— Посмотри вон на те горы.

Я машинально смотрю в указанном им направлении. Там не на что особенно смотреть. Только несколько высоких гор вдалеке — серо-голубые, с расплывающимися очертаниями.

— А что насчет них?

— Ничего. Просто продолжай смотреть на них.

Я поворачиваюсь и хмуро смотрю на него.

Он сводит брови и кивает в сторону горы.

Вздохнув, я делаю, как он говорит, сосредоточившись на неподвижном горизонте. Я продолжаю дышать, надеясь, что меня не стошнит, и через пару минут понимаю, что на самом деле чувствую себя лучше.

— О, — я удивленно поворачиваюсь к Коулу. — Это сработало.

— Хорошо.

— Раньше меня никогда не укачивало в машине.

— Ты давно не садилась в машину. И это не самая легкая поездка.

— Да. Думаю, да.

— Итак, вы все-таки умеете разговаривать, — говорит Тереза громче, явно обращаясь к нам.

Мы поворачиваемся в сторону улыбающейся женщины.

— Мы разговариваем, — говорю я. С тех пор как мы сели в грузовик, мы стали вести себя как обычно — я старалась оставаться незамеченной, а Коул молчаливо и угрюмо наблюдал за нами. Если бы меня не укачало в машине, мы, возможно, не разговаривали бы всю поездку. — Мы благодарны вам за то, что вы помогли нам.

— Само собой. Единственный способ выжить — это помогать друг другу, — она поворачивается на своем сиденье почти задом наперед, чтобы посмотреть на меня. — Ты такая милая малышка. Почему ты прячешься за этой шапкой?

Я краснею, удивленная и слегка обрадованная, и смущаюсь.

— У меня почти нет волос, и я обгораю на солнце.

— Держу пари, у тебя такие же красивые волосы, как у твоей сестры.

— Нет. У меня — нет. Они темнее, чем у нее.

— Они очень красивые, — вставляет Брианна. — Если ты решишь отрастить их, то увидишь.

Я пожимаю плечами, желая, чтобы люди перестали обращать на меня внимание и заговорили о чем-нибудь другом. Я пытаюсь сменить тему.

— Вы с Недом прожили в этом городе всю свою жизнь? Как он называется?

— Он называется Монумент. Мы прожили в этих краях всю свою жизнь. У нас была небольшая ферма на окраине. Но после того, как все развалилось, мы переехали в город, чтобы быть в большей безопасности за стенами.

— Стены? — переспрашивает Брианна. — В городе есть стены?

— Конечно, есть, — Тереза выглядит ошеломленной. — Города построили их после Падения, а города без стен были захвачены или заброшены довольно быстро. Без стен больше не может быть безопасно.

Я встречаюсь взглядом со своей сестрой, и мы обмениваемся удивленными взглядами.

Это похоже на сон. На фантазию. Жить за стенами. Чувствовать себя в безопасности. Защищенно.

Я никогда не думала, что снова смогу испытывать такие чувства.

Глава 4

Стена вокруг Монумента — это не крепостная стена из серого камня, как я себе представляла. Она похожа на высокий забор, который постепенно превращали во что-то более прочное с помощью всех имеющихся в наличии укрепительных материалов. Однако в ней есть ворота и вооруженная охрана, которая открывает ворота при нашем приближении.

Они не впускают нас сразу, предварительно обыскав и допросив. Они забирают оружие Коула, наши с Брианной ножи и говорят, что мы можем получить их обратно, когда уедем или когда устроимся на новом месте (что, очевидно, подразумевает «когда они смогут нам доверять»). Коулу это не нравится. Это очевидно. Но он не возражает.

За стеной Монумент выглядит как обычный маленький городок, через которые мы раньше проходили. Здесь есть главная улица с несколькими витринами магазинов и парой церквей, а затем от нее отходят жилые кварталы. Здания на главной улице, похоже, теперь используются по другому назначению, и нигде не проезжает ни одной машины. Тереза и Нед паркуют свой грузовик вместе с несколькими другими автомобилями у ворот, где он, очевидно, и остается, пока кто-нибудь не поедет на нем обратно за пределы города.

В противном случае люди передвигаются на велосипедах или на своих двоих.

Здесь есть общественный сад. И общие зоны для приготовления пищи и обедов. Они отправляют охотничьи отряды и охраняют периметр города. Они четко распределяют работу. И, кажется, люди любят друг друга.

Это чудо.

Вот что я чувствую. Брианна тоже, если судить по ее благоговейной улыбке. Мы получаем экскурсию по городу, задаем вопросы, чтобы понять все, что происходит. Мы общаемся со случайными прохожими и не видим никаких тревожных признаков или красных флагов.

Даже Коул, кажется, приятно удивлен. Он говорит, что это кажется подходящим местом, где мы могли бы остаться.

Я согласна. Как и Брианна.

Это самое безопасное место, какое только существует в мире, и мы были бы дураками, если бы покинули эти стены без причины.

К концу дня все решено.

