человек хочет просто так воспользоваться моим гостеприимством! – с возмущением воскликнул хозяин. – Видите ли, мои обычаи ему не по нраву! Но я беру всего одно ведро икры, в то время как у Купки-рыболова, например, целых три ведра требуют!

– Я же вам объясняю, мы – путешественники и ничего не знаем про местные порядки! – терпеливо растолковывал ему Артур. – Если разрешите у вас остановиться, я оставлю столько денег, сколько пожелаете, либо сам наловлю вам щуки, если, конечно, будет клевать.

Хозяин скептически посмотрел на упрямого юношу.

– Икры нет – разговор закончен, – отрезал он и с силой захлопнул дверь.

– Ах, Тин, я не знаю… – расстроенно сказал Артур своему другу. – Как там остальные, идут?

– Да, но очень медленно.

– У Дианы температура… Я бы хотел поскорее уложить ее в постель, но здесь… Никто даже слова такого не знает, как постоялый двор! – возмущенно воскликнул Артур. Бедный юноша ужасно переживал; сильное волнение за Диану, без преувеличения, сводило его с ума.

– Попробуем постучать еще куда-нибудь? – предложил оптимистично настроенный Тин, ласково взглянув на приятеля.

Артур кивнул головой и быстро пошел вперед, стараясь не прислушиваться к ковыляниям друзей за его спиной. Еще в двух домах его постигла неудача, ибо там в качестве оплаты требовали совсем что-то несуразное вроде требухи или сырых устриц. Разумеется, ничего такого у юноши не имелось в наличии. Поэтому, когда дверь в очередной раз отворилась, Артур с решительным видом встал на пороге, не давая хозяину возможности захлопнуть ее. Впрочем, это оказалась хозяйка.

– Прошу вас. У меня нет икры, требухи, устриц, моллюсков, мидий и ничего такого, что может водиться в море! – отчаянно воскликнул Артур, почти не скрывая в голосе надрывные нотки. – Но со мной мои друзья, которым нужна помощь врача и отдых. Мы уже давно в дороге, и я очень прошу вас не отказать нам в гостеприимстве. На нашем пути не встретилось ни одного постоялого двора, и я даже не уверен, понимаете ли вы, о чем я. Но я готов заплатить деньгами. Если вам они не нужны, я могу выполнить работу, любую, только разрешите остановиться у вас на ночлег, – выговорив все это, он выдохнул и с мольбой посмотрел на хозяйку, пышную, но довольно молодую женщину, задумчиво взиравшую на ночного гостя.

– Какой хорошенький! – вдруг противным голосом проговорила она, пожирая незнакомца глазами. От ее неприятного сального взгляда скулы и лицо юноши ярко вспыхнули, и еще более отчетливо стало видно, что он красив собой. – Оставайтесь, я не против; если бы ко мне каждый день приплывали такие карасики, я бы, право, не сидела в старых девах, – она кокетливо посторонилась, пропуская гостя в дом. Хозяйка пристально осматривала каждого; казалось, она прикидывает, кто больше ей по душе. Когда, наконец, все подошли и смущенно столпились на пороге, она сказала:

– Ну-с, заходите, живем мы с моим Хрящиком скромно, как сами видите.

– Хрящиком? – по инерции повторил за ней Тин.

– Да, вот он, гляньте, какой красавец! – она указала куда-то в темный угол дома, где на сене лежал жирный и весьма довольный собой поросенок.

– Где мы сможем переночевать? – нетерпеливо поинтересовался Артур. Хозяйка смерила его каким-то особым задумчивым взглядом.

– Гости обычно остаются здесь, и никто не жалуется на соседство с Хрящиком.

– Но я не намерена спать со свиньей! – возмущенно воскликнула Тилли. Запах, исходивший из гостеприимно указанного хозяйкой угла, красноречиво свидетельствовал о том, что сено, которое лежало на полу повсеместно, отнюдь не блистало чистотой.

– Может, у вас есть еще комната? – с волнением поинтересовался Тод, который в настоящий момент заботливо придерживал Диану. Девушке было очень плохо; у нее кружилась голова, и она слабо воспринимала происходящее.

– Если вы готовы поработать, то будет и комната, – пожала плечами женщина, про себя удивившись капризности неожиданных постояльцев.

– Готовы, – почти в один голос дружно откликнулись Артур, Тод, Кирим и Тин.

– Тогда завтра с раннего утра приметесь за работу. Мне так недостает мужских рук! У меня есть брат, но он постоянно пьет, так что приходится все самой делать, – доверительно пожаловалась она им и проводила в более-менее приличную комнату. Затем хозяйка оставила их одних, заявив, что час уже поздний, и она идет спать.

Удивительной оказалась обстановка этого скромного гераклионского дома; здесь не имелось даже такого естественного предмета мебели, как кровати! Там, где, по всей видимости, она предполагалась, лежало чуть больше пахучего сена для мягкости. Не было никаких гамаков, топчанов, подушек, комодов, тумб и прочих излишеств, которыми так изобиловал Мир чудес. Здесь имелось две, по всей видимости, спальни и одна захудалая гостиная, которая могла похвастаться одним-единственным предметом мебели – грубо сколоченным деревянным столом, над которым, угрожающе покачиваясь, висел пузатый светильник. Присмотревшись к нему, ребята с удивлением отметили, что сделан он из устрашающей рыбы фугу, которая, даже будучи мертвой, продолжала злобно ощериваться своими длинными колючками. Внутри ее неестественно круглого туловища тлела лампадка, распространяя от себя таинственное свечение.

Артур, Тод и Кирим разместили остальных на сене, дополняя эту скромную постель своими мягкими спальниками. Артур заботливо поднес к губам Дианы кагилуанской настойки; девушка сделала маленький глоток и тут же закашлялась.

– Обязательно поить меня этой дрянью? – чуть насмешливо поинтересовалась она; впрочем, Артур с замиранием сердца отметил, что голос подруги ужасно слабый. Юноша потрогал ей лоб – тот был раскаленным и мокрым от пота.

– Выпей еще, – ласково попросил он. Диана смогла вести себя хладнокровно и достойно во время всего их испытания в лесу, однако теперь ее организм явно взбунтовался и дал сбой. Она сильно заболела, и Артур совершенно не представлял, как можно ей помочь.

