— О. Хорошо.

Уголок его рта слегка приподнимается.

— Так что береги себя. Увидимся, когда получится.

— Ладно. Ты тоже береги себя.

Мне приходится бороться с желанием обнять его. Вместо этого я обнимаю себя.

Его губы снова подергиваются.

— Увидимся, Дел.

— Увидимся.

На этот раз я стою в дверях и смотрю ему вслед, пока Коул не скрывается из виду.

***

Три месяца пролетают почти незаметно.

Мы с Брианной неплохо вписываемся в жизнь Монумента. Нам поручают работу, которую мы можем выполнять со знанием дела, мы знакомимся с людьми и приспосабливаемся к ритмам нового сообщества.

То маленькое сообщество, которое мы оставили на побережье, кажется теперь за много световых лет отсюда.

Верн и остальные, вероятно, уже мертвы. Об этом немного больно думать, но боль не такая сильная, как следовало бы. В основном эти люди даже не всплывают в моей памяти.

Я не уверена, что это говорит обо мне.

Каждый холостой мужчина в городе пытается заигрывать с Брианной, но она всем отказывает. Некоторые из них также пытаются заигрывать со мной.

Меня это удивляет. И отчасти возбуждает. Я не привыкла, чтобы мужчины проявляли ко мне интерес. Я отказалась от своей безразмерной толстовки и дурацкой шапки, которую всегда носила. Я никогда не принимаю осознанного решения о смене стиля одежды. Я просто перестаю это делать.

Брианна никогда не спрашивает об этом. Может быть, она понимает.

Теперь мы в большей безопасности. Мне не всегда нужно скрывать, кто я.

Я всегда работаю в ранние утренние смены, так как привыкла просыпаться на рассвете — обычно в саду или рыбалка у реки. Но во второй половине дня у меня появляется немного свободного времени, чтобы отдохнуть или заняться тем, чем я хочу.

Поскольку в здании, которое раньше было библиотекой, до сих пор полно книг, у меня вошло в привычку просматривать тома после обеда, выбирать тот, который покажется привлекательным, и брать его с собой за стену, на заросшую территорию, которая раньше была городским парком, чтобы почитать в тенистом месте на траве.

Я и не мечтала, что мне снова позволят такую роскошь.

Однажды днем, спустя несколько месяцев после приезда, я читаю на своем обычном месте и вдруг слышу голос, зовущий меня по имени.

— Дел!

Я знаю этот голос.

Бросив книгу на землю, я вскакиваю на ноги и осматриваюсь в поисках источника голоса.

Он здесь. Стоит на осыпающихся остатках мощеной дорожки, которая проходила через парк.

Коул.

Он выглядит точно так же, как и три месяца назад, вот только, должно быть, недавно побрился, так как на его голове и на подбородке почти нет волос. На нем даже одежда та же — поношенные камуфляжные штаны и пропотевшая серая футболка. Его большой рюкзак по-прежнему перекинут через плечо.

Я не совсем понимаю, что на меня находит, поскольку я не особо бурно выразительный человек. Но по какой бы то ни было причине я бегу к нему, и от волнения мой темп увеличивается до спринтерского.

Когда я подбегаю к нему, то едва могу остановиться. Я бросаюсь на него и крепко обнимаю обеими руками.

Не думаю, что Коул ожидал такого приветствия. Он приготовился, прежде чем я добралась до него, чтобы не вздрогнуть и не отшатнуться от силы моего напора. Но он просто стоит там, пока я обнимаю его. Жесткий. Напряженный. На несколько мгновений он застывает, словно оглушенный. Как будто понятия не имеет, что ответить.

Затем внезапно его руки заключают меня в крепкие объятия. Несколько секунд я едва могу дышать, но я бы ни на что не променяла этот момент.

Прямо сейчас — только в этот момент — я чувствую, что нужна Коулу. Как будто ему нужно то, что я могу ему дать.

Я наслаждаюсь этим чувством, пока он, наконец, не разжимает объятия. Я отступаю назад, улыбающаяся, раскрасневшаяся и немного смущенная своим восторженным приветствием.

— Ты вернулся.

— Я же говорил тебе, что вернусь, — его взгляд скользит вверх и вниз по моему телу, как он делал это всего пару раз до этого. Это не просто обычный осмотр моего благополучия и внешнего вида. Взгляд почти голодный. — Ты выглядишь по-другому.

— Правда? — я моргаю, глядя на него, задаваясь вопросом, что он во мне видит. Беспокойно проводя рукой по голове, я чувствую, как отросли мои волосы. Они по-прежнему очень короткие, но теперь у меня заметно больше волос, чем раньше. — Я не сбривала волосы.