Мы остаемся здесь. Мы с Брианной договорились, что постараемся вписаться как можно лучше и дадим понять, что мы полезны и заслуживаем доверия.

Коул ничего не говорит о том, чтобы остаться, но, возможно, он это сделает.

Или, может, он хотя бы вернется.

Нам предоставляют комнаты в гостевом доме, сказав, что через пару недель мы получим собственный дом, если решим остаться. Мы можем накачивать воду из колодца, чтобы пить — столько, сколько нам нужно — и умываться перед сном.

Нам даже выдают ночные сорочки. Они поношенные и устаревшие — похоже, их могла бы носить Тереза — но меня это совершенно не волнует. Мы с Брианной живем в одной комнате. Мы умываемся, переодеваемся в сорочки и долго шепчемся в постели о том, каким замечательным кажется этот город, и что мы сделаем, чтобы они точно разрешили нам остаться.

Через некоторое время она засыпает, но я слишком взвинчена, чтобы спать.

По натуре и опыту я скептик, но все указывает на то, что это хорошее место. Безопасное. Место, где нами не воспользуются. Где Брианне не придется трахаться с мужчиной, чтобы остаться.

Коул тоже мог бы обрести здесь дом. За весь день он почти ничего не сказал, но, судя по его ответам, он никогда раньше не находил подобного места.

Зачем кому-то уходить отсюда?

Как только я начинаю думать о Коуле, я не могу остановиться. Брианна мирно спит на кровати рядом со мной, а я ворочаюсь с боку на бок, пытаюсь расслабиться, но ни капельки не получается.

Наконец я сдаюсь и встаю. Я не осознаю, куда иду, но мое тело автоматически поворачивает направо и идет по коридору к комнате, которую они выделили Коулу.

Я стучу в дверь.

Через несколько секунд она открывается, широко распахиваясь, и я вижу напряженного, обеспокоенного Коула.

— Привет, — говорю я, краснея, когда замечаю его спешку. — Прости. Все в порядке.

— Что происходит?

— Я просто не могла уснуть. Брианна спит, а я просто лежала рядом. Я тебя разбудила?

— Нет, — на нем клетчатые пижамные штаны, которые ему, очевидно, выдали здесь, и никакой рубашки. Он выглядит большим, мускулистым, крепким и сильным. Сексуальным.

Внизу живота у меня что-то сжимается от любопытства. Я и раньше испытывала возбуждение — обычно вызванное скорее грезами, чем реальностью — но никогда раньше не чувствовала ничего подобного.

Мои губы приоткрываются. Он пристально смотрит на меня. Ждет, когда я что-нибудь скажу.

А я не могу сказать абсолютно ничего стоящего.

— Ты… ты думаешь, это подходящее место для нас, чтобы остановиться, не так ли? — спрашиваю я наконец.

Он кивает, и его глаза изучают мое лицо с присущей ему сосредоточенностью. Это нервирует.

— Да. Я не вижу никаких признаков того, что эти люди не те, за кого себя выдают. Я думаю, им можно доверять, насколько это вообще возможно в наше время. И у них хорошая организация. Вы с Брианной должны быть здесь в безопасности.

— Ладно. Мы тоже так думаем, — я прочищаю горло. — Спасибо, что привел нас сюда. Что… что ты будешь делать?

Его глаза слегка прищуриваются.

— Я имею в виду, мне было интересно… — я опускаю взгляд в пол, внезапно испытывая ужасное смущение. Что я пытаюсь сделать? Попросить Коула остаться здесь? Для чего? Для меня?

— Дел, — хрипло бормочет он.

Я сглатываю.

— Что?

— Что ты здесь делаешь?

— Я… Я не могла уснуть.

— Я понимаю, но тебе не следует здесь находиться, — он вдруг кажется крупнее, чем был минуту назад. Напряженнее. Когда я поднимаю взгляд, его взгляд скользит вверх и вниз по моему телу.

В его глазах появляется что-то новое. Я уверена, что раньше такого не видела. В тусклом свете его глаза кажутся серо-стальными. И горячими.

Горячими.

Я оглядываю себя и пытаюсь представить, что он может увидеть. Стройные обнаженные руки и ноги. Очертания небольшой упругой груди под тонкой тканью сорочки, соски заметно напряглись. Я так привыкла к тому, что мое тело скрыто слишком большой одеждой, что с трудом узнаю себя.

Я никогда не буду такой красивой, как Брианна, но сегодня я стройная, нежная и женственная.

Может быть, даже сексуальная.

Мое лицо не скрыто шапкой, которую я обычно ношу. Может, мое лицо тоже выглядит хорошо.

Коул пристально смотрит на него.

— Дел.

— Что?

— Чего ты хочешь?

Я открываю рот и снова закрываю. Опускаю взгляд в пол, а затем поднимаю на него глаза с нехарактерной для себя застенчивостью.

— Я… Я даже не знаю.

— Тогда возвращайся в свою комнату. Мы поговорим утром.