Вернее, у него была одна идея на этот счет. Оставив ребят отдыхать, он вышел в основную комнату, не то гостиную, не то столовую, ну а вернее всего – скотный двор и сел за стол, в волнении обхватив голову руками. Сколько вчера у всех было радости от их неожиданного чудесного спасения, но как все изменилось сегодня, когда пришла эта новая напасть! Артур был так расстроен, что даже не заметил, как к нему подсел Тод, которому тоже, видимо, не спалось. Беруанец выглядел не очень хорошо, хоть он счастливым образом избежал встречи с охотниками. Лицо его чуть похудело и заострилось, на нем особенно выделялись матовые скулы, глаза выглядели больше из-за черневших под ними синяков. Какое-то время Тод сидел, молча уставившись на Артура.

– Ты уверен, что настойка поможет от лихорадки? – наконец холодным голосом поинтересовался он. Артур поднял на него глаза.

– Мне она помогала. Алану тоже…

– А ты думал о том, что… Если бы ты не пошел к Ролли, ничего подобного с вами бы не случилось? – вдруг мрачно поинтересовался Тод.

– Шафран, кажется, еще раньше задумала от нас избавиться. Я не знаю, Тод, не знаю.

– И ты так просто об этом говоришь?

– Чего ты от меня хочешь?

Тод тяжело вздохнул.

– Я хочу, чтобы ты думал о наших жизнях чуть больше, чем обо всех остальных людях, ведь мы все-таки твои друзья.

– Именно потому, что я о вас думаю, я просил всех вернуться в Троссард-Холл.

– Я и восхищаюсь тобой, и… ненавижу, что ли, – вдруг с какой-то странной легкостью признался ему Тод. Артур удивленно посмотрел на приятеля. Беруанец криво усмехнулся. – Ты ведь не хочешь, чтобы я объяснился?

– Нет уж, объяснись.

– Не восхищаться тобой невозможно. Но вот поступать, как ты, я бы не смог, и это приводит меня в бешенство, так как я самолюбив.

– Я и сам не знаю, чего я бы смог, а чего – нет. Все мы смелые на словах, но на деле…

– Да брось скромничать. Ты уже столько раз жертвовал собой ради других… Тебе ли говорить?

– Хочешь верь, хочешь – нет, но я каждый раз до последнего не знаю, как поступить, – тихо произнес Артур. – Вернее, я догадываюсь, как правильно, честно и благородно, но не всегда уверен, что выберу именно этот путь.

– Сложно поверить, что тебя раздирают такие сомнения, – насмешливо улыбнулся Тод. – А вот я хочу тебе признаться кое в чем…

Артур какое-то время продолжал молча сидеть, глядя на покачивающуюся прямо перед его головой раздутую рыбу-светильник.

– Позови лучше Инка, – уставшим голосом попросил он. Бессмысленная болтовня с Тодом утомляла его, он не хотел думать ни о чем другом, кроме как о помощи Диане.

Беруанец с вызовом вздернул подбородок.

– Хорошо, как скажешь, – преувеличенно покладисто проговорил он, встав из-за стола. – С каких это пор вы с Иком так сдружились?

– Прекрати, Тод.

– Уже иду.

В углу завозился поросенок, издавая противные хрюкающие звуки. Наверняка эта свинья будет мешать Диане заснуть. Артур с сильным раздражением покосился в темный угол, испытывая странное желание немедленно заставить животное замолкнуть. Послышалось легкое шуршание сена. Это был Инк со своей неразлучной повязкой на голове.

– Почему ты ее не снимешь? – с любопытством поинтересовался Артур. Инк моргнул.

– Странный вопрос.

– Вовсе нет, – пожал плечами юноша и, чуть откинувшись назад, внимательно посмотрел на своего компаньона.

– Ты хотел со мной поговорить?

– Вернее, попросить. Помоги Диане поправиться. Да и всем остальным тоже пригодилась бы твоя помощь.

– Совсем спятил? – излишне грубо ответил Инк.

– Почему ты не можешь просто честно мне все рассказать? Я ведь знаю, что ты естествознатель.

– Кто-кто? – иронически фыркнул сероглазый юноша.

– Ты исцелил Тиллиту и меня. Без помощи естествознателя мы бы уже вряд ли находились среди живых. И этот огонь, таинственным образом появившийся в лесу… Признайся, Инк, только ты мог это сделать.

– Не знаю, что ты там себе придумал… В лесу я пытался спасти свою шкуру, – прямолинейно ответил Инк. Артуру почудилось, что в этой реплике прозвучала мимолетная горячность, обычно несвойственная хладнокровному юноше.

– Ты врешь, – спокойно ответил Артур. – Я не знаю, кто ты: друг или враг, но ты спас меня, и я тебе благодарен за это. Без твоей помощи мы бы все находились сейчас во власти охотников. Но я очень прошу тебя, помоги Диане. Я ужасно волнуюсь за нее… Я сделаю для тебя все, что пожелаешь, буду твоим должником…

– Ты и так мой должник, – вдруг резким, не требующим возражений голосом произнес странный юноша. – И, помимо прочего, ты – наш руководитель и должен вести себя хладнокровно. Я же вижу, что ты совсем разум потерял из-за этой своевольной девицы. У нее нет серьезной болезни, это обычная лихорадка, от которой еще никто не умирал.

Лицо Артура тут же вспыхнуло, скулы напряглись, и он, едва сдерживаясь, чтобы не накинуться на Инка с кулаками, процедил:

– Ты же в силах ей помочь! Зачем ты мне все это говоришь?

Инк насмешливо пожал плечами.

– Просто хочу, чтобы ты больше думал о целях своего путешествия. А этой наглой девчонке, которая не умеет держать язык за зубами, не повредит немного… – он испуганно замолчал, поскольку Артур, не выдержав, вскочил из-за стола и, сильно размахнувшись, ударил его кулаком. Неприятный звук раздался в помещении; впрочем, он практически слился с хрюканьем поросенка. Инк вздрогнул и с недоверием взглянул на Артура. Казалось, он никак не ожидал, что тот его ударит. Затем он, держась за пострадавшую щеку, поднялся и молча ушел в их спальню.

– Инк, подожди! – в сердцах воскликнул взбешенный юноша. Он тут же пожалел о содеянном, однако разве в этом был теперь прок? Какой же он вспыльчивый, в самом деле! Порой ему явно недостает хладнокровия! Впрочем, о каком хладнокровии можно говорить, когда речь идет о Диане? Человеке, важнее которого для него не было ничего на всем свете. Если завтра ей не станет лучше, надо постараться найти в этом отсталом городе лекаря…

Артур в бессилии вновь сел за стол. В груди его начало немного ныть – отголоски недавнего избиения. Над его головой раздражающим огоньком светилась молчаливая рыба фугу. Сомнения, мучительное волнение, негодование – все смешалось у него в сердце. Неужели он ошибся, и вовсе не Инк вылечил их с Тилли? Неужели эта заслуга принадлежит старому табибу? Но разве обычному врачу по силам исцелить от смертельного яда и остановить внутреннее кровотечение?! Ну а если это все-таки Инк, то почему он не желает ничего рассказывать? Почему ведет себя так странно и вызывающе? Разве так уж сложно помочь остальным? Тилли едва ходит, у Даниела ноет рука, Тин тоже пострадал…

Артур в совершенной усталости опустил голову себе на руки. Кажется, он даже заснул в этой неудобной позе. Очнулся же он от того, что кто-то заботливо положил ему под голову подушку из соломы. Юноша открыл глаза и с удивлением увидел перед собой умиленное лицо хозяйки. Было уже утро, в окна светило солнце, и Артур смог внимательнее рассмотреть гераклионку.

