Через минуту он убирает руку, и я отдергиваю свою.

Несколько минут мы сидим в полной тишине. Должно быть, ему не слишком неудобно, иначе он попытался бы уйти или зайти внутрь. Но он этого не делает. Он вообще не двигается.

Наконец я спрашиваю:

— Можно задать тебе вопрос?

— Ты уже задала мне кучу вопросов.

Я хихикаю.

— Ну, тогда еще один.

— Какой именно? — Коул снова переводит взгляд на мое лицо, выглядя слегка настороженным. Как будто я могу задать вопрос, на который он не хочет отвечать.

— Почему ты отвлекся от своих поисков, чтобы помочь мне и Брианне?

Он хмурится.

— Ты действительно думаешь, что я какой-то монстр? Что я просто оставил бы вас умирать?

— Нет. Я не думаю, что ты монстр. Но есть разные уровни помощи, и ты не просто спас нас, когда наши жизни были в опасности. Ты неделями старался изо всех сил. И нельзя сказать, что ты нам чем-то обязан. Ты всего один раз видел меня на пляже. И ты… — я замолкаю.

Мне показалось, что с того самого момента, как наши взгляды встретились на пляже, между нами возникла связь, но нет никаких оснований предполагать, что Коул чувствовал то же самое.

— Я не знаю, — признается он. — Я действительно не знаю. Я давно хотел разойтись с теми парнями. Иногда я путешествую с такими типами, потому что они единственные, кто встречается на дороге, а в группе путешествовать легче. Но они оказались хуже, чем я думал, когда познакомился с ними, поэтому я хотел уйти. Но иногда бывает трудно расстаться с такой группой.

— Они, наверное, считают такое предательством.

— Да. Так что я искал удобного случая, и их рейд был лучшей возможностью, какую я только мог получить. На самом деле я отправился туда, в океан, не для того, чтобы спасти вас.

— Я знаю. Я никогда так и не думала. Но ты спас меня и Брианну, когда увидел, что мы в этом нуждаемся. Ты мог продолжать грести, но ты вернулся, чтобы подобрать нас. И ты не просто сделал это. Ты привез нас сюда, к Монументу. Кажется, я до сих пор не понимаю, зачем.

Его губы кривятся.

— Я тоже не уверен, что понимаю. Просто мне казалось, что я должен был это сделать. Как будто это была моя работа.

— Значит, мы для тебя — работа? — мой тон дразнит.

Коул качает головой.

— Ты же знаешь, что это не так. Прошло много лет с тех пор, как я в последний раз чувствовал связь с кем-либо. С кем-либо, кроме Марка. Но потом появилась ты, и мне показалось, что я тебя знаю. Как и предполагалось… чтобы помочь тебе. Я хотел. Вот почему я заглянул сюда при первой же возможности. Все гадал, как у тебя дела. Все хотел проведать тебя.

Я не могу сдержать улыбку.

— Я чувствую то же самое в отношении тебя.

— Да?

— Да. Я твердила себе, что не стоит ждать, что ты вернешься навестить нас, но все равно продолжала тебя ждать, — я снова протягиваю руку — очень смело — и на мгновение сжимаю его ладонь, прежде чем убрать свою. — Я рада, что ты вернулся.

Коул почти улыбается мне.

— Я тоже рад.

***

Я хочу проболтать с Коулом всю ночь, но через несколько минут он бормочет что-то о том, что уже поздно, и это является явным признаком того, что наш разговор окончен.

Это даже к лучшему. Если я еще немного задержусь, появится Брианна и потребует, чтобы я тащила свою задницу в постель.

Мы все еще живем в одной комнате в гостевом доме, а у Коула комната дальше по коридору. Мы желаем друг другу спокойной ночи, и я тихонько проскальзываю в комнату.

Как оказалось, мне не нужно вести себя тихо. Брианна еще не спит.

— Все в порядке? — спрашивает она. Она лежит в постели, натянув одеяло до плеч.

— Да. Извини, что так поздно. Я недолго буду готовиться ко сну.

Брианна не жалуется и не упрекает меня. Она ждет, пока я умоюсь, переоденусь в ночную рубашку и заберусь под одеяло. Затем она тихо говорит:

— У тебя же нет никаких идей, не так ли?

— Идей?

— Насчет Коула.

— Каких идей?

— Ты знаешь, каких. Я вижу это мечтательное выражение на твоем лице, и это меня беспокоит.

— Нет у меня никакого мечтательного выражения!

— В некотором роде есть. И это понятно, но, пожалуйста, постарайся быть осторожной. Он был добр к нам, и он определенно не монстр. Но он все равно из тех, кто уходит, Дел. Он никогда не останется здесь надолго.

Я вздыхаю. С трудом сглатываю.

— Может быть.

— Нет тут никаких «может быть». Он ничем не отличается от того, кем был три месяца назад. Он скоро уйдет отсюда, и я не хочу, чтобы ты осталась с разбитым сердцем.

— Не будет у меня разбитого сердца!

