От мысли о том, как его большие руки будут ласкать меня, мне становится жарко. Я краснею. Нервничаю. Бесцельно хожу из стороны в сторону, пытаясь избавиться от фантазий, которые ни к чему не приведут.

Коул — сильный, зрелый, мужественный, опытный мужчина.

А я — это просто я.

Он не хочет трахнуть меня, что бы ни подозревала Брианна. Поэтому мне нужно держать свои мысли под контролем, чтобы в конце концов не оказаться раздавленной.

Если я не буду ожидать слишком многого, то никогда не разочаруюсь.

Я усвоила этот урок давным-давно.

Из-за того, что я была погружена в свои мысли, я не обращала внимания на то, куда иду. Я брела вдоль берега реки.

По мере того, как местность становилась все более гористой, берег реки становился все круче и каменистее. Взглянув вниз, я задыхаюсь и дергаюсь, когда меня охватывает приступ страха.

Я никогда особенно не любила высоту, но в то же время высота никогда не была для меня проблемой. Возможно, это потому, что резкий спуск к реке стал для меня неожиданностью. У меня не было никакой психологической подготовки к встрече с высотой.

Инстинктивно я делаю резкий шаг назад. Но, как в одном из тех ночных кошмаров, когда мир перестает быть устойчивым, и даже самые надежные опоры ускользают, земля под моими ногами начинает рушиться.

Она рушится. Как слишком сухой ломтик кукурузного хлеба, который разваливается при малейшем прикосновении.

Я тихонько вскрикиваю, отползая назад, но не нахожу опоры, так как несколько футов земли осыпаются с крутого берега в сторону реки.

Я отчаянно размахиваю руками — скорее рефлекторно, чем в какой-либо стратегической попытке спастись — и только благодаря счастливой случайности мне удается ухватиться за твердый кусок скалы, чтобы остановить падение. Я держусь одной рукой, пока не нахожу надежную точку опоры.

Вся листва и рыхлая почва сползают к реке, и все, что остается — это скалистый обрыв, уходящий прямо к воде. Если бы река была достаточно глубокой, я бы, возможно, просто разжала хватку. Я умею плавать и не боюсь воды. Но глубина реки здесь едва достигает полуметра, и я сильно ударюсь о камни и либо убьюсь, либо поранюсь.

Кроме того, я не могу разжать хватку. Я не могу даже палец выпрямить. Ничто внутри меня не позволяет этого.

— Дел! Дел, ты в порядке? — голос Брианны звучит испуганно. Должно быть, она услышала мой визг.

Я свисаю с гребаного обрыва, как девица из старой сказки, попавшая в беду. Это было бы смешно, не будь я парализована страхом.

— Дел! — кричит она еще громче.

— Я здесь! — мне удается выдавить из себя.

Некоторые люди способны кричать, когда им страшно. Это их первый инстинкт. У меня все наоборот. У меня перехватывает горло, и я едва могу издать хоть какой-то звук. Мне требуется вся моя воля, чтобы ответить.

Она, должно быть, слышит меня. Ее голос звучит ближе. Затем она выглядывает из-за борта.

— Дел! Какого черта? Держись. Не отпускай! Я иду.

Я не собираюсь отпускать. Я не могу даже пошевелить ни единым мускулом. Мои руки болят от того, что я цепляюсь за единственный крепкий обломок скалы, который мне удается найти. Моя раненая рука уже слабеет.

Брианна опускается на колени и наклоняется. Ее руки недостаточно длинные, чтобы дотянуться до меня, но она близко. Она подвигается еще дальше, и земля начинает осыпаться, падая прямо мне на лицо.

— Нет! — кричу я, внезапно обретая дар речи, когда моя сестра оказывается в опасности. — Отойди! Отойди! Ты тоже упадешь!

— Я не оставлю тебя висеть там! Ты едва держишься. Попробуй дотянуться до моей руки.

— Отойди, бл*дь! Коул! Коул! — я кричу его имя во всю глотку. Он должен прийти сейчас же. Прямо сейчас. Или мы обе, Брианна и я, разобьемся вдребезги на речных камнях.

Он пошел вперед, чтобы проверить маршрут. Вероятность, что он услышит, невелика.

— Дел? — это голос Коула. Вдалеке. Должно быть, он все-таки услышал меня.

— Коул! — я снова кричу. — Оттащи ее! Она тоже сейчас упадет!

Я слышу топот его ног. Он, должно быть, бежит. И вот он уже тут, оттаскивает громко протестующую Брианну от выступа.

Его лицо появляется над краем. Он весь в поту, но на его лице нет никаких явных эмоций. Он оценивает ситуацию примерно за три секунды, а затем снова исчезает.

— Держись, Дел! — кричит Брианна. Она, должно быть, понимает, что под ее весом на неустойчивой земле будет только хуже, потому что она больше не появится. — Не смей отпускать!