Вчера она показалась ему полной, однако сейчас он ясно увидел, что полноты ей добавляла многослойная одежда, очевидно, спасавшая от ветров, которые были нередким явлением в здешних краях. Лицо у нее выглядело худым и изможденным, при этом очень загорелым, однако загар ее совсем не был похож на тот красивый и бронзовый, каким могли похвастаться армуты. Он носил неприятный красноватый оттенок. Губы у нее были тонкими, обветренными и почти не угадывались на ее продолговатом лице. Наверное, ей было не больше двадцати смрадней, хотя из-за всеобщей изможденности и усталости она выглядела старше своих лет.

– Доброе утро, – широко улыбнулась она своему гостю. – Тебе не понравилась комната, раз ты предпочел ночевать прямо за столом?

– Да нет, я, собственно… – юноша замялся, смутившись.

– Вы будете завтракать? – деловито поинтересовалась хозяйка, продолжая глазеть на Артура, как на какую-то диковинную рыбу.

– Это было бы неплохо.

– Что ж, тогда я поставлю кипяток.

– Кипяток? – удивился клипсянин.

Гераклионка беспечно пожала плечами.

– Ну да. Кипяток полезен для здоровья, он очищает внутренние органы, ты не знал?

– Хм. Из еды ничего не будет? – без особой надежды поинтересовался Артур, хоть он уже и предполагал, каким будет ответ.

– На завтрак нельзя ничего есть, это очень плохо для здоровья. Я сделаю вам чашечку превосходного кипятка, это отлично вас взбодрит. А если днем вы поймаете мне рыбу, то к вечеру я сварю отличную уху с рисом.

– Понятно, – вздохнул Артур, предчувствуя, что в Гераклионе им придется питаться пеммиканом. Какое счастье, что предусмотрительный Тин позаботился о провизии!

– Откуда вы приехали? – поинтересовалась любопытная хозяйка, гремя котелками.

– Из Беру, – ответил Артур, вполне понимая, что вряд ли гераклионка слышала что-то о таком местечке, как Троссард-Холл. Впрочем, как оказалось, она вообще была не очень сведущей в географии.

– Изберешь что? – удивленно поинтересовалась она. – Ты странно изъясняешься, сразу видно, что приезжий.

– Я хотел сказать, что я из Беру. Это столица Королевства, – пояснил юноша.

– Ах, вот оно что! Заморские земли, что ли?

– Вроде того, – скупо ответил Артур, не желая особенно вдаваться в подробности. – Мы можем остаться у вас еще и на сегодняшнюю ночь? – спросил он.

– Конечно! Если хорошо будете работать, – весело улыбнулась гостеприимная хозяйка.

– А что надо делать?

– Как что? – краснокожая гераклионка развернулась в его сторону и кокетливо свернула губы трубочкой, словно для поцелуя.

– А если серьезно? – холодно проговорил Артур, впрочем, мучительно при этом краснея. Хозяйка нахмурила белесые брови.

– Принести мне двадцать ведер пресной воды из колодца, порубить дрова, наловить и распотрошить рыбу, почистить угол Хрящика, помыть грязные котлы, починить рыболовную сеть, взять у моего соседа Пэрри немного хлеба, залатать дыру в крыше, поменять сено… Думаю, на сегодня достаточно.

Артур мрачно кивнул головой. Он подумал о том, что если они останутся здесь еще хоть на одну ночь, то вряд ли вообще смогут уехать, поскольку вместо поиска нужного корабля им придется вкалывать от зари до зари. Юноша встал со своего места и направился к друзьям.

Выяснилось, что спали они очень плохо. Никто из них не смог заснуть. Даниел мучился от ноющей боли в раненой руке, Тод переживал за Диану, Тилли вообще не привыкла спать в таких ужасных условиях, изнеженному Кириму также сложно было перейти на сено после дорогих шелковых простыней, Тин страдал от своих ран, ну а Диана по-прежнему была больна. Лихорадка не отпускала ее. Артур мрачно взглянул на Инка, однако тот сделал вид, что ни при чем.

– Надо искать врача! – озабоченно воскликнул Тод.

– Да, только я не знаю, когда это все делать. Нам дали очень много заданий, – хмуро ответил Артур.

– Почему они не принимают деньги? – удивленно спросил Тин.

– Странный город, – фыркнул Кирим, которому очень уж не понравился Гераклион.

– Я думаю, надо сделать так, – сказал друзьям Артур. – Тод, ты начнешь выполнять работу, Тин, позаботься о завтраке и помоги Тилли присмотреть за Дианой. Ей может понадобиться вода, давайте ей также иногда кагилуанской настойки. Я с Даниелом пойду в город; нам нужно отыскать врача, нормальной еды, а также выяснить по поводу кораблей, отплывающих в Тимпатру.

– Ты хочешь пойти со мной? – страшно удивился Даниел, а его худое заостренное лицо по-девичьи порозовело. – Но почему?

– Как почему? – улыбнулся Артур. – Ты ведь сам говорил, что много читал про морские путешествия и Гераклион. Мне может понадобиться твоя помощь!

– Точно! – весело ответил тщедушный юноша. Он так обрадовался тому, что у него есть какие-то достоинства, что даже забыл про раненую руку.

– Я тоже пойду с тобой! – воскликнул преданный Кирим, с обожанием глядя на друга, но тот лишь покачал головой. – Нет, помоги лучше Тоду. Работы действительно много, хорошо, если мы управимся до вечера.

– А Инк? – поинтересовался Тин. Артур перевел взгляд на безмятежного юношу, который сидел на сене и старательно делал вид, что никого не слушает.

– А вот до этого мне нет никакого дела, – отчетливо проговорил Артур, с наслаждением заметив, как вспыхнул безразличный ко всему на свете Инк.

– Может, тебе хотя бы есть дело до того, что корабль следует искать не до Тимпатру, а до острова Черепаха? – язвительно процедил сероглазый юноша. – До Тимпатру никто не плавает, так как никто не знает, где находится этот город.