— Да, я вижу это. Дело не в этом, — Коул изучает мое лицо. Опускает взгляд ниже по моему телу. — Ты выглядишь…

Я переминаюсь с ноги на ногу, разглядывая свою одежду. Одна добрая женщина в городе отдала мне кое-что из своей старой одежды, которая не подходила ей с тех пор, как она родила ребенка, так что у меня есть несколько вещей, которые новы для меня, хотя, безусловно, не новы сами по себе. Джинсы, которые на мне сейчас, сидят на мне лучше, чем мои старые. Они мягкие и линялые, и благодаря им я выгляжу так, будто у меня действительно есть несколько округлые формы. На мне шоколадно-коричневый топ с короткими рукавами-крылышками и круглым вырезом. Мне нравится, как в нем выглядят мои плечи и шея — длинные, изящные и почти элегантные, как будто я могла бы стать балериной или кем-то в этом роде.

Раньше я никогда не чувствовала себя красивой, но сейчас почти чувствую — от того, как взгляд Коула скользит по моему лицу и телу.

— Как я выгляжу? — подталкиваю я, когда он не заканчивает предложение.

— Ты выглядишь… хорошо.

Хорошо.

Ну и комплимент.

Я сбрасываю разочарование, потому что было бы нелепо, если бы Коул вдруг стал воспринимать меня как желанную женщину, когда он, вероятно, просто думает обо мне как о приставучем ребенке.

Какими бы глупыми мечтами я ни предавалась последние несколько месяцев, я не настолько глупа, чтобы действительно ожидать, будто они сбудутся.

— О, — я окидываю его беглым взглядом. — Ну, ты выглядишь так же.

Он весело фыркает.

— Я и есть такой же.

— С твоим братом есть какие-то успехи?

— Не совсем. Остановился в одном городке, где мне сказали, что банда, похожая на них по описанию, направляется вглубь материка, что вполне логично, поскольку на побережье почти ничего не осталось. Поэтому я решил, что зайду сюда проведать вас, прежде чем отправляться дальше в путь.

У меня слегка замирает сердце при мысли о том, что он снова уйдет.

— Ладно. Я рада, что ты это сделал. Но тебе не обязательно нас проверять. У нас все хорошо.

— Я это понимаю. Я видел Брианну, она охраняла ворота. Она сказала мне, где тебя, скорее всего, можно будет найти. Рад, что вы здесь обосновались. У вас есть все необходимое?

— Конечно. Нам здесь намного лучше, чем было раньше. Мы можем быть в безопасности, и Брианне не приходится делать того, чего ей не хочется. Они даже собираются подарить нам небольшой домик. Правда, тот, который они выбрали для нас, нуждается в ремонте, а строительная бригада занята другими зданиями. Но скоро они приступят к делу.

— Значит, вы все еще живете в гостевом доме?

— Да.

— Я могу помочь с вашим домом, если вы хотите быстрее переехать.

Мое сердце совершает глупый маленький скачок.

— О. Правда? Может быть. В любом случае, это не представляет большой проблемы. В гостевом доме очень уютно.

Коул бросает на меня еще один странный взгляд.

— Что? — требую я.

Он качает головой.

— Ничего. Просто ты кажешься другой.

— В плохом смысле?

— Нет, не в плохом, — он почти улыбается, как будто втайне смеется. — Мне нравится, что тебе не приходится постоянно скрывать свою настоящую сущность. Теперь ты больше похожа на саму себя.

Я вспыхиваю и не могу встретиться с ним взглядом. Его комментарий одновременно смущает и радует меня.

— Я всегда была самой собой.

— Конечно. Но ты держала себя в руках. Раньше ты позволяла мне видеть тебя лишь мельком.

Я понятия не имею, что на это ответить, поэтому меняю тему.

***

Я отлично провожу день, общаясь с Коулом, а затем ужинаю с ним и Брианной. Похоже, он по-прежнему не нравится моей сестре, но она настроена уже не так открыто враждебно, как три месяца назад.

Мы ложимся спать позже обычного, болтая при лунном свете, пока Брианна не встает и не говорит, что устала и собирается лечь спать.

Она многозначительно смотрит на меня.

— Не засиживайся слишком долго.

— Не буду.

Я говорю совершенно серьезно. Завтра у меня еще одна ранняя смена, так что было бы глупо ложиться слишком поздно и весь завтрашний день чувствовать себя разбитой.

Но я еще не совсем готова пожелать Коулу спокойной ночи.

Он, похоже, тоже не торопится. Развалился на другой стороне кованой скамейки, на которой мы сидим, и смотрит на звездное небо. Он выглядит расслабленным. Комфортным. И это заставляет меня задуматься, сколько раз ему удавалось насладиться таким приятным вечером, как этот — в компании, с приличной едой и мебелью, а не на твердой земле.

Наверное, почти никогда.

От этой мысли у меня щемит в груди. Этому мужчине нужен кто-то, кто заботился бы о нем, поскольку он, похоже, не особенно заботится о себе.

— Ты когда-нибудь давал себе передышку? — спрашиваю я в тишине, озвучивая свои мысли без всякой подводки.