Я не собираюсь сдаваться намеренно. Все инстинкты моего тела кричат мне держаться. Но у меня очень мало опоры — только пальцы на ногах. Рана на моей руке сильно горит. Мои кисти, предплечья и плечи болят, их трясет. И я точно знаю, что если пошевелю хоть одним мускулом, то упаду.

Я и раньше попадала в опасные для жизни ситуации, но во всех них я была способна действовать, бежать, сопротивляться, что-то делать. Прямо сейчас я ничего не могу сделать. Я в полной ловушке.

В этот момент снова появляется Коул, пот стекает по его лицу и вискам. Грязь попадает мне в лицо, когда я смотрю на него снизу вверх. Он протягивает ко мне руку.

— Хватайся, — бормочет он так напряженно, что это звучит почти злобно.

Я пытаюсь. Я правда пытаюсь. Мои руки просто не разжимаются.

— Дел, я не могу до тебя дотянуться. Возьми меня за руку!

Его рука вытянута настолько далеко, насколько это возможно, и его ладонь находится по крайней мере в пятнадцати сантиметрах от моей. Другая его рука вытянута в противоположном направлении, и я понимаю — это потому, что вокруг нее намотана веревка.

Должно быть, он привязал веревку к чему-то устойчивому, чтобы мы оба не свалились со склона, как это чуть не случилось со мной и Брианной.

— Дел, сделай это! Прямо сейчас, черт возьми!

Именно грубая властность его голоса лучше, чем что-либо другое, прорывается сквозь мой парализующий страх. Я отпускаю скалу здоровой рукой и, используя ненадежную опору для ног, которую я нашла, отталкиваюсь, делая выпад вверх, навстречу его руке.

Камень под моей ногой отламывается. На меня обрушивается еще больше земли. Я не могу дотянуться до его руки. Я хватаюсь только за воздух.

И я падаю. Я падаю.

Или должна была бы упасть. Если бы на моем запястье не сомкнулась мощная хватка.

Коул. Он схватил меня за руку, которой я тянулась вверх. Моя рука болезненно дергается, когда вес моего тела повисает на ней.

У меня больше нет опоры на скале. Меня удерживает только одна рука Коула.

Я миниатюрная, но ему явно приходится прилагать усилия, чтобы удержать меня. Крупные, рельефные мышцы на его руке напрягаются, когда он издает протяжный стон.

— Не смей ее отпускать! — голос Брианны. Резкий. Напуганный.

Он не отпускает меня, хотя кажется, что это может разорвать его тело на части. Я не вижу ничего, кроме его сильной руки. На его коже выступают капельки пота. Он крепко держит мою маленькую белую ладошку.

Мое плечо так напряжено, что я боюсь, что оно оторвется, поэтому мне удается дотянуться до него другой рукой, чтобы распределить вес на оба плеча.

— Хорошая девочка, — бормочет он. — Не отпускай.

— Не отпущу, — я дрожу так сильно, что у меня чуть ли не стучат зубы. Я едва могу дышать. И в мире не существует ничего, кроме крепкой хватки Коула. Которая буквально сохраняет мне жизнь.

Я понятия не имею, как ему удастся поднять меня одной рукой. Я даже не могу ему помочь.

Его рука дрожит.

Мы не можем так долго оставаться.

Что-то должно измениться.

Скорее всего, это будет его хватка на мне.

— Скажи мне, что делать, — хриплю я. Если я могу что-то сделать, чтобы спастись, я это сделаю.

— Просто держись. Я тебя вытащу, — Коул делает странный вдох. Снова стонет — на этот раз гораздо громче — и сдвигает ноги в такой манере, которой я не ожидала.

Внезапно меня раскачивают. И благодаря инерции удара, он подтаскивает меня вверх по склону утеса, пока я с размаху не падаю на траву.

Коул поддается инерции этого движения, похожего на качели. Он отпускает веревку, за которую цеплялся, но не выпускает мою руку.

Его большие пальцы все еще сжимают ее. Крепко держат. Как будто он не может отпустить так же, как и я.

Он хватает ртом воздух, издавая тихие стоны. Его тело сотрясается так же сильно, как и мое.

Брианна всхлипывает, подбегая ко мне и заключая в объятия.

Я тоже обнимаю ее свободной рукой.

Коул все еще держит другую мою руку и не отпускает.

***

Нам требуется почти час, чтобы оправиться и снова тронуться в путь.

Каждая мышца моей правой руки растянута, и даже малейшее движение причиняет адскую боль.

Я уверена, что у Коула тоже все мышцы повреждены, но он ни словом об этом не обмолвился. Поднявшись на ноги, он несколько раз прошелся взад и вперед, глубоко дыша. Затем, без предупреждения, он подошел к большому дереву, осторожно прислонился плечом к стволу и с силой надавил на него, громко охнув.

Мы с Брианной изумленно таращимся на него. У него, должно быть, вывихнулось плечо, и он вправил его на место.

Я никогда не видела ничего подобного, разве что в кино.

Коул никак это не комментирует. Просто бормочет, что нам лучше поторопиться.