– Стоит ли тебе верить, Ик? – вмешался Тод.

– А тебе стоит верить?

– Я-то не предлагаю плыть неизвестно куда.

– Если бы ты был поумнее и читал побольше книг, то знал бы про остров Черепаха, так как он очень известен у мореплавателей.

– Я сейчас наваляю тебе, умник!

– Давай, вы ведь со своим приятелем очень похожи: чуть что не по-вашему, сразу кидаетесь с кулаками! – презрительно парировал Инк. При этих его словах Артур вышел из комнаты, с огромным трудом подавив в себе раздражение. Как же его достал этот скрытный парень, который по неизвестным причинам увязался за ними! Чего ему, собственно, от них надо? Зачем он нарывается и доводит всех?

– Подожди, ты что, не будешь завтракать? – в спину ему проговорил обеспокоенный Тин, который в первую очередь продолжал думать о еде.

– Не хочу вас расстраивать, но на завтрак тут подают только кипяток, так что мы с Даном пойдем, – сказал Артур, поманив за собой тщедушного юношу.

Утренний Гераклион выглядел куда более привлекательным, нежели ночной. И если вообще позволительно сравнивать города с людьми, то можно сказать, что он напоминал своим видом прекрасную юную новобрачную в белом одеянии, преданно ожидавшую на берегу любимого жениха – отважного мореплавателя. Белые, почти невесомые из-за своего цвета дома, в некоторых местах украшенные ракушками, такие же опрятные бело-розовые улицы, приятно шелестевшие галькой, легкая вуаль серебристых рыболовных снастей, свисающих с крыш, свежий морской бриз, доносившийся с берега, яркое и совсем не смраденьское солнце, робко выглядывавшее из-за перистых облаков, ненавязчивое перешептывание горожан, напоминавшее тихий шелест прибоя – все эти детали и создавали в воображении художника красивую юную девушку, чье изящное лицо кокетливо прикрывает вуаль.

В этом городе не было суеты, сутолоки, бесконечного количества оголтелых приезжих. Он был тих, ровен и светел, как лик младенца. Ругань не доносилась с местных базаров; впрочем, и наличие самих торговых лавок ставилось под сомнение. Гераклионцы были чрезмерно худощавы, живы, загорелы; лица их выглядели обветренными, чуть красноватыми, кожа у них была толстой и грубой, что отнюдь не лишало местных дам привлекательности. Основной деталью образа местного жителя была удочка, небрежно закинутая на одно плечо. С подобными предметами они не расставались ни на секунду; для девушек, вероятно, это был некий атрибут, добавлявший им привлекательности, для детей же больше забава, ну а для мужчин и юношей – средство для поиска пропитания. И так же, как армут никогда не покинул бы своего дома без красивого платка, гераклионец не решился бы выйти без удочки.

Говоря об этом народе в целом, следует заметить, что местные жители казались добродушными и общительными, однако, как потом выяснялось, большая часть из того, что они говорили, являлось неправдой. Они врали легко и самозабвенно, сами при этом искренне веря в свою ложь; слова их были такими же легкими и воздушными, как облака, пригоняемые ветром со стороны моря. Жители города обожали сплетни, ничего не смыслили в науках, были легко внушаемыми, доверчивыми и суеверными.

Мужчины предпочитали бриться налысо, отчего их головы напоминали гладкую слоновую кость; отсутствие волос, впрочем, компенсировалось длинными бородами, белыми от морской соли. Своими непомерно костлявыми фигурами мужчины-гераклионцы походили на хорошо просоленную сушеную воблу. Девушки были здесь довольно миловидными, светловолосыми, поверх любой одежды они носили на себе рыболовные снасти, что добавляло их нарядам немного пикантности.

С чужаками гераклионцы общались довольно охотно, однако узнать у них что-то по существу было самой настоящей проблемой. На четко поставленный вопрос у местного жителя в запасе имелось около сотни баек, непременно связанных с морем, но никак не с предметом самого вопроса. Мужчины много и с удовольствием ругались, впрочем, ругательства эти сложно было воспринимать всерьез, ибо они звучали смешно и варьировались от выражений вроде «килькина башка» до «тухлая камбала» и «икриный помет тебе в голову».

Когда Артур с Даниелом вышли на улицу, они еще не знали ничего обо всех вышеперечисленных особенностях, которые выделяли обитателей сих мест среди других народов. Путники могли только догадываться, что поиск корабля и врача займет чуть больше времени, чем они предполагали изначально. Но они даже не представляли, несмотря на свою прозорливость, что это предприятие окажется настолько трудновыполнимым.

– Я всегда хотел увидеть море, – вдруг задумчиво поделился с Артуром Даниел. – Я никогда не верил, что смогу осуществить эту мечту, и вот я здесь…

– А как же море в Хвойной долине?

– Ах, нет, это и не море вовсе, а лужа какая-то соленая. Судя по тем материалам, что я читал об Осанаканском… Да ты и сам увидишь, если мы выйдем к берегу… Ведь выйдем? – с робкой надеждой в голосе поинтересовался тщедушный юноша.

– Конечно, – широко улыбнулся Артур. – Нам же нужно узнать про судно…

Ребята шли по ровным белокаменным улицам, которые то уходили круто наверх, то спускались. В какой-то момент путники поднялись и неожиданно, вместо белых домов, облепленных ракушечником, перед ними предстала столь желанная морская гладь. Это была безбрежная синяя равнина, пустыня, на первый взгляд ровная и безмятежная, но в то же время напоминающая спящего гигантского зверя, который тяжело дышал, поминутно вздымая над землей свою плоскую безволосую грудь. Вода перекатывалась в его венах, бурлила, шипела, пока еще лениво и безмятежно, но все же с неким грохотом, который обещал в определенный момент стать неистовым и неукротимым. Что-то вечное, неумолимое, постоянное, глубокое и древнее отражалось в этом синем зеркале, которое как бы говорило человеку, в него глядевшему: «Что смотришь? Род приходит и род уходит, а земля пребывает вовеки…»

Крутой рваный берег, темно-коричневый, с причудливыми пористыми камнями, безжалостно пронзал водную синеву. Внизу, на небольшом пляже сидели какие-то щуплые подростки и задумчиво смотрели вдаль.

– Да, я так и представлял себе! – воскликнул Даниел с безграничной радостью. Он живо забежал на скалу, на самый ее край, совсем позабыв, что следует опасаться высоты, и, закрыв глаза, с наслаждением вдохнул полной грудью свежий соленый воздух. По сравнению с этим суровым и грозным морем сам Гераклион казался детской поделкой, игрушечным городком, который безжалостные волны могут смыть в одночасье. Артур тоже с мальчишеским восхищением обозревал открывшийся перед ними пейзаж. Его мечты о путешествиях воплощались с завидной быстротой; за всю свою еще пока недолгую жизнь он уже видел больше, чем любой из жителей его родного города Клипса.