— Хорошо. Потому что мой первый и главный совет по мужчинам — не влюбляйся в тех, кто уходит.

— Я не влюбилась в него.

На самом деле я не знаю, правда ли это, но будет безопаснее, если я в это поверю.

***

Пару часов я лежу без сна, стараясь не ворочаться с боку на бок, чтобы не разбудить Брианну. Она крепко спит рядом со мной, но мои мысли никак не могут успокоиться.

Наконец я выскальзываю из постели, как делала это три месяца назад. Выхожу из комнаты и иду по коридору в комнату Коула.

Он отвечает так же, как и в прошлый раз.

— Дел? В чем дело?

— Ничего. Извини. Я не могла уснуть.

Его взгляд скользит ниже по моему лицу, задерживаясь на груди. Мои соски снова напряглись, они видны под тонким хлопком платья.

Он замечает их. Они определенно ему нравятся.

Я краснею. Сглатываю.

— Коул.

— Тебя не должно здесь быть, — бормочет он хрипло и лаконично.

— Почему нет?

— Ты знаешь, почему нет, — он слегка переминается с ноги на ногу. — Руки прочь, помнишь?

Я прерывисто вздыхаю и снова смотрю на него.

— Это сказала Брианна. Не я. И это было несколько месяцев назад. Все изменилось.

— Не так уж и сильно. Она была права.

— Почему она была права?

— Я уже говорил тебе. Я не такой. Я не стану польз…

— Я знаю. Но в каком месте это значит пользоваться ситуацией? Я понимаю, что ты не станешь трахать меня, если моя жизнь в опасности, но здесь мне ничего не угрожает. Я в безопасности. Я была в безопасности три месяца. Прямо сейчас мне не обязательно трахать тебя, чтобы остаться в живых. Так что, может быть,… может быть, я хочу этого.

Он резко выдыхает и наклоняет голову ко мне.

— Хочешь?

— Д-да. Да. Я думаю, что да.

— Ты думаешь?

— Я знаю, — я сейчас так смущена, что мне хочется съежиться, но в то же время я взволнована. Я в предвкушении. Внутри меня все дрожит от чего-то, чего я никогда раньше не испытывала.

Когда Коул не двигается с места, а просто продолжает внимательно изучать меня, мне приходит в голову, что я перегнула палку, зашла слишком далеко, была слишком настойчивой.

Я подумала, что он, возможно, тоже этого хочет, но, может быть, я просто гадала.

Может, у него нет такого ощущения связи, как у меня.

Может, он не хочет, чтобы эта связь стала более глубокой.

Черт, я выставила себя дурой. Поставила себя в неловкое положение, показала нужду и отчаяние. Со странным стоном я разворачиваюсь на пятках и бегу к двери.

Я достаточно унижала себя за всю свою жизнь.

У Коула ноги длиннее моих, а походка быстрее. Он опережает меня и придерживает дверь одной рукой.

— Дел.

Я даже не могу обернуться, чтобы посмотреть на него. Я смотрю на дверь, тяжело дыша и стараясь не заплакать.

— Все в порядке, — с трудом выдавливаю я. — Если ты не хочешь, то все в порядке. Я не хотела вешаться на…

Он издает сдавленный звук и делает движение, которое каким-то образом изменяет положение моего тела так, что он оказывается между мной и дверью, глядя на меня сверху вниз. Он приподнимает мой подбородок, чтобы я встретилась с ним взглядом.

— Ты называешь это вешаться на меня? Одно нерешительное предложение, а потом сразу убегаешь?

— Нерешительное предложение?

— Я даже не был уверен, что ты это серьезно.

— Я серьезно. Я… я правда говорила всерьез.

— Ты хочешь трахнуть меня? Вот что здесь происходит? Ты хочешь этого по-настоящему, а не из-за какой-то неуместной благодарности или…

— Благодарности? Я не трахаюсь с мужчинами из благодарности!

На самом деле я вообще не трахаюсь с мужчинами. По крайней мере, до сих пор никогда этого не делала. Но я действительно хочу этого сейчас, и не потому, что Коул нам помог.

И меня раздражает, что он заставляет меня оправдываться. Почему он не подойдет и не поцелует меня?

— Ты уверена? — теперь на его лице совсем другое напряжение. Такое я раньше видела всего пару раз.

Единственное слово, которое приходит мне на ум, чтобы описать это… голод.

Голод.

— Да, я уверена, — я не считаю себя особенно дерзкой, но по какой-то причине Коул делает меня такой. — Но ты явно не уверен, так что убери свою задницу с моего пути, чтобы я могла уйти…

У меня нет возможности закончить предложение. Коул обхватывает мое лицо обеими руками и наклоняется достаточно низко, чтобы поцеловать меня.

Я никогда не представляла себе свой первый поцелуй таким. Он не мягкий, не нежный, не сладкий и не осторожный. Он жесткий. Жесткий, настойчивый и торопливый, как будто Коул отчаянно нуждается в этом. Как в воде. Или в дыхании.