Мы все еще идем вдоль реки Джеймс, и здесь уцелевших городов и сооружений больше, чем на побережье. Ураганы, возможно, и проникли так далеко в глубь материка, но не разрушили здания полностью. Однако здесь нет устоявшихся сообществ.

За все время нашего путешествия мы не встретили ни одного человека.

Вот почему для меня становится таким потрясением, когда однажды днем, через пару дней после того, как я чуть не сорвалась с обрыва, мы поднимаемся на вершину холма по осыпающейся дороге и слышим звук двигателя.

Двигатель.

Мы все трое осознаем это одновременно. Коул реагирует быстрее всех, сгоняя меня и Брианну с дороги и вытаскивая свой пистолет.

Затем с востока появляется пикап, который едет в том же направлении, что и мы.

Мы не двигаемся с места. Прятаться все равно негде, а теперь уже слишком поздно. Несомненно, Коул достаточно грозен, чтобы отпугнуть большинство нападающих.

Приближаясь, грузовик замедляет ход. И тут я вижу, что за рулем пожилой мужчина. Мимо водителя вытянулась такая же пожилая дама и целится в нас из винтовки.

Мы с Брианной тут же поднимаем руки.

— Что вы, ребята, делаете в этих краях? — спрашивает мужчина.

— Путешествуем, — отвечает Коул. Он все еще держит пистолет в руке, но не целится в пожилую пару.

— Откуда вы?

— С побережья, — говорит он. — Они потеряли своих людей, поэтому я пытаюсь доставить их в безопасное место, — Коул, должно быть, старается говорить дружелюбнее, чем обычно, потому что он не совсем такой, как обычно.

— Не думала, что на побережье кто-то остался, — говорит женщина. Она все еще целится из винтовки, но теперь выглядит более расслабленной. — Вы действительно оттуда?

— Да, — с улыбкой говорит Брианна. — Мы были там, но сейчас у нас никого не осталось. Нам нужен новый дом. Вы знаете какие-нибудь общины поблизости?

Старики переглядываются. Затем поворачиваются к нам.

— Вы приличные люди? Этот парень выглядит довольно грубым.

— Да! Мы хорошие. Мы с сестрой просто пытаемся выжить. И Коул помогал нам, хотя вовсе не обязан.

— Хорошо, — говорит пожилая дама. — Если ваш мужчина уберет оружие, вы все можете сесть в кузов. Наш город находится примерно в часе езды к востоку. У нас осталось несколько сотен человек, и пока мы справляемся. Я полагаю, вы не боитесь тяжелой работы.

— Нет! Мы рады работать. Мы будем благодарны за любую помощь, и я обещаю, что с нами не будет никаких проблем, — у Брианны самая обаятельная улыбка, которую когда-либо видели люди. Перед ней почти невозможно устоять, и большинство людей даже не хотят этого делать.

Это похоже на чудо, когда пожилая пара позволяет нам забраться в кузов пикапа, а затем трогается с места.

Я цепляюсь за край, потому что дорога неровная, и прошло много лет с тех пор, как я ездила на каком-либо транспортном средстве, кроме лодки. Мы с Брианной обмениваемся полными надежды взглядами, и даже Коул выглядит несколько ошеломленным.

Неужели это происходит на самом деле? Неужели весь последний этап нашего путешествия сократится до часа? И нас отвезут прямо в город с населением в несколько сотен человек?

Где мы, возможно, будем в безопасности?

Я не поверю в это, пока мы сами не увидим, но впервые за долгое время я чувствую что-то похожее на надежду.

***

Пару зовут Тереза и Нед. Тереза открывает заднее стекло в такси и болтает с Брианной всю дорогу, расспрашивая о побережье, наших семьях, о том, что мы видели во время нашей поездки, и о том, почему этот здоровяк отказывается улыбаться.

Брианна легко отвечает ей в своей харизматичной манере. Насколько я могу судить, она не притворяется. Должно быть, ей нравятся эти люди так же сильно, как и мне.

Они похожи на наших бабушку и дедушку — простых, добросердечных деревенских жителей. Я думаю, даже апокалипсис не смог бы их изменить.

Коул сидит сзади, прислушиваясь к каждому слову, бдительно наблюдая. Однако он не выглядит необычно напряженным, поэтому, должно быть, инстинктивно доверяет этим людям, как и я.

Может, они ему понравятся.

Может, ему понравится этот город.

Может, он не встанет и не уйдет, как только устроит нас в каком-нибудь безопасном месте.

Наверняка он устал от бесконечных тщетных поисков своего своенравного брата.

От тряской езды в кузове грузовика у меня начинает болеть живот. Если бы я съела сегодня утром что-нибудь, кроме кусочка вяленой свинины, меня бы точно вырвало. Как бы то ни было, примерно через полчаса мне становится трудно сосредоточиться на разговоре, и вместо этого я отворачиваюсь от остальных и глубоко дышу.

Проходит минута или две, а затем Коул наклоняется ко мне.