– Чего вам тут понадобилось? – вдруг послышался рядом чей-то недовольный голос. Артур с сожалением отвернулся от моря и встретился взглядом с задиристым пареньком в расстегнутом тулупе, надетом на тельняшку, рваных штанах и при этом босого. – Надеюсь, не за ракушками?

– Нет, – спокойно ответил Артур. – А что, на берег моря можно прийти только за ракушками?

– Почему? – искренне удивился незнакомец. – Можно еще крабов половить, но это тоже не здесь. Мы первыми заняли место.

– Мы приезжие, – пояснил Артур. – И хотели бы узнать, где тут можно отыскать лекаря?

– Чего-чего? Рыба, что ли, такая?

– Да нет, врач или табиб… Я не знаю. Дан, объясни ему.

– Я понял! – вдруг рассмеялся мальчишка. – Хотел тебя окунуть в соленый рассол, такого франтоватенького. А что до лекарей, то у нас их нет. Каждый сам себе лекарь. Я вот могу любую бородавку вывести, а Пегал, мой приятель, из соленой воды какую хочешь клизму изготовит, знаешь, как хорошо помогает, от геморроя-то. Старички частенько к нему обращаются.

– Как же так, нет лекарей? – изумился Даниел. – Дикость какая-то, а не современное общество!

– А вот я тебя сейчас по жабьему лицу-то и мазну, и будешь знать, дикий! – вдруг обиделся парнишка и даже засопел.

– А почему в городе так мало людей? – поинтересовался Артур.

– Этой ночью всех… того, – таинственно понизил голос незнакомец.

– Того? – обеспокоенно повторил Даниел, жутко заволновавшись.

– Ну да, морские гады приплыли, всех сожрали. Такое часто бывает, не успеешь наплодиться – так сожрут с потрохами.

– Слушайте вы его больше! Просто рыбу ловят, вот и все. На Тихой балке, – встрял в разговор другой паренек, по всей видимости, его друг.

– А где можно арендовать судно? – без особых надежд поинтересовался Артур у местных.

– За три бочки жемчуга – у Требушника. Но это не судно, а так, лодчонка, скорее, с парусом.

– А где его найти?

Ребята переглянулись и подозрительно засмеялись.

– А вы продолжайте тут ходить, вдоль берега, он сам вас и найдет. Либо прогуляйтесь до порта, – с этими неутешительными словами они оставили чужаков одних, а сами стали спускаться, присоединяясь к группе своих, по всей видимости, друзей.

– Все-таки чудной город, – промолвил Даниел. – И хоть я столько читал о нем…

– Ты знал, что тут не принимают деньги?

– Я слышал, но не предполагал, что они вообще не знают об их существовании. Мне казалось, что венгерики в ходу повсеместно в Королевстве.

– Расскажи мне про все, что ты читал, – попросил его тогда Артур, а Даниел смутился, сильно покраснев.

– Ну, я, в основном, про путешествия на кораблях люблю… Я знаю, например, что в определенный период находиться в море очень опасно. Гигантские ящеры плывут в южные края, очевидно, в поисках нового места обитания. Я способен объяснить разницу между фрегатом и корветом, знаю даже, что такое гальюн.

– И что же? – полюбопытствовал Артур.

– Уборная, – фыркнул Даниел, давясь от смеха.

– Да, нам это вряд ли поможет. По крайней мере, не сейчас, – улыбнулся Артур. – Ладно, пошли искать порт?

– Этот берег нам точно не подходит. Нужно найти залив, какое-нибудь защищенное от волнений место… Кстати, порт Гераклиона очень знаменит… Он вмещает до четырехсот судов, представляешь?

– Да уж, – хмыкнул Артур. – Сложно представить, что в городе, где даже нет в обращении денег, создаются такие сооружения.

– Гераклионцы бедны по нашим меркам, но при этом весьма трудолюбивы и активны. Они готовы в поте лица трудиться во благо города. И потом, есть у них такое интересное поверье… Они думают, что на море существует некий остров, где вместо рек течет молоко, а сады изобилуют разными сочными плодами. На острове всегда светит солнце, горы там из настоящего золота, а на дне озер лежат бриллианты. Так что гераклионцы строят корабли с той мыслью, что, возможно, их дети смогут найти этот желанный остров, чтобы жить там и не знать бед.

– На мой взгляд, все беды как раз от людей и происходят, – фыркнул Артур. – И никакое место на земле, пусть даже самое расчудесное, как этот остров, не сделает нас лучше. У естествознателей тоже все было для счастливой жизни, но, тем не менее, ты помнишь, что произошло… Война.

– Ты только местным об этом не говори, – настороженно пробормотал Даниел, пугливо озираясь по сторонам. – Они искренне верят в мифический остров, но при этом тщательно скрывают свои убеждения, особенно от чужаков. Кстати, местные власти, по-моему, способствуют распространению этой веры; им выгодно, чтобы гераклионцы работали бесплатно, на одном энтузиазме. Хотя ходят слухи, что городская элита и сама не прочь поторговать.

– Значит, все-таки торговля идет между Гераклионом и другими городами?

– Да, но только я не знаю, чем расплачиваются гераклионцы и что они берут взамен. У них, кстати, помимо торговых, есть и военные корабли.

– А зачем им они?

– Шут их знает. Боятся нападений… Либо же сами планируют напасть, как это частенько бывает…

Разговаривая таким образом, ребята шли вдоль полукруглого рваного берега, надеясь отыскать этот самый известный гераклионский порт. Удивительным было то, что пляжи пустовали, людей не было видно, несмотря на довольно приятную погоду – не жаркую, но и не холодную. Казалось, можно было бы даже разок искупаться. Рыжие берега были крутыми и каменистыми, однако иногда посреди острых пик виднелись довольно пологие тропинки к самому морю. Дома тут выглядели иначе и напоминали перевернутые деревянные лодки, сверху покрытые рыболовными снастями. Впрочем, Артур подозревал, что это и впрямь были лодки разной длины и величины. Казалось, жители использовали их с равным успехом в качестве дома и транспортного средства.

– Почему здесь никого нет? – искренне недоумевал Артур. Во всем ему чудился какой-то подвох.

– Смотри, что это там? – вдруг спросил Даниел, указывая вперед. На отдалении от них быстро перемещалось чудное белое пятно. Послышались людские крики, но пока сложно было различить конкретные слова.