Это пробуждает во мне ответную потребность. Мои руки взлетают вверх, чтобы обхватить его сзади за шею, и я прижимаюсь к нему всем телом. Когда я чувствую его язык на своих губах, подталкивающий, поглаживающий, я инстинктивно открываю рот, чтобы его язык мог скользнуть внутрь.

Это странное ощущение. Его язык полностью проникает в мой рот. Глубоко, интимно, ранимо и возбуждающе. Мой язык движется сам по себе, повторяя движения его языка.

Я не просто ощущаю это в поцелуе. Я чувствую это в биении своего сердца, напряжении сосков, в растущей боли в моей киске.

Каждое прикосновение его языка заставляет меня нетерпеливо сжиматься, хотя эти части тела не должны быть связаны между собой.

Поцелуй длится долго, а его руки постепенно становятся все более дерзкими. Сначала Коул держит меня за голову. Затем его ладони скользят вниз и обхватывают мою шею. Затем он хватает меня за ягодицы. И в конце концов прижимает к стене спальни, поддерживая мою задницу так, что мои ноги обвивают его талию.

Я так возбуждена, что льну к нему всем телом, пытаясь прильнуть как можно теснее. Теперь у него в штанах заметный бугор. Эти ощущения вызывают у меня желание взвыть от первобытного собственничества.

Я и раньше трогала себя, чтобы кончить, но никогда еще не была настолько неуправляемой. Я даже не знала, что это возможно.

Наконец Коул отрывается от моего рта и проводит губами по моему подбородку и горлу.

— Бл*дь, — бормочет он мне в шею. — Посмотри на себя. Такая горячая и нетерпеливая.

Эти слова должны были бы смутить меня, но этого не происходит. Как ни странно, вместо этого я испытываю гордость.

Впиваясь ногтями в кожу на его шее, я выгибаюсь и извиваюсь между его телом и стеной.

— Коул, поторопись. Мне нужно… Мне нужно…

— Я знаю, что тебе нужно, — он убирает руки и отступает назад, увлекая меня за собой, к кровати. Когда он опускает меня на постель, его взгляд скользит вверх и вниз по моему распростертому телу. — Я дам тебе то, что тебе нужно.

— Тогда перестань пялиться и сделай это.

Он издает один из тех своих фырканий, которые считаются смехом. На мгновение в его глазах мелькает что-то похожее на улыбку, после чего он забирается на кровать и перелезает через меня. Он хватает мою сорочку обеими руками и одним быстрым движением стаскивает ее через голову.

Я снимаю трусики, пока Коул еще немного разглядывает мое обнаженное тело.

У меня стройная фигура. Не особенно соблазнительная. Но ему явно нравится, как я выгляжу. Его учащенное дыхание становится более хриплым. Иногда оно звучит почти как рычание.

Мне нравится, насколько это дико. От этого мои соски и внутренние мышцы напрягаются.

Наконец Коул протягивает руку, чтобы дотронуться до моей груди, обхватывает ее, потирает соски двумя большими пальцами.

Я издаю глупый протяжный стон, выгибаю шею и закрываю глаза. Я понятия не имела, что такое легкое прикосновение может оказать на меня такое сильное воздействие.

Коул нависает надо мной, наблюдая за каждым моим движением. Через несколько минут он сгибает мои ноги и разводит их в стороны, открывая мою киску прохладному воздуху комнаты. Я прикусываю губу, чтобы не застонать от удовольствия.

Затем он меняет позу и трогает меня рукой, поглаживая и исследуя, пока не вводит в меня два толстых пальца. Я такая влажная, что мои складочки издают звуки.

Когда он начинает двигать пальцами, с моих губ срывается беспомощный всхлип.

Коулу это нравится. Ему нравится, что я не могу молчать. Я вижу это по напряжению на его лице. По тому, как его глаза горят, словно раскаленные добела угли. Он мало говорит. Он никогда не болтлив. Но происходящее нравится ему так же, как и мне.

Он трахает меня рукой, его ритм становится все быстрее и жестче, пока ноющее давление в моей киске не переходит в волны интенсивных ощущений. Я дрожу, задыхаюсь и мотаю головой, когда меня пронзают спазмы удовольствия.

Я сжимаю его пальцы, и я как никогда влажная, когда Коул, наконец, убирает руку. Он почти — почти — улыбается, раздвигая мои ноги еще шире и вставая на колени между ними.

Я с раскрытым ртом наблюдаю, как он запускает руку под пижамные штаны и достает свой член. Я и раньше видела обнаженные пенисы — как возбужденные, так и вялые. Жизнь, которой я жила последние пять лет, не располагала к уединению. Но я никогда раньше не испытывала такого страстного желания. Он притягивает меня как магнит.

Мои руки тянутся прикоснуться к этому. Прикоснуться к нему. Погладить его по всей длине.

Коул издает шипящий звук сквозь зубы. Затем он приподнимает мои бедра и притягивает мое тело ближе к себе, располагая мой таз достаточно высоко, чтобы он мог приставить свою эрекцию к моему входу.