Часть меня хочет подтолкнуть его. Хочет заставить его признать ту искру, которая вспыхнула между нами. Ту, что пульсирует у меня в голове и между ног.

Но, возможно, эта искра только с моей стороны. Коул никогда даже намеком не давал понять, что видит меня в таком свете.

У меня нет реального опыта общения с мужчинами, по которому я могла бы понять, взаимно ли это чувство.

Я не Брианна, которая читает мужчин как открытую книгу.

Я — это просто я, в основном хорошо умеющая прятаться в тени.

— Хорошо, — я снова опускаю голову и на этот раз не поднимаю ее обратно. — Увидимся утром.

— Спокойной ночи.

Я поворачиваюсь и спешу обратно по коридору. Хотя я и не оглядываюсь, чтобы проверить, я знаю, что Коул стоит в коридоре и наблюдает за мной, пока я не добираюсь до своей комнаты.

***

На следующее утро мы сразу же приступаем к работе, желая показать, что рады внести свой вклад в жизнь Монумента. Мы с Брианной работаем в общественном саду, выпалываем сорняки и собираем спелые помидоры и перец. Коул отправляется на охоту с отрядом.

Я бы предпочла, чтобы он остался со мной. Я чувствую себя в большей безопасности, когда он рядом. Но я не собираюсь облекать эту мысль в слова.

Это назойливо. Самонадеянно. Мы с Брианной всегда заботились о себе сами, и в этом отношении ничего, по сути, не изменилось.

К полудню мне становится жарко, я устаю и обливаюсь потом. Утренняя смена заканчивается до обеда, поэтому я возвращаюсь в гостевой домик, чтобы умыться, пока Брианна ошивается поблизости, чтобы поболтать с кем-нибудь из горожан.

Я ополаскиваю лицо водой, когда раздается стук в дверь спальни.

Брианна просто зашла бы сама. Должно быть, это кто-то другой.

Я спешу открыть дверь и расплываюсь в довольной улыбке, когда вижу, что это Коул.

— Привет! Как прошла охота?

— Нормально. Хорошо, — его глаза бегают вверх и вниз по моему телу, как прошлой ночью.

Это снова вызывает то особое чувство — жар, напряжение, возбуждение и нервозность одновременно. Когда я опускаю взгляд на свое тело, чтобы проверить, что он видит, я понимаю, что на мне нет ничего, кроме тонкой майки, влажной от пота, и джинсов, которые низко сползают с бедер, оставляя открытой полоску живота.

Я смущенно подтягиваю джинсы.

— Что ты делала? — спрашивает он грубовато.

— Просто умывалась. Я так вспотела, работая в саду.

— О, — его взгляд снова пробегает по моему телу, прежде чем он слегка качает головой. — Я хотел сообщить тебе, что ухожу.

Все горячее возбуждение, только начинающее подниматься во мне, замирает в одно мгновение.

— Что?

— Я ухожу. Из города.

— Ты покидаешь город?

— Да.

Я с трудом сглатываю, с трудом сдерживая свое немедленное болезненное возражение.

— О. Ладно.

— Прости. Я не могу остаться.

— Я… понимаю. Ты должен найти своего брата.

— Да.

С минуту я смотрю в пол, тяжело дыша, пока не справляюсь со своими эмоциями настолько, чтобы улыбнуться ему.

— Ладно. Спасибо, что помог нам.

— Ты уже много раз благодарила меня. Тебе не нужно делать это снова.

— Хорошо, — я скрещиваю руки на груди, внезапно почувствовав себя голой.

— Вам с сестрой здесь должно быть хорошо. Кажется, безопасно.

Я киваю.

— Я не могу остаться, — я не совсем понимаю, почему Коул повторяет эти слова, но его голос становится немного хриплым, когда он произносит их снова.

— Да. Я знаю. Постарайся беречь себя там.

— Само собой.

Мы долго смотрим друг на друга, ни один из нас не произносит ни слова.

У меня нет абсолютно никакого права разочаровываться — чувствовать себя такой раздавленной, как сейчас. Он никогда не обещал быть рядом. Он даже не намекал на это.

Я настолько глупа, что все равно хочу этого.

Наконец я спрашиваю:

— Куда ты пойдешь?

— Я собираюсь направиться на север, а затем вернуться к побережью. Последнее, что я слышал — банда, с которой он работает, двигалась в том направлении.

— Ладно. Спасибо, что сделал крюк, чтобы доставить нас с Брианной в безопасное место.

— Я же говорил, что не надо меня благодарить, — его голос звучит почти сердито.

Я хмурюсь.

— Хорошо, — потом я понимаю, что он вот-вот уйдет, и я, возможно, больше никогда его не увижу. — А ты… Как ты думаешь, ты мог бы когда-нибудь вернуться в здешние места?

— Да. Да, я так и сделаю. В следующий раз, когда буду где-нибудь поблизости, загляну и посмотрю, как у тебя дела.

Я вздыхаю с облегчением и удовольствием. Наверное, это отражается на моем лице, но я ничего не могу с собой поделать.