– Какое-то животное… – с сомнением ответил Артур, вглядываясь вдаль. – Похоже на… Собаку? – юноша вдруг в нерешительности остановился. – Дан, она бежит сюда. Подожди. Прислушайся.

Даниел тоже замер, как вкопанный. На узком лице его появилась тень беспокойства.

– Воры! Нарушители! – послышался, наконец, зычный мужской голос. – Ату их, Беренис, ату!

– Побежали! – воскликнул Артур. – Это на нас он спустил собаку!

Но Даниел и так уже все понял безо всяких дополнительных разъяснений. К своему ужасу ему удалось разглядеть огромную, массивную тушу собаки. Из ее могучего толстокожего горла исходило такое страшное рычание, что, казалось, за ребятами бежит не одна, а целая свора диких собак. Она без труда перепрыгивала камни, встречавшиеся на ее пути.

– Артур, она разорвет нас! – жалобно вскричал Даниел на бегу.

Ребята кинулись подальше от берега, в сторону города, однако они уже довольно много прошли по пустынной безлюдной местности и при всем желании не смогли бы быстро вернуться назад. Собака же стремительно нагоняла беглецов; в ней явно бушевал азарт охотника, преследующего жертву. Артур, конечно, привык бегать быстрее; его сильные ноги вполне справлялись с этой задачей, однако худощавый Даниел еле поспевал за ним. В какой-то момент неуклюжий юноша поскользнулся на камне и растянулся на коричневом берегу, поднимая вокруг себя столб рыжей пыли.

Артур тоже остановился. Он видел, что собака уже в каких-то двух единометрах от них. Юноша никогда не встречал ранее эту породу, а между тем, это была очень распространенная для Гераклиона разновидность морского аламута. Взрослые самцы этих особей, как правило, весили около шестидесяти килограмм, шерсть у них была густой, плотной, белой, однако голова – почему-то совершенно синей, что добавляло их и без того малопривлекательному облику чего-то жуткого и противоестественного. Взглянув только на эту злобно ощерившуюся морду, будто бы всю заплывшую синяком, красные, неестественно выпуклые губы, обнажавшие клыки, и маленькие белые глаза, напоминающие яичную скорлупу, сразу хотелось забыть это видение, страшное порождение природы. Глядя в безжалостные глаза, Артур невольно вспомнил Потешные бои и незавидную участь бедных игроков, которых скармливали собакам.

– Помоги мне! – в изнеможении простонал Даниел, чувствуя позади себя зловонное дыхание хищника. Артур кинулся к другу, но, увы, они уже не успевали убежать. Тогда юноша решительно поднялся на ноги и, закрывая собой Даниела, встал прямо перед собакой. У него не имелось никакого оружия в руках, да и вряд ли он смог бы оказать необходимое для спасения сопротивление, однако этот смелый и безрассудный порыв все же немного остудил пыл животного. Недоумевающий зверь настороженно замер, словно ожидая ответного шага человека.

– Пошла прочь! – громко выкрикнул Артур и сделал угрожающий выпад в ее сторону. Казалось, он сам сейчас зарычит, подобно хищному зверю. Юноша хорошо понимал, что от собак бегать бессмысленно. А вот неожиданное проявление смелости вполне могло бы испугать животное.

– Какая глупость! – вдруг послышался еще один голос, и Артур, отведя глаза от собаки, увидел изо всех сил спешившего к ним человека. Это был высокий мужчина в морской тельняшке, такой худой, что напоминал обглоданную рыбную кость. Казалось, его долго солили и высушивали на солнце, прежде чем он, наконец, приобрел такие острые очертания. У него имелась длинная борода, которая во время бега раздувалась, как парус корабля.

– Беренис, стоять! – отдышавшись, приказал незнакомец. Собака послушно замерла; ее синяя морда выражала внимание и повиновение.

– Глупо было на него кидаться! – вновь проговорил мужчина. – Он бы сожрал тебя, не поморщившись.

– А что еще оставалось делать? – запальчиво поинтересовался Артур. – Как по мне, так глупо натравливать собаку на мирных прохожих.

Худощавый мужчина криво усмехнулся, но ничего не сказал. Артур отвернулся от него и помог подняться Даниелу. Тщедушный юноша скривился от боли. У него продолжала нещадно ныть пронзенная стрелой рука, а теперь еще, вдобавок ко всему, он сильно ушиб ногу о камень.

– Пойдемте за мной, – властно приказал мужчина и в подкреплении своих слов еще и махнул рукой.

Даниел хотел было послушно поплестись следом, но Артур продолжил стоять на месте.

– С какой стати? – холодно поинтересовался он. Мужчина подошел к нему ближе. От него отвратительно пахло селедкой в уксусе.

– Вы собирали ракушки на заповедной территории, которая относится к собственности города. Я же являюсь инспектором, слежу здесь за порядком.

– Тогда представьтесь, инспектор, – насмешливо сказал Артур.

– Лещ Требух, – четко и по форме доложил местный сторож.

– Так вот, никаких ракушек мы не собирали, они нам даром не нужны, – дерзко ответил юноша.

– Вам все равно придется пойти со мной для выяснения обстоятельств, – медленно, словно тяжело больному человеку, объяснил Лещ.

– Нет, – упрямо возразил Артур. – Мы только недавно приехали и ничего не знаем о местных порядках. Мы ничего не нарушали, можете нас обыскать, никаких ракушек у нас нет.

Неожиданно мужчина рассердился. Ему надоело пререкаться с упрямым и дерзким мальчишкой.

– Тогда натравлю на вас собаку! – воскликнул он угрожающе. Даниел испуганно покосился на смирно стоявшего аламута и вздрогнул всем телом, живо представив, как тот сомкнет челюсти на его хилом тельце.

– Давай послушаем его, Артур, – опасливо прошептал он, но его друг и не подумал напугаться.

– Не натравите, – с убеждением проговорил он и демонстративно развернулся, намереваясь уйти. Артур был искренне уверен в том, что инспектор не посмеет причинить им никакого вреда. В конце концов, они ничего серьезного не совершили. Пусть они и нарушили границы и вошли в охраняемый заповедник, но это по незнанию. Однако, по всей видимости, он ошибся, думая слишком хорошо о местных служителях порядка. Лещ злобно взглянул в спину юноше и сухо приказал собаке:

– Взять.

Огромное синеголовое животное, казалось, только и ждало этого приказа. Собака самозабвенно ринулась на Даниела и обхватила ему ногу зубами. Бедный юноша взвыл от дикой боли, когда белоснежные клыки пронзили его нежную кожу. Артур сильно вздрогнул. Произошло то, чего он никак не ожидал.

– Стойте! – умоляюще воскликнул он, сильно побледнев.