Коул моргает и переводит взгляд на меня.

— Что ты имеешь в виду?

— Не знаю. Просто ты потратил все это время на поиски своего брата, а это значит, что ты всегда в движении, всегда в дороге. Ты когда-нибудь позволял себе где-нибудь отдохнуть? Хотя бы ненадолго.

Он слишком долго смотрит на меня, не отвечая.

— Тебя раздражает этот вопрос? — спрашиваю я, гадая, не обидела ли я его случайно.

— Нет. Я думал об этом. Я оставался где-нибудь дольше пары дней, только когда был ранен, или погода была слишком плохой для дороги.

— Разве тебе не нужно иногда отдыхать?

Он пожимает своими широкими плечами.

— Не похоже, что это очень хорошая жизнь. Только и делаешь, что путешествуешь. Никогда не находишь времени для себя.

— Мне не нужно время для себя. Мне нужно найти своего брата.

— Да. Я понимаю, — вздыхаю я. — Я просто подумала, что ты, наверное, устал.

После небольшой паузы Коул бормочет:

— Я устал.

Я хочу спросить его, собирается ли он когда-нибудь сдаться, но я уверена, что это его расстроит, поэтому я этого не делаю. У него хороший вечер. Я не хочу все портить.

Вместо этого я говорю:

— Расскажи мне о Марке.

— А что насчет него?

— Не знаю. Что-нибудь. Какой он?

— Он всегда был очень умным. Отлично учился в школе. У него было не так много друзей. Не думаю, что его часто задирали. Просто он один из тех ребят, которые как бы остаются незамеченными.

— Да. Я тоже была такой, когда училась в школе.

— Вот как?

— У меня было несколько друзей, но не очень много. Люди не обращали на меня особого внимания.

— Марк таким и был. Я пытался присматривать за ним, пока был рядом, но после того, как я уехал, думаю, он остался в основном один. Наша мама была матерью-одиночкой. Ей приходилось много работать. Я думаю, он начал ввязываться в неприятности, потому что только те дети казались ему друзьями. Ему нужен был кто-то, и вот кто оказался рядом с ним в тот момент, — Коул слегка качает головой. — Я должен был остаться. Я мог бы найти какую-нибудь работу вместо того, чтобы идти в морскую пехоту. Если бы я был там, я мог бы присмотреть за ним, и он не остался бы совсем один.

— Ты не можешь винить себя, Коул, — я поворачиваюсь к нему на скамейке, поджимая под себя ноги. — Тебе было сколько? Восемнадцать? Ты сам был почти ребенком.

— Это не имеет значения. Я знал, что ему нелегко, но я ненавидел наш родной город. Я просто хотел уехать оттуда, поэтому выбрал тот способ, который был мне доступен.

— Но ты вернулся? Верно? Когда у него начались настоящие проблемы? Ты сказал, что вернулся.

— Я вернулся.

— Должно быть, это было нелегко. Многие бы так не поступили. Ты отказался от своей карьеры ради него. Ты был ему отличным братом.

Он слегка ерзает, все еще сутулясь, но теперь ему уже не так комфортно. Он явно не привык к откровенным разговорам. Я удивлена, что он рассказал мне так много.

— Это было много лет спустя. После того, как он провел пару лет в тюрьме.

— Ты сказал, что после твоего возвращения он начал налаживать жизнь, значит, ты ему все-таки помог.

— Наверное. Но не настолько, чтобы… После Падения он забросил все, над чем работал, как будто это больше ничего не значило.

— Многие люди чувствовали то же самое. Думаю, это можно понять, ведь казалось, что весь мир разваливается на части. Может быть, в конце концов он оставит эту жизнь. Постарается снова все наладить, — на самом деле у меня нет особой надежды на это. По моему опыту, парни, которые сбиваются в стада и банды, ушли довольно далеко от порядочности и не имеют ни малейшего желания меняться.

Но я также не могу представить брата Коула законченным монстром.

— Я не знаю.

— Что… Что ты собираешься делать, когда наконец настигнешь его?

Он снова пожимает плечами.

— Поговорю с ним. Попытаюсь уговорить его пойти со мной. Я… я не перестаю надеяться, что когда он увидит меня, когда поймет, как долго я его искал, он откажется от всего остального.

— Может, так и будет, — у меня есть сомнения, но я никогда не выскажу их Коулу. Выражение его лица, возможно, такое же невозмутимое, как и всегда, но сейчас ему больно. Ему нужна надежда. А не реальность. — Он увидит, как сильно ты его любишь. Это должно что-то значить для него.

Коул вздыхает и на мгновение прикрывает глаза.

— Да. Может быть.

Я протягиваю руку и накрываю его ладонь своей. Я делаю это инстинктивно, не задумываясь, но уже сделав это, понимаю, насколько это смело.

Несмотря на смущение, я не отдергиваю руку. Прямо сейчас ему что-то нужно, и это единственное утешение, которое я могу предложить.