Мужчина ухмыльнулся, показав серые зубы, и придержал собаку, которая нехотя оторвалась от столь желанной добычи. Даниел затравленно смотрел на нее, из глаз у него потекли слезы.

– Да как вы смеете! – удивленно проговорил Артур. Казалось, он задает этот вопрос скорее себе, нежели чем еще кому-либо. Мужчина лишь усмехнулся.

– Неподчинение властям в Гераклионе жестоко карается, юноша. А то, что вы чужеземец, я и так знал. Причем уже давно, – с этими загадочными словами он вновь поманил их за собой.

Артур бросился к пострадавшему другу. Из раны текла кровь, впрочем, собака, видно, действовала вполсилы.

– Прости меня, – тихо прошептал ему Артур, помогая подняться. – Ты как, можешь идти?

– Да, только я боюсь, – так же тихо ответил ему Даниел.

– Хватит там шептаться, пока не скормил акулам, – уже дружелюбно посмеиваясь, сказал инспектор. Очевидно, он находился в прекрасном настроении.

Друзьям пришлось подчиниться. Они долго шли за своим конвоиром, совершенно не подозревая, что их ждет. Местность стала еще более пустынной; кругом уже не было ни домов, ни лодок, ни вообще какого-либо намека на людское присутствие. Берег становился все более заросшим, появились густые ели, сосны и еще какие-то диковинные растения, которые, как потом узнал Артур, назывались кипарисами.

– Послушайте, наши друзья ждут нас и волнуются. Неужели нельзя как-то решить это дело прямо сейчас? – допытывался у странного мужчины Артур. – Помимо прочего, мы ищем лекаря и…

– Еще одно слово, и он отправится на корм Беренису! – раздраженно буркнул мужчина, указав пальцем на Даниела, который, увидев только этот страшный жест, втянул голову в плечи, словно таким образом желая сделаться менее заметным.

Юноша сбился и замолчал. Его свободолюбивая натура возмущалась каждый раз, когда он сталкивался с подобными вопиющими нарушениями человеческих прав. Некоторые люди ошибочно полагают, что их социальный статус и служебные полномочия дают им вескую прерогативу помыкать другими. Нахмурившись, он шел за инспектором, поддерживая Даниела.

– Что надулся, как рыба фугу? – насмешливо поинтересовался у него Лещ, но Артур лишь презрительно промолчал.

Они шли еще какое-то время, пока, наконец, перед ними не появился одинокий дом, расположенный недалеко от берега моря. Впрочем, домом это строение можно было назвать с большой натяжкой, скорее это была обычная перевернутая лодка с несколькими круглыми оконцами и таким же круглым входом. Над дверью висела табличка: «Лещ Требух, морской инспектор заповедной зоны».

– Входите! – грубовато приказал мужчина, запустив сначала ребят, потом собаку, затем медленно и горделиво зайдя сам. Внутри было ужасно сыро, но что удивляло еще больше – вместо стен, которые по праву должны разделять комнаты, здесь лежали громоздкие стопки книг, справляющиеся с ролью преграды не хуже, а может, даже и лучше обычных стен.

Таким образом фолианты разделяли территорию под днищем лодки на несколько отсеков. В одном, вероятно, располагалась кухня; об этом довольно красноречиво свидетельствовал запах протухшей рыбы. В другом на полу лежал старый открытый сундук, такой большой, что в нем мог поместиться сам хозяин. Впрочем, по всей видимости, мужчина так и использовал его в качестве кровати, ибо внутри лежало пуховое одеяло и мокрая от сильной влажности и слюней подушка.

Над старинным ларем висела рыболовная сеть, которая тоже использовалась не по своему прямому назначению, ибо на ней сушилась одежда, а также висели смешные маленькие очки на короткой дужке. Пол в этом странном доме застилали навигационные карты, а на полукруглых стенах лодки висели полочки с разными занятными безделушками вроде трубки, компаса, табакерки и бинокля. Здесь имелось несколько своеобразных аквариумов, то есть ведер с живыми рыбами – то ли карпами, то ли еще кем. Рыбы взволнованно мигали своими выпуклыми глазами и бестолково шлепали хвостами по воде, отчего казалось, что дом стоит не на земле, а плывет по морю, а о его борта бьются волны. Друзья удивленно таращились на это необычное для них жилище, а хозяин лишь потешался их смущению.

– Сидеть там! – приказал он, указывая куда-то в темный угол, где валялся старый и заржавевший от времени якорь.

– Зачем вы нас сюда привели? – опять нетерпеливо поинтересовался Артур. Юношу ужасно раздражала вся эта странная ситуация, тем более что ему не терпелось поскорее вернуться к Диане и остальным. Даниел, в отличие от своего приятеля, довольно безропотно воспринял их пленение; в настоящий момент он был занят тем, что с восхищением разглядывал морские карты под своими ногами.

– В тебе сейчас говорит твоя армутская натура, молодой человек, – странно выразился мужчина.

– Какая еще армутская натура? – фыркнул Артур. Но инспектор уже его не слушал. Он проделывал какие-то странные, почти загадочные манипуляции. Сперва он взял леску и прикрепил к ней маленький герметичный пузырек с белой запиской внутри. Затем он ловким движением руки подцепил со дна ведра рыбу и сунул ей в открытый рот край лески. Потом он вновь опустил ее в ведро и, взяв его в руки, понес куда-то из дома.

– Если подумаете хоть шевельнуться, Беренис разорвет вас на куски, – пригрозил негостеприимный хозяин своим пленникам.

– Слушай, Артур! – в панике воскликнул Дан, когда за мужчиной закрылась дверь. – Он сумасшедший, по нему же видно! Маньяк. Иначе зачем он притащил нас сюда?

Артур хотел было приподняться со своего места и проследить в окошко за мужчиной, но вездесущий Беренис был тут как тут. Собака угрожающе оскалилась, и юноша был вынужден сесть на свое место.

– Не волнуйся, Дан, мы что-нибудь придумаем, – смело проговорил Артур, про себя судорожно пытаясь понять, в какую передрягу они опять вляпались. Конечно, он мог попытаться кинуть что-нибудь тяжелое в собаку, но это было слишком рискованно. Как жаль, что у него нет при себе никакого оружия!

– Ах, я так боюсь, – вновь захныкал Даниел, закрыв голову руками. – Как же это все плохо всегда кончается!

– Прекрати, Дан, еще ничего не произошло. Ясно, что он держит нас здесь по какой-то причине.

– Я ужасно голоден! Мы не завтракали сегодня, а уже время обеда, – тихо пожаловался тщедушный юноша, впрочем, тут же замолчав, устыдившись своего нытья.

К счастью, пленникам не пришлось слишком долго ждать своей участи. На пороге двери показался сам хозяин, а вместе с ним еще один суховатый мужчина, такой же тонкий и костлявый, с жиденькой бороденкой до самого пола. Хозяин медленно зажег свечи из тюленьего жира и поставил две из них на ящик, еще одну – на жалкое подобие стола, а последнюю подвесил где-то под потолком. Темное сырое помещение сразу стало чуть более уютным. Гость с плохо скрываемым интересом таращился на пленников.

– Это они? – живо проговорил он. Голос у него был низкий и скрипел, подобно корабельным снастям.

– Они, Ситцевый Мерин.

– Вот этот мальчишка? – он вытянул руку с длинными черными ногтями и неприлично указал на Артура.

– По-моему, и так ясно, что это он.

Тогда мужчина подошел к Артуру и сделал неслыханную вещь – он грубо схватил его лицо пальцами и принялся разглядывать, поворачивая из стороны в сторону. Юноша тут же вывернулся и так сильно ударил наглеца по руке, что тот от неожиданности завопил на весь дом, а собака сразу же начала лаять.

– Килькина башка! – непонятно выругался мужчина, но все-таки отошел от Артура подальше. – Какой строптивый! – с досадой добавил он.

– Так ведь они все такие, народец этот вспыльчивый и шальной.

– По-моему, вы ошиблись! – воскликнул Артур. – О чем вообще идет речь?

– Закрой пасть, пока не выбили зубы, – прошипел мужчина. – Требушник, как ты понял, что это он?

– Очень просто, – посмеиваясь, ответил инспектор. – Посмотри на его смазливую физиономию. Такие только у них и бывают. Кожа смуглая, нос в нитку, глазищи большие и как гневно сверкают, ты посмотри, волосы – точно у дорогого породистого коня. Таких у нас не встретишь!

– Наши девки бы такого с потрохами съели, – сально улыбаясь, вторил ему приятель. Артур густо покраснел; губы его дрожали от еле сдерживаемого гнева. Этот фривольный разговор касательно его персоны выводил гордого юношу из себя. Даниел, словно почувствовав настроение приятеля, коснулся пальцами его руки, желая успокоить. Он не хотел, чтобы друг по своей вспыльчивости натворил дел.

– Мне не нравится, как он на меня смотрит, – вдруг недовольно заявил незнакомец.

– Остынь, Мерин, как он еще будет на тебя смотреть, когда ты только что вытер о его лицо свои грязные ручищи!

– Подумаешь, какое дело! У нас на корабле и не такое могут сделать; по шее надают только за одну физиономию!

– Вот и не надо свои варварские обычаи переносить на сушу. Давай уже, рассказывай по существу, что время терять.

– Ты прав, нам нужно срочно обтяпать это дело, пока не прознали остальные. Объяснимся.

Мужчина одним движением перевернул какую-то деревянную бочку, с удобством разместившись на ней, как на стуле. Борода его свисала до самого пола, а кончик ее покоился на полу, будто нарочито указывая на какой-то неизвестный остров на карте.

– Слушайте сюда. Нам нужно, чтобы вы оказали нам некую услугу… Ваша свобода и благополучие будут напрямую зависеть от ее успешной реализации. Несколько дней назад к нашим берегам пристала лодка… Ночью во тьме кромешной вдруг слышим удар о камни. Гулкий такой удар. Мы и увидели эту хлипкую лодчонку, жалкую, без паруса. В ней лежал один несчастный. На его теле виднелись следы страшных ран, но он умудрился остаться в живых. Впрочем, думаю, это ненадолго. Он совсем плох. Мы, конечно, попытались оказать моряку достойную помощь, но, как по мне, вряд ли он пойдет на поправку.

– На том свете поправится! – гаркнул инспектор и тут же захохотал своей грубой шутке, откинув назад лысую голову.

– Бедняга, кажется, все хочет передать послание… Но говорит он на странном языке – помеси нашего и еще какого-то наречия.

– Не какого-то, а вон ихнего, – Лещ кивнул головой в сторону Артура.

– Важно то, что мы ничего не понимаем. Вдруг это его последняя воля, а мы даже не сможем ее выполнить? Бедняга так и пропадет ни за что ни про что? Поэтому услуга с вашей стороны будет нехитрой и несложной: надо лишь перевести его слова на нормальный человеческий язык, вот и все. Потом мы сразу же вас отпустим и вознаградим. Бочку икры в придачу – согласитесь, неплохо?

– Что за чушь? – холодно произнес Артур, с явной неприязнью взирая на тюремщиков.

Мужчины переглянулись.

– Ведь это тебе ничего не стоит. И потом, вдруг это какой-нибудь твой дальний родственник или друг? Неужели ты не захотел бы узнать его последнюю волю? Кажется, все армуты очень дружны между собой, разве нет?

– Не знаю, что вы там себе вообразили, но я никакой не армут! – тихим голосом, дрожащим от едва прикрытой ярости, проговорил юноша.

– А кто же? – с явным недоумением спросил инспектор. На его лице появилась тень беспокойства. – Нам доложили, что вчера в Гераклион прилетели чужеземцы, один из них является армутом…

– Нет среди нас армутов, вы ошиблись!

– Разве Кирим не армут? – наивно прошептал Даниел, и хоть Артур и успел пихнуть в бок приятеля, мужчины все услышали.

– Так это не ты! – задумчиво протянул инспектор. – Очень странно, а внешность у тебя такая… Словно ты армут и есть. Как же я мог так ошибиться?

– Глупец! – сплюнул Мерин прямо на пол. – Смазливая, значит, у него физиономия? В гробу я видел его физиономию! Как плохо!

– Да-с, дело усложнилось… – озабоченно промямлил инспектор, недовольно покосившись на Артура, словно тот и вправду был виноват в том, что не являлся армутом.

– Вдруг того уже перехватили, а мы с этими карасями возимся? Что будем делать теперь?

– Отпустим, что же еще. Пусть плывут восвояси.

– Жаль, я думал, отыскали мы переводчиков. Когда там рыжий сморчок отправляется в путь на своей посудине? Он уже подлатал ее?

– Завтра, завтра. И вся наша команда в придачу. Ненавижу эту скотину рыжую! Он и армутика больного с собой прихватить хочет… А нам переводчик нужен позарез!

– А куда плывет корабль? – заинтересованно проговорил Даниел, которого очень уж увлекала данная тема.

– Куда-куда. На остров лобызаний. «Черепаха», если по-официальному.

– Если возьмете нас на борт, то достанем вам переводчика, – вдруг громко сказал Артур, глядя Мерину прямо в глаза.